Можжевельник, ежевика и терновый куст

Дилюк стоит перед ним. Он выглядит моложе, но на это не так сильно обращаешь внимание, как на багровые глаза, что пылают сейчас необъяснимой ненавистью. «Что случилось? Почему ты злишься?» Хочется подойти, приобнять, утешить, и вот рука уже тянется в неловком жесте, как её отмахивают. Удар, что приходится по ладони, кажется, напрямую достигает сердца. Шок. Замешательство. «Здесь что-то не так». С беспокойством поднимаешь взгляд обратно и слышишь холодное без права выбора: — Возьми свой меч. Теперь вы уже не в доме, а снаружи. Вроде идёт дождь, даже не так, настоящая буря в самом разгаре, но на деле не слышно ни единого звука. «Где Дилюк?» Оглядываешься по сторонам и вот наконец замечаешь знакомый вихрь кудрей, но… Плохо видно. Лица не видно. Щуришься, отчаянно пытаясь разглядеть хоть что-то через эту пелену дождя, но не успеваешь — прямо на тебя летит огненная птица. Её плямя прекрасно и в то же время смертельно опасно. В голове пусто. Замираешь на месте не в силах пошевелиться, и вдруг… вспышка ярко-белого света. Последнее, что проносится в мыслях: «Холодно. Тут стало чертовски холодно».

…

...

...

Кэйа вскакивает с кровати. Глубоко дышит, нет чуть ли не задыхается. Он дезоориентирован. Вертит головой из стороны в сторону, а вокруг темнота, пока вспышка молнии не освещает комнату хоть немного. В эти секунды Кэйа успевает найти Пухлю и прижать поближе к себе. Кошмар, что разбудил малыша, теперь утекает из памяти, как вода. Кэйа не понимает, что он видел. Чем больше он старается вспомнить, тем размытие становятся картинки, пока и вовсе не стираются из памяти. Единственное, что впечатывается в голову, так это красный. Кэйе страшно. Рядом никого нет, кроме Пухли, но он не плачет. Хочет лишь поскорее найти Дилюка. И малыш аккуратно слезает с кровати, выходит в коридор и крадётся, хоть и пытается идти, как можно быстрее, к уже знакомой двери. Какое-то время он мешкает, но в тёмном коридоре ещё страшнее, чем в комнате, и Кэйа всё же тихонько открывает дверь, заходя внутрь. Кажется Дилюк спит, что впрочем ожидаемо, но всё же ночную тишину нарушает вопрос. — Дилюк, ты спишь? Ответа нет. Малыш подходит ближе к кровати, и обнаруживает, что Дилюка нет. «Как? Нет, не может быть!» Кэйа в недоумении оглядывается вокруг. Это точно комната мастера, но где же сам хозяин? Губы сами собой поджимаются в тонкую ниточку, и из глаз уже готовы течь слёзы, но не текут. Вместо этого Кэйа забирается на кровать винодела. Она даже не расправлена, Дилюк и не ложился вовсе. Малыш залазит под одеяло, прячется в подушках, сворачиваяся клубочком и утыкаясь носиком в Пухлю. Жмурится-жмурится и принимается ждать.

***

Дилюк возвращается на винокурню далеко за полночь. Он отправлялся в патруль в роли Полуночного героя. Последние дни были насыщенны на разного рода «приключения», поэтому совершать привычные рейды не было ни сил, ни возможности. Дилюк тихонько приоткрывает и так незакрытое с вечера окно и бесшумно запрыгивает в свою комнату. Что ж, теперь наконец-то можно отдохнуть, но не успевает Рагнвиндр расслабиться, как замечает чужое присутствие. Он резко оборачивается, держа меч наготове. Кровать смята, кроме того, хоть в темноте и плохо видно, на ней кто-то лежит. Дилюк напрягается и, взяв кончик одеяла, готов разоблачить незванного гостя. Вдох. Одеяло тут же слетает с кровати. — Кэйа? — Дилюк крайне поражён. «Что он тут делает?» — само собой всплывает в голове. Пока винодел размышлял, холодный ночной ветер и сброшенное одеяло разбудили малыша. Он поморщился, сворачиваясь в клубочек ещё теснее, дабы согреться, но не добившись никакого результата, вскоре открывает глаз и озирается вокруг. Кэйа видит перед собой тёмную фигуру в капюшоне с мечом в руке. Остатки сонливости тут же смахивает, и он подскакивает, вскрикнув и отползая к спинке кровати. Осознав свою ошибку, Дилюк тут же убирает меч и снимает капюшон. Он присаживается на край кровати, вытягивая руки вперёд в попытке утешить. — Тише-тише, это же я, Дилюк. Видишь? Всё хорошо. И малыш успокаивается. — Что ты тут делаешь? Почему не спишь в своей комнате? — Мне приснился кошмар. Я хотел найти тебя, но тут было пусто, поэтому решил дождаться и… заснул. — Кошмар? — Да. — Не расскажешь? Кэйа на пару минут замолкает, обдумывая и пытаясь вспомнить, и потом всё же выдаёт. — Не помню. — Ладно, нестрашно, — вздыхает Дилюк, а потом улыбается, желая приободрить малыша. — Значит, сегодня ты спишь со мной? И Дилюк клянётся, что глаз-звёздочка тут же засверкал от радости и облегчения. Да, Кэйа и сам боялся просить о таком и теперь был по истине счастлив, что Дилюк предложил сам. — Хорошо, тогда ты пока полежи тут. Я переоденусь и вернусь. Мастер встаёт с кровати и отправляется в ванную комнату, что находится тут же за соседней дверью. Это не занимает много времени. Хоть Дилюк и любит понежиться в горячей ванне, время позднее и, кроме того, его ждут, поэтому он наскоро умывается едва горячей водой и переодевается в ночные штаны и рубашку. По возвращению он находит Кэйу, что успел вновь укрыться. Малыш даже взбил подушки, которые успел помять. Дилюк усмехается про себя и, честно говоря, думает, что за время его отсутствия мальчонка успел заснуть вновь, но стоит мастеру удобно улечься, как копошение под боком прерывает сладкую негу сонливости. — Дилюк, — шепчет Кэйа. — А? — Кажется, я больше не засну. «Приплыли». — Это из-за кошмара? — Угу. — Но теперь я с тобой, так что можешь спокойно засыпать. Я рядом. Малыш соглашается, и вроде как спустя пару мгновений Дилюк чувствует, что вновь готов провалиться в сон, как его снова одёргивают. — Дилюк. — М-м? — Я пить хочу. «Ну, конечно». Приходится вновь разлеплять тяжёлые веки, и у Дилюка выходит это с трудом. Он с большой неохотой поднимается с кровати и берёт Кэйу за руку, а Кэйа в свою очередь обнимает Пухлю. Они дружно спускаются вниз, крадутся на кухню. Дилюк по щелчку пальцев зажигает лампадку своим пиро и ставит на стол, следом берёт на руки Кэйу и садит на высокий стул. Конечно, можно было б обойтись по-быстрому обычным стаканом воды, но Рагнвиндр думает, что это не поможет Кэйе скорее заснуть. Он достаёт из кладовой бутылочку молока и нагревает её. Благодаря родному пиро это выходит довольно быстро. Затем достаёт две кружки и баночку мёда. Разлив бутылочку и добавив каждому по две ложечки мёда, ладно, Кэйе, может быть, всё же две с половиной, Дилюк протянул малышу напиток, наказав сперва хорошенько перемешать. Чайная ложка весело гремит о края кружки, и винодел успевает немного пожалеть, что не позаботился об этом сам. Кэйа пьёт чудесный напиток, с каждым глотком ускоряясь всё больше. — Не подавись, — хмыкает Дилюк, и Кэйа оглушительно ставит кружку на место. Малыш улыбается. Кажется, ему было вкусно, и «усы» тому прямое доказательство. В скором времени Дилюк допивает и своё молоко, убирает всё по местам и возвращается в спальню. — Дилюк, а почему звёзд не видно? — спрашивает Кэйа, укладываясь на мягких подушках. Ему почему-то хотелось забраться на них целиком, а не лежать только головой. — Ну, сегодня гроза, как видишь. Их заволокло тучами. — Оу, жаль. — Не расстраивайся, может, завтра их увидишь, — молвит Дилюк, проваливаясь в сон. Но на следующую ночь звёзд вновь не видно, а вот гроза и кошмары на месте. В этот раз Кэйа просыпается с криком, зовя Дилюка. И так снова, и снова. Из обрывков детского лепета Дилюк, к сожалению, понимает, что то были не просто кошмары, а воспоминания о той страшной ночи, когда Кэйа получил свой глаз бога. И от этого сердце у мастера сжимается тисками. Кажется, на третью ночь, Дилюк сбился со счёта, он приносит перед сном Кэйе шкатулку. Вернее, так поначалу кажется. На самом деле это ночник. Мастер зажигает свечу внутри металлической коробочки, и на стенах комнаты тут же отражаются звёздочки и месяцы. Кэйа ахает, не в силах оторвать глаз, а Дилюк тем временем начинает крутить ручку механизма, и теперь звёздочки пляшут, кружась в танце, а фоном играет колыбельная. Малыш засыпает, и кошмары отступают навсегда.