Главная

Гет
Перевод
NC-17
Завершён
19
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Пэйринг и персонажи:
Размер:
16 страниц, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
19 Нравится 2 Отзывы 3 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Примечания:
Когда Леон Кеннеди впервые увидел задницу Ады, то издал звук, которым шпионка его подкалывала и передразнивала, чтобы позлить. Каждый раз он твердит, что промычал потому, что его застали врасплох. Не простонал, не всхлипнул. Господи, он взрослый мужчина, он не хнычет. С чего бы ему это делать? Он видел голых женщин и раньше, смотрел порно, кучу раз занимался сексом. Леон не возбуждается от вида задницы, и у Ады она ничем не отличается от других. Так, по крайней мере, он себе говорил. Ада долгими месяцами навещала его после миссии в Испании. В первый раз это было через неделю после отстранения Леона командой Биохазард, которая приютила его и Эшли на материке, чтобы проверить, не заражены ли они. Затем через месяц она заскочила к нему домой, не удосужившись сказать зачем. Она осталась на несколько дней. Они провели время за просмотром старых фильмов и выпивкой, бок о бок, особо не ласкаясь. Потом одним утром она поцеловала его на прощанье, пока тот стоял у двери, готовый уйти на работу. Их первый поцелуй со времён Ракун Сити. Ощущение было почти таким же — инициированный Адой, совершенно внезапный и слишком быстрый. Естественно, это засело в его голове. Что это значило для него, что могло значить для неё и для них как… Как пара? Если Леон вообще может осмелиться их так назвать. Они об этом больше не говорили, но Ада продолжала периодически заглядывать, по-видимому между работой, в которую Леон не совался, и с каждым приходом в доме появлялась новая вещь. Забытые перчатки. Брендовая помада, оставленная в ванной. Её запах на одной из его толстовок с университета. Затем совершенно новое полотенце, которое было определённо мало, чтобы покрыть всё тело. Леон, не привыкший к сожителям, зашёл в ванную, чтобы почистить зубы и увидел, как она оборачивается в то несчастное полотенце. Он был прав — оно мало. Низ был полностью оголён, и Леон оторвал взгляд от тюбика пасты в руке и издал То Самое Мычание. Ада завернула угол полотенца, сжимая его между грудью, и развернулась к нему. Леон вытаращился на её лицо. Она просто… вот так стояла, с её мокрых волос текло по шеи, меж грудью, и Леон. Мозг Леона изо всех сил пытался врубиться, но одна бредовая мысль беспорядочно крутилась в голове: «Кому, блять, нужна такая жопа?» По сути, она не была аномально большой. Леон помнил, смутно, её форму в тех обтягивающих нарядах, акцентирующих внимание на её формах. Он помнил её под плащом в виде простой складки на ткани — ничего важного для постороннего взгляда, но то, что Леон, как парень — молодой и впечатлительный, не мог не заметить. Он никогда не забудет её в коктейльном платье с рюшами. Это действительно что-то с чем-то. Но лучший костюм, в не конкуренции, — это длинный ципао, который она носила в Испании, с тем вырезом почти до бедра, оголяющий ягодицу, когда она поднимала правую ногу. Что было за зрелище. Нет, Леон никогда не считал её большой или маленькой. Он считал задницу Ады отвлекающей. Затем в голову пришла другая мысль, когда простой шок он её наготы испарился: «Я хочу, чтобы она села мне на лицо» И так он перестал находить себе место. Ада продолжала забегать деньками. Иногда просто на чашку кофе. Иногда он узнавал, что она тут была, только благодаря записке, оставленной на подушке. В других случаях она просто проникает через окно, на высоте все двадцать футов, обвивается вокруг его плеч и затягивает в страстную череду поцелуев, которую Леон может описать не иначе как «блаженство». Ещё никто не знает, как следует называть происходящее, но честно, Леон кайфует от еженедельных поцелуев Ады и не горит желанием отпугнуть её своими вопросами. Но затем она приглашает его на свидание в пятизвёздочный Французский ресторан и даже платит за него. По дороге домой в такси она говорит водителю закрыть окно перегородки, садится на колени Леона и посасывает его за шею весь оставшийся путь. Они оба пахнут сырным суфле и Пиперадой. Леону полностью насрать, так как это слишком прекрасно. Леон пыхтит, пока Ада цепляется за определённую пульсирующую точку на его шее, вдавливаясь грудью в его, будто её жизнь на волоске. — Ты так красива, — говорит он, ведь это правда, и ещё, возможно, он чуть-чуть болтлив. — Ты так красива, Ада. Она признательно мычит и кусает его. После резкого вдоха боль перерастает в удовольствие. Леон держит её за голени, раздвинув в разные стороны своей собственнической хваткой. Если бы он мог придвинуть её ближе, то сделал бы это, но машина не самая удобная, и водитель очевидно слегка раздражён, судя по резким поворотам. Леон думает изменить их положение, возможно полностью, чтобы попробовать что-то менее непристойное. Он проводит рукой по щеке Ады, чтобы аккуратно оттолкнуть. Вечно упрямая, Ада трется бёдрами о пах Леона. Выдавленный от Леона звук разнёсся по узкому пространству. За перегородкой он слышит, как водитель прибавляет радио. Ада отстаёт от горла и смотрит на его лицо. Увиденное, должно быть, порадовало её, так как она улыбнулась, прежде чем наклониться и поцеловать его в губы. Она упирается языком в его рот. Он тяжело дышит. Нечестно, что он громче неё, и что она может почувствовать его нарастающую эрекцию под своими ногами, а он не может ощутить её возбуждения и жара. — Блять, — выдыхает Леон, облизнув её губы, чувствуя её помаду. У него закружилась голова, как на американских горках. — Как только приедем, я попрошу кое-что. Ада немного отодвигается, всё ещё пристально глядя на свою награду: — Я ничего не буду делать за бесплатно. Он клонит голову на бок, дыша ей в губы: — Тебе повезло. Просьба и будет оплатой. — Неужели? — он пробудил в ней интерес — может, она даже и согласится. — Можешь сесть на меня? Водитель закашлял и Леон, взбешённый его выкрутасами, попытался пнуть его сиденье. Это его час и один мешающий таксист не испортит его. Ада проморгала. — Могу ли я сесть на тебя? — подзадорила она. — Ты поняла, о чём я, — Леон отвечает огнём, прикусывая её губу. — Так что? Можешь? Ада вскидывает подбородок с задумчивым выражением, будто бы думая, соглашаться или нет… Как будто это игра. Но это не игра, только не для Леона. Всё пиздецки серьёзно. Он окажется под ней, может не сегодня, если она откажет, но когда-нибудь точно. Он не из тех, кто может вечно бегать от чего-либо. Зовите это оральной фиксацией или тупо похотью, или же частичной одержимостью Адой, но Леон знал, что в конце концов его голова будет между её ног. — Давай договоримся, — через некоторое время сказала Ада, заставляя Леона разочарованно простонать, — Я знаю, красавчик, — в знак извинения она гладит его по щеке. Леон пытается не зацикливаться на том, как звучит его прозвище: простое и будоражащее в её устах. — Не волнуйся, я не против, чтобы ты оказался между моих бёдер. Я совру, если скажу, что не думала об этом… Леон пытается сохранить дыхание — всё, лишь бы сосредоточиться. Ада думала о том, как он лижет ей. — Но я хочу, чтобы сначала ты кое-что сделал для меня. Кое-что, что я давно хотела сделать. Для Леона сейчас было важнее добраться до сути. Он готов принести в жертву Эшли, если бы это позволило ему вкусить Аду. Ладно, это скорее утрирование, он бы никогда такого не сделал. Он сейчас просто слишком возбуждён от своих мыслей и возможно, возможно, согласиться на всё, что Ада попросит. Поэтому он кивает без задней мысли. -Ты доверяешь мне? — спрашивает Ада, прикрыв глаза и маня губами. Он вновь кивает, пока не вспоминает, что рот ему предназначен не только для стонов: — Смотря что. — Ну, доверься мне в этом, — она чмокнула его для убеждения. Один раз, второй, слегка. Она проводит рукой по его щеке, от брови до мочки уха. Ему хочется ещё больше её прикосновений. — Тебе понравится, Леон. Я знаю. Леон готов поверить во что угодно, лишь бы он мог целовать её. И, как ни странно, несмотря на свои слова, он действительно доверяет ей. Ада обдуривала его в прошлом, по пальцам сосчитаешь, сколько раз она приставляла к его голове ствол, твою мать, но чаще всего — врала. Врала ради отношений с ним, врала, чтобы он делал всю грязную работу. Но главное, она врала, чтобы он выжил. -Забудь. Оно не стоит того. Леон увидел слёзы на её глазах, держа её за руку, пока она была где-то в другом месте. Он увидел, на сколько она сама верила в своё же враньё, в то время как он мог лишь придумать — «Но оно стоит того. Стоит всего на свете. Ты стоишь всего на свете». Поэтому. Казните его за то, что никогда не учится. Леон доверяет Аде свою жизнь. Он поддаётся вперёд. Они больно стукнулись зубами. Но Леону плевать, и, судя по реакции, Аде тоже. Она тоже становится грубее, зажимает его нижнюю губу, заставляя завыть, и усиливая его стояк. Раздаётся голос водителя: — Мы на месте, — Пауза. — Только, пожалуйста, не надо на моём сиденье. Его хрен отмоешь. Выругнувшись, Леон отлипает от Ады, пока та сдерживает смех. -Хорошо. Да. Секунду. Он на ощупь ищет дверь, пока Ада выпрямляется и смахивает с лица волосы, довольная собой. Она хватает ручку двери быстрее него и изящно выходит. Боясь упасть в обморок от потери крови, Леон бездыханно остаётся на несколько секунд, распахнув глаза, а потом замечает на себе взгляд водителя через зеркало заднего вида. — Сейчас, — повторяет Леон и вытаскивает свой кошелёк. Он протягивает мужчине горстку долларов. — Спасибо. Таксист пересчитывает, вновь переводит взгляд на взъерошенного Леона и закатывает глаза: — Ага. Веселись, парень. — Ага, — проговорил Леон, разрумянившись, — Приятного вечера. Мужчина прыснул:  — И тебе. ☆☆☆ Леон давно думал о сексе с Адой. С их встречи в 1998, если быть честным. Он думал, как она ему отсасывает, обхватив своими пухлыми красными, блестящими от слюны губами его член. Думал, как она закончит как раз в нужный момент, чтобы он стёр с её подбородка преякулят, чтобы поцеловать. Но он никогда не забывал о своём желании отлизать Аде. Обычно он думает об этом, когда её нет поблизости, потому что, несмотря на всё, что они прошли, не так глубоко в душе, Леон всё ещё застенчив. Он всё ещё чувствует себя грязно, когда позволяет слишком сильно разгуляться воображению и понимает, что она в одной комнате с ним. Он понимает, что нет ничего плохо, чтобы думать об этом, ведь он уже видел Аду с его членом. Она знает какого это, когда Леон неудержимо долбится ей в кулак и бессильно стонет ей в рот. Он просто не может избавиться от ощущения, что это неправильно. Что это плохо. Что это грешно. Это пришло от Католического воспитания и страны, которая до крайности пуританская и сексистская. Чему удивляться? Он лишился девственности со своей школьной возлюбленной — это значило, было пара грязных миссионерских заходов. Затем, в университете, он спал только с двумя: своей девушкой, пока он учился с первого по второй год, которой нравилось только если он отлизывал. Они расстались, когда выяснилось, что она лесбиянка. Разошлись без обид, но всё-таки оральная фиксация досталась ему от неё. В баре, куда он ходил запить горе от расставания, нашлась женщина постарше. Он до этого плакал, а после того, как она убедила взять её раком, и подавно. За те моменты нечем гордиться. Затем была девушка, с которой он провстречался месяц, и которая бросила его прямо перед тем, как он устроился в полицейский участок в Ракун Сити. С ней он тоже немногому научился. Оба слишком стеснялись экспериментировать. Поэтому она его и бросила, как предположил Леон. Она ожидала более прямолинейного мужчину. Мужчину, который знал, чего она хотела, который не боялся взять бразды правления в свои руки. Мужчину, который не спрашивал, прежде чем душить её, и который отшлёпал бы её до красных следов, утверждающих, что это его собственность. Леон не уверен, что он именно такой мужчина. Он знает, в чём хорош, поэтому он точно, определённо хочет отлизать Аде. Но в чём хороша Ада? Стрелять, драться и целоваться? Ещё Ада очень хороша в работе рукой. Когда она дрочит ему, то она главная, против чего Леон никогда не возражал. На самом деле, ему даже нравилось. Леон не хочет быть тем, кто оставляет следы на женском теле, но уверен, что он более чем не против, чтобы они оставили их на нём. Поэтому тот факт, что Ада, которая на голову ниже него, которая в два раза меньше его по массе, прижала его к стене квартиры, оставляя засос винного оттенка, пока он нащупывает свои ключи, только вводит его в блаженное состояние « чуть ли не благословлённого». — Что ты сделаешь со мной? — Леон выдыхает, как только находит чёртов ключ. — Сюрприз, — отвечает Ада. Ну конечно она так ответит. Он толкает дверь, и они ковыляют внутрь. Леон чувствует себя пьяным, под кайфом и до боли возбуждённым. Он не знает, как они оказались на диване, но только он сел на что-то низкое — и вот он уже лежит под горящей в нетерпении Адой. Он мог часами целовать её. Веками. Всю жизнь. Её губы почти лишились своего ярко-красного цвета, и он предполагает, что вся помада теперь на его лице. Но Леон не против. В принципе, ему плевать, что будет, если с ним это будет делать Ада. Серьёзно, она может убить его, и он не нашёл бы в этом ничего плохого. Ада отстраняется. Леон пытается притянутся за ней. Она затыкает его пальцем, приложив его ко рту, улыбаясь с искрой в глазах, а затем одним лёгким движением снимает чёрную кофту, оставив Леона с глазу на глаз со своей дерзкой грудью. Твою мать. Да, Леон фанат задниц, особенно касаемо Ады. Ему она нравится в платьях, комбинезонах, коротких юбках, прямых юбках, свободных юбках, брюках, спортивных штанах, легинсах, трусах. Он почти каждый день представляет её голую попку, и с бóльшим удовольствием представляет, как он задыхается под ней. Но блять. Леон также очень даже не прочь задохнуться между этими грудями, осыпая их любовью. Ада даже в кружевном лифчике, чёрт возьми. Будто она прочитала его потайные желания. — Ты в курсе, что можешь потрогать, так? — сладким, немного насмешливым тоном говорит она. Леон дёргается, вновь глядя на её лицо, и ещё больше краснеет, будто бы моложе двадцати семи лет так на десять. — Знаю. Просто пытаюсь… Запечатлеть этот момент на будущее. — Мило, — гладя по его по щеке, говорит она. — Не волнуйся. Ты ещё их увидишь. Это наш не единственный раз. Ада играется с волосами за его ухом, так нежно и любяще, что по спине пробегает холодок. — Да, но это наш первый раз, — серьёзно говорит ей Леон. Она расплывается в новой улыбке. Она меньше тех предыдущих, но каким-то образом пожирала его целиком. -Ох, Леон, — шепчет она, — Сними с меня лифчик. Леон сглатывает ком в горле, и спешит исполнять. Лямки спадают. Она куда-то отбрасывает лифчик и прикладывает его мозолистую руку к своей груди. Он не секунду замирает, чтобы прочувствовать её вес, тепло, нежность. Она аккуратная. Такая завораживающая. Леон не может оторвать взгляд. — Мне нравится, когда мои соски пощипывают, — говорит Ада. Она ни на секунду не спускает с него глаз. Будто бы пытаясь запомнить всё до мелочей. — Не люблю, когда их оттягивают. Ласкать можно, но не слишком заигрывайся. Царапать нельзя. Любое грубое движение — я ухожу. Леон кивает. Он проводит пальцем по соску, чувствуя, как он твердеет от этого. — Даже и не думал об этом. — Я просто устанавливаю правила. У тебя какие? Леон слишком увлечён изучением груди Ады, чтобы ответить. Правда, он никогда ещё не видел чего-то настолько прекрасного. Её соски похожи на идеальные бледно-розовые бутоны хризантемы. Вот так можно убить мужчину. — Ам, — тяжело моргая, начинает он, — Никогда не делал ничего с сосками. В смысле, мне никогда их не трогали. — А сам трогал? — тон невинный, а вопрос — нет. Леон ласкает её сосок между двумя пальцами, чтобы не забыться, медленно перекатывая, по мере того как он набухает. — Я не прочь, чтобы их оттягивали, — лишь отвечает он. Ада подносит его руку ко рту и целует костяшки. — Снимай рубашку, — диктует она. — Я займусь твоими сиськами, если ты не против. От слова «сиськи» Леон хмыкнул, будто ему четырнадцать. Он быстро расстёгивает пуговицы, покопошившись, чтобы кинуть рубашку к, предположительно, лифчику Ады. Пальцы Ады мгновенно обхватили его. Они были холоднее, из-за чего у Леона поползли мурашки. Она будто изучала его, исследовала его и форму его мышц, как они сокращаются и расслабляются, поднимаются и опускаются в эйфории от предвкушения. Она проводит пальцем по его «сиськам», как она их назвала, и царапает, но, опять-таки, Леон не против. Ада нагибается, слегка прогнув спину внутрь, и кладёт подбородок между его грудных мышц. — Поговори со мной, — произносит она, прожигая взглядом. — Что тебе ещё нравится, Леон? Голова не соображает, но для неё — всё, что угодно. Абсолютно всё. — М-мне нравится, когда мне дрочат, — признаётся он, пока Ада начинает водить круги ногтем по его левому соску. Она трётся о его живот как кошка. Просто прелестно. — Люблю слегка пожестче. — Угу. — Наверное, ещё минеты. Это… Она опускается всё ниже и ниже. Теперь её нос приближается опасно близко к его пупку. Он чувствует, как она нежно ткнулась в нижнюю часть живота, вызывая мурашки и поднимая волосы дыбом. Нет, Ада не прелестная. Она вредная. — Блять, это… Не самое любимое, но мне нравится. Ада прижимается языком к его коже. Леон дёргается, как ошпаренный. Она тут же останавливается и поднимает глаза. — Ну? Продолжай. — Да, да, — Леон медленно выдыхает и изо всех сил старается сосредоточиться на чём-то другом, но она вернулась к своему занятию, теперь лаская его пупок. — Ах… Блять, что ещё? Я много чего ещё не пробовал, эм… У меня никогда не было тройника. Не знаю, понравится мне или нет. Тоже самое и про секс на публике. Я мало чего смыслю в, эм, игрушках- Ада беспощадно проводит языком по дороже, прежде чем подняться вновь. Она ещё раз останавливается у пупка, а затем аккуратно прикусывает нежную верхнюю кожу. Леон вздрогнул. — Или, или всякое, по типу верёвок или повязки на глаза, чёрт, Ада. — Что ещё. — Что ещё? — повторяет он, недоверчиво усмехнувшись. — А похоже, что я могу сейчас думать? — Что тебе не нравится? — она царапнула его сосок. Волна ощущений прокатывается по нему, как лесной пожар. Леон вздыхает, уставившись на Аду, которая и ухом не повела, но выглядела довольной. — Что тебе не нравится? — спокойно повторяет она. — Когда мне соски рвут, — роняет он в ответ. — Тогда я их поцелую, — в свою очередь говорит она и тут же действует. На этот раз ощущения сопровождались лишь вздохом. Боль стихала. — Расскажи мне больше. Тебе не нравятся какие-то конкретные действия? Леон наблюдает за движениями её рта и языком, вырисовывающим круги вокруг соска, идя по красному следу он ногтя. — Не особо люблю позу раком. Слишком безлично… — Не нравится брать в такой позе? — Да. — А что скажешь на то, чтобы я тебя в ней взяла? Наступила пауза. Тёплым, скользким языком Ада ткнулась в его ширинку. Леон простонал. — Я… — он откидывает голову и мысленно нашёптывает молитвы в потолок, прежде чем вновь взглянуть на неё. Её голова опущена на его торс, пряди чёрных волос закрывают пол-лица. Он видит выглядывающий кончик её языка, будто у кошки, лакающей молоко. Такое ощущение, будто его левый сосок облили одновременно ледяной и кипящей водой — он в огне. — Блять, Ада, я не знаю. Я никогда не задумывался. Она полностью обхватывает сосок губами. Он чувствует, как её зубы — маленькие кинжалы, клыки — царапают этот бугорок. Леон упирается бёдрами в неё. Член до боли скован четырьмя слоями ткани и между её ног. Ада отстраняется с чпокающим звуком. — Это и была моя идея, — говорит она. Её зрачки расширены почти во весь глаз. — Что? — Я дам тебе отлизать, если ты дашь трахнуть себя, Леон. Вот, о чём я говорила ранее. Сюрприз, — Ада, должно быть, почувствовала, как он напрягся. Он это понял по её глазам, наполнившимся сожалением и стыдом. Ей не должно быть стыдно. Она не может стыдиться, только не за это. — Или ты не хочешь? Я пойму, если так. Мы можем заняться чем-то другим, у меня есть пара мыслишек… — Нет! — в миг молвил Леон. — Нет, всё… Всё в порядке. Она наклоняет голову на бок: — Ты уверен? Леон не понимает, что на него нашло. Он, думая, что всё кончится его ртом, прижатым к киске Ады, даже не предполагал, чем это всё начнётся. Он уже смирился, что, когда он спит с женщиной — он главный, потому что они ждут, что он возьмёт всё на себя, а не потому что он действительно этого хочет. Это никогда не вызывало сомнений. Но он больше не робеет перед Адой. Если что, она придаст смелости. И если захочет попробовать что-то новое с ним… То он в игре. — Я сказал, что доверяю тебе, — говорит он. — До тех пор, пока ты знаешь, что делаешь и… Не заигрываешься. Ответ заставил Аду ухмыльнуться. — Обещаю, — отвечает она и надавливает на его потрёпанный сосок, чтобы поиздеваться, а затем слезает с его колен и протягивает руку. — Подъём, Мистер Кеннеди. У нас есть работа. ☆☆☆ Когда Ада достаёт из сумки страпон и кладёт на прикроватную тумбочку, Леон задаётся вопросом, как долго она планировала это и каким боком узнала, что он согласиться. Он же не открытая книга, так ведь? У него что, на голове стрелка, указывающая на надпись: «Нижний» заглавными буквами? Его стояк держится ещё с момента переезда с дивана на кровать. Для начала Леон лёг на спину, слегка прислонившись к изголовью, а сбоку его осыпала поцелуями Ада. Она перекинула одну ногу через его икру, нежно массируя обделённый вниманием сосок. В какой-то момент она просит его встать, и они оба снимают с него штаны. Леон скидывает их с кровати, и просто ложиться, не дыша, пока Ада бурит его рот языком. Чёрт, она горяча. Она отпускает его сосок, чтобы скользнуть рукой вниз по груди, прямо к трусам. Он издаёт стон, когда она обхватывает его член. — Окей, — прохрипел он, — Я так кончу, если ты продолжишь. Не самый лучший расклад. — Мы только начали, — возражает Ада, тем не менее не отпуская. Его сердце бешено бьётся в любви к ней за настойчивость. — Не хотел бы, чтобы эта ночь так быстро кончилась, — объяснил он. — Для тебя или меня. Она поглаживает голую ляжку Леона: — Ничего. Парень может получить оргазм разными способами, так же, как и девушка. Ничего страшного, если ты быстро кончишь. У нас есть целая ночь. — Ну, я никогда не кончал два раза за ночь, — смеётся Леон. Ада надула губы: — Бедняжка. Тебя ждёт настоящий праздник. Ада быстро стягивает его трусы, так что его хер выскакивает наружу, а затем с улыбкой спускает их вниз по ногам. Лицо Леона вспыхивает цветом любимой помады Ады. Он старается не опускать на себя взгляд, поэтому сосредотачивается на её потрёпанных от поцелуев губах, растянутых в улыбке. — Нечестно, — наконец выдавливает Леон. Ада сконфужено поднимает глаза: — Что именно? — Ты всё ещё одета, а меня ещё и трахать собираются. Я тоже заслуживаю хотя бы взглянуть. — Ты заслуживаешь взглянуть? — шутливо повторяет она. — Леон Кеннеди, самый самоотверженный человек, личный охранник президента, высказывает требования? — Я попросил тебя сесть мне на лицо прежде, чем ты попросила выебать меня в задницу, Ада. У меня всегда были требования. Ада целует его: — Знаю. Мне нравится, когда ты их показываешь. Она встаёт с постели во всём своём изяществе, поворачиваясь спиной, прежде чем стянуть с себя юбку. Леону предстаёт самый прекрасный вид её попы, когда она наклоняется, чтобы сбросить ткань с лодыжек. Ему стыдно за слишком навязчивые мысли о ней, но в живую она в тысячу раз лучше. Её стринги — чёрные кружевные, как и сам лифчик — исчезают между её сочных ягодиц. Волна вновь нахлынувшего желания окатывает Леона, когда Ада медленно покачивает бёрдами, ловя его горящий взгляд, оглянувшись через плечо — чёрт бы побрал эту женщину. Она точно знает, что делает. — Нравится вид? Лёжа голышом, Леон внезапно помрачнел:  — Мне бы хотелось коснуться этого вида. — Потом, — пропела Ада. — Сначала побудь хорошим, самоотверженным мальчиком. Ада достаёт из его комода презерватив (откуда она знает, где искать? Секунду, как долго она к этому готовилась?) и натягивает на три пальца, а затем берёт смазку с тумбочки. Леон не может дыхнуть. Он молча наблюдает, как она щедро выдавливает смазку на пальцы. С влажным склизким звуком она потирает ими, а потом пристраивается к нему. «Сейчас она их засунет в меня» Эта мысль вводит Леона в панику, так как до этого дня он даже не знал, что решиться попробовать подобное. А если он возненавидит анал? Если облажается? Что если он разочарует Аду? — А я думал, что это я всегда наготове с презиком в кармане, — говорит Леон, чуть не задыхаясь, но изо всех сил старясь звучать непринуждённо, пока Ада своими холодными, скользкими пальцами дотрагивается до внутренней части его бедра. Мучительница не отвечает, а лишь с усмешкой впивается в его губы. Он должен подметить, это неплохо отвлекает. Леон почти забыл, что сейчас её пальцы окажутся у него в анале — оу, всё. Вот, уже пошло. Он чувствует медленное, нежное нажатие на его колечко ануса и не может сдержать мычания. Ада останавливается на секунду и отстраняется. У Леона закружилась голова. Она пытается разглядеть в его лице то ли боль, то ли отторжение, но ничего такого у Леона не было. Лишь напряжение. Но никакой боли от проникновения пальца не было. Леон выдыхает ей в губы, закрыв глаза и концентрируясь на новом ощущении. — Тебе нужно использовать слова, — говорит Ада, обжигая дыханием его губы. То, как она командует ему… Каким раком у них не было секса раньше? — Как ты себя чувствуешь? В порядке? — Блять, — отвечает Леон. — Хорошо. Сейчас я начну понемногу растягивать тебя, затем ускорюсь. Не бойся попросить остановиться, когда захочешь. Леон угукнул, и она медленно качнула запястьем. Он уткнулся ей в плечо, пытаясь полностью прочувствовать её, от и до. От тёплой кожи, до работы мышц; до аккуратных, нежных пальцев внутри, туда-сюда, как он сам делал с женщинами — а сейчас как она делает это с ним. Ощущение не такое яркое, как от дрочки, и он никогда не кончит от этого, по крайней мере пока. Как предполагает Леон, это придёт со временем. Но это… Что-то. А затем глаза Леона распахиваются с добавлением второго пальца. — Леон? — встревоженно спрашивает Ада. Он сглатывает слюну:  — Мне просто нужно привыкнуть. — Не молчи. Тебе больно? — Нет, просто… Странное ощущение. Ада меняет позу: она перекидывает ногу через его бёдра, чтобы оседлать, всё ещё не вынимая пальца правой руки, и обхватывает член другой рукой, под вздох Леона. Он встревоженно смотрит туда. — Ах, не… Не слишком быстро. — Это чтобы ты привык, — говорит она. — Не хочу обделять тебя. Леон кивает и Ада начинает медленно водить рукой. — Ох. Она никогда не была так нежна с ним. Она бережна с ним, как со стеклом или глиной, лепит по своему вкусу. Когда проходит фаланга, он сжимается, и она останавливается, давая привыкнуть. Затем углубляется. Ноги Леона трясутся, но её бёдра крепко удерживают их. Он ощущает поворот её пальцев внутри и зажмуривает глаза, как только её ладонь резко прижалась между его ягодиц, показывая, что это предел. Вскоре дыхание Леона тяжелеет. Оно учащается с каждой минутой, пока он не почувствовал капли пота, сползающие по щеке на подушку. Не находя себе места, кулаки вздрагивают и сжимаются. Он заперт в диапазоне между «чересчур» и «недостаточно», где наслаждение не уменьшается, но и не возрастает, что вводит в отчаяние. — Ада, — роняет Леон, боясь показаться слишком требовательным к себе, — Ада. Она выглядит довольной как никогда, смотря на него. — Леон, — лишь отвечает она, добавляя третий палец. Сука, нужно ухватиться за что-то. Не важно что. Он нащупывает её бёдра, и сжимает, не до боли. В ответ Ада ускоряется, и натирает головку круговыми движениями большого пальца, размазывая преякулят. Она раздвигает пальцы, и Леон вновь откидывается на подушку. Его вырвавшийся стон просто великолепен. — Попала в яблочко? — тихо доносится до него. — Я- — она быстрая, очень быстрая, и это мешает соображать. — Ты поймёшь, когда я найду простату. — Я не знаю. Нет. Нет. Не сейчас. Подожди- Леон не хочет кончать. Он не хочет всё испортить и так быстро оборвать ночь. Он не хочет, чтобы она ушла и бросила его на постели, в темноте, наедине с пустой квартирой. Ему больше нечего делать. Больше не ради кого жить. Пальцы Ады изгибаются сами по себе. Они оба это почувствовали, и она надавливает вверх. Вот оно. Леон прогибается над простынями, открыв рот. Ада, покусывая, целует его. — Вот так, — грубым голосом говорит она. — Давай, Леон. Давай, красавчик. У тебя так хорошо получается. Леон еле может расслышать её за стуком сердца в ушах. Она проскальзывает рукой к его члену, пальцами вновь надавливая на простату — мелочь, ответственную за всё — и Леон зажмуривает глаза. Он кончает, обильно. Всё вокруг затихло, и остался лишь внутренний взрыв, вплеснувшийся на них, на его живот и на грудь Ады. Наслаждение наплывает волнами, электрические разряды пробегают по спине, заплясав фейерверками в глазах. Он до боли их зажмурил. — Чёрт, — слышит он от себя, глотая воздух, — Пиздец, Ада. Он чувствует её руку, смахнувшую волосы с его лица, и ему поебать, где эта рука только что побывала. — Действительно, — говорит она, не вынимая пальцев. Колечко ануса пульсирует вокруг них, по мере того, как шок от удовольствия затухает. — Ты такой красивый, когда лежишь побитым, Леон. -Правда? — прохрипел он. — Бляха, ещё несколько дней будет болеть. Она засмеялась и медленно начала вытаскивать пальцы, вновь усаживаясь на его колени:  — Что ты имеешь в виду… Я ещё даже дилдо не использовала. —… Господи. — Я думала, ты достаточно подготовлен, — он замечает наигранное волнение в её нахмуренных бровях и отклянченной губе. — Что случилось с крутым, выносливым, смелым агентом Кеннеди? — Его никогда ещё так не ебали, вот что, — проворчал Леон, пока она продолжала вытаскивать пальцы. — Сссс… Окей. Хмф. Ты действительно хочешь продолжить? Не хочешь, чтобы я… Он указывает пальцем ей вниз, так как по ней видно, что ей совершенно нормально и без оргазма, а вот его такой расклад не устраивает. — Это может подождать, — отвечает Ада. — К тому же… Я тут главная. — Ты главная? Ты, Ада? — Не тебе разбрасываться сарказмами, Леон. После всего, что я сделала с тобой… — дразнит она, вертя липкими пальцами у его носа. — И что ещё сделаю. Ты хочешь мой член или нет? Пенис Леона всё ещё висит и точно не собирается встать за пять минут. Но есть в Аде что-то такое, что вынуждает всегда на всё соглашаться. Может, это её голос, командующий, но мягкий. Может, это её тело и задница в частности, вгоняющие парня в безумие. Или, может, просто потому, что Леон любит её. Он сдвигает ноги и со стоном переворачивается на бок. — Дай я сначала умоюсь.  Он хромает до ванны в сопровождении её смеха.   ☆☆☆     Когда Леон, с чистой головой, чистым от кончи животом и всё ещё обмякшим членом, ведь он уже не мальчишка с бушующими гормонами, возвращается в комнату, Ада ласкала себя на кровати. Она сидит на коленях спиной к нему, просунув правую руку между ног и слегка оттянув стринги в сторону. И ему видно всё: жесткая упругость её попы, каждый дюйм, лишь для его глаз; половые губы в своём обнажённом великолепии, поблёскивающие на свету прикроватной лампы; и два её пальца, проникающие внутрь и обратно, как когда она делала с ним. Поначалу он думает: «Как она могла?» Потому что, зная Аду, она прекрасно понимает, что делает. Скорее всего она специально села таким образом, в такую позу, по-особому издавая стоны, ведь это бы разожгло в нём огонь. Ведь это возбудило бы его. Ведь именно так и есть. — «Это может подождать», как же. Ада прижалась щекой к подушке, на которой ебала его. За её задницей Леон замечает раскрытый от смеха, а потом от стона, рот, когда она вытащила пальцы и принялась за клитор. Блять. Блять, блять, блять. Леон сжимает и разжимает кулаки, застыв здесь как придурок. Он не знает, как долго наблюдает за ней. Может, секунды, может, часы. Он лишь знает, что в его горле сухо, щёки пылают, и он вот-вот заплачет. В голове не укладывалось, что это происходит с ним, с ними, прямо сейчас, что он может наблюдать, как Ада трогает себя перед ним. Он был бы готов заплатить за такое. Он бы серьёзно заплатил, просто чтобы с зашитым ртом посидеть, пока Ада пребывает в экстазе, и ему плевать, сможет ли он до неё дотронуться или нет. Потому что это фигня. Самое главное — это она. Но затем Ада останавливается. Ему не удаётся увидеть её оргазм. Скорее всего, это на потом. Она усаживается обратно, и сдержанно, спокойно, как будто она только что не дрочила у Леона на глазах, пропускает влажные пальцы через волосы. — Ну? — как ни в чём не бывало спрашивает она. — Помылся, красавец? Она поворачивается к нему. Взгляд падает на его член и, блеснув, задерживается на нём. — Хороший мальчик. А ты сомневался, что так скоро будешь готов ко второму раунду… А я нет. Я всегда знала, что ты быстро учишься. Леон выдыхает через нос: — То есть, ты хочешь сказать, что делала… Это, просто чтобы у меня опять встал? Уголки её губ поднялись: — Я всегда знала, что ты гений. Дерзко. — Ну, так вот, — Леон облизнул губы и осторожно направился к кровати. Она наблюдает, как он садится рядом, так терпеливо, будто под полным контролем. Он согласился на это. Он согласился с ней. И сейчас он её получит. — На счёт твоего члена, — Ада с улыбкой приподнимает бровь. Она наклоняется к нему и нежно перебирает пальцами волоски на шее сзади. — Я готов. — Да? — Да. Я… Не заставляй меня повторять. — Продолжай. — Я хочу твой член, — выдыхает Леон, обняв её за талию. Он ощущает её улыбку у своих плеч. — Твою мать, Ада, не заставляй меня повторять это. — Я не буду тебя заставлять делать то, что тебе не нравится, Леон, — говорит ада, с улыбкой до ушей. Она готовится, и он отпускает ей талию, ложась на кровать и подложив под голову подушки. — Ты на самом деле хотел сказать всё, что сказал мне. Это всё ты. Не я, — она целует его уголок губ. — И так уж случилось, что ты так сильно хочешь мой страпон, что почти что умоляешь меня. — Хмпф, — произносит Леон. — Я не умоляю. — Хмпф, — передразнивает Ада, вновь одарив его лёгким поцелуем, который Леон попытался продолжить, прежде чем она потянулась за чем-то на тумбочке. — Умоляешь. — Я не умоляю. — Ты даже сам не знаешь. — А ты меня тут учить будешь? — отстреливал он, потому как в данный момент он действительно веселился от души, несмотря на свои слова. — Учить тому, что ты любишь, когда тебя ебут, Леон? — подначивает она, размахивая ремнём перед ним. Дерзкую ухмылку Леона снимает как рукой. — Учить тому, что ты любишь, когда мой дилдак трахает тебя? Что ты любишь, когда все мои семь футов по яйца в тебе? Леон смотрит на вышеупомянутый «дилдак». Он немного выгнут вперёд, как настоящий член, но полностью чёрный, хотя он бы точно не сказал, что здесь семь футов:  — Тебе наврали — в нём пять. Максимум. — Отработаем как все семь, — непринуждённо отрезает Ада, и Леон понимает, какое яркое будущее у него впереди. — Видно, что ты королева размеров. Теперь Леон засмеялся:  — Я кто? На секунду Ада поднимается с кровати, чтобы подтянуть ремень к ногам. — Шлюха, Леон, — она поправляет ремешки на бёдрах, затягивая их до видных Леону отметин. Это выделяет её попу, поэтому Леон счастлив. — Ты шлюха. — Я… — Леон потерял дар речи. Сейчас Ада смазывает свой дилдо, и вся курьёзность в мгновенье приняла серьёзный характер, заставляя его сердце бешено забиться в груди.— Ладно. Она выглядит удивлённой, но довольной:  — Всё? Больше не дерёмся? — Больше не играем, — заявляет он, и она раздвигает его ноги, устраиваясь между них.— Всё по-настоящему. Он почувствовал еле ощутимое давление о колечко ануса, но попытался расслабиться. — Конечно, играет на руку то, что ты по-настоящему любишь насаживаться на мой хер. — Ада, — предупреждающе произносит Леон, но забывает всё, что собирался сказать, как только головка дилдо сильнее утыкается ему в анус. — Запомни, — нежно проговаривает она, её тёплая левая рука лежит на внутренней стороне бедра, раздвигая ещё шире его ноги. Он смотри вниз на её прижатый к нему член. Тепло расходится по животу. Его собственный член ещё не до конца встал, но то, как Ада с ним обращается, вскоре должно изменить это. — Говори, что чувствуешь. Плохо ли, хорошо. Особенно когда тебе хорошо. Её надавливания будоражили. Она нагибается за поцелуем, и Леон увлечённо тянется на встречу, сосредоточившись на вкусе её смытой помады. — Я покажу тебе, насколько секс может быть хорош, красавчик, — шепчет она. Кончик её страпона проникает в расслабленные мышцы. Леон издаёт стон, и Ада, воспользовавшись моментом, целует его, проникая языком глубже. Он продолжает постанывать ей в рот, а она в ответ отпускает его член и ухватывается за бёдра. Затем она делает медленный толчок. Ощущение, будто его разрывают. Это не так, конечно, потому что Ада удосужилась выбрать тонкий дилдо средней длины для первого раза, слава богу, но для Леона он всё равно кажется огромным. Он твёрдый, подозрительно тёплый и, что ни странно… её. Приятно. Он быстро выдыхает ей рот в рот: — Ты можешь войти. Ты можешь… Ты можешь войти. Ада потихоньку проникает в него. Сначала он сложил руки по бокам, чтобы приподняться, но тут сталкивается с знакомой проблемой: ему нужно до чего-то, блять, дотронуться, чего угодно. Он утыкается Аде в грудь, сжимая её, затем опускаясь ниже к пояснице, к заднице. Её ягодицы даже не помещаются в его ладонях. Боже, он не может дождаться вкусить её. Все его мысли о её заднице, пока девушка медленно проникает в его. — Леон? — доносится до него. —  Хорошо, — тут же отзывается он. — Всё хорошо. Всё… Слова потерялись где-то в груди, одновременно с тем, как она проталкивается ещё на дюйм. Он чувствует, как её пальцы касаются его лица и ложатся на щёки. Обезумевший в поисках утешения, Леон прижимается к ним. — Детка? — спрашивает она как никогда ласково. Он расплачется, если она продолжит так говорить. — Всё в- в порядке, — пыхтел Леон. — Просто слишком. — Ты осилишь? — Осилю. Я люблю тебя, я смогу. Леон даже не замечает эти три вылетевших слова. Он слишком сосредоточен на давлении в животе, которое всё нарастает и нарастает, на поглаживающей его щёку руке, будто бы барьер, щит, покровитель. Он спокойно приписывает эти имена, как можно назвать только самую прекрасную из истин. На долю секунды Ада замирает. Она утирает пот с его лба и отставляет маленький поцелуй меж бровей. Потом она плавно выходит из него, только чтобы вновь толкнуться внутрь. Леон вскрикивает. Должно быть стыдно, что от него исходит столько шума. На подкорке мозга всё ещё сидит это тупое, едкое ожидание того, как должен звучать мужчина в постели — полностью сосредоточенный и сдержанный, лишь издавая низкие, контролируемые хрипы, и тут Леон ведёт себя как ёбанная порно звезда. Но если честно, его дерут в жопу. Ему можно быть немного громким. И это только начало. Движения её члена доставляют удовольствие, которое он никогда ещё не испытывал. Изо рта вырывались гласные, пока она глубже толкалась в него, всё больше и больше растягивая, по мере большей и большей длины вхождения дилдо. — Твою мать. Он такой большой, — проговаривает Леон дрожащим голосом, вместе с такими же дрожащими бёдрами. Он ощутил, как другая рука Ады спустилась к месту их состыковки, чувствуя его там. Его сейчас разорвёт. — Ты всегда, блять, ты всегда это чувствуешь? — Значит, это плохо? — хрипло спрашивает она. — Нет, — быстро реагирует он. — Нет. Это замечательно. Больше трёх пальцев, — просмеялся он, прежде чем смех превратился в завывание, так как Ада проникла ещё дальше. — Там е-ещё? Она отрывает взгляд от лица Леона, обратив его вниз:  — Почти всё, детка. Ещё чуть-чуть. — Тогда значит… Ты во мне по яйца. Сработало. Ада заливается звонким смехом. А затем толкается до конца. — Сука! Он случайно царапает ей попу. От него вырывается быстрый всхлип, подобно резкой икоты, и он бросает руки к её лицу: — Прости, Ада! Мне так жаль. Она обращает на него взор, и Леон тут же вспоминает, каково это быть под её прицелом. — Похоже, ты не прочистил уши, когда я тебе говорила о своих табу, — произносит она самым отстранённым тоном, какой он только слышал. Леон нелепо заёрзал под ней, но из-за страпона любое его движение сбивало дыхание. — Я всё слышал, — завывает он. — Никаких оттягиваний сосков, никаких царапин на попе. Ада улыбнулась, не показывая зубов. От страха его член дёрнулся на животе. — Леон, — мурлычет она, крепче обхватывая его поясницу одной рукой, и надавливая на грудь другой. Леон не сопротивляется. Он повинуется её движению, опускаясь на кровать, в то время как простыня ушла из-под его бёдер. «Ебать», — смутно пронеслось в голове, а сердце забилось в предвкушении грядущих последствий его действий. — «Она такая сильная и красивая». — Надеюсь, не до крови. Проблема Леона в том, что у него язык без костей, что ему нечего терять, и что он очень, очень, очень хочет, чтобы Ада начала двигаться. Вот только он этого не признаёт. Не в открытую. Но то, в чём он хорош — они хороши оба, а именно в баталиях. Поэтому Леон наносит удар. — И что, выйдешь прямо сейчас? И Ада обожает парировать удары. — Ты так сильно хочешь меня взбесить, Леон? — Если это заставит тебя начать ебать меня, то почему бы, блять, и нет. Ада уставилась на него на пару секунд. Он видит, что ей это нравится. Это видно по блеску в её глазах, чуть приподнятой губе и по тому, как её пальцы мягко и нежно сжимают кожу его поясницы. — Я же сказала, — отвечает она. — Ты такая шлюха. Леон готов отдать за неё жизнь. Ада убирает его руку со своей попы и переплетает их пальцы, пригвоздив руки обратно на кровать, рядом с головой. Затем она почти полностью вынимает из него дилдо. И вдалбливает обратно. — В следующий раз, Леон, — сурово начала она, впиваясь ногтями в тыльную сторону ладони, сопровождая это толчком. И ещё одним. И ещё. — Я тебя привяжу к кровати. Слышишь меня? Я привяжу твои руки и ноги по обе стороны, свяжу глаза и заставлю давиться кляпом. Ты даже не сможешь кончить из-за кольца, которое я надену твой член. Ты будешь беспомощно лежать с десятифутовым дилдаком в жопе, и он будет тереться о твою простату. Ты будешь ничтожеством подо мной. Просто бедный, безмозглый мальчишка, насаженный на мой член, молящий о пощаде. Ада продолжает двигать бёдрами, а Леон уже далеко отсюда. — Или же я использую анальную пробку, — продолжает она, одной рукой выкручивая ему сосок. — С вибрацией. И ты будешь ходить с ней на миссии, ведь ты такой хороший мальчик, и я включу её в любой момент. Что за зрелище будет. Прекрасное, великолепное представление. Я буду наблюдать издалека, наблюдать, как ты извиваешься от удовольствия, не в силах остановить его, совершенно открытый любой опасности. Может, я приду в самый последний момент, чтобы спасти тебя. Она спускается к его шее и засасывает её, пока Леон утопает в стонах. — Или я отсосу тебе, чтобы утешить после стольких страданий. Мгм. Может я сделаю только это. — Ёбанный рот, Ада, — Леон издает низкий головой стон, когда она берёт особый, тот самый угол. — Ёбанный рроо… — Ты сейчас такой красивый, Леон. И ты так хорошо берёшь его, красавчик, я так горжусь тобой. Он не знает, сколько это уже длится. Один раз она выходит из роли, чтобы спросить, в порядке ли он. Хоть и действительно ценит это, он не может вымолвить: «Я в порядке», не может сказать: «Просто продолжай» или даже: «Я так тебя люблю» пока над ним измываются, но что он может, так это слабо выдавить: «гммм». Её руки блуждают по всему его телу. Сначала они на его сосках, в ту же секунду она ухватила его за бёдра, а в следующую они уже бегают по лицу: тянут за волосы, ложатся на щёки, скользят у его губ Леон чувствует себя заполненным и опьянённым. Если всё так продолжится, он, наверное, лопнет. — Я попала? Звуки влажные и грубые; из-за их шума Леон почти пропустил её вопрос. — Попала? — повторяет он, задыхаясь и заикаясь. — Твоя простата, Леон. Я попала по простате? Он опускает взгляд вниз к их телам, затем на своё собственное, тающее. — Не думаю, что могу… У меня ещё даже полностью не встал, Ада- Её бёдра дёрнулись. От этого он взвыл. — Не бросай мне вызов, Леон, — отвечает она. Она потянулась за подушкой у его головы, подтащила к себе и просунула Леону под поясницу. — Что теперь скажешь? Леон не в силах ответить. Он просто смотрит на неё, затем кладёт ладонь на щёку и целует её, вновь и вновь, и вновь, мысленно зарекаясь, что никогда его губы не коснутся другой женщины. Он любит, любит, любит, любит её, до невозможного. Оргазм окатывает быстро и неожиданно. Он отдаётся эхом по всему телу: он кончиков пальцев до головы, по спине и по костям, пульсируя на языке, пока Ада вжимает его в постель. Он постанывает ей в губы, возможно говорит что-то — бранится или признаётся — он сам не уверен. Ада засыпает поцелуями по всему его рту. В уголках глаз собираются слёзы. Она задерживается в таком положении на несколько минут и гладит по голове, где ранее тянула за волосы. Леон не открывает глаз, пока ощущения не утихли. Затем ещё немного подождав. — Окей, — наконец молвит он. — Окей. — Живой, — говорит Ада. Она вновь целует его, но нежнее, — Ну как? Леон открывает очи, косясь на неё: — Я думаю, ты мне задницу сломала. Она молча усмехнулась, издав затяжной выдох из носа. Мило. — Я не ломаю то, что мне нравится. Я на твою жопу уже давно глаз положила, не думаю, что моё сердце выдержит такой потери. Леон недоверчиво прыснул: — Тебе нравится моя… Стой. Тебе нравится моя задница? — А разве ты сегодня ещё не понял? — Ада смахивает влажные волосы Леона со лба. — Я думаю, у тебя идеальная маленькая попка, агент Кеннеди. Он накрывает её руку своей, останавливая, с видом серьёзнее некуда. — Ты хочешь сказать, что всё это время, когда всё, чего я хотел, это ощутить твой зад, ты хотела мой? — Трахнуть твой, — любезно поправляет она. — Тебе придётся постараться, чтобы трахнуть мой. — Ну да, — отвечает он, всё ещё сбитый с толку. — Наверное, я просто… Никогда бы не подумал, что ты хочешь меня так же, как я тебя. На её глазах наворачиваются слёзы, но ни одна из них не падает. Они тщательно контролируются, и так прекрасны в своей эмоциональности. — Ты всегда такой любвеобильный после секса…? — Когда как, — просто отвечает Леон, потому что они оба уже во многом признались сегодня, и этого, откровенно говоря, достаточно. Она медленно выходит из него, и он промычал от опустошённости. Через минуту, как только страпон отброшен, Ада уже сидит на его лице, пока Леон «пожирает» её, ухватившись за обе ягодицы. Его рот занят, поэтому Ада даёт указания — говорит, как ей больше нравится, как нужно обсосать клитор, когда нужно просунуть язык и куда ему запрещено лезть. Он привычно подчиняется, как будто у его головы её пистолет, и ощущение холодного дула у виска доставляет удовольствие, побуждающая его стараться лучше. В конце он подключает пальцы, облизывая клитор, под шепот его имени и её запутанными в его волосах пальцами. Ада кончает на его лице. Она издает наикрасивейшие звуки: лёгкие вздохи, краткие вдохи. После она целует его, слегка утирая влагу с его рта простынкой. Он бы мог помереть под ней. Он готов. — Тебе не противен вкус? — спрашивает он, когда она укладывается рядом с ним, положив голову на грудь и перекинув ногу через его, во всей своей голой красе. — Завтра утром я тебе отсосу, — отвечает она. — Затем займёмся этим в душе. Тогда будет квиты. — Чёрт. Я слишком предвкушён, чтобы спать. Ада медленно поглаживает его переносицу одним пальцем. Он прикрывает глаза — усталость берёт своё. — У тебя обычно проблемы с сном? — ласково спрашивает она. — Иногда, — приподняв брови, отзывается он и замолкает. Движения Ады становятся медленнее и медленнее. Пальцы касаются его век, затем сползают на щёки, к губам, и наконец останавливаются на ключице. Он чувствует запах её волос, щекочущих подбородок. Чувствует её тёплое прижатое тело, и ему нравится эта близость, их близость. Она зажала руку под собой, так что он лениво ощупывается вокруг. Найдя её попу, он хватается за ягодицу. Он почувствовал, как Ада улыбнулась и отдалась прикосновению. Да. Он действительно бы мог умереть под ней. У Леона нет проблем со сном. Он подозревает, что будут и другие ночи; месяца, года, если ему повезёт, её поцелуев, ебли его, ебли её. Её покоя на его груди, ухом к его сердцу, отпугивая кошмары. Их близости. Да. Завтра будет больше.
Примечания:

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Resident Evil"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования