Любовь зла, полюбишь и… меня…

Le meilleur moyen

de lutter contre la tentation

c'est d'y ceder…

Глаза по пять копеек, раскрыты настолько, что ресницы почти достают до бровей. Слюна - вязкая как патока стекла в горло, Арликина облизнула разом пересохшие губы и наконец отмерла. Слышать от Драко клятвы, видеть его таким податливым… Было как минимум необычно, а как максимум - пиздец как завораживающе. Сердце забилось, гонимое адреналином и кортизолом, девушка почти физически почувствовала как собственные зрачки расползаются в странно-зашкаливающем восторге. Малфой хмыкнул, потягивая виски, ленивый взгляд бело-серебристых глаз перекатывался по собеседнице снизу вверх и обратно. Когтевранка сложила ноги по-турецки, взмахом пальцев призвала подушку и положила её на бедра так, чтобы удобно уложить руки поверх неё.  –Хочу знать всё. Думаю, не надо повторять, что сдавать я тебя не побегу…–немного глухо начала аристократка,–Кто у вас сейчас главный? Сколько вас? Сколько ещё убийств будет?         Драко коротко рассмеялся, откинувшись спиной на спинку стула. Затем блондин опустошил бокал и лениво покачал опустевшую тару пальцами.  –Давай сначала ты расскажешь, что уже вынюхала, милая, это сэкономит мне время,–Малфой прищурился, играючи склонил голову набок.  –Я не вынюхала по-собачьи, а дошла дедуктивным методом,–процедила русоволосая,–Я уверена что вся твоя семья Пожиратели, ещё - Паркинсон, скорее всего Блейз, возможно, Тео. Ограбление лавки отца, по крайней мере последнее - твоих рук дело. Ещё…–девушка потерла пальцами переносицу,–…Есть ощущение, что могилка на семейном кладбище Малфоев с фотографией Беллатрисы пустая. Я не могу предположить кто ещё смог бы удержать толпу пожирателей вместе, учитывая что каждый с гнильцой и амбициями. Я не вижу смысла в этих странных убийствах грязнокровок… Вопросов куча, ответов нет, голова взрывается,–девушка не заметила, как начала тараторить, слова, неозвученными догадками посыпались на голову Малфоя камнями, висящими все это время на её плечах.         Арликина провела ладонью по волосам, подалась вперед, дотянулась до бутылки в руках мужа, проявляя чудеса работы вестибулярного аппарата. Драко лишь дернул бровью, усмехнулся и предусмотрительно помолчал, пока девушка возвращала разум в тело спиртовым раствором. Арликина вернула бутылку обратно и кивнула, давая понять, что готова слушать.  –Тебе на самом деле совсем немного не хватило, чтобы докопаться до корней. Я восхищаюсь, милая,–острый, ехидный по-змеиному прищур запустил странную реакцию почти детской гордости,–По порядку. После той стычки с Поттером, лорд действительно сдох, это правда, а вот моя дрожайшая тетушка - нет, но до этого ты сама догадалась.         Малфой хмыкнул как-то удовлетворенно, как делал Снейп, когда кто-то с Пуфендуя, Когтеврана а в особенности Гриффиндора ошибался на занятии, мда, неприязнь ко всем кроме змей родилась раньше преподавателя. Драко откинулся на спинку стула, разминая плечи и продолжил, глядя куда-то поверх головы девушки:  –После той битвы в школе, в сторону пожирателей начались гонения и самые благоразумные признали смену власти…–Малфой скривился, а потом усмехнулся,–Или сделали вид. Как мы, как Пэнс и Блейз и много кто ещё. Тебе правда нужен поименный список?–блондин выгнул бровь в немом вопросе, взглянув на внимательно затихшую Фоссет, жадно ловившую каждое его слово.  –Список нет, но я бы хотела знать с кем нахожусь в доме…–Лика облизнула губы, мысленно закатила глаза, отмечая что Драко нагло игнорирует её намеки,–Тео пожиратель? -вопрос в лоб.          Малфой прищурился, показалось даже что радужки глаз стали на пару тонов темнее. Дымка алкоголя кажется в секунду отступила, являя когтевранке поразительную осознанность. Блондин будто наслаждался, подписывая внутреннего черта её сгорающей от любопытства душой.  –Нет, Нотты нейтральны, все кроме отца Тео,–наконец покачал головой слизеринец и продолжил, заметив выгнувшуюся полумесяцем бровь Фоссет,–Они не сдают нас, могут прикрыть, но и не участвуют, их руки чисты, а на совесть почти не смотрят. Вот Грэхэм Пожиратель, Блэтчли тоже, Монкли… Из тех кого ты хорошо знаешь вроде бы все…           Упоминание Агнес сорвало замок с воспоминания про измену Энтони. На удивление оно вызвало усмешку и легкую горечь за потраченное время.  –…Перейдем к десерту,–Малфой потер руки, предварительно отставив бутылку,–Убийства грязнокровок - ритуальные. Но наши детективы такие невнимательные…–уголок рта вздернулся в полуоскале, а скулы очертились,–Они видят только отсутствие сердца, а симптомы психоза и порез за ухом игнорируют. Суть не в том чтобы выдрать сердце, это варварство, а в том, чтобы вместе с нем собрать отчаяние и агонию слабого существа с человеческой кровью. Сердце - лишь сосуд,–Пожиратель налил себе Бурбона, неторопливо выпил, давая время информации немного уложиться в голове Арликины,–Отчаяние в них - источник энергии для темного ритуала. Пожиратели готовят порчу вселенского масштаба, в прямом смысле. Зелье сваренное по рецепту, который откопала моя тетушка…–на этом слове Драко перекосило от отвращения, но он продолжил,–…отравит всех у кого в венах есть хоть миллилитр грязной крови, если попадет в источники воды по всему миру. Отравит безвозвратно. Смерть будет болезненной, но достаточно быстрой…          Слова лились совершенно сухо, без каких-либо эмоций - просто констатация факта. Сухо, без воды. Арликина поймала себя на том, что тело бьет мелкой дрожью, но не от страха или холода, от перенапряжения мобилизовавшейся психики. Драко договорил и только после этого нашел ее глаза своими. Смотрел долго, будто копаясь в чужой голове, будто читая в зрачках не только мысли, но и чувства.  –Ну же? Спрашивай ещё, ты же так хотела правды…–колко, больно, как укус гадюки, однако… даже гадюка иногда может спасти, правда? –Ты многих убил для неё?–негромко, но уверенно, без страха услышать ответ, с легким азартом даже.  –Сбился со счета,–ехидно, даже самодовольно, так по-Слизерински,–Не только для неё Арликина, для себя, для Лорда, нечаянно. Я вымочен в крови каждой клеткой тела,–по словам дробя предложение, жадно вглядываясь в лицо девушки, улавливая даже малейшее изменение мимики.         Арликина кивнула, заправила волосы за уши и задумчиво сжала руку на покрывале. План без сомнений радикальный, но… Он истребит волшебников. Чистокровных, реально чистокровных в лучшем случае процентов тридцать пять-сорок от всего населения, фертильность у обладателей голубой крови низкая, это факт. Если не в ближайшие десять лет, но в перспективе отсутствие смешения крови приведет к вымиранию. Эх, такой слабый аргумент ничто против идеалов Пожирателей.  –Вот теперь бояться меня - вполне оправдано, милая,–Малфой сложил руки на груди, лицо расслаблено, взгляд пустой до боли в ребрах.  –Брось, ты же не дементор, чтобы я тебя боялась,–фыркнула девушка, более нервно чем хотелось бы, отложила подушку и уперлась ладонями в кровать.  –Да ну…–сарказм Драко настолько прозрачный, что из груди девушки вырывается страдальческий вздох.  –Неужели вы не понимаете что эта затея принесет лишь хаос и массовую гибель?–проигнорировала ведьма,–Есть же возможность что-то сделать. Должна быть…–последняя фраза - совсем тихо, неуверенно, захотелось тут же забрать её назад как чрезмерно наивную.  –Салазар. Ты мне напоминаешь Поттера, бесит. Рискнуть собой и близкими, но спасти весь мир…–колючая усмешка разрезала рот блондина,–Лестрейндж вздернет всех до кого дотянется, как только я выкину что-нибудь вредящее ее умыслу. Она будет измываться над всеми кто по её мнению имеет для меня значение, будет мучать, пока не доведет до состояния овоща,–медленно, как маленькому несмышленышу объяснил Малфой.  –Ммм, у Драко Малфоя есть сердце и он только что это признал?—не сдержала колкость Фоссет, склонив голову на плечо,–Кто же настолько сильно тебе дорог, что ты допускаешь наличие удавки на шее?–осведомилась Лика.         Слизеринец выгнул бровь, явно не собираясь так просто отвечать. «Хочешь чтобы я сама догадалась? Ладно, пусть так…» - поддалась девушка и начала рассуждать вслух:  –…Это не Блейз, сомневаюсь что кто-то из бывших сокурсников…–отмахнулась когтевранка,–Любимая работа или Мэнор точно нет. Люциус? Ха-ха, ни за что, а вот… Нарцисса…–догадалась девушка.  –Когтевран - остроумие? Долговато, но ты права,–кивнул блондин,–Мать не согласится сбежать, защититься сама не сможет, легкая мишень. Такой простор для манипуляций - грех не воспользоваться.           Все внутри похолодело. Уж так запрограммировано сознание, что все страхи нам свойственно проецировать на собственную жизнь. Фантазия сиюсекундно нарисовала бледное лица матери, лежащей в гробу, с покусанными губами и потрескавшимися сосудами по всему телу как после ударов - хронические гематомы. Арликина сглотнула, выгоняя эти образы из головы. Стало так жаль. Так горько, что она резко оказалась в шаге от слез. Возможно, Драко был прав и такие разговоры под градусом - не самая лучшая идея.  –Мерлин, только не начинай,–процедил неожиданно Пожиратель, увидев изменившееся настроение в карамельно-карих глазах,–Давай ещё поплачем, сложим лапки и в петельку. Получила что хотела? Довольна? –и снова этот нечитаем взгляд, холодный настолько, что нервы сворачиваются в узлы.           Арликина нахмурилась, первым порывом было огрызнуться и развить очередную перебранку, но… В этот раз алкоголь оказал положительный эффект, мозг просто не смог быстро сгенерировать колкость. Лика вздохнула, встала с кровати и быстро, не давая времени оттолкнуть, забралась на колени мужа, предварительно отобрав бутылку. Сосуд с тихим стуком установился на столе, а освободившиеся руки легли на плечи блондина. Пальцы, мягкими надавливаниями, стали медленно пробираться выше.  –Не совсем,–покачала головой Арликина,–Буду довольна когда ты перестанешь кусаться каждый раз когда я проникаюсь к тебе чем-то хорошим,–просто сообщила девушка, открыто глядя прямо в глаза.  –Хочешь сказать только я этим грешу?–парировал Пожиратель, медленно опустив руки вниз, позволяя им упасть вдоль стула.  –Нет,–признала Лика,–Но я все таки девушка,–легкая улыбка тронула губы,–Теперь я понимаю почему слизеринцы уживаются только друг с другом. Вы не лезете друг другу в душу, но… Без этого нельзя построить нормальных взаимоотношений. Драко, просто не ври мне и мы обязательно что-нибудь придумаем…–порывисто, негромко пообещала русоволосая ведьма,–Кандида, как же это по-книжному звучит,–рассмеялась Лика, положив ладони на щеки Малфоя.  –Ну надо же, какие громкие слова, милая. Уже «мы»,–с ленивостью Чеширского кота улыбнулся Малфой,–Помнится, пару месяцев назад ты строила планы моего уничтожения.  –Не могу гарантировать, что этого не повторится в будущем,–в тон ответила девушка, нарочито безобидно хлопнув глазами.  –Стокгольмский синдром?–Пожиратель выгнул бровь, а Арликина почувствовала его пальцы на бедре, выводящие замысловатый узор.  –Возможно, только мы совсем не в Стокгольме… Кстати, никогда там не была,–вздохнула Фоссет.          Драко коротко закатил глаза, а Арликина медленно потянулась к чужим губам, не боясь получить толчок в бок. Тяжесть последних месяцев свалилась с плеч тонной кирпичей и теперь облегчение расползалось под кожей приятной свинцовой усталостью. Тело требовало разрядки, как и психика и их желания в данный момент времени критически не совпали. Голова требовала сна, необходимого для укладывания информации, а тело - бестолковая физиологическая часть - горело и таяло под мужскими руками. Малфой провел ладонями вверх по бедрам жены, пуская следом полосы жара. Чуть сжал ягодицы, лениво скользя языком сквозь чужие зубы. Арликина нетерпеливо прошлась руками по шее Драко, издав полустон в чужие губы. Малфой не спешил переходить к десерту, растягивая прелюдию. Кожа девушки как будто начала гореть, чем-то похоже на начало лихорадки. Пальцы слизеринца умело закатали юбку, открывая большой участок кожи. Воздух комнаты тут же начал кусаться, вызывая мурашки. Лика уперлась ладонями в плечи Пожирателя, почти силой заставляя себя оторваться от его губ. Вдох Как после марафона, глаза в незаметно окутавшем полумраке - ммм, кажется горела лампа - не с первой попытки сфокусировались на серебристо-серых радужках, кровь пулеметными очередями дробит виски. Самое интересное, что при этом при всем настроение взлетело до небес. Эмоциональному подъему препятствовало только желание спать, да такое сильное, что мышцы слушаются с отставанием в несколько секунд. Ладони ведьмы резво перебрались на торс блондина, забираясь под одежду, в какой-то подростковой спешке, рожденной неопытностью. Малфой усмехнулся и поймал спешащие пальцы ладонями. Слизеринец зарылся носом в русые волосы в районе шеи и медленно вздохнул, заставляя кожу покрыться иррациональными искрами, а факел внизу живота вспыхнуть в разы ярче.  –Потом, милая. Сегодня спать…-хрипло, тихо, до дрожи. Арликина мысленно расплакалась от неожиданной волны капризного неудовлетворения, упавшей на плечи.         Драко ловко перехватил её за талию одной рукой, а под колени - другой. Слизеринец встал с молодой женой на руках, Арликина лишь вздохнула, благоговейно обвиснув на нем, дезориентированная взбушевавшимся пульсом и сбитым дыханием. Сумрак манил, ведьма не заметила как закрылись глаза. Короткое ощущение невесомости, короткий полет - падение на подушки. Драко неожиданно ласково провел по девичьей щеке, смахивая русые локоны на подушку. Потом, по движению воздуха в комнате, Арликина поняла, что Слизеринец отошел от постели. Она хотела было подняться на локтях, посмотреть что происходит, но рациональная часть личности покачала головой и отмахнулась: «Лежи уже, экономь остатки жизни» Короткий звон в голове, потом ощущение шевеления рядом, ощущение магии, его магии и почему-то салфеток на щеке. «Да, все таки пойти спать - верное решение..» - последняя мысль, которую успела осознать девушка прежде чем провалиться в сон, прижимаясь к плечу Малфоя, устроившегося рядом… Белая перчатка. «Что? Нет-нет-нет! Опять!» – Гермиона вскрикнула, подпрыгивая на кровати. Грифиндорка прижалась к спинке кровати, призывая палочку уже рефлекторно. Понадобилось долгих несколько секунд чтобы осознать, что это лишь очередной кошмар. Грейнджер зарылась пальцами в рыжеватую кудрявую копну. Шумно выдыхая. Последние три дня паранойя не давала ей жить, перчатки. Везде гребанные белые перчатки, на работе, дома, в кафе… Это же бред! Просто не может такого быть. Только у Райд дома девушке удавалось отвлечься, близость Фионы успокаивала магическим образом, такого спокойствия она не испытывала ни с кем рядом, даже с друзьями. Это пугала, казалось слишком опрометчивым. Что в конце концов может сделать Фиона, магозоолог блин, против Пожирателей в случае чего. Да, наверное, это на психику давит отсутствие новостей про шайку чистокровных, вот и мерещится всякое, мозг ищет связь там, где ее быть не должно… Так Гермиона пыталась себя успокоить, несмотря на то, что все внутри, каждая клеточка тела кричала, что за ней следует кто-то одержимый, кто-то кто хочет довести её до безумия. Или до прыжка с самой высокой башни в Лондоне.        «Ну уж нет, пора с этим что-то делать… Надо бы вспомнить рецепт снотворного зелья.» - решила про себя Гермиона, шумно выдыхая. На неё снизу вверх, с левой части кровати смотрели заспанные, но терпеливо-заботливые зеленые глаза Фионы. Волосы волнистым бедствием стекают за уши, Гриффиндорка не сдержалась и сдвинула особо навязчивую прядку с глаз когтевранки. Последние ночи они провели как соседки, в одной кровати, но под разными одеялами. Райд-младшая проявляла чудеса терпения, ни разу не высказав претензий по поводу ночных страданий Гермионы. Вот и сейчас Фи просто ждала пока Грейнджер успокоится, незаметно поглаживая её ноги через одеяло. Темная бровь медленно изогнулась, красно-золотая не сразу поняла к чему это, засмотревшись в бездны зеленых глаз. Гермиона сглотнула, нервно улыбнулась.  –Все в порядке, снова идиотский сон. Извини, что разбудила,–уже достаточно привычно выдала кареглазая, выползая из-под одеяла. –Ты ведь никогда не перестанешь извиняться, да?–вздохнула Фиона сквозь зевание, подпирая подбородок ладонью.          Её голос… Чуть сухой, как после долгого пения. Но такой уже привычный, что внутри эхом отозвалась приятная дрожь. Та самая, про которую Гермиона не думала, отвлекаясь на ощущение взгляда в спину и забываясь в работе. Грейнджер пожала плечами, кротко улыбнувшись уголками губ, вылезла из-под одеяла окончательно, сунула ноги в тапочки, поднимаясь. На вопросительно изогнувшуюся бровь заспанной хозяйки дома кареглазая ответила, предупредив вопрос:  –Умоюсь и приду, тебе что-нибудь принести с кухни?–накидывая халат, чувствуя зябкое дыхание зимы, поинтересовалась гриффиндорка.          Получив твердое отрицательное качание головой, Грейнджер вышла в коридор. Гусиная кожа заставила волосы встать дыбом, металлический привкус на дне гортани - предчувствие чего-то плохого. Гермиона покачала головой, отмечая про себя, что именно с этого начинается тревожное расстройство личности. Гриффиндорка поежилась в прохладе коридора, теснее укуталась в халат, шаркая тапочками по дороге в ванную. Щелк, девушка зажмурилась от яркости света, прошла на ощупь. Безошибочно, как дома. Когда глаза привыкли к яркости, Гермиона склонилась над раковиной, включила воду и… Вскрикнула, отпрыгивая назад, закрывая лицо ладонями. Перед глазами рябит от резкого выброса адреналина, хочется испариться, раствориться и стечь сквозь плитку до первого этажа, нет, лучше до самого ядра земли. Перчатка, идеально белая, да не одна. Теперь их две и это точно не паранойя. Тканевые полости пальцев лежат друг на друге как в саркастических аплодисментах. «Ха-ха, глупая Грейнджер, я совсем близко!» - будто шепчет незнакомый психопат этим жестом.        Дверь щелкнула, заставляя Гермиону дернуться и машинально взять палочку наизготовку. Фиона, растрепанная, взволнованная наскоро осмотрелась и опустилась без грязнокровкой на колени. Только в этот момент Гермиона поняла, что сидит на полу. Интересно, упала или «стекла» по стене? Руки Райд мягко накрыли ладони Грейнджер, аккуратно растирая пальцами кожу, успокаивая. Гермиона прикрыла глаза и глубоко медленно вдохнула, внутренне содрогаясь от отвращения к самой себе. Образ Гермионы из прошлого, смелой, умной, психически устойчивой… Время беспощадно уничтожает даже самых стойких, а война оставляет глубокие порезы, шрамы, не разбирая ни жертв, ни мест. Даже если кажется, что все забыло, каждая рана начинает плеваться воспоминаниями как только что-то случается.  –Я бы очень хотела сказать, что это я придумала новый метод сушки перчаток, Герми, но нет…–попыталась неловко пошутить Райд-младшая, губы медленно приподнялись, успокаивающе.  –Мне смертельно необходимо напиться до беспамятства…–вздохнула Грейнджер, роняя голову ниже плеч, прячась под кудрявым одеялом волос,–Никогда не думала, что когда-нибудь у меня будет собственный маньяк… Мечта идиота, Годрик! – фыркнула красно-золотая.  –Скорее психопата…–туманно произнесла Фиона, глядя на перчатку через плечо,–А напиться это запросто,–тут же оживилась когтавранка, резво, но с натужным вздохом поднимаясь с пола и утягивая Гермиону за собой за руки,–Покрепче, послабее?        Этот вопрос был задан по дороге из ванной. Фиона выпроводила Грейнджер в комнату первой, а сама немного задержалась, девушка взяла перчатку кончиками пальцев и внимательно осмотрела. Разочаровавшись в собственной интуиции, уже было выкинула белый лоскут, как вдруг глаза выцепили что-то изнутри. Фи вывернула перчатку и внимательно рассмотрела. На среднем пальце со внутренней стороны был символ Пожирателя Смерти. Электрический разряд прощался до самых костей, заставляя сглотнуть от нахлынувшего отвращения с примесью страха. Фиона сложила перчатку и убрала в коробку с резинками, задвинула её подальше, чтобы не мозолить Гермионе глаза. Райд мысленно решила все-таки наведаться к Лике вместе с Джером как только та вернется из внезапного променада по миру. Фиона вышла из ванной, обжигаясь навязчивым чувством взгляда в спину, по сути, позорно сбежала. –Пупупу…–покачала головой Райд-младшая, заруливая в кладовую, чтобы взять что-то из винной заначки, прежде чем вернуться к Гермионе.           Фиона закрыла за собой дверь, поставила вино на пол рядом с кроватью и подошла к окну. Девушка проверила окна, задернула шторы и только после этого вернулась мыслями в гостье. Грейнджер сидела на постели, сложив ноги по-турецки, и любовно разглядывала стену напротив, пребывая в своих мыслях. Фи не очень-то грациозно плюхнулась поверх одеяла и взмахнула пальца, взывая к стихийной магии. Нижний шкафчик туалетного столика открылся, оттуда вылетели два небольших бокала и пакетик Орехов. Как-то сразу после окончания школы и у Райд возле кровати и у Фоссет материализовалось по мини-набору для внезапного желания расплакаться или расслабиться. Кто-то скажет, что с этого начинается алкоголизм. Возможно, но подруги всегда называли это рациональностью. Фиона точным движением руки открутила крышку. Гермиона поспешно подхватила бокалы, давая возможность разлить напитки. Первая порция пошла молча, ведьмы цедили вино, зажевывая ядрами фундука горечь алкоголя. Как-то сразу после окончания школы и у Райд возле кровати и у Фоссет материализовалось по мини-набору для внезапного желания расплакаться или расслабиться. Кто-то скажет, что с этого начинается алкоголизм. Возможно, но подруги всегда называли это рациональностью. Фиона точным движением руки открутила крышку. Гермиона поспешно подхватила бокалы, давая возможность разлить напитки. Первая порция пошла молча, ведьмы цедили вино, зажевывая ядрами фундука горечь алкоголя. Фиона поймала себя на том, что в голове обезьянка играет на тарелках, мыслей ноль. Мда, сонное сознание рациональному не товарищ.  –Как думаешь, это мог быть кто-то из Пожирателей?—заговорила Гермиона, наливая себе ещё.         Фиона пожала плечами, скептично прищурилась, затем выгнула бровь дугой, отмечая с какой скоростью запасы вина исчезают во рту Грейнджер. Гриффиндорка смотрела на разводы вина на хрустальных стенках и покусывала губы. Какое-то время девушки пили молча, но в какой-то момент красно-золотую будто прорвало.  –Может кто-то из тех, кого мы не добили? Может кто-то сбежал?–рассуждала грязнокровка,–Или из их детей?          Грейнджер поджала губы, зажала ножку бокала коленями, потянулась за бутылкой, чтобы налить себе ещё. Фиона, успевшая мысленно признать, что правы все те, кто не советуют пить после сна, отставила собственный бокал, кажется, всего четвертый. Когтевранка оперлась ладонью о мотрас, потянулась к бокалу Гермионы, намереваясь помочь избежать бессовестного разливания вина. Грейнджер отвлеклась, немного качнулась на неустойчиво-мягком покрывале, бутылка едва не отправилась в путешествие по комнате прямо по параболе как в лучших традициях магловской игры дэндэ. Рефлексы Райд оказались быстрее, девушка вытянулась вперед, свободной рукой подхватывая предплечье соседки по спальне. Чтобы дотянуться Фи пришлось практически улечься на коленях Гермионы животом.  –Кааажется, пора баиньки,–сквозь оттенок пьяного хихиканья, протянула Райд-младшая, не в силах оторваться от глаз Грейнджер.          Гермиона нетипично для себя, наигранно нахмурилась, кривя носом, а потом отпила прямо с горло, предварительно отодвинув кисть Райд. Фиона с коротким «Ух» подперла свободной рукой подбородок, а вторую отпустила, бессовестно укладываясь на чужие ноги.  –По-моему, моё общество тебя безвозмездно испортило - рассмеялась Когтевранка, по-учительски качая головой.          Грейнджер отмахнулась, слизывая кончиком языка остатки вина с уголка рта. А потом она просто безнадежно потерялась в бесконечно зеленых, уже таких полюбившихся радужках. Никогда и ни у кого она не видела таких глаз, зеленые, сначала кажется отдают в болотный оттенок, а потом ты замечаешь, как много таится в этих переплетениях цвета. Нити зелени будто специально сама Райд заплетала в косы, пряча душу, опасливо, заботливо оберегая собственные чувства. Гермиона потеряла счет времени, сейчас существовали только глаза Фи, только запах вина, корицы и весенних цветов, только чужие зрачки, медленно пожирающие все пространство в чужих радужках… чьи-то пальцы заботливо отставили бутылку, Фи поднялась на руках, приближаясь к лицу Гриффиндорки мучительно медленно, будто боясь, что она обратится в пыль и разлетится по комнате от единого неверного движения. Сердце Грейнджер остановилось… Или забилось со скоростью времени… Она так и не успела понять. Она так много чего не успела сделать этой ночью. Не успела осознать, как её губы сами потянулись к Райд, не успела остановиться, не успела пожалеть или расстроиться… Зато успела схватить за кончик хвоста искру влюбленности, да такой необыкновенной, внезапной и на удивление сильной, что в голове миллиардом петард взорвались эндорфины.           Привкус вина смешался с привкусом ежевики, морошки и мяты, когда губы Фионы податливо приоткрылись навстречу. Гермиона опустила ресницы, внезапно обессилев. Девушка схватилась за плечи Райд как за единственное, что удерживало её в этом мире. Когтевранка издала что-то нечленораздельное, зажимая зубами край чужой губы. Что-то, от чего по телу грязнокровки забегали мурашки. Ладонь темноволосого магозоолога уверенно, но на удивление ласково легла на талию, давая необходимую опору, чтобы удержаться в этом мире. Мягкое поглаживание, медленное, будто замедляющее, дающее шанс остановиться. Красно-золотая выгнулась, приживаясь к Фи животом, сжала ткань чужой ночнушки. Страх… «Что ты творишь, Грейнджер!?» - пискляво завопило собственное «я» Гермионы, мысленно выдирая волосы на затылке. Страшно от того, насколько невыносимо вкусно, от того, насколько это противно природа и обществу, страшно от того, что не получается остановиться. Наверное поцелуй длился вечно, а может - всего мгновение. Самая мудрая и рассудительная участница золотого трио так и не определилась. Фиона отстранилась сама, мягко перейдя сначала в уголок рта, потом на щеку, потом последним самым невесомым поцелуем отметила щеки и отодвинулась на пару десятков сантиметров. Тонкие пальцы в последний раз трепетно огладили талию Гермионы, а потом Райд полностью отстранилась.  –Теперь точно пора…–по-родственному теплая и неожиданно нежная, хрупкая улыбка тронула губы хозяйки дома.          Грейнджер кивнула механически, поднимаясь с кровати. Она не помнила как девушки убрали вино, не помнила как легли в постель, выключив свет. Зато в сознании четко отпечаталось раскаленным клеймом то, как долго она смотрела в сумраке на Райд, пока та не уснула, как глупо кусала губы сдерживая импульсивные слезы, пока бесшумно собиралась, как бросила последний взгляд через плечо, трусливо убегая от Фионы, будто это она виновата в том, что сердце Гермионы вновь по-настоящему забилось, но не к тому человеку навстречу…          Сон отступал непривычно медленно и курьезно ласково, как бывает только в детстве, когда у тебя каникулы, когда успокоенное сознание просыпается само, по биологическим часам, а не под вопли будильника. Малфой мысленно вздрогнул от того, насколько противоестественным это было именно для него. Чувствительность мускулов возвращалась неохотно, как бывает после тяжелой тренировки. Тяжесть чужой головы на плече, тепло чужого тела и облако запаха уютного вечера. Почему-то именно такая характеристика родилась в голове. Драко отрыл глаза, осматривая спящую Арликину в полумраке комнаты. «Ну надо же, сущий ангел…» - иронично фыркнул слизеринец, наблюдая за тем, как мерно вздымается грудь девушки. Будить её не хотелось и впервые Драко был готов задержаться в постели дольше положенного ради девушки. Такое хрупкое, хрустальное спокойствие заполнило комнату, что разбить его было бы непростительным кощунством и дикостью. Малфой снова закрыл глаза, погружаясь в блаженный полумрак и, удивительно, спокойную пустоту в голове. Правы были все те, кто говорил, что любовь это болезнь и так кристально логично, что при расставании бедный влюбленный скатывается в апатию. Эти понятия совсем рядом. Пустота умиротворяющая и пустота умерщвляющая, Они даже созвучны… Спустя некоторое время за окном раздались птичьи трели, блондин не потрудился бросить даже простейшее заклинание шумоизоляции. Сейчас магия казалась излишне неестественной.          Ещё через несколько минут Арликина шумно вздохнула, перебирая ногами, будто помогая себе выползти из объятий сна. Девушка потянулась с грацией диснеевской принцессы и подняла глаза на Драко. Карамельно-карие с узкими после сна зрачками угодили в цепкий капкан серебряных. Сонная полуулыбка и в груди Малфоя хрустнули ребра от умиления. Фоссет по-свойски закинула ногу, согнутую в колене, поперек слизеринца. Было в этом нечто новое - ванилин и книжность ситуации впервые не вызывали у аристократа отвращения или как минимум оно было не критичным. Чертова ложе. Не было отвращения. Именно это было в новинку, как-то необычно нормально. Слизеринец опустил руку под одеяло, нашел коленку Фоссет и медленно повел пальцами выше по теплой коже. Девушка коротко повела бровью, принимая правила начатой вчера игры, прежде чем планомерно усесться на змея сверху. Покрывало сползло по ребрам и талии вниз, скомкиваясь на бедрах. Начнушка из черного шелка, сотканная вчера магией за пару секунд характерно смялась, задираясь по бедрам вверх. Драко хмыкнул, уголок рта цинично взлетел вверх, пока он оглядывал брюнетку снизу вверх, вызывая вспышки пунцовых пятен на лице. «Ну надо же, ангельское создание с совершенно дьявольским наполнением…» Арликина уперлась ладонью ему в грудь, нависая сверху, а второй провела по волосам, сдвигая их назад. Слизеринец провел по бедрам девушки, задерживаясь на выпирающих тазовых костях.  –Я так понимаю ты выспалась?–фыркнул Малфой слегка сипшим голосом,–И инстинкт самосохранения так и не заработал…  –Он как раз работает, ты же меня защитишь?–ответила Когтевранка, игриво проводя ноготком по груди вниз.          Драко закатил глаза, резво ныряя под ночнушку жены. Арликина звонко рассмеялась, откидывая голову назад. Было в этом что-то из бреда в ноль обнюханного наркомана. Их отношения вообще формировались странно, неестественно и из детской позиции, до последнего месяца. Арликина внезапно согласилась повзрослеть, а Драко растерялся и до сих пор не понял, радует его это или расстраивает. Малфой сжал пальцами ягодицы ведьмы, чувствуя как улетучивается из комнаты умиротворение.  –Как-то быстро ты стала доверять тому, кому хотела подпортить нервы, не прошло даже года,–не удержался змей, одной рукой уходя по выгнутой пояснице выше, заставляя Лику приблизиться,–Мне стоит опасаться, что это зловещий план?  –Паранойя не лечится, Драко…–покачала головой Фоссет-младшая, упираясь руками в подушку по бокам от головы слизеринца.         Русые волосы сползли вниз, красивыми полуволнами окружая лицо девушки. Карие глаза потемнели на несколько тонов из-за расширившихся зрачков, щеки и губы порозовели. Все-таки внешностью девочку одарили. Только не шлюшьей, как показалось сначала, а кукольной. Даже смотреть на неё, оказывается, приятно, даже если нельзя дотронуться. Салазар, Драко искренне верил, что ванильные слюни про любовь его не коснутся, но нет. Любовь это или нет - пойди разберись, но торкнуло знатно. Всплеск чертовых гормонов его психическое равновесие безнадежно быстро оказалось в чужих руках. Да, несомненно, Малфой сможет переломить себя и отказаться от Арликины в ситуации критических обстоятельств. Но как же черт побери не хочется и как же он чертовски нетипично не уверен, что сможет после этого жить с самим собой. И кажется самым умным решением в этой ситуации будет смириться и попытаться выстроить что-то хоть сколько-нибудь гармоничное, по крайней мере пока есть такая возможность.  -Считай, что я очень влюбчивая, если так проще верится, - предложила Арликина, ненавязчиво прижимаясь к чужой коже все большим количеством клеток. -Нет, малышка, я не терплю, когда мое трогают,- ухмыльнулся блондин, ловко переворачиваясь на бок и заваливая Фоссет с довольным визгом,-Количество трупов в моем списке будет расти в прямой зависимости от твоих любовных интересов.         Арликина, закинула на Малфоя ногу, озорно сверкая глазами. Почему-то он был уверен в верности девушки, несмотря на очевидную её популярность в чужих глазах. Или это такая ахринительно хорошая игра? Думать об этом, копаться в этом не хотелось. Хотелось целовать её, кусать, трогать, оставляя совственнические отметины. Совершенно точно прав тот, кому принадлежит фраза: «Все женщины - манипуляторы. Вашей женой станет самый искусный из них. Она будет манипулировать вами столь умело, что даже поняв это вы от нее не откажетесь, а лишь восхититесь её мастерством и с удивлением осознаете, что иногда манипуляции могут быть приятны…» Арликина медленно прикрыла глаза, подалась вперед, ищу губы Драко. Малфой потянулся к ней навстречу, почувствовал, как чужие ладони скользят по груди вверх, ласково разминая мышцы. Собственная кожа стала медленно плавиться под её пальцами, а жар - сконцентрировался под ребрами. Её губы сладкие и терпкие одновременно, с кислинкой, как выдержанное вино, с ними несравнимо, наверное, ничего в жизни. Лика нашла руками щеки мужа, поцелуи стали, чаще, мельче, дыхание сбивалось. Малфой поймал себя на том, что в этом есть что-то особенно невинно-милое. Парень обвил одной рукой талию ведьмы, прижимая горячую плоть ближе, второй - зарылся в русые волосы на затылке. «Интересно, в какой момент кто-то проломит стену? Радуга не может стоять надо мной столько времени…» - мысленно фыркнул Малфой, очерчивая пальцами тонкие ключицы с достаточным усилием для красных полос. Арликина выгнулась, руками нетерпеливо пробираясь к боксерам. Хотелось оттягивать, балансировать на грани нарастающей эйфории и болезненного напряжения. Арликина мозахистических наклонностей мужа судя по всему не разделяла, желая получить разрядку физическую, а не моральное изнасилование до изнеможения психики от чрезмерного контроля.         Всему хорошему свойственно заканчиваться. Жизнь - зебра, очередная смена цвета полосы отвесила пощечину забывшимся аристократам. Драко оторвался от кожи Арликины, чувствуя, как горит метка на предплечье, это значит только одно - пришла весточка от любимой тетки. И кожа будет тлеть изнутри, распадаться на атомы, пока он не прочтет ее. Черная магия связи она такая. Ты не сможешь сосредотачиться ни на чем кроме боли, которая будет прогрессировать, расти, вытягивая вместе с выносливостью куски рассудка. Малфой неожиданно буднично для себя укрыл Фоссет прежде, чем встать с крови, сдерживая невероятную потребность вскрыть себе руку от пясти до локтевого сустава. Разочарованный выдох девушки он бы непременно собрал губами, если бы мог сосредоточиться на чем-то кроме необходимости узнать уже, какого черта тетушка шлет весточку именно сейчас. Драко  встал с постели, подошел к столу. Резким движением он открыл ящик стола - едва не вырвал с корнем - черная магия всегда влияет на мозг, когда колдуешь и когда колдуют на тебя - реальность, ощущение времени и сил размываются. Пожиратель вытащил лист бумаги, оперся бедрами на столешницу, предварительно обернувшись и посмотрел на Арликину. Слизеринец прищурился, замер, вглядываясь в коньячно-карамельные глаза, пытаясь считать чужие эмоции. Сложно вычленить реальные, особенно когда кровь пульсирует в висках с остервенелой болью. Он давно раскусил ее психотип - Арликина хороший манипулятор, холерик склонный к истерикам, однако за этим прячется творческий, чувственный меланхолик. Статистически такие люди часто страдают биполярным или пограничным расстройством личности… –Ты хотела правду - смотри,–остро ухмыльнулся Малфой и закатал рукав, параллельно сминая лист пальцами второй руки.        Черные линии под кожей извивались, ходили прямо над кровеносными сосудами раскаленным черно-зеленым варевом. Арликина нахмурилась, но ничего не сказала, лишь испарившийся румянец выдавал в ней понимание. Она выглядела таким… маленьким цыпленком, с растрепанными волосами и под скомканным одеялом, так невообразимо нечестно было вываливать на неё строго-отвратительную реальность. Драко мысленно бросил в себя аваду, возвращаясь в реальность, осведомлен - значит вооружен, к тому же… Если она будет знать всё, будет проще спасти голову, во время начала восстания и после него, если повезет. Но логика подсказывала, что не повезет, она не сможет переметнуться. Слизеринец легонько подкинул смятую бумажку и поджег коротким заклинанием прями в воздухе. Секунда и пламя стало фиолетовым, а потом перешло сначала в изумрудно, а потом в болотно-зеленый: пергамент почернел, пепел осыпался на колени и руки, обещая оставить после себя горечь сгоревшего в пожаре спокойствия. Ведьмино пламя всегда манило и успокаивало, даже когда Малфой был неуравновенным, запуганным изнутри подростком. Вены вздулись, отливая бронзовым блеском сквозь слои эпителия, но боль стала стихать. Когда последние крупицы пепла осыпались на пол, в пламени стали вырисовываться буквы, которые складывались в слова и завершали предложения - реальное послание Белатрисы. Это безупречный способ связи доступный только им, последователям Темнейшего, одаренным меткой.          «Ненаглядный мой пирожок, Драко, почему же ты не сказал что собираешься на тот берег?..            Нехорошо. А я все равно узнала) Тебе придется поработать, дорогой. У тебя встреча с нашим потенциальным союзником из столицы ОАЭ завтра вечером в клубе «Кефаль». Он сам найдет тебе, будь там после заката.           Он попросит тебя об услуге - выполни, что бы это ни было, взамен проси клятву верность.           Если останется время порадуй тетушку, привези мне самое затопленное сердечко местных развратных отбросов!» - сообщало письмо через истеричный почерк Лестрейндж. Её манера письма всегда вызывала отторжение, а часто - отвращение, когда Белла включала родственницу, по буквам, выведенным рукой Пожирательницы всегда было видно, какая эмоция ею владеет, часто буквы плыли или были разными по размеру - как будто заметки шизофреника в разные фазы. Драко небрежным движением кисти развеял послание и перевел взгляд на Арликину. Кружок загрузки почти осязаемо повис над головой девушки. Для раннего утра пожирательские фокусы были слишком резкими. Мышцы слегка сводило короткими судорогами попеременно, потом отпускало, перерывы между импульсами становились длиннее.  –Опережу твои вопросы, это весточка от Белатрисы,– объяснил Малфой, закидывая ногу на ногу,—Вторая новость, наш отпуск затягивается, милая, и перемещается в самый центр ОАЭ, пора паковать вещи.  –И давно у вас так?..–Арликина неопределенно махнула рукой, а второй стянула пальцами волосы к затылку.  –С самого начала,–ответил Малфой, разводя руками, мол, это и не скрывалось,–Собирайся на завтрак, раньше вылетим, раньше закончим.        После этих слов сам слизеринец встал из-за стола и вышел на балкон, схватив портсигар. Через несколько минут хлопнула дверь ванной и он закурил, глубоко и самоуничтожающе. Терпкая горечь никотина медленно нагнеталась в полость легких и расползалась по сосудам, кровь внутри которых с недовольным кашлем понесла токсин по всему организму. Когда только начинаешь курить, не чувствуешь как эта дрянь насыщает кровь, ощущения только в легких, но чем дольше ты заложник трубочки напичканной табаком тем тоньше чувствуешь  и осознаешь как это омерзительно, но не можешь слезть, потому что твой организм уже успел влюбиться в терпкость страдания. Сигарета полетела вниз с балкона, а блондин  запрокинул голову навстречу тропическому солнцу, пряча в лучах горошину воспоминания об этом утре, о том спокойствии, которое убаюкивало ни хуже голоса нарциссы в детстве.       Когда Малфой вышел с балкона, Арликина уже стояла у зеркала с мокрыми волосами и раскрасневшимся носом и щеками, на ней было тонкое светло-оранжевое платье в пол на бретельках. С волос капала вода, но Фоссет как будто это не интересовало. Девушка смотрела куда-то в никуда, поправляя правую лямку третий раз за пару минут. Слизеринец подошел к шкафу, за привычными брюками и рубашкой.  –Драко, а что за дело? Это как-то связано с ритуалом, да? -негромко спросила Лика, лишь на последнем слове голос дрогнул, с потрохами сдавая любопытство.  –Верно, Лестрейндж никогда не балует подробностями, я просто должен оказать услугу одному влиятельному в нужных кругах человеку,–объяснил Драко с монотонностью учителя, застегивая брюки.  –Мне можно будет пойти с тобой? Я не буду мешать, я…–начала девушка, нервно вертясь перед зеркалом.  —Нужно… В ОАЭ девушкам нельзя оставаться без мужа, или тебе в детстве страшилок про кражи и рабство не читали?–фыркнул Малфой, вспоминая свое последнее путешествие туда.  –Я знакома с их нравами!–ощерилась когтевранка, цокнув языком,–Но вы же пожиратели, мало ли…  –Мы скрываемся, косим под местных,– в тон ответил аристократ, заканчивая с рубашкой и закрывая шкаф.  –Мне нужно пять минут,–мгновенно стихла девушка, столкнувшись с серебристыми радужками.        Арликина отвернулась и начала быстро колдовать с волосами. Девушка почти никуда не смотрела, глаза магнитились к полу. Все-таки психика не выдерживает, ломается, это все слишком резко после стольких лет абсолютной стабильности. Головой Драко понимал и был уверен что с любым другим поступил бы однозначно: добил и ждал бы, человек либо сломается окончательно и сойдет с ума или станет на голову выше себя вчерашнего. Но с ней… ноги сами несли его к Арликине. «Салазар, верни мне благоразумие. Эта слабость подставит и меня и её, проще выпилиться добровольно…»– мысленно ощерился сам на себя змей. А потом тумблер стопа отлетел куда-то далеко. Драко остановился за спиной девушки и медленно поднял взгляд к зеркалу по её силуэту: округлые бедра, тонкая талия, слегка выступающие нижние ребра - все так четко отпечаталось в памяти, хотя до секса дошло лишь раз - это редкость - и теперь виделось ему даже сквозь бесформенную ткань. Блондин склонил голову вправо, встав почти вплотную и терпеливо ждал пока карамельно-янтарные глаза найдут его собственные. Арликина расправила плечи, опустила длинную свободную косу за спину и опустила руки, колдовавшие с внешним видом. Медленно зрачки стали импульсами расползаться по драгоценной радужке, легкая полуулыбка тронула уголок губ, принимая правила игры. Стрессовая ситуация для организма - реакция бей или бег - симптом или любви или ненависти или страха. Малфой с выверенной легкостью отодвинул русые волосы, освобождая себе доступ к шее. Глаза в глаза и легкий поцелуй в верхнюю часть трапеции отозвался импульсом в телах обоих аристократов.  –Ты чудесно выглядишь, Лика…—легкий, бархатный шепот на ухо,–Не бойся никого ни там ни тут, тебя не посмеют тронуть,– так же тихо и уверенно, с финалом в виде самодовольной ухмылки.  —Меня пугает безвыходность,–ответила ведьма прежде, чем обернуться,–Я готова, можем спускаться,–самоуверенный взгляд и вздернутый подбородок.         Арликина остро подмигнула, нарочито пошло и в стиле типичной Блонди-любовницы великовозрастного папика. И вот снова легкое раздражение разлилось приятной кислинкой. Ооо, да, это определенно то самое, чего не хватало Драко Малфою…             Бывшая когтевранка спустилась к завтраку рука об руку с Драко, настроение было невероятно заряженным, несмотря на обилие плохой информации, вываленной ночью и малость утром, главное - ей удалось скинуть мнимое колье с кирпичами секретов и недоговоренностей с Драко. Удивительно, насколько яркой вспышкой разговор длиной в полтора часа загорелся в ушедшей в апатию душе. Девушка окинула взглядом широкий кухонный стол, а потом покосилась на часы - почти полдень, а в ряду выживших только Нотт с Женевьевой и Забини с Дафной - бессменные хозяева. Теодор выглядел так, будто Ева разбудила его тело и приволокла вниз, а вот мозг остался мирно посапывать на подушечке - волосы топорщатся во все стороны и, кажется среди кудряшек виднеется то ли листва, то ли попкорн. Сердце трепетно сжалось от рефлекторной вспышки сестринской любви. Француженка рядом заботливо всучила змею дымящую чашку и зевнула сквозь ласковую улыбку. Непривычно видеть Еву такой. С её воспитанием… девушка выросла слишком воспитанной и любящей границы от парней, отношения ради развлечения или адреналина явно не её тема, да и градус доверия падал обратно пропорционально росту интеллекта. Арликина подошла к Нотту, ловким движением ногтей выцепила липкое нечто из пышной шевелюры. «Мда, все-таки попкорн, даже предполагать не буду откуда он там…» Теодор открыл в её сторону правый глаз и благодарно подмигнул, давясь кофе.  –Ева, отойдем к бассейну на пару минут?-тихо мурлыкнула Фоссет, нацепляя самую очаровательную улыбку из своего арсенала.         Двоюродная сестра ответила ей почти той же физиономией, поднимаясь из-за стола. Девушки удалились, чувствуя между лопаток взгляд двух пар глаз. Серебристо-синих и черняво-карих. Двор встретил приятным ветерком с запахом моря и пряностей, Лика со вкусом вдохнула по пути к бассейну, затем подобрала платье рукой и опустилась на край бассейна, блаженно опуская ноги по колено в воду. Женевьева опустилась чуть правее, уселась на левое бедро и подняла лицо к солнцу. Несколько мгновений волшебницы наслаждались: Арликина будоражащей прохладой, а Ева - убаюкивающим теплом.  –У тебя что-то случилось?–первой подала голос француженка,—После торжества ты какая-то другая…–туманно, тактично, как обычно.  –Просто нужно было переосмыслить новую информацию,–беспечно пожала плечами когтевранка, проводя пальцами по воде, пуская маринную рябь,–Как хорошо ты знаешь Тео? Я не ожидала тебя тут увидеть… Мама?..  –..не в курсе,—с улыбкой, сквозь вздох закончила Женевьева,—Мы уезжали во Францию, а там мне удалось договориться чтобы работать по обмену опытом отправили меня,—раскрыла карты рыжеволосая.  –Ты уверена, что знаешь все про него?–нарочито легкомысленно накручивая волосы на палец, спросила англичанка.  –Более чем. Ты же знаешь меня, я буду общаться с человеком только при условии совпадения с моими границами.         Девушки в какой-то момент обе задумчиво уткнулись взглядом в водяную гладь, слегка волнуемую ветром. Тишина успокаивающая сменилась неловкой.  –Возвращаемся?—предложила Женевьева, Лика отвлеклась, карамельные радужки сверкнули янтарем в утреннем солнце, она кивнула.        Девушки вернулись в дом посреди диалога змей. Арликина, в отличие от сестры, не сразу уловила нить, пребывая в смутном волнении, непонятном, как вата, прячущем ноги внутри, не давая поймать концентрацию. Из оцепенения аристократку вывело легкое прикосновение приятно-прохладной ладони на бедре, Арликина хлопнула ресницами и повернулась к Драко, тело отозвалось электрическим зудом, непривычно. Серебристые глаза не отвлекались от Забини, губы в колкой усмешке. Мужчины увлечены спором, но Малфой явно дал понять, что она перетягивает его внимание. Это льстило и, на удивление, успокаивало.  –…А я тебе говорю в этом году будет более востребовано образование в закрытых школах,– продолжил Блейз, несильно хлопнув ладонью по столу,– Нотти, ты собирался мутить отдельный бизнес, дети - это цветы жизни. А их родаки- кошельки на удобрения.  —Мхм…–пожевал губами Тео,–Мой профиль девушки постарше, молодые преподы или лаборантки…— нарочито мечтательно причмокнул змей.        Женевьева подняла бровь и с короткой усмешкой ткнула брюнета между ребер костяшкой пальцев. Теодор трагично схватился за бок:  –Ты сразила меня наповал, солнышко…–самым честным тоном заверил Нотт,–Меня спасет только дыхание рот в рот!  –Не боишься, что лишнего вдохнешь?–хмыкнула Арликина, закинула ногу на ногу и кинула в рот виноградину.         Теодор самоуверенно покачал головой и показал знак «ок», мол, все под контролем. Сердце Фоссет жалобно сжалось, как же это напомнило Джереми, карамельки глаза метнулись к Драко, не успев утратить тоскливость на дне зрачков, будто он мог нарисовать ей брата по мановению ресниц –Ты просто мечта желтухи, — вставила Грингоасс,– Тео, по твоим словам можно столько статей написать, закачаешься. Представь: «Наследник известной семьи - Альфонс…» или «Извращенный любовник»  –Пф, я не извращенный, а восхитительный,–цокнул языком брюнет и закатил глаза, нарочито нарцисстично зализав волосы назад,–Скижи же, кис,–игривый взгляд скользнул по Женевьеве снизу вверх, заставляя скромную француженку залиться красным.       Забини с Малфоем рассмеялись, Дафна ограничилась короткой улыбкой и покачала головой. Арликина глубокомысленно покусала губу, прищурилась, отмечая, что стеб - неотъемлемая часть естества змей; и нашла глазами Паркинсон: брюнетка сидела с чашкой кофе и сигаретой и уже долгих несколько минут смотрела то  в недра напитка, то на тлеющий в руках окурок, как в трансе. Спустя некоторое время Арликина переключилась на осмотр окружения. Интерьер поражал простотой, казалось это что-то противное слизеринцам, но не Забини. Серо-белые и пастельные тона, минимум изгибов, которые так любят змеи пихать в очертания ножек столов и стульев, практически полное отсутствие фотографий или статуэток. Впечатление, будто дом или не жилой или съемный. «Удивительно даже» За окном, в отражении водно глади бассейна приветливо улыбалось солнце, особенно теплое и обжигающее в эмиратах.        Завтрак подали домовички, одетые с иголочки и подозрительно удовлетворенные жизнью. Как же это контрастировало с поведением эльфов в особняке Малфоев… На тех, что обслуживали Люциуса, без слез не взглянешь, остальные - не показывались на глаза и лишь Тинки была похожа на довольную, но строгую няню. Морепродукты красовались на широких блюдах вместе с цитрусовыми. В глубоких мисках - салаты на выбор, а в центре стола, несколько бутылок вина и парочка покрепче. Женевьева резво пригвоздила ладонью лапищу Нотта к столешнице, не роняя улыбочки. Арликина, не сдержала короткого смешка, ища на столе что-то вроде чая, кофе или хотя бы сока. Апельсиновый… Так любимый Джереми, материализовался перед девушкой. Голоса слизиринцев, разбавленные подколками и смешками - пустой шум. Мысли о брате жгли черепушку изнутри, тоска скребла сердце, вместе с фруктовой кислинкой, в горло стекали воспоминания, кажущиеся сейчас такими далекими, такими… хрупкими, утекающими сквозь пальцы пустынным песком. Казалось, что они рассеются, рассыпятся пеплом и никогда не повторятся. Она очнулась лишь тогда когда кончики пальцев заболели от того, с какой силой она сжимала ножку бокала с соком. Девушка, моргнула, смахивая пелену внезапной жалобной по-детски необоснованной грусти, только сейчас замечая уже ставший привычным, взгляд водянистых глаз Драко. Арликина повернула голову, встретилась с ним взглядом и вопросительно подняла бровь. Драко хрипло, наигранно деликатно кашлянул:  –Если ты вернулась из нирваны, нам пора собираться. Дорога будет короткой, но неприятной,– объяснил блондин, оперся руками на столешницу, отодвигаясь от стола.      Лика отметила, что слизеринцы уже разбрелись, все, кроме Паркинсон. Брюнетка  сидела за журнальным столиком в углу помещения и сверлила Арликину глазами. В руках - какая-то книга темно-бурого цвета, а мутноватые глаза скользят по коже Фоссет, будто играя в безмолвную игру, правила которой известны только Паркинсон. Когтевранка мысленно поежилась, но быстро отмахнулась от странного чувства недосказанности.  –Опять в камин лезть?- фыркнула девушка, поднимаясь из-за стола и поспешно потопала к лестнице сердитым ежиком.        Драко усмехнулся и безмолвной тенью последовал за женой. «Как же он тихо ходит, как будто состоит не из костей и мяса, а из чего-то бесплотного…» Фоссет шла не оборачиваясь, точно зная, он идет следом безмолвной тенью. «Интересно, а какой шанс, что это все моя фантазия и я поехала кукушкой?»– мысленно истерично рассмеялась девушка, ныряя в их временную спальню. Собирались молча, каждый думал о своем, Лика пыталась отогнать психосоматическую тошноту от предстоящей трансгрессии, а Малфой курил на балконе, опираясь на перила предплечьями, великодушно не путаясь под ногами вихря девичьих рук, складывающих одежду и косметику. Фоссет с ужасом отметила, что привычные теплые оттенки теней как-то незаметно сменились холодными, будто подстраиваясь под ее новое жилище и образ жизни. Девушка задумчиво прикусила губу, хорошо это или плохо она пока не разобралась. Когда со сборами было покончено, Лика вальяжно уселась на кровать, оперлась ладонями в матрас позади себя и закинула ногу на ногу, стихийной магией ведьма кинула в дверцу балкона подушкой, привлекая внимание супруга. Драко выкинул сигарету, вернулся в комнату с легким порывом влажного воздуха.  –Вниз к камину? – уточнила девушка, склонив голову на бок, стараясь оттянуть противный момент телепортации, поправила низ платья, разглаживая несуществующие складки.  –Да нет, зачем,– пожал плечами блондин и махнул рукой, рассыпая какой-то порошок из кармана на пол в центре комнаты,– отправимся отсюда на границу. Там нас встретят,– пояснил Малфой.        Нет, это не звучало как забота и тем более как оправдание, он просто объяснил ей происходящее, осознанно или нет сохраняя бедствующие нервы девушки. На месте упавших крупиц рассыпанной пыли взвилось пламя, но не от пола, а как бы на весу. Зеленая пасть обдала призывным теплой, Лика со вздохом встала, ежась. Драко окинул её взглядом сверху вниз и неопределенно хмыкнул. Парень молча протянул когтевранке руку, приглашая приблизиться. Лика шагнула к нему, косясь на зеленое пламя. Его прохладная кожа успокаивала.  – Закрой глаза, милая и просто расслабься, нетипично заявил Малфой, свободной рукой обвивая тонкую талию, поверх шелковой ткани  –Ага, и ты швыршень меня вперед в ноги пограничнику,– ехидно фыркнула русоволосая, хмурясь.  –Салазар, прекрати вести себя как первокурсница,– хмыкнул аристократ, приближаясь к лицу девушки,– Закрывай,– шепот прямо в ухо, тихий, настойчивый, вызывающий приятную дрожь.       Арликина молча положила вторую руку на шею змея, мысленно пообещав отравить нахала если её опасения подтвердятся. Вопреки логике, на душе было спокойно, как только ресницы опустились, кожу обожгло дыхание змея, крепкие руки уверенно держали её с паразительным легким трепетом, или это было лишь то что она хотела чувствовать. А потом - невесомость, ощущение падения в руки Драко, сначала пятки потом ступни полностью оторвались от пола - полет и легкий жар опалил щеки, резко сменился покалывающей прохладой, а потом снова пол …. Нет, сначала по-хищному спокойные объятия кольца крепких рук, потом уже ноги твердо встали на пол.  –Черт побери, это моя лучшая трансгрессия в жизни– тихо выдохнула Лика и открыла карие омуты, осознав что произнесла это вслух,–Спасибо,– мурлыкнула девушка, оставив невесомый поцелуй в уголке губ аристократа.        Серые глаза - вновь непроницаемые…. Но уже какие-то совершенно другие, родные и привычные, принятые наконец в противоречивой душе Арликины. Теперь их серебристая ледяная корка не отталкивала, а манила, будаража и до дрожжи в пальцах вызывала желание понять их обладателя. Драко ещё несколько секунд, наверняка дольше, чем того требовала ситуация, гладил большим пальцем плавный изгиб талии аристократки… Прошло время прежде чем они разомкнули руки и отстранились, опрометчиво теряя в толпе приезжающих взгляд двух пристальных серых глаз из тени черного капюшона с затертым знаком рода…