Глубинное познание

⊰✫⊱──⊰✫⊱──⊰✫⊱──⊰✫⊱

Я тайно вырастил розы. Почва им — сердце моё. Для них все лучшие грёзы, Ращу их как чувство своё. Цветам этим я прививаю Любовь, что чувствую сам. Тебя я так страстно желаю, Что кровь подарю я шипам. Отдам хоть сердце, хоть душу Потребуй ты их у меня. Любовь моя рвётся наружу Я вырастил розы — они для тебя.

⊰✫⊱──⊰✫⊱──⊰✫⊱──⊰✫⊱──⊰✫⊱

AnnaRosarium

— Ну давай же! Расти! — не очень громко, но очень упорно проговаривает Вэй Ин, плотнее прижимая ладони к примятой траве и чувствуя кончиками пальцев чуть сыроватую землю. Прикажи он громче — есть вероятность навлечь на себя беду в лице любого сторонника священных и незыблемых правил ордена Гусу Лань, следящего за ночным спокойствием, поэтому тон снижается ещё немного: — Представляешь, как будет здорово? Ты вырастешь большим и красивым и будешь мне как домашний питомец! Ну их, эти правила… Мы найдём способ их обойти, правда? Нельзя заводить животных… Нельзя то, нельзя сё… Так у меня будет не животное, а цветок! Посмотрим, что господин старший Лань на это скажет: растения-то не запрещены, — Вэй Ин аж тихо фыркает, а от земли под пальцами начинает исходить тепло. Видимо, какие-то процессы наконец-то пошли! Не могли не пойти! Вэй Ин ведь очень старался и всё как надо подготовил: талисман по особой технике скрупулёзно отрисовал и даже вспомнил из прочитанного в Юньмэнской библиотеке, что для создания големов или чего-то похожего необходима чистая глина, в данном случае играющая роль удобрения, которую вместе с семенами не составило труда отыскать на рынке во время очередной вылазки в Цайи. Голема Вэй Ин, разумеется, лепить не собирался, но вот вдохнуть в растение подобие очень слабого сознания хотел попробовать: и способности свои в очередной раз проверит, и осточертевшие правила Облачных Глубин пошатнёт. Чем не прекрасное ночное занятие для любознательного и прилежного ученика, забравшегося для своих экспериментов в самую отдалённую часть территории ордена? — Ой, погоди-погоди, я вспомнил. Кажется, там ещё было написано, что нужно приправить призыв своими положительными эмоциями, чтобы вдохнуть частичку жизни и чтобы ты не обратился тёмной тварью… — с озарением поясняет Вэй Ин пока ещё неизвестно чему перед собой. Он всё так же продолжает сидеть на траве, уперев руки в землю, и, закрыв глаза, взывает к своим лучшим воспоминаниям. Конечно же, они о Юньмэне. Разве может быть что-то приятнее и радостнее дома? На губах появляется тёплая улыбка, а перед внутренним взором вырисовываются образы родных просторов. Заводи и озёра с лотосами. Деревянные помосты и лодки, днища которых устланы собранными цветами. Светлое лицо смеющегося Цзян Чэна, толкающего его через борт, а после — всё такого же смеющегося, но уже отплёвывающегося от воды рядом с Вэй Ином. «А-Чэн, у тебя лепесток к щеке прилип, дай уберу…» — кожа под пальцами такая прохладная, гладкая и приятная. — Ну давай, вырасти им всем назло. Покажи на что мы способны. А я буду тебя любить, оберегать и заботиться… Под руками ощущается какое-то шевеление, и Вэй Ин тут же открывает глаза, восторженно наблюдая, как из-под земли с невероятной скоростью пробиваются стебли, почти в мгновение ока вырастающие в приличного размера розовый куст. Почки набухают прямо на глазах, а следом разворачиваются сочными зелёными листьями. Бутоны распускаются такие насыщенно красные, что в ночном мраке кажутся языками пламени. — Ух ты… — восхищённо выдыхает Вэй Ин, любуясь своим детищем. Что там с попытками внедрить зачатки сознания — пока не ясно, но выглядит всё равно очень красиво и впечатляюще. А пахнет-то как невероятно! — Да ты ж моё чудо… Розочка, ты просто умница! — он тихо хлопает в ладоши и, скрестив ноги, усаживается поудобнее, едва удерживаясь от того, чтобы не кинуться обнимать кустистые ветви. — Такая молодец, такая красавица… Вэй Ин гладит тянущиеся к рукам плотные сочные бутоны. Мягкие и нежные, они так и ластятся к ладоням, а один из раскрытых цветков даже удостаивается лёгким поцелуем от своего создателя. Но как только его губы касаются бархатистых лепестков, пальцы колет шипами. — Ай, Розочка! Это что ещё такое?! — незамедлительно и крайне возмущённо шипит Вэй Ин. — Я тебя вырастил… Буквально часть себя вложил! А ты со мной так! Кровь из распоротого пальца падает прямо в то место, где предположительно был закопан талисман с куском заговоренной глины и где теперь крепко вросли корни. Ближайший бутон жалобно тыкается Вэй Ину в щеку, будто прося прощения, но сейчас немного не до этого, потому что его полный любопытства взгляд замечает словно рябь, прошедшую по растению. — Что такое..? Розочка? Я что-то не то сделал? Где-то перемудрил? Стебли внизу внезапно вспучиваются и утолщаются, становясь больше по объёму в несколько раз. Теперь они напоминают тёмно-зелёные щупальца, в которые постепенно преобразуется весь розовый куст. — Ты всё-таки стала какой-то тёмной сущностью? Не пойму, что с тобой… Тем временем гладкие стебли, похожие на клубок шевелящихся змей, не оставляют и следа от красот чудесных цветов и, более того, покидают своё место обитания, окончательно выскальзывая из земли. — Ну и что ты теперь такое? — в замешательстве вопрошает Вэй Ин, озадаченно наклоняя голову и глядя на копошащуюся массу. Перед ним зависают несколько вытянутых и закруглённых на концах побегов. Ответить те, естественно, не могут, но тянутся к чужим руками, как и розы до этого. Ласково пробегают по пальцам, обвивают запястья, а Вэй Ин, пользуясь возможностью, старается рассмотреть их получше. Сравнение с щупальцами здесь всё же не слишком подходит: это что-то сродни скользким и гибким лианам, которые он однажды видел в захваченной тьмой части леса под Юньмэном. Некоторые из них совсем тонкие — не шире стеблей обычных виноградных лоз — и с такими же щупами, ветвящимися во все стороны, а некоторые по толщине аж в обхват пальцев и заканчиваются ярко-красными утолщениями, напоминающими… Да именно то самое и напоминающие. Нет, на бутоны роз это тоже, конечно, отдалённо похоже — и даже цветочный аромат присутствует, — но тут ассоциации возникают скорее другого рода: если бы у растений были мужские половые органы, то именно так бы они и выглядели. Занимательно, ничего не скажешь… — Розочка, дай-ка я поближе посмотрю, мне интересно… — просит Вэй Ин, движимый исключительно любопытством исследователя. Душить или сожрать его пока никто не собирается, поэтому ничто не мешает подробнее изучить своё творение. Один из толстых побегов ложится прямо в ладонь, а под пальцами сразу ощущается немного рельефная поверхность и скользкие капли, выступающие из узкого продольного отверстия наверху. — Что же я сотворил-то..? Это моя кровь на тебя так повлияла? — нервно хмыкает Вэй Ин. — Эй-эй, Розочка, что ты делаешь? — недоуменно восклицает он, когда несколько стеблей начинают ненавязчиво гладить его по шее и ключицам, касаясь каких-то особенно чувствительных мест. — Неужто ты правда как живая? Да ещё и любовь ко мне проявить решила… Мне, конечно, лестно, но я как-то не уверен… Не думаю, что мы подходим друг другу… Ох! — Вэй Ин не удерживается от вскрика, потому что одна из юрких тонких лоз, пробирается за ворот его белого гусуланьского ханьфу и закручивается на соске. От таких посягательств и прикосновений возбуждение неминуемо растекается по телу. Что уж там — очевидные реакции организма… Не сказать, что за время пребывания в Гусу Вэй Ину часто удавалось предаться плотским утехам с самим собой, а то, что сейчас его касаются ветви ожившего куста… Ну с кем не бывает? Отвращения это вовсе не вызывает… К тому же с ним очень бережно обходятся. И не может же он просто взять и уйти, бросив своё создание на произвол судьбы? — Когда ты развязала пояс? Вот ведь неугомонная Розочка! — не успевает Вэй Ин это произнести, как одни лианы мягко толкают его на спину, а другие обвиваются вокруг ног, разводя колени в стороны. — А ты зря времени не теряешь..? — с придыханием вырывается из груди. Вэй Ин всё же чувствует некоторое смущение, но оно тает на фоне прикосновений, прочерчивающих огненные дорожки по всему телу, которое лишь сильнее вспыхивает жаром. Он блаженно прикрывает ресницы, окончательно расслабляясь и подаваясь бёдрами навстречу. Один из побегов, задевающий вставший член через неплотную ткань нижних одежд, лишает последних сомнений, и Вэй Ин, наскоро бросая вокруг себя заглушающую завесу, стонет в голос. — Ладно… Хорошая Розочка… Так уж и быть, развлечёмся немного, а потом я подумаю, что с тобой делать… Мне слишком приятно, чтобы я осознанно захотел лишать себя этого… Он вновь стонет, когда штаны благодаря юрким стеблям оказываются стянуты до колен, а обнажённый ствол и головку обхватывает скользкая скрутившаяся в спираль лоза. Но через пару мгновений глаза Вэй Ина ошарашенно распахиваются. — Стой-стой, может, обойдёмся без этого..? Закруглённый конец очередного не слишком толстого побега подбирается ко входу в его тело и несильно надавливает. Это не то чтобы неприятно, а скорее неловко… Но кто же знал, что дразнящие и влажные прикосновения в таком месте отзовутся ещё большей сладостью, скручивающейся внизу в тугой узел. — Ох, ну ты совсем творишь что хочешь… — пара стеблей успокаивающе гладят его по щеке, а затем по шее и груди. — Если слишком войдёшь во вкус и решишь причинить мне вред, я тебя сожгу… — беззлобно обещает Вэй Ин, отдаваясь на волю своему детищу. Скользкая головка кружит у входа, изводя его мягкими ритмичными толчкам, совсем поверхностными, но распаляющими только сильнее. Член и грудь с затвердевшими сосками тоже не остаются без внимания, и чем дольше это происходит, тем сильнее Вэй Ин понимает, что ему хочется большего. Тело, давно не получавшее столько наслаждения за раз, горит и плавится, оплетённое со всех сторон извивающимися и дарящими томящую ласку стеблями. И он пропускает момент, когда мышцы расслабляются настолько, что проникновения почти не чувствуется. Зато чувствуется неожиданная волна удовольствия, изнутри опалившая низ живота и разлившаяся по паху настолько сладким спазмом, что у Вэй Ина пальцы на ногах поджимаются, а дыхание совсем сбивается. Он хватает пересохшими губами воздух, выстанывая: — Славная Розочка… Хвалю… Продолжай… Вэй Ин совсем теряется в ощущениях: ему слишком хорошо, чтобы думать о том, что и как происходит. Ему слишком хорошо, чтобы контролировать себя. Он, полностью отпустив ситуацию, может только лежать, цепляться пальцами за траву, вырывая ту с корнями, и выгибаться от нестерпимого нарастающего жара, который вот-вот выплеснется наружу горячим семенем. Бёдра начинают бесконтрольно дрожать… Если бы не заглушающий заслон, ночную тишину пронзил бы полный удовлетворения вскрик, но тот лишь глохнет в плотной вязи заклинания, а Вэй Ин, широко распахнув глаза и загнанно дыша, смотрит в чёрное звёздное небо. Всё его тело теперь наполнено ленивой истомой, и он прерывисто шепчет: — Ох, Розочка… Вот это ты, конечно, можешь… — немного успокоившиеся стебли нежно скользят по коже, размазывая по животу и груди густые белые капли. Те, что попали на подбородок, Вэй Ин стирает сам всё ещё трясущейся от перенапряжения рукой. — Подумать только… Я вырастил розовый куст для самоудовлетворения… Причём в самом развернутом его проявлении… После такого меня определённо стоило бы записать в гении. Такого правила Гусу Лань ещё точно не видели… Как ты думаешь, мы сможем вырастить тебе собрата, который обойдёт запрет на алкоголь? Плоды сразу забродившими будет давать или что-то вроде того… Эй, Розочка? — Вэй Ин, кое-как собрав себя и своё замечтавшееся сознание в кучу, поднимает голову, понимая, что лианы с его тела исчезли. А следом он видит, как любвеобильный куст копошится и отползает в сторону, подбирая все стебли ближе и превращаясь в более плотный клубок. Вэй Ин недоуменно смотрит, а затем успевает лишь удивлённо открыть рот и выругаться, когда шустрое растение срывается с места и, быстро перебирая укоротившимися побегами, устремляется в гущу леса. — Розочка, куда?! На Вэй Ина накатила такая приятная слабость, что ему бы полежать на травке ещё с часок или два… Но животину ни в коем случае нельзя отпускать далеко! Наворотит делов..! На нетвёрдых ногах он встаёт, кое-как натягивая штаны и поправляя распахнутое белое ханьфу, а потом, ориентируясь лишь по звукам учинённого кустом шума, старается нагнать строптивое создание. Получается это только там, где лес уже редеет и выводит совсем не туда, куда Вэй Ину бы хотелось… Совсем не туда! — Розочка, зачем тебе к Источнику?! — шипящим шёпотом пытается дозваться он, не рискуя выходить из тени последних густых деревьев. — А ну стой! Но разумеется, его словам никто не внемлет, а зелёный беглец уже проползает по каменистому берегу, окружающему ледяной источник, и бесшумно плюхается в воду. Краем глаза Вэй Ин ловит белое пятно чужого ханьфу и резко поворачивается, испуганно таращась в ту сторону. И тут же более яро продолжает свои тихие и бессмысленные уговоры: — А ну вернись обратно! К нему тебе точно не нужно! Он же тебя испепелит! Глупая! Плохая, Розочка! Он такого не поймёт..! А может, и поймёт… Но тогда я точно не смогу на это спокойно смотреть… — тревожно выдыхает Вэй Ин и не может отвести взгляд от белоснежного ханьфу, соскользнувшего с широких плеч и упавшего на подступающие к водоёму камни. Лунный свет заливает серебристым сиянием обнажённую подтянутую фигуру, и Цзян Чэн шагает к Источнику.