Глубинное познание

Дважды Цзян Чэна просить не нужно. Он вмиг соскакивает с жёсткого камня и оказывается по колено в воде, встав напротив брата. Тот сразу обвивает его шею руками и прижимается вплотную. От соприкосновения возбуждённой плоти они оба вздрагивают и одновременно подаются друг другу навстречу. — Значит, хочешь, чтобы я тебя… — конец предложения не нуждается в пояснении. — Хочу… — жарко выдыхает Вэй Ин ему в губы. — Но ты же понимаешь, что я не… — бёдра Цзян Чэна вновь инстинктивно потираются о бёдра брата, а руки сами собой сжимаются на его талии. — И что с того? — Вэй Ин блаженно прикрывает глаза и льнёт только сильнее. — Ты же знаешь, что я тоже ещё ни с кем. Я бы тебе рассказал… Ну, Розочка, наверное, не в счёт… — То есть ты позволил волшебному кусту себя поиметь? — насмешливо и с иронией спрашивает Цзян Чэн. — Вот так праведник, ничего не скажешь. — Как-то знаешь… — немного смущённо и насупившись тянет Вэй Ин. — Момент будто и не предполагал отказа… Но я хочу по-настоящему. С тобой. Чтобы ты был во мне… А Розочка поможет… Моему телу сейчас много и не нужно. Вэй Ин настолько легко говорит о таких вещах, способных смутить любого, — его непосредственность поражает. И она же будит внутри Цзян Чэна новые жаркие всполохи, языками пламени лижущие нервные окончания и только усиливающие томление внизу живота. Очень расторопные лианы, условно лишившие брата девственности, разумеется, услышать ничего не могут за неимением ушей, но понимают они всё прекрасно… И сразу после сказанных слов ластятся к ним обоим, скользя по ногам и выше к бёдрам. Вэй Ин, изведённый ожиданием, крепко и пылко целует, а Цзян Чэн буквально чувствует его готовность отдаться, отчего не может не утопать в своём собственном вожделении. Но слишком быстро он не хочет… Только их губы размыкаются, как Вэй Ин ойкает, и его уже порывисто разворачивают, укладывая спиной на покатый камень — тот самый, где до этого сидел Цзян Чэн. — Ты неплохо провёл время, наблюдая за мной… Значит, будет честно, если я сделаю то же. Очень хотелось бы посмотреть… Розочка, посодействуешь? — всё же странно обращаться к растению — да ещё и напрямую, — но это даже забавно. — Смотри сколько хочешь, только кончить мне не давай раньше времени, а то я уже плохо себя контролирую, — взгляд Вэй Ина безбожно плывёт. — Трогал себя, когда подглядывал, да? — провокационно уточняет Цзян Чэн, желая немного подразнить. — Да… Разве можно было удержаться? — И то верно. Но не волнуйся, мы постараемся сделать так, чтобы кончил ты только тогда, когда я буду в тебе. — Ох, А-Чэн, не думал, что ты можешь говорить подобное, у меня от этого ещё сильнее стоит… — жалобно скулит Вэй Ин, вновь намереваясь обхватить наклонившегося к нему брата за шею. — От тебя набрался, — парирует тот. — Нет, отпусти. Вэй Ин разочарованно хмурит брови, но руки с плеч убирает. Цзян Чэн, не теряя времени, подхватывает его под колени и разводит ноги в стороны, поражаясь насколько может быть возбуждающим открывшийся вид. Хотя это лишь малая часть того, что последует дальше… Едва произносится «Розочка, начинай», Цзян Чэн в полной мере осознаёт, на какое испытание себя обрёк. Его разум и тело не слишком готовы к подобному… И приходится приложить массу усилий, чтобы не сорваться на какие-нибудь необдуманные действия раньше времени. Создание, выращенное Вэй Ином, определённо знает, чем угодить и как произвести впечатление. Сначала оно действует не спеша, мягко и ласково, кружа щупальцами вокруг паха и по внутренней стороне бёдер. Но уже от этих, казалось бы, едва ощутимых движений брата пробирает дрожь. Он негромко стонет, запрокинув голову, и проезжается затылком по камню, растрёпывая хвост ещё больше. Ногти царапают твёрдую поверхность. Цзян Чэн не знает, куда смотреть: то ли на искажённое удовольствием лицо Вэй Ина, то ли несколько ниже, где лианы уже добираются прямо по назначению… Вэй Ин тихо вскрикивает, когда одна из них проникает в него, а другая обхватывает основание члена, не давая всему закончиться раньше времени. И тут Цзян Чэн уже не может смотреть куда-либо ещё… В том, как Розочка изводит брата ритмичными толчкам — то совсем медленными, то неминуемо нарастающими, — есть нечто невероятно будоражащее. У Цзян Чэна дыхание совсем тяжелеет от зрелища, как побег средней толщины глубоко погружается в тело Вэй Ина, а затем выскальзывает почти до конца, мелькая красной раскрывшейся головкой. Больше всего на свете ему хочется заменить растение настоящим членом — своим собственным. Но вид настолько завораживающий и будто гипнотизирующий, что не оторваться. И тем не менее не совсем отключивший разум Цзян Чэн успевает отметить, какие именно движения и какой темп Вэй Ину наиболее приятны. Ловить каждую его реакцию очень притягательно и крайне полезно… Тем не менее Розочка не забывает и про Цзян Чэна, тесно оплетая его бёдра и закручиваясь парой лоз вокруг напряжённой плоти. Впрочем, слишком она не усердствует, позволяя просто наслаждаться плавным скольжением. — Ну хватит уже, — зовёт охрипший Вэй Ин, ловя пересохшими губами воздух, в момент очередного сильного движения. — Розочка, кыш, дай мальчикам наконец сделать кое-что важное. Хочу тебя, А-Чэн… Неужто не насмотрелся? — Пожалуй, ты прав… Насмотрелся. Розочка, оставь. Будет с него. Цзян Чэн дожидается, когда лианы отпустят их обоих, а затем перехватывает чужие ноги выше и закидывает себе на талию. Он наклоняется, сразу притянутый за шею. Глаза Вэй Ина прямо напротив. Полные огня и эмоций. Полные страсти и трепета. Полные ожидания. — Овладей уже этим телом. Оно хочет быть твоим, — едва слышно шепчет он и впивается в рот брата поцелуем. И в тот же момент Цзян Чэн входит в распалённое готовое тело одним размашистым движением. Так легко, словно нож в масло… По мышцам будто разряд молнии пробегает, вспыхивая под веками искрами. Вэй Ин глухо стонет и выгибается навстречу, царапая спину ногтями. Поцелуй они так и не разрывают, и Цзян Чэн начинает двигаться. Он не слишком торопится, позволяя себе насладиться ощущением узкой тесноты в полной мере. Но Вэй Ин под ним мечется и вздрагивает буквально от каждого движения, поэтому затягивать надолго точно не получится. Цзян Чэну всё ещё не слишком верится, что они действительно это делают, что это происходит с ним наяву, а не в фантазиях, что Вэй Ин сам пришёл… Сам попросил… И словно слыша его мысли, Вэй Ин, прерывая жаркий влажный поцелуй, просит ещё: — А-Чэн, быстрее, пожалуйста… У меня сил больше нет… И выдержки явно поменьше. Будешь потом делать это столько, сколько захочешь, а сейчас дай мне кончить… Вот теперь точно можно… — Не вижу причин отказывать, — едва проговаривает Цзян Чэн и вновь сминает его нестерпимо манящие губы поцелуем, ускоряя темп, который получается единым и на удивление очень слаженным. От сносящего разум удовольствия уже никуда не деться. Да и зачем? Вэй Ина приходится на всякий случай ухватить крепче, чтобы не уронить ненароком в воду. Цзян Чэн уверен, что этого не произойдёт, да и брат намертво вцепился в него руками и ногами, но Розочка и тут приходит на помощь: оплетает их тела, чтобы не потеряли равновесие от нарастающего темпа и уж точно не смогли расцепится. Дополнительные прикосновения скользких стеблей к пояснице и ягодицам вполне к месту, но они теряются на фоне резкого наслаждения, что прошибает Цзян Чэна каждый раз, как член входит до упора. И оно накатывает всё сильнее и сильнее… Огонь, охвативший тело и собравшийся в паху в тугой узел, так и хочет получить свободу, выплеснувшись наружу. Но Цзян Чэн держится до последнего, пока может… Вэй Ина, потерявшего контроль, трясёт, и он не переставая стонет в рот брата, умудряясь при этом обнимать мёртвой хваткой и сбивчиво целовать. До грани, которая окончательно опрокинет его на дно безумия, совсем немного — всего несколько резких и сильных толчков, что отдаются в теле Цзян Чэна таким же ярким пожаром, какой наверняка охватывает и Вэй Ина. Разделять единое удовольствие на двоих… Разве может существовать что-то лучше? Спину внезапно вспарывает совсем уж острой болью от впившихся ногтей, но она сливается и сплетается с вожделением в один тугой жгут, натягивающийся и звенящий напряжением в мышцах. Цзян Чэну кажется, что он не способен ничего слышать, потому что кровь в ушах стучит слишком громко. Только вот утробный стон Вэй Ина, хоть и заглушённый поцелуем, невозможно не услышать. Его тело на мгновение будто каменеет, а следом выгибается в позвоночнике так сильно, что тот может переломиться. Цзян Чэн перехватывает брата под лопатки, вжимает в себя и старается поймать каждую выламывающую судорогу, сопутствующую сильному, выбивающему крик оргазму. У него самого в глазах темнеет от того, как тесно мышцы Вэй Ина сдавливают член. Сил сдерживать себя больше нет, и Цзян Чэна тоже опрокидывает в бесконечную пропасть, на миг напрочь вышибающую сознание и оставляющую после себя только опустошение вместе со сладким, никак не иссякающим удовлетворением. Неизвестно, сколько проходит времени, когда мир возвращает всё на свои места. Цзян Чэн слышит прерывистое дыхание Вэй Ина над ухом и тихий плеск воды. Ощущает мягкие прикосновения лиан, всё ещё оплетающих бёдра, и ласковые поглаживания ладони по исцарапанной спине. Он, кое-как переборов навалившуюся дикую расслабленность, поднимает голову. — Ты наверняка себе все лопатки об этот камень изодрал, — мягкий взгляд блуждает по умиротворённому лицу брата. Сожаления на том ни капли. Только сытая нега, расплавленным серебром заполнившая глаза. — Ничего. Я твою спину тоже не пожалел, прости… — Заживёт. Пойдём в воду? — Цзян Чэн подхватывает его под бёдра и старается как можно аккуратнее опуститься вместе с Вэй Ином в Источник. И желательно туда, где поглубже, чтобы погрузиться по плечи. — Она ведь целебная — вдруг и нам немного живительных свойств перепадёт? — Угу, — устало кивает Вэй Ин и с удобством утыкается носом куда-то Цзян Чэну в ключицу. — Надеюсь, Источник не сильно в обиде, что мы творили здесь такое, — он насмешливо хмыкает. — Главное, чтобы кто-то другой не был в обиде. Удивляюсь, как ты половину Гусу не перебудил. — Я поставил заглушку вокруг, как только пришёл, — мирно поясняет Вэй Ин, но после почему-то тяжело вздыхает. — А-Чэн… Я слышал некоторые фразы, которые ты говорил вначале, — он поднимает на брата неуверенный взгляд. — Ты сказал, что стоит получить желаемое, как оно перестаёт быть таковым. Всё..? Больше не хочешь? Онемевший от такого заявления Цзян Чэн способен только таращить глаза. Но через несколько мгновений, когда во взгляде напротив начинает читаться явный страх, прочищает горло и находит в себе силы на ответ: — Ты совсем уже? — Вэй Ин ойкает от подзатыльника. — То есть ты недавно пытался донести, что тебе не просто так надо, а сам посчитал, что я лишь поразвлечься хочу? Нашёл, когда меня слушать, боги… — Я… — мямлит брат, но его перебивают. — Вот теперь слушай внимательно. Ты сказал, что я буду делать это потом столько, сколько захочу. Именно так я и собирался поступить. Если ты, конечно, не передумал и всё ещё хочешь… — Хочу-хочу! — яро кивает Вэй Ин. — Очень хочу… Давай… Давай тогда посидим ещё немного и в комнаты пойдём? В твои или мои — неважно. — Давай… — А-Чэн… Что? — теперь уже он смотрит на Цзян Чэна с беспокойством. Оно и немудрено, потому что лицо того неожиданно приобретает абсолютно невероятное выражение: смесь паники, удивления и — совсем немного — восхищения. — Что такое? — Твоя… Твоя штука… Твоя Розочка и до меня добралась, — на выдохе поясняет Цзян Чэн, в данный момент испытывая очень многогранные эмоции. — Пока мы болтали, она момент подловила, я даже толком не почувствовал… — Она… Она тебя… В тебе? — Вэй Ин, сидящий сверху на его немного разведённых коленях, смотрит вниз, но, разумеется, в тёмной воде ничего толком разглядеть не может. — Вот ведь хитрая Розочка. А-Чэн, ты только не пугайся, лучше расслабься… — Да я и так был слишком расслаблен, вот она и..! — возмущённо шипит Цзян Чэн. — Розочка знает, что делает, — брат успокаивающе гладит его по плечам, и чмокает в покрасневшую щеку. — Не смущайся, здесь ведь только я. Не нужно стыдиться удовольствия. Как ощущения? Это должно быть приятно… — Так и есть, — тихим шёпотом признаётся Цзян Чэн, которого захлёстывают очень странные, но несомненно приятные ощущения, импульсами разносящиеся по телу откуда-то изнутри. — Она у тебя всё-таки какие-то феромоны испускает? Потому что у меня опять стоит, — уже не стесняясь, добавляет он. — Вроде нет, — мотает головой Вэй Ин, что не мешает ему опустить руку под воду и самолично проверить правдивость слов брата. — По крайней мере, не должна. А-Чэн, встань, — с озорным огоньком в глазах просит Вэй Ин, сползая с его колен. — Что..? Нет! Тоже хочешь посмотреть? — Ну, это было бы справедливо, — игриво тянет Вэй Ин. — Но я хотел не только посмотреть. Вставай! — он дёргает брата за руку, взмётывая вокруг брызги, и резво тащит их ближе к мелководью. Хищный взгляд прикипает к бёдрам Цзян Чэна, поднятого на ноги. — Не говори мне, что собираешься… М-да, давно будущего наследника не сковывало такой неловкостью. Но это вполне закономерно: стоишь в чём мать родила по середину бедра в воде да ещё и в таком не слишком удобном и компрометирующем положении… Он по возможности старается справиться с собой, но щёки всё равно горят от непривычного чувства открытости и не до конца прошедшего смущения. И как Вэй Ин так просто и откровенно позволил творить с собой весь тот разврат, что взбрёл в голову Цзян Чэну..? Или, возможно, у брата стоит поучиться этой лёгкости принятия положения? — Я не буду говорить. Я просто сделаю. Пальцы Вэй Ина, который теперь опустился на колени, поощрительно пробегают по совсем не толстому и плавно извивающемуся стеблю, исхитрившемуся добраться до настолько сокровенной части чужого тела, а затем его ладони, ложатся на ягодицы. У Цзян Чэна который раз за эту ночь вылетают все мысли из головы, в том числе и о каком-либо стыде. И когда яркие губы обхватывают его член, он точно знает, что эту картину не сможет забыть уже никогда.

⊰✫⊱──⊰✫⊱──⊰✫⊱──⊰✫⊱

— Розочка, ну не вредничай! — Вэй Ин, уже накинувший высушенное заклинанием ханьфу и сидящий на коленях у самой кромки воды, хватает за одно из щупалец, показавшееся над поверхностью. — Тебе нельзя здесь оставаться. Тебя обязательно найдёт кто-нибудь из Ланей и изничтожит к демонам! — он продолжает уговоры, но лиана упрямо выскальзывает из его пальцев, змеёй отплывая в сторону. — Ну давай же, свернись в клубок, как до этого, а я тебя унесу подальше и выпущу, где безопасно. Да что ж такое! — под конец в сердцах восклицает Вэй Ин, со вздохом наблюдая, как Розочка заплывает куда-то совсем далеко и затаивается в водах среди камней. — Что с ней? — складывая руки на груди, спрашивает Цзян Чэн, стоящий в паре шагов позади. — Совсем тебя не слушает и выглядит какой-то ленивой. Устала? — Не уверен, — задумчиво хмыкает Вэй Ин, поднимаясь и охая, когда хрустят затёкшие колени. — Кажется, она слишком напиталась нашей энергией Ян и теперь переваривает. Что-то вроде того… — Ясно. Наелась и спит, — понятливо резюмирует Цзян Чэн. — Пойдём, А-Ин, мы и так слишком здесь задержались, ты её теперь не дозовёшься, а не ровен час, кто-нибудь ещё захочет совершить омовение в святом месте, которое мы так непочтительно осквернили. — Ох, пожалуй ты прав, — с принятием соглашается брат и тут же вскидывает голову, оборачиваясь в сторону тропинки, ведущей к Источнику. — Я на всякий случай поставил на подходе сюда предупреждающий талисман. Так вот, он сработал. Кажется, ты угадал, и кто-то действительно решил искупаться посреди ночи… — Тогда чего стоишь? Надо убираться, да поживей! — Цзян Чэн цепляет Вэй Ина под локоть и тащит в тень ближайших деревьев. Едва они успевают скрыться за парой толстых стволов, как брат с приоткрывшимся от удивления ртом давится воздухом. — А-Чэн, быть не может! — свистящим шёпотом выдаёт Вэй Ин, картинно хватаясь за сердце. — Это же учитель Лань! Розочке точно конец… — Ты лучше побеспокойся о том, что ему не составит труда догадаться, чьих это рук дело, — рассудительно и с некоторым беспокойством подхватывает Цзян Чэн, разглядывая белый силуэт, степенно идущий к Источнику. — Если Розочка вылезет — тебя точно выпрут из Гусу. Учитель Лань уже давно повод ищет, как бы от тебя избавиться, а ты только и делаешь, что на рожон лезешь! — Старик Цижень не сможет использовать Розочку как предлог, — оспаривает Вэй Ин. — Он же не объявит во всеуслышание, что гадкий Вэй Усянь создал растение, которое отлично трахается. Это же такой скандал, А-Чэн. Клан Гусу не может себе позволить так запачкаться. — Ну да, можно подумать, что в клане Гусу этим никто не занимается, а дети у них рождаются непорочно, — фыркает Цзян Чэн. — А-Чэн, а если… — Вэй Ин осоловело глядит на брата. — Что если Розочка захочет сделать это с учителем Лань? Она же Ян только распробовала, ей теперь, наверное, неважно, из кого тянуть энергию… — Боги, А-Ин, замолчи, — Цзян Чэн скривившись прикрывает глаза рукой. — Да, ты прав, думать об этом не лучшая идея. А увидеть такое хотя бы краем глаза — тем более упаси Небеса. Но согласись, кто в здравом уме откажется от подобного..? — Хватит уже разглагольствовать, умник. Пора уходить, он как раз спиной повернулся… Вэй Ин согласно машет головой, расторопно обнимает Цзян Чэна за талию и подпихивает к извилистым лесным дорожкам, которые должны привести прямиком к жилым помещениям адептов приглашённых орденов.

⊰✫⊱──⊰✫⊱──⊰✫⊱──⊰✫⊱

Пару недель спустя. — А-Ин, я немного разочарован, что ты теперь не сможешь продолжать своё обучение в Гусу, — с лёгким укором произносит Цзян Фэнмянь, стоящий напротив братьев, которые всем своим видом выражают крайнее сожаление. После официальной встречи и разъяснения главе Цзян ситуации они втроём уединились для более личной беседы в одном из садов неподалёку от главной резиденции. — Но, впрочем, я не сильно удивлён… Правда, драка с Цзинь Цзысюанем не слишком достойный поступок… — Дядя, — пылко начинает Вэй Ин, вскидывая голову. — Этот индюк… Павлин… То есть наследник Цзинь… Он обидел шицзе! Я не мог поступить иначе! Он её расстроил. Я должен был защитить её честь! — Да, отец, — серьёзно кивает Цзян Чэн. — Не вмешаться и проигнорировать такое было невозможно. Я пытался разрешить всё более мирным путем и уберечь уже честь Вэй Ина, но мне это не удалось. Вэй Ин, слыша это, чуть не фыркает и, чтобы сдержаться, ему приходится закусить щеку изнутри. — Раз так, то я уверен, что вы оба хотели поступить благородно. Но как бы там ни было, любые необдуманные действия несут за собой последствия, поэтому А-Ин возвращается со мной в Пристань Лотоса. Так решил Лань Цижэнь, и мне не удалось его переубедить. — Отец, — зовёт Цзян Чэн деловитым тоном. — Позволь Вэй Ину остаться до завтрашнего утра. Ты отдохнёшь с дороги, а брат успеет собрать вещи и завершить все дела. Вэй Ин резко выдыхает от неожиданного прикосновения сзади. — Да, дядя, я очень хочу провести последнюю ночь с Цзян Чэном, — он моментально прикусывает язык, поняв, что ляпнул, и быстро поправляется, надеясь, что ещё не слишком поздно: — То есть мне нужно сообщить о своём отъезде и попрощаться с друзьями… Цзян Фэнмянь с минуту молчит, задумчиво переводя взгляд с одного на другого, а затем произносит: — Пусть будет так. На рассвете отправимся в путь, а пока отдыхайте, — он разворачивается и чинным шагом удаляется по направлению главного дома, где ему выделили покои. — Ты не мог положить руку мне на задницу после того, как твой отец уйдёт? — Нет, — ладонь Цзян Чэна ласковым движением проводит по его ягодице. — Он всё равно ничего не увидел бы, потому что ты стоишь слишком близко. — Обожаю, когда ты решаешься на подобные вещи на людях с видом самого серьёзного и ответственного человека на свете, — Вэй Ин ластится ещё ближе, оставляя на скуле брата быстрый поцелуй. — Честь ему мою не удалось защитить, ну надо же… О какой именно чести речь? О той, которой ты меня лишил ещё до драки с Цзысюанем? — Той чести тебя лишил не я. Розочка оказалась быстрее, — поучительно напоминает Цзян Чэн не в силах скрыть улыбку, а Вэй Ин наоборот грустнеет. — Неспокойно мне, А-Чэн. Мы ведь так и не знаем, какая судьба её постигла. Учитель Лань хоть и не прямо, но явно дал понять, что знает о её существовании и выгоняет он меня вовсе не за глупую мелкую драку. Наверняка Розочка была уничтожена… Жалко так… Я по ней даже немного скучаю и знаю, что ты тоже. Цзян Чэн многозначительно отмалчивается, игнорируя провокационное заявление, но всё же не может не упомянуть кое-что крайне важное: — Думаю, тебе не стоит о ней волноваться, но повидаться вряд ли получится. — Что ты имеешь в виду? — заинтересованно переспрашивает Вэй Ин. — Я пытался звать её, но она не откликается… — Вероятно, это потому что на покоях Лань Цижэня стоит очень мощная защита. — А-Чэн?! — требуя продолжения, восклицает брат. — Сегодня утром я слышал разговор двух адептов из тех, что разносят еду. И они обсуждали, что с недавних пор в комнатах учителя Лань появился неизвестно откуда пересаженный розовый куст небывалой красоты, окружённый мощным защитным контуром, что не даёт подойти ближе, чем на чжан… — Быть не может, А-Чэн… Неужели она? — изумляется Вэй Ин, хлопая длинными ресницами. — Время и все остальные детали указывает именно на это. — Вот это старик Лань… Кто бы мог подумать, — он не может удержаться от смеха. — Очевидно, на каждого праведника найдётся своя Розочка. Будем надеяться, что он хорошо с ней обращается, а то папочка вернётся и отомстит. — Прекрати, это звучит слишком мерзко, — Цзян Чэн тоже, не удержавшись от смешка, пихает его в грудь. — Ну а что? Она мне действительно как ребенок! Очень своеобразный, конечно, но всё-таки… — Ты такой балабол. — Раз считаешь, что я много говорю, тогда поцелуй меня, — Вэй Ин, притягивая его за ворот ханьфу, наклоняется совсем близко и проводит кончиком языка по краю ушной раковины. — Прямо здесь? — Прямо здесь. Мы ведь одни. — А если мимо какой-нибудь Второй Нефрит пройдёт, которого ты в последнее время так бессовестно лишил своего внимания? — Ну пройдёт и пройдёт. Чем плоха братская любовь? У меня теперь есть дела поважнее, чем от скуки выводить из себя всяких благонравных господ. И эти дела очень ждут в наших покоях, где ты сможешь заткнуть мне рот чем-нибудь ещё, помимо поцелуя. А-Чэн, а можно… — на лице Вэй Ина вдруг появляется нечто сродни смущению. — Можно сегодня я тебя… Мы ведь нескоро увидимся и… — Можно, — не дослушав, коротко бросает Цзян Чэн, отводя взгляд в сторону, но даже так он видит последовавшую за этим сияющую улыбку брата. — А пока я буду ждать тебя дома в Пристани Лотоса, — как ни в чём ни бывало продолжает Вэй Ин, — попробую вырастить нам ещё что-нибудь интересное. Будет Розочке сестрёнка или братик… — Замолчи уже, — фыркает Цзян Чэн и наконец целует его прямо посреди сада одного из самых праведных орденов Поднебесной.

⊰✫⊱──⊰✫⊱──⊰✫⊱──⊰✫⊱

— Дядя, так этот распутник покинет Облачные Глубины? — Да, хвала Небу, — но едва произнеся это, Лань Цыжэнь осекается, сурово упрекая: — Лань Ванцзи, ты нарушил правило «нельзя говорить дурно о людях за их спинами»! — Дядя, лгать тоже запрещено, а после того, что я видел, мои слова — не оскорбление. Они лишь отражающая действительность правда. — Неважно, что ты видел, Ванцзи, какие бы поступки люди ни совершали, у них на всё есть свои причины. Лань Ванцзи смиренно замолкает, опустив голову. Комнату, где они расположились для вечернего чаепития, наполняет нежный аромат роз.