Можжевельник, ежевика и терновый куст

Дилюк сидел возле камина на диване, где до недавнего времени лежал его брат. Сложив ладони в замок и уперев локти в колени, он был погружен в свои мысли. Таинственный артефакт лежал перед ним на чайном столике. Блики от огня плясали на циферблате, разгорая не без того неслабый интерес к этой вещице. Обычно острый слух и повышенное внимание решают взять перерыв в домашней обстановке, и Дилюк не замечает, как Аделинда спускается со второго этажа. Он даже слегка вздрагивает, когда она обращается к нему. — Мастер Дилюк, господин Кэйа собирается лечь спать. Желаете ли вы подняться к нему? — Да, конечно. Дилюк встаёт и направляется к лестничному пролёту. Комнату для Кэйи подготовили спешно, постелив в гостевой спальне, но если брат задержится в своём необычном состоянии, то у этой комнаты есть все шансы перестроиться под детскую. Мастер аккуратно, стараясь не издать лишних звуков, приоткрыл дверь. Похоже, Кэйа его всё же не дождался. Он лежал укутавшись в одеяло по самую шею. В комнате едва было слышно тихое сопение. Дилюку показалась эта картина необычайно милой. Да, сложившаяся ситуация не вызывала смеха, но тем не менее частично навевала воспоминания о детстве. И когда они успели так быстро вырасти?

***

Утро объявило о себе с лучиками солнца, что так своевольно плясали по стенам комнаты. Немного правее, немного левее, ниже… Хоп! Вот и дразнится один из солнечных зайчиков, отскочивших от настенного зеркала. Прыгнув прямо на личико засони, он тепло извещает о том, что пора просыпаться. Кэйа слегка жмурится и слегонька приподымает веко. Комната залита солнечным светом, и от этой картины так тепло на душе, что мальчонка тут же встаёт, откидывая одеяло ногами. Первая мысль, зародившаяся в голове — «Скорее разбудить остальных!». И она кажется единственной верной. Дверь открывается, выпуская синий вихрь в коридор. Кэйа спешит к Дилюку. В считанные секунды он оказывается у его комнаты и, немедля заходит внутрь. Его совсем не беспокоит, как он, будучи «впервые» в этом доме, безошибочно находит покои хозяина винокурни. Как и ожидалось, Дилюк, как истинная сова, ещё и не думал вставать. Он лежит себе и преспокойно досматривает сон, совершенно не подозревая, что скоро сладким грёзам наступит конец. Кэйа на долю секунды мешкает. Как лучше поступить? С разбегу плюхнуться на кровать или же резким движением раскрыть шторы? А может… Кэйа подкрадывается к Дилюку и взбирается на кровать. Аккуратно, лишний раз не тревожа спящего. Рагнвиндр спит на животе. Одна рука прячется под подушкой, вторая же покоится рядом. Вот под неё-то малыш ловко и ныряет, как-будто всю ночь пробыл в этой комнате. Дилюк же в свою очередь, конечно же, замечает копошение рядом с собой и приоткрывает глаз, видит синюю макушку, пристроившуюся под боком, чувствует, как детская ручка, покрепче обнимает его предплечье, словно любимую игрушку. Дилюк готов поспорить, что Альберих сейчас улыбается. — Ну, что? С добрым утром? Завтрак впервые за долгое время проходит не в одиночестве. Мало того, он протекает немного шумно и неряшливо. — О, Архонты, возьми ты наконец нож и прекрати мучить бедную яичницу. Дилюк смотрит на Кэйу, что сейчас глядит в ответ исподлобья, вся тарелка малыша измазана желтком, и, если по-честному, уже не только она, а нож так и остаётся нетронутым. Секунда-две, и Кэйа возвращает своё внимание к еде, продолжая пилить неподдающийся белок. Дилюк лишь вздыхает на такое упрямство. Его брат и правда может быть непробиваемым, особенно, когда зацепится за какую-нибудь мелочь. Аделинда плавно, почти бесшумно, заходит в обеденную. Кого-кого, а ей нарисовавшаяся картина, кажется очень забавной, а ведь казалось, что не так давно за этим столом сидел Мастер Крепус, а мальчишки всё также, не уступая друг другу, завтракали наперегонки, не обращая никакого внимания на предупреждение не спешить. Горничная ставит десерт, мондштадтские оладушки с вареньем из ягод и шишек, прямо перед Кэйей. Глаз у последнего так и загорается в изумлении, ненадолго отвлекая от расправы над яйцом. — Мастер Кэйа, — воркует Аделинда, — чтобы вам было легче, лучше взять нож. Вот так, — аккуратно вкладывает в детскую ручку прибор, — а теперь попробуйте так. Белок действительно поддаётся, преобразуясь в пару кусочков поменьше, что теперь так легко наколоть на вилку. Счастью нет предела. На этом Аделинда достаёт платочек и аккуратно вытирает моську мальчику. Она улыбается, смотря неотрывно любящими глазами. Дилюк же в очередной раз поражается способностям этой женщины, нет сомнений её домашняя магия творит чудеса. После завтрака надо собираться в Мондштадт. Сегодня утром пришло письмо от Джинн с просьбой явиться в штаб. Как бы Дилюку не нравилась эта идея контактировать с рыцарями Ордо Фавониус, в конце концов ничего более не остаётся. Сейчас вся надежда на кладези тайн в библиотеке Лизы и учёный опыт Альбедо. Кэйу же прогулка только обрадовала. Нарядившись в детскую одежду винодела, он безостановочно крутился вокруг Рагнвиндра, то отходя на пару шагов вслед за бабочкой, то снова возвращаясь к мастеру. Идти спокойно, а самое главное прямо этот чертёнок никак не хотел. Невольно в голову лезли мысли, а каково это жить разрушенной богами стране? Остались ли там живописные пейзажи, и были ли они там вообще? Конечно, оставалась вероятность, что Кэйа с рождения жил в Тейвате, в каком-нибудь уголке мира, куда доходят лучи солнца, но отчего-то эта возможность казалась призрачной, оттого нереальной. В погоне за очередной бабочкой мальчик споткнулся и упал, расшибая коленку и ладони. Нет, не до крови, всего лишь досадная ссадина, коих они с Дилюком в своё время успели получить сотню. Впрочем, первое, что беспокоит маленького Альбериха, так это вовсе не собственная целостность, а одежда — белая рубашка всё же слегка замаралась, но не критично, если не приглядываться… Дилюк тут же подбегает к Кэйе, осматривая на наличие «ран». Он обеспокоен. Действуя на опережение, хочет не допустить слёз, которых, к слову, и так бы не было. Единственное, глаз, что не скрыт повязкой с грустью смотрит на посадившееся на рубашку пятно. Губы сжимаются в тонкую ниточку, и в целом вид у малыша сейчас виноватый. — Кэйа, как ты? Сильно ударился? — говорит Дилюк. — Всё не так страшно. Слышишь? Замечая злосчастное пятно, мастер понимает, чем на самом деле вызвано поникшее настроение мальчонки. — Да не переживай ты так, это всего лишь маленькое пятнышко. Его почти не видно. Ничего страшного не произошло. Никто ругаться не будет. «Ничего страшного не произошло», — проносится в голове. Кэйа тут же поднимает голову на Дилюка, что закончил его отряхивать от пыли. В порыве он тянет ручки, сжимает сюртук винодела  и прижимается крепко-крепко, пряча лицо. Мастер сперва обескураженный такими действиями, всё же обнимает малыша в ответ. Поглаживает по детской спинке, приговаривая, что всё хорошо. Сейчас в его объятиях Кэйа кажется таким хрупким. Дилюк не понимает, что творится у него внутри, всё, что сейчас хочется, лишь обрадовать, поднять чем-нибудь настроение брату. Немного успокоившись, братья продолжают путь, уже более спокойно. До Мондштадта они добираются без происшествий.