Можжевельник, ежевика и терновый куст

Сколько прошло времени? Минута или час? Для Дилюка время всё равно что остановило свой ход, а вот для его брата… оно явно регрессировало. Среди большемерящих вычурных одежд лежал ребёнок не старше десяти лет точно. Это и был Кэйа. Приходя постепенно в себя, Дилюк сел на корточки и легонько потряс мальчишку за плечо, в ответ ничего. Грудная клетка при этом равномерно то поднималась, то опускалась. Стоило предположить, что Кэйа просто находится без сознания. Дилюк огляделся вокруг и заметил странный предмет круглой формы: не то часы, не то компас. На циферблате загодочного устройства красовались замысловатые символы, а три стрелки: длинная латунная, средняя серебряная и короткая золотая, — так и замерли. Каких-либо звуков, говорящих о работе механизма, тоже не было слышно, наконец проверка на восприятие элементов тоже ничего не дала. Судя по всему, это был обычный предмет без каких бы то не было магических свойств, по крайней мере теперь. Но Дилюк решил подстраховаться, завернув недо «часы» в платок, что всегда носил с собой, как истинный джентельмен, и спешно сунул в карман сюртука. После он подхватил Кэйу на руки вместе со всей этой одеждой и отправился, как можно скорее, к винокурне. Встретила мастера Аделинда, верная горничная. Дружелюбное «добрый вечер» тут же сменилось сильным удивлением, если не шоком, стоило Рагнвиндру зайти в дом и представить во внимание необычный внешний вид капитана. — Мастер, что случилось? Господин Кэйа, он же… — Не знаю, всего мгновение и вот… Он без сознания. Дилюк проходит к камину и кладёт брата на диван. Что делать дальше, он не знает. Наверное, сперва надо сообщить о произошедшем магистру. Ох, без капитана забот у Ордо только прибавится. В это время Кэйа едва морщится. Дилюк тут же подмечает это и снова пытается «разбудить» его:  — Кэйа? Ты меня слышишь? Кэйа. Мальчонка и правда встаёт. Видно, с каким трудом и непониманием он разлепляет веки, как скоро в его глазах появляется испуг, и он произносит тихим-тихим голосом: — Кто вы? Короткое замешательство. Аделинда, что стояла неподалёку «ахает». Неужто Кэйе стёрло память? — Как тебя зовут? — отвечает вопросом на вопрос Дилюк. Сейчас ему нужно выяснить по-максимуму сколько помнит его брат. — К-кэйа. — Сколько тебе лет? Мальчонка хмурится явно в попытках вспомнить столь простую информацию. Но после «глубоких» размышлений показывает 4 пальца. Впрочем, тут же добавляет ещё один, большой, на второй руке. — Пять? Тебе пять лет? Получив утвердительный кивок, Дилюк понимает, почему брат не узнаёт его. Он попал в их семью около десяти лет назад. Совмещая с полученной информацией, нетрудно догадаться, что нынешний Кэйа ещё не встречался с прошлым Дилюком. Та встреча должна будет произойти спустя пару лет от названного возраста. — Где твои родители? — вдруг всплывает в голове у винодела. — Мамы уже давно нет, а папа… Не знаю, где он. От услышанного на душе начинают скребсти кошки. Дилюк знает, каково потерять мать в столь раннем возрасте. Допрос обрывается сам собой, и так понятно, что ничего толкового ребёнок сказать не сможет, а воспоминания столь малочисленны, что малыша даже не беспокоит тот факт, что родителей рядом нет. Видать, он уже привык оставаться один. Дилюк садится на корточки и смотрит на Кэйу, что продолжал чувствовать себя, как не в своей тарелке. Он уже начал ёжиться, пытаясь завернуться поглубже в плащ, что принадлежал форме капитана. — Меня зовут Дилюк Рагнвиндр. — Дилюк Ра-на… винр? — Да, почти правильно, — усмехнулся Дилюк на тщетную попытку выговорить его фамилию. — А это Аделинда. Она поможет тебе умыться и переодеться. — Рада знакомству, юный господин, — поприветствовала горничная в реверансе. Кэйа, конечно, смутился такому обращению, но кивнул в ответ. Он встал с дивана, еле выпутавшись из одежды, оставаясь в одной рубашке, что так и норовилась упасть с него, отчего приходилось придерживать её у надплечья руками. По длине же она превратилась в самую настоящую сорочку, в которой всё ещё был риск запнуться ногами и упасть. — Пройдёмте за мной, я отведу вас в ванную, — промолвила Аделинда с улыбкой и повела мальчика наверх. Проводив их взглядом, Дилюк прошёл к рабочему месту Эльзера, его заместителя. Он одолжил писчую бумагу, перо и чернила, дабы черкануть весточку Джинн о случившемся. Затем Дилюк позвал манком своего сокола, к лапке которого и прикрепил записку. Птица, получив поручение, тут же ринулась его выполнять. О таинственном артефакте, найденном на месте происшествия, в письме не упоминалось.                               *** Кэйа не понимал, где он оказался и как. Что не менее странно, отсутствие каких-либо толковых воспоминаний не сильно его беспокоило. Может всё дело во внимании малыша, которое переключали на себя разнообразые вещи: от сверкающей люстры до необычной цветастой вазы, сразу бросающейся в глаза? В голове было туманно. Сперва он и правда испугался, оказавшись в незнакомом месте, но на удивление очень скоро успокоился. Этот человек с ярко-горящими волосами где-то на подкорке сознания внушал доверие. Кэйа не мог объяснить свои чувства, лишь понимал, что рядом с ним он в безопасности. Аделинда побежала наполнять ванну. И мальчик, ведомый любопытством следовал за ней по пятам. Кран, из которого текла вода, тянул к себе, словно магнитом. И, возможно, не обошлось бы без ожога, если б Аделинда вовремя не одёрнула его. — Юный мастер, аккуратно! Вода ещё пока что слишком горячая! Кэйа тут же отпрянул, спешно убирая уже протянутую руку. Пока горничная разбавляла воду, малыш заглянул в зеркало, что висело на стене над раковиной. Глазам представилась следующая картина: лохматая тёмно-синяя копна волос, по-детски пухлые щёчки, измазанные уже какой-то грязью и искрящиеся зрачки-звёздочки, причём радужка одного глаза была бледно-синего цвета, а второго — ярко-жёлтого, даже скорее золотистого. Правый глаз как раз таки и озадачил Кэйу. Руки сами потянулись к нему в намерении скрыть. Смотреться в зеркало больше не хотелось. Тут как раз Аделинда закончила приготовления. Кэйа поспешил скинуть рубашку, что и без того стремилась покинуть худые детские плечи, и залез в ванну. Вода была комфортно горячей, расслабляющей. Пена сверкала, удерживая тепло воды, а едва заметный пар вился вверх. Кэйа и не подозревал, как сильно вымотался, пока не погрузился под воду с головой, чем перепугал Аделинду. Ребёнку определённо хотелось спать. После ванны Кэйа надел приготовленную рубашонку для сна. Она приятно прилегала к коже, отчего закутаться в одеяло и погрузиться в сладкую дремоту хотелось ещё скорее. Но сперва… — Аделинда, — робко окликнул горничную малыш. — Да, юный мастер? — А можно? — и Кэйа ручкой прикрыл глаз. Аделинда на секунду озадачилась, но тут же предположила: — Глазную повязку? Получив подтверждение своей догадки, горничная достала домашнюю аптечку, ловко принялась орудовать ножницами. — Извините, господин Кэйа, это всё, что я могу вам предложить на сегодня, — и повязала на правый глаз медицинскую повязку. — Завтра подыщу вариант получше. Кэйу же всё устраивало. Тревожащий глаз был теперь скрыт, и ему становилось спокойней на душе. Он крепко обнял Аделинду за ноги, потому что выше не дотягивался, и промолвил «спасибо». Уже вырубаясь на ходу, Кэйа юркнул под одеяло. Аделинда сказала, что сейчас позовёт Дилюка, но дождаться его малыш так и не сумел. Веки неумолимо тяжелели, погружая в сон.