Приют

      Холодные капли дождя упали на лицо. Поток воды с неба усиливался с каждой минутой, поэтому долго лежать на земле было невозможно. Это и заставило юношу приподняться на локтян, а затем сесть. — Где я? Это мир смертных? Выходит, я всё же действительно попал в огромные неприятности?       Он был один. Только дорога и высокая трава вокруг. Лишь неподалёку темнел лес, а за ним, на горизонте, возвышались горы, упираясь в серое небо мрачной громадой.       Первая попытка встать не увенчалась успехом. Он снова плюхнулся на землю. Ноги странно ослабли, точно научились ходить лишь недавно. Во всём теле ощущалось недомогание, из-за чего бросало то в жар, то в холод. Пришлось поймать равновесие руками. Да, смертным нелегко ходить…       Сделав несколько шагов по кругу, ками убедился, что всё же его ноги не выдержат долгий путь. Потому пришлось поискать вокруг что-то, на что можно было опереться. Но в поле ничего не было для этой цели, так что пришлось направиться в лес. До него было рукой подать, всего лишь метров сто с небольшим. Но далось это расстояние с большим трудом. Три раза божество просто падало на ровном месте, едва успевая выставить руки, чтобы уберечь лицо от удара. — Да что же это такое! Соберись… Люди ходят, а ты не можешь! — разозлился на самого себя юноша, поднимаясь. Его опечалило, что чистое белое одеяние, в которое он был облачён, уже было в грязи, а рисунок на нём и вовсе не был виден. Но путь надо было продолжать.       Наконец, войдя под сень деревьев, он прислонился к дереву и устало вздохнул. Хотелось скинуть свои гэта, протянуть ноги и отдохнуть. Но вокруг не было и намека на какое-то жильё, а значит, придётся пройти ещё большое растояние. Для поддержания равновесия ками обломал довольно толстую ветвь дерева и наскоро очистил её от веточек поменьше, чтобы не мешали при ходьбе. Грубый посох был готов, поэтому проверив свои карманы, уже в более приподнятом настроении, путник начал свой поход. У него было немного денег, а это значит, что будет чем заплатить за еду и ночлег хотя бы на первое время.

***

      Спустя пару часов, не привыкшие к таким переходам ноги заболели, прося отдыха. Да и сам хозяин был не особо рад двигаться дальше. Он миновал лес и теперь двигался дальше. Но вокруг так и ничего не было. Изредка дорогу перебегали мелкие зверьки, да над головой раздавался крик птицы. Но их невозможно было поймать и человеку, а уж тем более и юному богу, который уже начал испытывать первые сомнительные прелести голода и жажды. Со вторым было немного проще: по дороге встретился ручей, из которого можно было напиться и набрать немного во флягу воды. А вот с пищей было совсем плохо. Ни ягод ни чего-то подобного не встретилось, а уж выживать в дикой природе умения не было. — Не хватало тут помереть… — грустно бормотал себе под нос парень, бредя по дороге и опираясь на посох. Он всё ещё надеялся, что найдёт деревню или даже город, где сможет наконец привести себя в порядок и обдумать дальнейшее. Но увы, пока что мечты оставались мечтами.       Тут он уловил запах дыма. Костёр? Скорее всего кто-то так же остановился, да развел его, чтобы приготовить что-то. А может, они поделятся хоть частью?       Живот жалобно заурчал, когда такие мысли возникли в голове. Так что ками поспешил на запах, помогая себе палкой при ходьбе. Пришлось немного свернуть с дороги, так как привал был организован чуть дальше, под деревьями небольшой рощи. — …Так вот, я ему и говорю: да не бывает такого, в той реке рыбы такой крупной никогда не было! — Да ну? — несколько мужских голосов раздавалось оттуда. И взгляду путника предстала компания из двух мужчин, сидящих около костра. А в его центре стоял донабэ, в котором что-то варилось. Может быть суп или что-то вроде этого. Сами мужчины были одеты небогато, в простые и грубые одежды, да у одного была на голове соломенная шляпа, уже порядком потрёпанная. — …А он тебе что? — Да упёрся и ни… — рассказчик замолчал, подняв глаза и увидев брюнета, осторожно выглянувшего из-за дерева: — Эй, парнишка, ты наверное есть хочешь? Подходи, не обидим! — свистнул он, поранив рукой незнакомца.       Юный бог облегченно выдохнул и подошёл ближеи, войдя в круг тепла и опустившись на землю. — Вид неважный, долго в дороге? — Нет, просто были трудности. А вообще, если честно, я просто очень хочу есть… — неловко признался тот — Просто хотел попросить у вас немного еды. — Так бы и говорил. У нас её много, не откажем. — более хриплым голосом ответил второй, в шляпе. И тут же протянул юноше тарелку, с налитым в неё супом. — Извини уж, придётся только пить. Но там немного всего. Зелень и чуть мяса. Охотники мы… — он почесал голову и кивнул на лук, прислоненный к дереву. — Ничего, это всё равно вкусно! Спасибо вам! — радостно пискнул бог, взяв чашку и грея руки. Затем осторожно отпил и блаженно улыбнулся, так как по телу разлилось тепло. — У тебя красивая улыбка. Откуда ты, мальчик? — осведомился первый. — Я… Хм… Далеко. — замялся путник, чувствуя, как его разглядывают. — А зовут как? — Сигэнори. — снова улыбнулся брюнет, разглядывая этих двоих, — А вас? — он был очень рад, что смог найти общий язык со смертными. Особенно если учесть, что почти не общался с ними. — Я Кунайо, а он Така. — шляпник показал на товарища. — Но тебе эта информация будет не нужна совсем. — Почему? — заинтересованно спросил ками, не забывая про чашку. Он бы просидел так ещё долго, в комфорте и тепле. — Потому что мы очень скоро разойдёмся, да… — прокряхтел первый, вставая на ноги. — Да? Жаль, вы такие хорошие лю… — Нори оборвал себя на полуслове, когда к нему подошли. И внезапно довольно сильно ударили ногой в бок, заставив вскрикнуть и упасть на спину. — Б-Больно! За что же вы так? — скорчившись, охнул парень, но замолчал, едва к нему поднесли нату. — Видишь ли, Сигэнори, мы не любим таких как ты. Хорошо одетых, причесанных, вежливых, словно на приёме у императора. — произнёс Кунайо, воды перед носом жертвы лезвием. — У таких явно есть деньги. И будет справедливо, если ты с нами поделишься. — Я и хотел! Я могу дать вам половину, просто оставьте немного мне на дорогу! — испуганно пискнуло божество, и не подумав дёрнуться. Нож уже был совсем близко. — Э, нет, брат. Мы заберём что нам понравилось. И скажи спасибо, что я сразу тебя не зарезал, как птичку какую. — Спасибо… — еле слышно произнес ограбленный, чем вызвал смех Таки, до сих пор сидевшего с чашкой. — Смотри-ка, этот малец совсем дурной? Или из гнезда вылез недавно? Кожа-то вон какая белая, молоко прям. — лезвие прошлось про груди, разрезая тонкую ткань и оголив белую грудь, на которой тут же из раны потекли капли крови. — Гх… Пожалуйста, не делайте этого! Я отдам всё, только не делайте больно! — взмолился ками, сжав зубы. В его глазах стояли слезы, а от вида крови ему немного поплохело. Все же насилие и война не были в ведении этого ками, чтобы он был привычен к таким вещам. Если уж на то пошло, он был совсем молодым Богом, которому и сотни лет не исполнилось. Это было мало, особенно по сравнению с тысячами лет Высших. — Всё говоришь? Ну-ка. — другой «охотник», точнее разбойник, подошёл сбоку и грубо взяв рукой за хвост Нори, резко дёрнул его за серьгу в ухе. Адская боль пронзила голову, после чего бывший владелец украшения всхлипнул, зажмурившись и держась за кровавое ухо, пока из его волос вытаскивали гребень. Он не выглядел дорогим, но всё же, видимо его можно было продать.       Под всхлипы и тихие мольбы, бога избавили от всех ценностей. Кошель пошёл первый, не пожалели даже одежду — ткань выглядела недёшево, поэтому вскоре нагой и продрогший юноша съежился на земле, пока бандиты сворачивали стоянку. — Зато не голодный, верно? — со смешком спросил Кунайо, любовно поглаживая в руках кошель с монетами. — Ты хороший человек, Нори. За чашкой сакэ мы это вспомним. — пообещал Така и бросил какие-то лохмотья на землю: — Это подарок. Пошли, друг. Нам ещё надо это всё продать будет. Только не в деревне, там нет спроса.       И они ушли. Люди ушли, оставив такого же как они, надругавшись над ним. И вот он оказался один. В чужом для него мине, лишённый большинства своих сил, и так немногочисленных, без гроша в кармане, да ещё и с тяжестью приговора на плечах. Позорная участь для плохого божества, которое сейчас оказалось втоптанным в грязь, как низший из смертных. Оскорблённый и униженный, без сил. А откуда из взять, если все несколько храмов перешли к другим? — О… — хрипло простонал Сигэнори. Ему было безумно стыдно перед собой, своими предками и всеми богами. Если бы он узнал, что даже последний небожитель смотрит на него, юноша бы предпочёл умереть тут же, чем терпеть этот позор. Но жить хотелось. А потом пришлось натянуть обноски на себя, несмотря на их состояние. Раны саднили, но ничего не поделаешь. Нужно продолжить путь и оставить это всё на счету своей наивности и слабости. Кое-как перевязав их тряпьем, Сигэнори хлюпнул носом, вытерев слезы, а затем нашарил отлетевший посох, оперевшись на него. И побрёл дальше, не испытывая голода, но то, чегобы он предпочёл избежать. — Говорили же мне Старшие, что люди не боги, они могут быть хуже диких животных… — пробормотал брюнет, убирая с лица пряди и уткнув взгляд в землю. Ему очень хотелось, чтобы это всё оказалось дурным сном, чтобы он снова проснулся в чистой и свежей постели, надел свой наряд ками, а потом встретился с другими божествами… В той жизни, где ты чётко знал, что от тебя требуется следить за благополучием своих подопечных-людей, а потом просто отчитываться перед Старшими. Хорошее было время…       На осторое плечо села птица. Обычный такой воробей, совсем не чувствуя угрозу, удобно уселся на вяло идущем, весь подобрался под себя, забавно распушив перья. А затем звонко чирикнул, словно утешая человека. — Всё-то ты знаешь. Только не ты был на волосок от смерти. — улыбнулся изгнанник, морщась от боли. Но всё же протянул палец, осторожно погладив животное по головке. Воробей чирикнул ещё раз и несильно клюнул собеседника в кончик пальца. — Что ж, значит будем держаться вместе. Благо, ты не тяжёлый. — невесело усмехнулся путник. И заключив такой вывод, посмотрел на склон, по которромщ должен был спуститься. До гор было ещё далеко, а надо было уже задумываться о ночлеге, тем более что большой путь в этих-то лохмотьях он не проделает ни при каких условиях.       Ночевать пришлось прямо на земле, кое-как разведя жалкое подобие костра. А то что одежда запачкается — да он и так уже похож на бродягу, хуже уже не будет. Так что устроившись поудобнее на импровизированной постели, поближе к источнику тепла, Сигэнори прикрыл глаза Его первый день на земле был совсем неудачный, может завтра дела пойдут чуть получше. Всё равно он лишился всего ценного, что ещё можно содрать с нищего? Теперь он точно свободен.