Chapter 1
12 июня 2022 г., 20:08
Mamá говорила, что Виктор хорошо на него влияет.
Джеки и сам это понимал. Виктор был кем-то вроде белой вороны из Уотсона ― с бандами не работал и проблем от них не имел, из “Травмы” свалил, палёнкой не занимался. Неволей начнёшь уважать такого человека, особенно если подумать, сколько усилий это всё стоило. Вектора не боялись, но уважали. Редкая комбинация в Найт-Сити.
Но Джеки и парни, с которыми Виктор делил зал, видели его на ринге и знали, что бояться его бы вполне стоило. Там, где другим давал преимущество хром, Виктор действовал сам. Джеки с восхищением наблюдал за техничным красивым нокаутом, когда створка невозмутимости приоткрывалась и позволяла полюбоваться диким животным началом рипера. Жаль, что сила самоконтроля у Виктора была слишком высока, и такое происходило редко.
Как-то раз Джеки пришло в голову, что если бы ему задали дурацкий детский вопрос: “На кого ты хочешь быть похожим?”, он бы не задумываясь ответил: “На Вика, unívocamente”.
Тут ещё играл свою роль авторитет. Виктор был старше и опытнее, и Джеки ему наверняка казался пустоголовым оболтусом со стальными кулаками, которому едва ли исполнилось двадцать. Хотя по росту они были равны, а в размахе плеч Джеки даже превосходил рипера, он даже в шутку не думал о реальной схватке, когда как на улице ― не на жизнь, а на смерть. Тут у него не имелось ни единого шанса.
На ринге ― другое. На ринге Виктор сам учил, как держать удар, как работать кулаком, как следить за дыханием. Джеки старательно повторял за ним, потому что дворовые драки ― одно, а уроки у профессионала ― совсем другое, и довольно ухмылялся, когда слышал поощрительное: “Отличная работа, Джакито”.
И un examen médico. Каждый, особенный.
Виктор ничего особенного не говорил и не делал, но его слегка отстранённая манера держаться и спокойный, выверенный темп речи раз за разом заставлял Джеки затыкаться и делать то, что говорят.
Сесть в кресло? Sí. Снять куртку? Sí, Víctor. Не шевелиться, пока не позволят? Sí, sí, mil veces sí.
Запястье охватывал наруч, и Джеки каждый раз невольно сглатывал ― он имел дело с полицейским департаментом города, но ощущения и близко рядом не стояли. Стяжки врезались в кожу и мешали двигаться крови; наруч прилегал мягко, фиксировал руку неподвижно. Когда Виктор его снимал, прикосновение оставалось надолго.
Но всё же пропадало. Чтобы его продлить, Джеки купил парочку широких золотых браслетов и носил их всегда, не снимая даже ночью. Особенно ночью.
Он укрывался старой простынёй, закрывал глаза и гладил рёбра с левой стороны, чуть ниже подмышки. Сейчас рисунок уже не ощущался под пальцем. Кожа зажила. В первые дни Джеки обводил рельеф лаконичной латинской V, мостика между фантазиями и реальностью, и вдоль позвоночника бежали мурашки. Браслет приятно оттягивал руку.
Сам Виктор ничего про украшения не сказал, только сдвигал их выше, когда проделывал диагностику или другие процедуры. Чернильная V оставалась секретом, маленьким непристойным секретом Джеки Уэллса.
Потом дело стало серьёзнее. Наглотавшись газа во время разборок с “Мусорщиками”, которые устроили себе логово на старом химкомбинате, Джеки, кашляя и отплёвываясь, кое-как добрался до клиники. На его счастье, клиентов у Вика не оказалось.
― Садись, ― велел Виктор, едва увидел багровый цвет лица и услышал хрипы из глотки. ― Сейчас разберёмся.
Он запустил сканеры, пока Джеки с трудом усаживался в кресло, достал пару неизвестных пробирок из сумки на поясе. Джеки откинул голову, едва ли в силах держать слезящиеся глаза открытыми. Чёртов кашель никак не проходил.
― Я вкачу тебе двойную дозу, ― донёсся до него голос Виктора. ― Дышать может быть трудно, не пугайся. Это нормально.
В вену на сгибе локтя впился инжектор, и в месте укола стало очень тепло.
Кашель превратился в непреодолимый спазм, и Джеки затрясся, пытаясь сделать вдох горящими лёгкими. Перед глазами всё потемнело.
― Всё хорошо, Джакито. Потерпи.
Целую вечность Джеки хватал пересохшими губами воздух. Когда наконец получилось, он обнаружил себя мокрым от пота, вцепившимся в ладонь Виктора и разевающим рот, как рыбина на пересохшем берегу.
― Вот так. Молодец. Надышался дрянью, так думал, я тебе это с рук спущу?
Это было последним, о чём Джеки думал в тот момент.
***
Позже на его шее появилась тонкая прочная золотая цепочка. Ночью Джеки крепко зажмуривался, привычно касался буквы V и стягивал петлю вокруг шеи, всё туже и туже, и останавливался только когда перед глазами начинали плясать мушки. В ушах шумело возбуждение, но Джеки слышал шёпот: “Всё хорошо, Джакито. Молодец.” Когда становилось совсем невыносимо, рука обхватывала напряжённый член и принималась двигаться вверх-вниз, а когда всё заканчивалось, Джеки чувствовал себя жалким грязным извращенцем С утра на шее ярко выделялась узкая алая полоска. Матери Джеки врал, что у него аллергия на лосьон после бритья. В эти дни он шатался по городу до поздней ночи, брался за любые заказы, только бы не думать о клинике, но всё равно ноги сами несли его к порогу Виктора. ― У меня такое чувство, что ты сам лезешь на рожон, ― сказал как-то ему Виктор, вытаскивая из плеча Джеки сломанный по рукоять нож. ― Что с тобой происходит? ― Живи быстро, умри молодым, ― отшутился Джеки. Ему вкатили обезбол, и он пребывал если не на небесах, то на приграничной территории. Касания Виктора едва ощущались, но кайф был заточён в подкорке, в сознании, поэтому эрекция была почти мучительная. При первой же возможности Джеки прижал член ремнём, чтобы не опозориться перед Виктором. Он наблюдал из-под полуопущенных век, как Виктор перебирает инструменты на рабочем столике. Обломок ножа в застывающей крови лежал рядом на никелевом подносе. Джеки смотрел на стетоскоп на мощной шее рипера и не мог оторвать взгляд, потому затуманенный мозг придумал новую фантазию для ночных развлечений под простынёй. Не хватало тактильного опыта, но он мог бы нажраться льда и застудить горло или что-нибудь такое, и Вик бы его раздел и слушал, как в темнице грудной клетки бьётся слабый заточённый хрип. Виктор повернулся и расстегнул верхние пуговицы на щегольской гавайской рубашке Джеки, чтобы обнажить плечо и залатать рану. Джеки блаженно улыбался. Убойная штука. Ткань воротника сползла в сторону, и руки Виктора на секунду замерли. Нетрудно догадаться, почему. Он увидел бледно-розовую борозду от цепочки и содранную кожу, счастливо подумал Джеки.***
Вернувшись домой, он повторил снова. Рука болела, но Джеки исхитрился лечь поудобнее, чтобы не напрягать повреждённые сухожилия. Виктор запретил любую нагрузку на плечо в течение следующих двух дней. И если бы он узнал, что Джеки пренебрегает его рекомендациями, он… остался бы им недоволен. Он больше не называл бы его Джакито. ― Джакито… ― сорвался голос с пересохших губ, но хоть звук исходил из горла Джеки, это говорил не он. Виктор, это Виктор называет его Джакито и говорит, что недоволен им сегодня, и что Джеки не заслужил разрядки. Он затягивает цепочку туже. Становится трудно дышать. Боль в плече уже не чувствуется. Теперь он почитает за честь нести эту рану на своём теле. Сперма заливает кулак тугими толчками, и вместе с ней из тела Джеки в безразличный холодный Найт-Сити по капле вытекает душа.
