Темнейшие дни рода понячьего

Опустившаяся на землю ночь не несла с собой ничего, кроме холода, страха и отчаяния. Затворялись двери, закрывались тяжëлые ставни, забегали домой последние измученные, опоздавшие пони. Запирался тяжëлый засов из огромной доски на городских воротах и пряталась по караулкам Стража. Даже эти суровые, пугающие пони в мрачных серых доспехах не решали показывать на улицу свой нос в этот тëмный час. Тьма и тишина окутала город... Лишь страдания, смерть и безвестность сулила ночь любому глупцу, что решился бы покинуть крепкие стены, положившись на удачу или, паче чаяние, свои ничтожные силы. Если им повезëт, они всего лишь окажутся обречены долго и мучительно умирать, пока их тела будут раздирать рыщущие в тенях твари. Если эти глупцы окажутся неудачливы, то сами духи Тьмы и Ужаса попируют их пропащей душой. До того как время страха вступило бы в свои полные права оставалось едва ли десять минут. Десять минут, во время которых оставшиеся снаружи несчастные будут колотить двери своих домов, умоляя родных пустить их, но не получат ответ. Ведь твари Тьмы коварны и никогда нельзя знать, твоя ли возлюбленная кобылка хнычет за дверью, или же сама вековечная Мгла хочет пожрать твою душу. Всего десять минут были у миниатюрной светло-серой единорожки с рыжей гривой, выскользнувшей из окна третьего этажа твердыни Владетеля, прижимая копытом ко груди небольшую сумочку. Ей предстояло рискнуть встретить свою смерть... Но это было лучше, чем встретить Стражу. Ловко проскакав вниз по выступающим из стены камням, лишь единожды поскользнувшись и едва не разбившись насмерть, пони оказалась на мостовой подле замка. Быстро оглядевшись и убедившись, что единственным живым здесь был умирающий жеребец, исколотый копьями стражи за недостаточное почтение, поняша бегом припустила по дороге. Конечно, она хотела бы помочь несчастному, и быть может даже рискнула бы ради него своей жизнью... Но то, что она наконец закинула в седельную сумку было куда важнее, чем еë бренное тело и ничтожная душа. Под бодрый перестук копыт кобылка неслась по освещаемым лишь отблесками уходящего солнца улицам, стремительно погружавшимся в сумрак. Мимо закрытых дверей и забаррикадированных подворий, мимо пустых прилавков немногочисленных магазинчиков и мастерских, она старалась как можно быстрее оказаться за пределами враждебного города, грозящего стать смертельной ловушкой. За городские стены поняша попала без особого труда. Ловко прыгая по выступающим граням каменной кладки, поддерживая себя телекинезом, она споро перемахнула через препятствие, оказавшись на окружающем город земляном валу. Увы, именно в этот момент удача отвернулась от молодой поняшки. Вскрикнув, она поскользнулась на размокшей грязи, кубарем полетев под горку, по дороге собирая своими боками все острые камни. Изодранная и исполосованная пони попыталась подняться, но через секунду заскулила от боли: задняя левая нога оказалась вывернута под неестественным углом и отдавала нестерпимой болью при любом движении. Очевидная мысль стрелой пронзила разум единорожки - теперь она ни за что не успеет добраться до своего укрытия в деревне, даже используя оберегающие от Тьмы артефакты. Не со сломанной ногой. Кобылка тихо всхлипнула, подавляя желание заплакать. Почему её, самую ловкую и быструю в своей ячейке, в самый ответственный момент так глупо подвело собственное тело? Она стиснула зубы. Надо было идти. Ещё была надежда! Хромая и поминутно падая она с трудом добрела до окраины леса, где уже начала слышать шёпот на грани сознания. Пора. Поняша рванула из сумки длинный янтарный кристалл, тут же засветившийся тёплым, согревающим светом, изгонявшим тени и прояснявшим рассудок. Это могло остановить Тьму. Но слишком ненадолго... Вот если бы она не потеряла всех своих друзей в замке, их общего снаряжения должно было бы хватить, чтобы переждать эту ночь. Пони скрипнула зубами. Нет, не сейчас. Она оплачет их позже. Неухоженный и тёмный лес встретил кобылку шорохом и далёким воем. Ситуация с каждой секундой лишь продолжала ухудшаться. Магия Света не давала Тьме и её тварям добраться до неё, но вовсе не мешала сделать это обычным ночным хищникам. Оказаться растерзанной волком или медведем было бы глупее всего... Под ногами шелестела опавшая листва и трещали сухие ветки, ровное и чистое сияние освещало мрачные, голые стволы деревьев, прелый запах осеннего леса щекотал нос, но до всего этого не было дело едва не вопящей от боли поняше. Она не сможет. Не дойдёт. Не исполнит свою миссию. Оставалась лишь призрачная надежда где-то спрятаться, переждать время страха, а завтра... Завтра засветло добраться до деревни и передать добытое Ордену. Они знают что делать. Затравленно озираясь по сторонам, единорожка увидела в расщелине корней старого дуба относительно глубокую и большую нору. Судя по тому, как зарос вход, там давно уже никого не было. Поняшка захромала в ту сторону. Это было плохое, ненадёжное укрытие, но искать что-то лучшее времени не было, свет кристалла уже начал моргать и тухнуть. Забившись в нору, параллельно перепачкав в земле плащ и саму себя, кобылка замерла, стараясь тише скулить от боли. Кристалл замерцал совсем уж часто, рискуя в любой момент погаснуть. Рванув из ножен короткий кинжал, поняшка спешно начала вырезать на земле единственный известный ей охранный символ, параллельно костеря себя за отвратительные познания в оккультике. Она понимала, что всё это агония и отчаянные попытки бороться с неизбежным, но гнала от себя эти мысли. Она выживет. Выполнит задание. Всё же... Было не зря, правда? Кристалл не выдержал и потух буквально за мгновение до того, как кобылка чиркнула на влажном земляном полу последнюю линию. Единорожка замерла и крепко, до боли зажала во рту зубоять кинжала. Напыление на лезвии запрещённого металла, серебра, сейчас отсвечивающего в тусклом лунном свете, пробивавшемся в пещеру, было последней отчаянной надеждой кобылки на тот случай если твари её учуят... Поняшка почувствовала нарастающий гул в голове и ощутила, как сквозь её разум проносятся отзвуки смыслов и тени идей, страшных и безумных как сама Мгла. Почуяли. Почуяли её боль, её страх, её отчаяние. Единорожка обречённо хлюпнула носом, чувствуя как по щеке начинает катиться слеза. Неужели это и будет её концом? Последний отблеск луны скрыли тёмные тучи. Мрак сгущался. Напрягаясь изо всех сил, единорожка зажгла на кончике рога маленький шарик света. Он не в силах был разогнать тени и развеять тьму, но позволил увидеть как буквально сгустки осязаемого, дымного мрака поползли к ней от входа в нору, протягивая вперёд длинные щупальца-протуберанцы. Давление на разум усилилось. Поняшка почувствовала, как тёмная сила буквально вытряхивает её наизнанку, вытягивает силы, вытягивает жизнь, вытягивает разум. Кобылка буквально почувствовала, как куски души отрываются от неё, пережёвываются темнотой вместе с воспоминаниями, оставляя после себя лишь пустую, зияющую тянущей болью дыру. Рыкнув, кобылка собрала последние остатки сил, эмоций и злости и на трёх ногах скакнула вперёд, насколько это было возможно в тесной пещере. Она не знала, на что надеялась, но когда направляемый её ртом покрытый сакральным металлом клинок ударился в центр облака тьмы, мир вокруг вспыхнул ярким, серебристым цветом. Кобылка зажмурилась, но это не помогло, ослепительный свет лился во все стороны, разрывая тьму, а кобылка почувствовала как по её телу прошла волна неизвестной силы, избавляя от боли, страха и страдания... А затем она потеряла сознание.