Табу на любовь

Мы ждали этого так долго, что когда наступил день Х, даже не верилось. Лена Имил — одноклассница и одна из моих лучших подруг готовилась к самой грандиозной вечеринке, что случалось когда-либо у нас на районе. Конечно, имея отца-миллионера и дом, с размером чуть ли не с нашу школу, это не станет проблемой. Кроме одного но — сам родитель. Анатолий Сергеевич человек строгих нравов. Пусть в дочери души не чаял, но вечеринки дома — ни за что. Было слишком много «но», главным из которых являлись ценные документы, которые в ходе таких «собраний» кто-нибудь с лёгкостью мог украсть. Но Лену запрет отца не остановил. Подружка уже как месяц караулит его командировку на неделю, чтобы точно никто не помешал. Сегодня третий день, как Анатолия Сергеевича нет в городе, а значит… — Начинаем самую грандиозную вечеринку! — громко кричит Ленка в микрофон. — Из обязательных правил — больше пить, танцевать и-и-и… веселиться! Сразу после маленькой речи из колонок раздался бит. Толпа загалдела, разразившись разговорами и смехом. Я же отступила в тень лестницы, медленно попивая пунш, для приличия. Взгляд сам собой нашел то, что я предпочла бы не видеть. Леша Санцев. Парень плавно танцевал, приобнимая рукой высокую брюнетку, которая терлась об него, как последняя ш… — А ведь это могла быть ты. — Лучше убиться, чем так позориться и выглядеть как девица лёгкого поведения, — недовольно бурчу, оборачиваясь. Виолетт — моя вторая лучшая подружка. Хотя я бы точно поставила ее на первое, будь такой порядок вообще. Проще сказать, что я доверяю секреты и прошу советов у Виолы чуть чаще, чем у Лены. Просто если Имил скажет, что бояться нечего и будет подталкивать, пока я не подойду к объекту воздыхания, то Виолетт не настолько решительна, утешая и подсказывая возможные варианты по попыткам хотя бы заговорить. — Думаешь Диме и правда нравится? Она же… — стараюсь подобрать более цензурные выражения. — Она как накаченная ботоксом кукла! Что парни находят в губах-губках, огромных сиськах и задницах, что не влазят в двери? — Ты и сама знаешь, что я тоже не любитель подобного, но про губы могу объяснить. Уверена, эти надувные спасательные подушки очень хороши в… — Я поняла! — перебиваю девушку, краснея. Виолетт смеётся, попивая какую-то ядерную смесь. Насколько знаю, она не любитель пить, исключения праздники, и иногда выходные. Но не думала, что на подобной вечеринке она решила напиться. Лена и Виолетт. Две девушки, чьи отцы богаты, сотрудничая между собой и являясь друзьями детства, что передалось потом и дочерям. Я никогда не понимала, почему они, богатые красотки, дружат с такой, как я. Я совершенно обычная девушка, с родителями, которые работают на обычных работах. Не богаты, но и бедными тоже не назовешь. Что есть то есть. И совру, если скажу, что никогда не завидовала Виолетт и Лене. — Почему ты здесь? — прошло часа два, или все четыре? Не слежу за временем, просто наблюдая за веселящейся толпой. В руке пятый стаканчик пунша и только сейчас поняла, что и в нем алкоголь, слегка захмелев, пытаюсь сфокусировать взгляд на подруге. — В смысле? — кажется, ее искренне удивляет мой вопрос. — Ну… Со мной, — я откидываюсь на спинку диванчика, куда мы перебрались почти в самом начале. — Ты бы могла веселиться, танцевать. Найти парня… Многие хотят дружить с тобой и Леной. А я… А я никому не нужна. — О-о, кажется, тебе хватит, — Виола забирает мой стаканчик. Да, это точно. Я охмелела сильнее, чем думала, раз начала снова жаловаться на жизнь. Нет, я очень рада, что у меня есть такие подруги, и они знают об этом. Просто… Мне хватает вовсе не наличия ещё парочки друзей, а кое-кого другого. Кто согревал бы в объятиях, когда холодно. Кто целовал бы так, что забываешь обо всем на свете… — Не понимаю, почему ты не поговоришь с Димой. Он же твой друг детства, — кажется, я говорила все это в слух, раз Виолетт смотрит с таким сожалением и нежностью, что мне хочется плакать. Вот она, правда. Тот, в кого я влюблена, мой друг с пелёнок. Правда где-то с шестнадцати лет мы уже не так тесно общаемся, но я все равно не хочу испортить то что осталось своим признанием. Да и, кто обратит внимание на гадкого утёнка, когда вокруг столько прекрасных лебедей? — Так ты и не ответила. Помнится, кто-то не так давно говорил, что хочет найти себе парня и побыстрее узнать все тайны любви между мужчиной и женщиной. — Иногда ты подбираешь такие слова, что мне становиться страшно. Проще просто сказать «найти кого-нибудь, чтобы трахаться». — Фу! Как грубо, — наиграно кривлюсь я и мы обе смеемся. — Вообще… Мне уже не надо, — как-то тихо призналась девушка, прикусывая губу. — О боже! — несмотря на алкоголь в крови, быстро догадываюсь. — Неужели, ты уже… — она слегка кивнула, а щёки приобрели чуть розоватый оттенок. — И кто счастливчик? — Это… — Хэй! Мои лучшие подруги сидят и скучают на моей вечеринке, ну не преступление? — оборвала на самом интересном подбежавшая Лена. — А ну марш танцевать! Как бы я не хотела, лучше было это, чем то, что случилось после слов подруги…

***

— Твою мать, Лена! Стоило отлучиться на пару дней, как ты нарушила все возможные запреты этого дома! Голос Анатолия Сергеевича пульсирующей болью отдавался в виски. Кажется, я протрезвела в тот же момент, как музыка резко прекратилась, а на пороге показался злой мужчина. Присутствующие быстро разошлись, стоило упомянуть полицию и вечеринка тут же была окончена. Везде остался беспорядок, среди которого сидела я, Лена, Виолетт и ее отец. Александр Павлович не стал чем-то неожиданным рядом с Анатолием Сергеевичем, ведь они вместе ездили во все командировки. Спрашивается, а чего я тут забыла? Виолетт с Леной не захотели отпускать меня в таком состоянии, и, думаю, я осталась в этом доме на ночёвку, перед этим вместе со всеми выслушивая ругань по поводу вечеринки. Я старалась не вслушиваться. Не люблю, когда кто-то кричит и тем более, когда Лена начинает спорить с отцом, хотя абсолютно точно не права. Сидя в кресле, взглядом нахожу Виолетт, что расположилась со своим отцом на диванчике. Вот их отношениям можно только позавидовать. Александр Павлович обнимал дочь, позволяя устроиться на своем крепком плече. Не порицал, не смотрел с укором или злостью. Сложно удержаться, чтобы не прислушаться к их разговору: — Много выпила? — Всего один стаканчик, — тихо хихикает Виолетт, задирая голову и глядя на мужчину. — От тебя тоже пахнет алкоголем. — На встрече пришлось пить за двоих, потому что Толик выкрутился тем, что за рулем. Я бы ни за что не сказала, что мужчина пьян. В движениях совершенно не видно дрожи, взгляд твердый, уверенный, как и всегда, а голос ровный. Стоит поучиться у него пить. — Ладно, Толь, мы поедем, — наверное намеренно прерывая ссору, встрял Александр. — Куда? Оставайтесь. На такси сейчас так не безопасно ездить, сплошные криворукие идиоты ездят! Так и договорились, что все сегодня ночуют в этом доме. Утром, в качестве наказания, нас ждала генеральная уборка. Мне не привыкать, чего не скажешь о Лене и Виолетт. Но это все завтра. Сейчас моя голова готова была взорваться, а стоило коснуться мягкой подушки, как Морфей тут же забрал в свое царство. Три ночи. Зачем только организм вынудил меня проснуться так поздно. Но приподняв голову от подушки, я поняла, что меня в любой момент может вырвать. Стараясь быстро, но как можно тише передвигаться, я только успеваю склониться над унитазом, выворачивая желудок. Чёрт возьми, как же я это ненавижу. Не буду больше пить! Ещё и голова раскалывается. И если желудок я успешно опустошила, то вот от головы сейчас искать таблетку не выйдет. Мне стало в разы лучше после прохладной воды, и с огромнейшим облегчением я так же тихо возвращаюсь в комнату. Возвращалась… Хочу проклясть свое любопытство. Вот чего мне не спится и обязательно надо найти приключений на задницу? А всему виной чертова дверь, чуть приоткрытая и так манящая заглянуть. Лунный свет полностью заполонил собой пространство, добавляя таинственности, подначивая ещё больше заглянуть. Но я бы не рискнула, если бы меня окончательно не привлекли странные шорохи и тихий шепот. И я точно знаю, кто в ней. И нет, я бы ни за что, никогда так не поступила с лучшей подругой, рискнув подглядеть за ее спящим отцом. Даже не смотря на то, что Александр Павлович хорош. Очень хорош собой. Ему нет и сорока, спорт далеко не последний в списке ежедневных дел, а уж какой он сам… Господи, не мужчина, а мечта. Ирине Николаевне — маме Виолетт, очень повезло, что у нее такой муж. А уж как отец он очень много делает для единственного ребенка, как например… Мне понадобилось приложить много сил, чтобы не… Я не знаю. Одновременно хотелось закричать, запищать, выругался и очень много всего, но рот только приоткрылся как в немом кино. Мне это может казаться. Точно, просто иллюзия обмана. Или я теперь к отравлению ещё и брежу. Может, где грибы съела не те? Я бы могла все списать на то, что Виолетт, пришедшая посреди ночи к отцу, хочет согреться и поудобнее устраиваться с ним под одним одеялом. Она та ещё мерзлячка. Но… Это чёртово но! Одеяло слишком долго чуть колышется, грея собой два тела, льнущих друг к другу слишком тесно. С моего места я могла прекрасно видеть Виолетт, а сзади нее крупную мужскую фигуру. И я бы долго искала различные отговорки увиденного, отметая самую очевидную, если бы сама Виола не донесла до меня ужасную истину: — Ох… — женский стон был тихим, но в оглушающей тишине я прекрасно слышала даже шуршание одеяла. — Господи… Не останавливайся… Нет! Нет! Нет! Боже мой, я не верю. Это не моя подруга… Не с родным отцом. Не она так блаженно закатывает глаза, запрокидывая голову назад и покусывает губу, стараясь сдержать стоны. Может, мне это просто сниться? Определенно, нет. Я в такой растерянности, что не могу сдвинуться с места. Хотя бы закрой глаза, Марианна! Не смотри на то, как твоя лучшая подруга, та, кому ты доверяешь абсолютно все, отдается отцу. Я бы могла понять все. Да даже если бы она спала с Лениным папой! Но не это. Помню, как порозовели ее щеки, когда я сегодня узнала о том, что она исполнила свою маленькую мечту и стала женщиной. Зелёные глаза были такими яркими и счастливыми… Значит вариант с принуждением точно отменяется. Мои щёки вспыхивают огнем, когда одеяло чуть соскальзывает, обнажая взору округлую женскую грудь. Нет, Марианна, прекрати наблюдать! Просто уйти в комнату и попытайся представить, что тебе это приснилось. Просто… Я не могу прекратить это. Я не хочу прекращать. Боже, я видела Виолетт голую несколько раз, но то, как сейчас подпрыгивают ее груди в такт движениям под одеялом, это нечто. Затаив дыхание, я наблюдаю, как девушка тянется рукой под одеяло и сама кладет крупную мужскую ладонь на полушарие. Сдавлено хнычет, когда пальцы сжимают сосок, тянут, играясь. — Ну-у, пап! Прекрати! Ты же знаешь, что она у меня чувствительная. — Прости, малыш. Сложно сдерживаться, когда ты моих руках, — хрипло звучит низкий голос Александра Павловича. Так, что по моему телу пробегаются мурашки от его сексуальности. — Я столько всего хочу с тобой сделать… Виолетт хихикает, а потом неожиданно громко стонет, содрогаясь всем телом. Видимо толчок внизу был слишком резкий и сильный. — Т-ш-ш, маленькая. — Это невозможно, пока ты внутри. — Напомню, что ты мне обещала быть тихой, раз мы это делаем в чужом доме. Мне все ещё сложно поверить в происходящее. Не говоря уж о том, что видимо именно Виолетт стала зачинщиком, придя посреди ночи и склонив отца к этому. Даже в мыслях не могу соединить воедино такие слова как секс, Виолетт и Александр Павлович. Мне одновременно противно и… интересно. Почему она это делает? Как они к этому пришли? Они же отец и дочь! Но помимо интереса, было что-то ещё. Что-то, что заставляло меня стоять на месте, затаив дыхание, и продолжать наблюдать, улавливая тихие стоны. И когда Виолетт привстала, обнажая в лунном свете идеальное тело, немного скрытое только белоснежной рубашкой ее отца, я поняла, что внутри меня протестовало, вынуждая смотреть на это безобразие. Мне нравится. Нравиться, с каким удовольствием Виолетт тянется к губам мужчины. С какой страстью целует, пока он отвечает с не меньшим наслаждением. Медленно тянет одеяло вниз, оседлав его сильные бедра. Для меня, как для девственницы, которая видела подобное только в порно, это было ударом ниже пояса. Слишком интимно и пошло. Насколько, что внизу живота скручивается узел желания. — Папочка… — Да, малыш? — его руки плавно проходятся по женским бёдрам, поглаживая и сжимая. На ягодицы, и выше, пока одна рука не ложиться на грудь, а вторая снизу останавливается между ног. У меня перехватило дыхание от сия действия. Это было одновременно властно, нежно и так чувственно, как не покажут ни в одном фильме. Я люблю искусство. И это определенно можно сравнить с этим. Александр Павлович исследовал, восхищался, желал узнать больше о том, что было в его руках. Из укрытия плохо различался взгляд его глаз, но определенно это все прослеживалось в каждом движении тела. Он знал, на что нужно надавить, где почти невесомо пройтись, чтобы его дочь мелко дрожала от ласки, томно вздыхая и выгибалась ему навстречу. — Вставь его, — впервые за всю дружбу я слышала у нее такой жалобный голос. Несмотря на все богатства, которыми владела ее семья, Виола выросла довольно скромной. Ей иногда сложно было обращаться с кем-то из-за своей стеснительности, но чем ближе ты узнаешь ее, тем больше понимаешь — под обложкой скрыта далеко не та девушка, что ты видишь вначале. Но было кое что, чего у нее не отнять — она не любила просить что-либо. Не привыкла принимать помощь, предпочитая делать все самостоятельно. — Оседлала меня и просишь помощи? — хмыкает мужчина. — Давай, моя девочка, раз решила быть сверху, учись. Виолетт медлила, но нехотя все же привстала, взяв в руку его мужское достоинство. И уж не знаю, хорошо это или нет, что с этого ракурса я не видела его. Не уверена, как бы смогла смотреть в глаза Александру после этого. Да и после увиденного сейчас — как?! Буду ли я глядя на Виолетт вспоминать, что она делает с родным отцом наедине, и испытывать отвращение? Я уже не уверена. Не когда до слуха донёсся их обоюдный стон, пока она плавно опускалась вниз. — Господи… — сдавлено прозвучал голос подруги. Она сжалась, ладошками упираясь в грудь отца. — Ты как? Не больно? — столько беспокойства. Я даже от своего родного отца ни разу подобной заботы не слышала. Виолетт отрицательно помотала головой. Не была уверена, но почему-то казалось, я знаю в чем дело и почему она так реагирует. Неумело она привстает, грузно отпускаясь обратно. Шлепок ягодиц о бедра вызывает внутри меня ответный импульс. Я будто чувствую то, чем сейчас наслаждается девушка. Знаю, что в этой позе член входит особенно глубоко. — Если тебе не комфортно, давай сменим позу. — Нет, — она медленно двигается, только не вверх-вниз, а неспеша раскачивается вперёд-назад, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. — Просто… Боже, какой же ты… Так глубоко. В порно все кажется таким лёгким. Только сейчас, наблюдая за Виолетт, я понимаю, что подобная поза совсем не для новичков. Она двигалась неумело, медленно и неуклюже, но от чего так… Заводяще. Она чувствовалась настоящей, в отличии от безупречной игры актеров. И Александра Павловича это ни капли не отворачивало. Наоборот, он улыбался, придерживая дочь руками за бедра и помогал двигаться. Широкая грудь тяжело вздымалась в унисон ее. И моя тоже… Я даже не заметила, как моё дыхание участилось вместе с сердцебиением. Внизу все пульсировало от желания получить тоже, что и Виолетт. Вряд-ли я смогу решиться переспать с кем-то, кому не доверяю, поэтому оставалось только одно. То, о чем я буду потом жалеть, кресня от стыда, но желание было выше, затуманивая разум. Рука будто сама двинулась под резинку трусиков, пробираясь к распухшему комочек нервов. Чёрт, как же это офигенно. — Виолетта… Малышка… — бормотал мужчина, раз за разом насаживая на свой член дочь. Это было определено громко. Возможно, если бы дверь была заперта, никто ничего бы и не узнал, не услышал. Но теперь же я стою, ускоряя движения руки в трусиках по мере того, как ускорялись два разгоряченных тела на кровати. Стоны громче, шлепки звонко резали тишину ночи, и даже сквозь страстный поцелуй я улавливала, насколько Виолетт хорошо. Я уже давно не удовлетворяла себя пальчиками. Чувствую, как сильно теку, насквозь промокая. Но это ничто по сравнению с тем, какое удовольствие приносит это занятие. Я теперь тоже ненормальная? Стою и удовлетворяю себя, глядя на то, как занимаются любовью отец и дочь. Мне это нравится. Господи, в их сексе столько чувств и эмоций, что я бы могла смотреть и анализировать это ещё очень долго. И теперь интересно, просто ли это минутная слабость перед лицом животных инстинктов или что-то гораздо глубже? Вряд-ли я когда-нибудь это узнаю, поэтому сейчас стараюсь запомнить каждую деталь, жадно всматриваясь в щель двери. — Детка, я на пределе, — шепчет мужчина, сидя лицом к лицу к Виолетт. Одеяло скомкалось, обвивая их сплетенные тела. Вид того, как сиськи моей подруги подпрыгивают в лунном свете при каждом толчке, возбуждал мои собственные сосочки, которые выступали на тонкой ткани моей ночной майки. Грубая мужская рука мягко оттягивает волосы девушки назад, обнажая для себя её шею, прежде чем припасть к коже губами. Женские стоны и вздохи стали громче, несдержаннее, пока Александр Павлович покрывал поцелуями девичью шею, задевая зубами нежную кожу, иногда зависая на одном месте на насколько секунд. — Черт, пап! Я же с утра не могу их никак скрыть, — подаёт Виолетт голос, но явно наслаждаясь каждым засосом, что он ей ставил, помечая. — Ммм… Прости, ты слишком вкусная. Чёрт… Даже со своего места зрителя я видела, как мужчина недовольно сжимает челюсти, видимо, пытаясь сдержать свой оргазм, чтобы доставить дочери как можно больше удовольствия. Одна его рука увно трёт её клитор под одеялом, стараясь ускорить процесс. Острые ноготки девушки впиваются в кожу мужчины, показывая, что его метод работает. Я видела как лицо моей подруги искажается в удовольствии, её тело прогибается в пояснице, а шлепки, что были приглушены тканью постельного белья, стали тяжёлыми и быстрыми. Как и мои пальцы в трусиках. Я закусила губу, стараясь даже не дышать слишком громко, пока стимулировала свой клитор, ощущая, что если постараюсь, то даже могу кончить вместе с ними двумя. Что и произошло. Короткий, но громкий вскрик Виолетт, и она кончает с именем Александра Павловича на губах, задрожав всем телом, падая в его руки. Сам же мужчина более сдержан, и я едва могу уловить тихий и низкий стон, когда его голова уткнулась в место между плечом и шеей его дочери. Движения под одеялом замирают, оставляя за собой тяжелое дыхание двух удовлетворенных тел. Поправочка, трёх. Я с силой прокусила губу, пошла оргазм с головой накрыл и меня. Сжав между собой бедра, я прислонилась спиной к стене, стараясь не осесть на пол, пока мои ноги дрожали от экстаза. Чёрт. Я так не кончала даже при просмотре порно. Ощущения ошеломляли, и я испытала не то стыд, не то отвращение, что перемешалось с дофамином в моей крови, делая всё вокруг таким нереальным. Но мои влажные трусики в которые я кончила и тихие разговоры из гостевой спальни говорили об обратном. — Возвращайся к себе, Виолетт, пока ещё есть время, — не смотря на нотки приказа в мужском голосе, он был нежен и ласков. Я уже не смотрела, что они делают, но так и представляла, как бы Александр нежно водил руками по телу дочери, чтобы расслабить её после их совокупления, показывая любовь и привязанность. — Ммм… Не хочу. С тобой так хорошо. — И мне, малышка, — звук поцелуя едва различим, и мое сердце трепещет. — Но нам не нужны лишние вопросы. Когда мы окажемся дома, я буду с тобой сколько, сколько ты захочешь. А сейчас иди… И не делай такое лицо. Ты знаешь как меня это возбуждает. Хихиканье Виолетт слышно чётче с лёгким скрипом кровати, когда через мгновение я дёргаюсь, услышав характерный звук шлепка по ягодице. — Эй! — Это твое наказание за то, что так нагло пришла и возбудила меня в чужом доме. Ты прекрасно знаешь, как я могу изголодаться по тебе за день. А тут почти четыре дня, как мы не виделись… Блять. — Оуу, мне точно не нужно остаться? Твой член выглядит все ещё слишком твердым для того, кто только что кончил, — я ловлю себя на том, что сдерживаю смех от комментария Виолетт и её поддразниваниям, что вызывает у её отца откровенное рычание. — Иди в свою комнату, Виолетт, пока я не заткнул твой рот другим способом, помимо поцелуя. Почему-то я была уверена, что девушка будет только 'за' такой способ её заткнуть. Но размышлять от этом дальше я больше не могла. Спустя ещё пару минут послышались лёгкие шаги, что подходили все ближе к двери. Чертыхнувшись про себя, я старалась как можно быстрее и тише скрыться за углом, успевая как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и моя подруга с самым спокойным, невинным видом вышла из гостевой комнаты ее отца. Закрыв дверь, её бедра покачивались, пока она шла в темноте по коридору, скрывшись в своей комнате. Не знаю, сколько я ещё так стояла, прислушиваясь в тишине дома. Не помню как и добрела до моей кровати, оказавшись пол одеялами, все думая о произошедшем. Страстный роман отца и дочери вызывал у меня так много вопросов, которые я вряд-ли решусь когда-нибудь спросить у Виолетт.