Когда выбор сделан

-Ричард, объясни старому глупому ворону, какого Леворукого надо было сажать деревья посерёд поля? И так по всему Надору! Вместо одного большого поля, на которое можно поставить в ряд шесть или десять лошадей с плугами, боронами или косилками, куча маленьких участков чуть больше крестьянского огорода! -Во-первых, Ворон не стар и вообще ни капли не глуп. Во-вторых, Ворон, это - Надор. Здесь весной ветер дует все время в одном направлении и очень сильно. Если ты еще не заметил, куда все время улетает с тебя шляпа. -То-то, вы все береты носите… - встревает Рокэ в монолог Ричарда. -В третьих, - не дает сбить себя с толку последний, - лесополосы высаживаются, чтобы защитить поля от сдувания плодородного слоя и, собственно, самих семян. Поэтому в Надоре нет и не будет таких обширных полей, как в Варасте. Заснеженный лес прекрасен. На близком горизонте, белым на сером, сияют Надоры. Алва только здесь увидел, как это бывает, когда земля светлее неба. Иней, за ночь длинными иглами украсивший ветки деревьев, осыпается под лучами поднимающегося солнца Весенних Скал. -Юноша, вообще-то, во всех нормальных землях уже весна. -У нас тоже. Слышите, как поет синица? -Весной снег обычно тает. -И у нас растает. Уже скоро, через месяц примерно. -Вы разбиваете мне сердце! Эта зима не кончится никогда. -Не притворяйтесь, что вам не нравится. Я же вижу, с каким лицом вы смотрите вокруг. -Все было бы прекрасно, если бы я не так жутко мерз. -Я предлагал вам свой зимний плащ, в нем вам было бы намного теплее. -Я в нем повернуться не могу. Такие пикировки происходят каждую прогулку. И все же они повторяются каждый день. -Рокэ, пойдем домой. Кажется, вот-вот повалит снег. -Давай еще погуляем. Когда идет снег, немного теплее. -Дома камин. А Салина прислал два ящика Крови и пряности для глинтвейна. -Юноша, да вы умеете уговаривать! -Рокэ, я тут думал… - Дик сидит над столом, заваленным бумагами. - У нас мало людей на те территории, что имеем. Что лучше: привлекать людей из других провинций или как-то попытаться повысить рождаемость своих? Алва читает письма, которые, несмотря на запрет, переправляет ему Салина. Здесь и приветствия от Савиньяков (с привычной руганью, что он все решил сам, не посоветовавшись, вместе они бы нашли выход), и столичные сплетни Марселя, и отчеты самого Салины о делах в Кэналлоа. Он все еще считает Алву своим соберано и законным правителем. Правда, толку-то с того… А Ричард задает хорошие вопросы. И Рокэ есть, что ответить. -И то, и другое. Дети пока еще вырастут, а рабочие руки нужны уже сейчас. Ты можешь пообещать земельные наделы и освобождение от податей на три года всем, кто захочет, например, разводить овец. Ремесленникам тоже можно пообещать свободу от налогов на какой-то срок. У вас нет хороших сукновален и нет мастеров, которые могли бы их организовать. А шерсть у надорской овцы тонкая, из нее можно выделывать сукно отличного качества. Ричард быстро записывает за Рокэ, чтобы не забыть. Для него эта зима - переломная. Он учится быть герцогом, землевладельцем. Его мать и дядя совершенно запустили дела. -А как быть с рождаемостью? Ты слышал, как крестьянки говорят: дай Создатель скотинку с приплодцем, а детей - с приморцем. До какой же степени нищеты нужно довести свой народ, чтобы они радовались смерти детей! Как думаешь, если каждой семье выплачивать деньги за рождение третьего и больше ребенка, это поможет им? -Дик, ну подумай сам! Выплата денег за рождение ребенка - никак не гарантия того, что у родителей будет желание сохранить его жизнь и здоровье, чтобы он вырос в полноценного работника. Ты будешь платить нищете, которая и так плодится, как кролики, и дохнет с такой же скоростью. Алва делает паузу, явно что-то прикидывая в голове. -Можно попробовать вот что. У вас традиция, что герцог дарит семье пять таллов за рождение каждого из детей. Если даже после смерти Эгмонта и последующего разворовывания всего, что можно, всеми, кто может, эта традиция сохранилась, значит ее следует оставить. Но. Если в семье два ребенка старше шести лет - скости им подать процентов на 10. За каждого последующего ребенка, который перешагнул рубеж шести лет - скости еще по пять процентов. Юношам дожившим до шестнадцати лет оплати обучение ремеслу или дай денег на обзаведение хозяйством. Девушкам, выходящим замуж, дай приданое. -Где ж столько денег-то взять?! - нервно смеется Окделл, записывая и эту идею. -А это уже следующий вопрос, который мы тоже обязательно решим. Алва думал, что возможность делить постель в любое время, быстро сделает секс приевшейся повседневностью. Ни тут-то было. Энтузиазм Дикона в постели угасает только в том случае, если тот заболел или зверски устал. А поскольку после истории с больной спиной бывший маршал зорко следит за здоровьем бывшего оруженосца, то пыл оного в ночи не оставляет сомнений в том, что любовник ему по-прежнему желанен. Дикон кусается на пике страсти. Это не больно. Точнее, легкая боль добавляет остроты ощущениям, оттеняет наслаждение, делая его особенно волнующим. Рокэ все нравится. Настолько, что он не в состоянии сдержать стонов, когда его возлюбленный снова впивается в шею. Однако, скрывать следы становится утомительным. Приходится одеваться по всем правилам: сорочка, дублет, шейный платок. С наступлением лета становится жарковато, и Рокэ обошелся бы одной сорочкой, но… Эреа Мирабелла и малолетние сестры Дика. Не нужно давать поводов для лишних вопросов. Впрочем, они все равно появляются. Рокэ и Ричард встают, когда в кабинет, вежливо постучав, входит госпожа герцогиня. -Матушка, - учтиво кланяется Дик. -Эреа Мирабелла, - повторяет его поклон Алва. Им пришлось выдержать не одну ожесточенную битву, прежде чем Мирабелла Окделл приняла факт, что Алва больше не враг, что он живет в замке, как член семьи и что Ричард никому не позволит оскорблять его. Свое поражение она приняла с достоинством истинной аристократки и больше ни словом, ни взглядом не показывала своего недовольства. -Сын мой, сударь, - кивает она им обоим. - Ричард, я видела свет из-под двери вашей спальни ночью. И слышала голоса вас двоих. - Мирабелла не любит ходить вокруг да около, и Алва ценит в ней эту особенность. - Скажите, почему вы оказались ночью в одной спальне? У вас снова болела спина или случился приступ? Герцог оказывал вам помощь? Я знаю, что вы, как заботливый сын, бережете меня от волнений, но я обязана знать, если с вашим здоровьем что-то не так. Она по-прежнему называет Алву герцогом, и ее уже перестали поправлять. Ах, какая же вы умница, дорогая эреа! - думает этот самый Алва, глядя на преждевременно состарившуюся женщину. - Сами задали вопрос, сами на него и ответили. Переводит взгляд на Дикона, снова залившегося краской. Какая прелесть! -Матушка, простите, что заставил вас волноваться. Все хорошо, я здоров. Рокэ пришел, чтобы рассказать мне о мысли, которая пришла ему в голову. - По мере того, как Ричард говорит, румянец сходит с его лица. И самое смешное, что он не лжет. Они действительно вчера говорили о том, как можно удешевить выделку кож, без потери качества. - Это касается кожевенного производства, которое, как вы знаете, гораздо лучше поставлено в Кэналлоа, чем у нас. Мы договорились, что все, что придет ему в голову, он будет рассказывать мне сразу, чтобы не забыть потом. Дик подходит к матери, целует ей руку. -Если желаете, присядьте, и я расскажу, о чем шла речь. -Благодарю, сын мой, это не обязательно. Мне достаточно знать, что вы здоровы и благополучны. Мирабелла еще раз кивает Алве и величественно удаляется. В этой женщине царственности больше, чем в королеве и всех ее фрейлинах вместе взятых, - думает ей вслед Рокэ. Они оба стоят и сверлят взглядами закрывшуюся дверь, даже не думая садиться. -Твоя мать - удивительная женщина, - глубокомысленным тоном нарушает молчание Алва. - Но, кажется, она о чем-то начинает догадываться… Осень приходит в Окделл с ароматом яблок, желтеющей листвой, смехом работниц и скрипом прессов, давящих сок. Надор поднимает голову. Урожай пшеницы и ячменя лучше, чем за последние лет десять. Ветви яблонь склонились до земли под тяжестью урожая. Земля словно радуется оказанному ей вниманию со стороны Повелителя Скал и благодарит его со всей щедростью своей бесконечной души. Сам Повелитель старается успеть везде: получить отчет об урожае зерна, распорядиться о его распределении, проконтролировать исполнение распоряжений. Осмотреть производство сидра, заставить управляющего записать, что нужно заменить, что докупить, кого из работников поощрить, кого - прогнать. Рассчитать, сколько сукна получится из настриженной шерсти. Дикон забыл о том, что такое отдых с началом посевной. Стал похож на выходца и рычит на всех, кто попадется под руку. Рокэ забыл, что такое неторопливый секс в принимающей позиции. Дик выматывается к ночи так, что способен только лежать и постанывать от удовольствия. Надоело! -Дик, у тебя сегодня выходной. Я сказал. -Рокэ, отойди от двери. Я сказал. -Вчера приехал Хуан, я его ввел в курс дела, он вполне в состоянии заменить тебя, пока ты будешь отсыпаться, отъедаться и выполнять супружеские обязанности. Ричард не выдерживает, разражается смехом и сдает позиции. -Значит, ты больше не отрицаешь, что мы с тобой женаты? -Да, и я - твоя сварливая жена, которую ты не удовлетворяешь. Халтура! Я приказал приготовить ростбиф, ваш дурацкий пирог на жире от жарящегося мяса, который вы так любите (йоркширский пудинг), сладкий пирог с яблочной начинкой. Извольте сесть за стол и поесть как следует, ваша светлость. А не на бегу куском хлеба с холодным мясом. Дик снова смеется и позволяет отвести себя в столовую. Они с Рокэ едят, и все кажется особенно вкусным от его агрессивной и непритворной заботы. -Спасибо, - искренне улыбается Ричард после еды. - Кажется, я действительно немного не выспался сегодня, а от сытного обеда меня разморило. Пойду, прилягу. Ты со мной? -Нет, потому что тогда ты точно спать не будешь. Я пойду посмотрю, как там справляется Хуан. Дик просыпается, когда солнце уже чуть склоняется к горизонту. Чувствует себя отдохнувшим и довольным жизнью. Надо найти Рокэ. Он находится в старом грушевом саду, на почерневшей от времени скамье, где, когда-то маленькие Дикон и Айри делились друг с другом своими страшными тайнами. Приваливается к плечу, когда Ричард садится рядом. Земля усыпана мелкими желтыми грушами, совсем не такими, какие подавали в особняке Первого маршала. Дик поднимает одну, позеленее, вытирает об рукав и впивается зубами. Терпко-кисло-сладкий вкус разливается во рту. -Я видел это место во сне. - Нарушает тишину Рокэ. - Так ярко и именно таким, как есть на самом деле. Ты хороший рассказчик, милый, если смог передать словами образы. -Что же было в том сне? -Ты умер. Обвинил меня в предательстве и умер. А сейчас я сижу в этом саду вместе с тобой. Ты жив. И я жив. И кажется, счастлив…