Зеркало Господина Хьюмина

Илья сидел, удивленно смотря на Хьюмина, еще не до конца осознавая то, что он только что услышал от своего наставника. Сказанное им, впрочем, всецело могло объяснить все, что ранее Илье казалось странным. Он всеми силами пытался найти всему логичное оправдание, которое бы звучало реалистично и понятно для человеческого разума, но никак у него это не выходило. Ему вновь вспомнилось лицо Бешина во время ссоры с Хьюминым, а именно его зловещая энергия, которую он неосознанно почувствовал, как только увидел его, но понимать стал это лишь сейчас, некоторое время спустя. Он пытался подробно вспомнить все, что ощущал в присутствии Бешина, стараясь не упустить ни одной детали. Изменение лица его он неизменно мог сравнить с каким-то странным сном, притом кошмарным, или же с тем, что бывает иногда с людьми при большой усталости. Углев знал, что галлюцинацией это быть попросту не могло, так как, в таком случае, все, что видел за последние несколько недель, было бы ею, и потому ему искренне хотелось верить в правдивость убеждений Хьюмина, как бы сильно они его не пугали. Он принялся разглядывать обстановку кафе. С первого взгляда оно ничем не отличалось от других городских заведений, но если начать приглядываться, сразу же в глаза будут бросаться некие детали, слегка смущающие. К примеру, узоры на обоях, которые сначала могут показаться бессмысленными и ничего не означающими. Затем же, можно увидеть некие сюжеты, схожие с теми, что можно обычно узреть на известных картинах, взятых, скорее всего, из различных мифологий. Изображенные лица будто даже шевелились, говорили что-то, жили свою жизнь. Стулья, на одном из которых сидел Углев, казались примитивными, с самого начала его прихода. Теперь же, стали они будто меняться на его глазах. Они становились будто бы лучше, чище, будто бы даже материал, из которого они были сделаны стал совершенствоваться на его глазах. Прежде были он деревянными, поломанными, сейчас же стали он мягкими и удобными. Они не то, чтобы превращались в что-то иное, нет. Ощущение было другим. Казалось, что Углев бы раньше не замечал красоты этого маленького, незаметного кафе. Оно словно увеличилось в периметре, как будто кто-то на его глазах за считаные секунды отреставрировал его. - Господин судья ... - слабо сказал Углев - я, кажется, плохо себя чувствую... - Температура, не иначе как, Илья Андреевич ? - спросил Хьюмин с какой-то усмешкой. Он будто знал, что на самом деле Илья в вполне хорошем состоянии, но стал лишь свидетелем необычного преображения. - Не знаю, Господин судья, возможно, вы правы, но... у меня галлюцинации... - А, ты имеешь в виду это... - невозвутимо сказал Хьюмин - нет, нет, спешу порадовать тебя, что рассудок твой в полном порядке. Дело в том, что ты перед тобой открывается истинный вид кафе. То есть, не подумай худого, но выглядит оно по совместительству и таким, каким ты его видел, когда только пришел в него. Твой разум попросту готов к его более точному обличию, благодаря твоей же догадке, к которой ты пришел некоторое время назад. - Господин судья - сказал ошарашенный Углев - у меня такое ощущение, что кафе выглядело так с самого начала, но я просто не очень внимательно смотрел на все... - Так и есть, и это, несомненно, то же самое явление, что и то, что Бешин, как оказалось, демон. - как только признес он слова эти, мимо них, вихрем прошел Бешин, и демонстративно поставил на их стол стеклянный кувшин с водой и два стакана, по форме своей скорее напоминашвих кубки. По нему было видно, что он услышал Хьюмина, но, решив ничего ему не отвечать, лишь окинул обоих гневным взглядом. Углев обратил внимание на то, что кисти рук официанта выглядели иначе, нежели тогда, когда он увидел его в первый раз. Он не мог понять, что в них поменялось, пока не бросилась ему в глаза кожа. Поры на ней стали шире и немного изменились в цвете. Подумав, для этого Илья не нашел лучшего сравнения, чем змеиная чешуя. Он отметил про себя, что не знай он о истинной природе молодого человека, ни за что бы не смог этого заметить. Почувствовав на себе неприлично внимательный и напряженный взгляд Углева, Бешин резко убрал руки за спину, посмотрев в сторону, как бы намекая на то, что, его крайне это смущает. Указывало сие действие на то, что он прекрасно знал о своей физической особенности, и на то, что он, скорее всего, стеснялся ее. - Ну перед Ильей-то Андреичем тебе уж точно не надо стыдиться - заметив молча сложившуюся ситуацию, как-то ласково сказал Хьюмин Бешину, наливая воду в стаканы - уж кто кто, а он, я больше чем уверен, тебя осуждать даже не подумает. Илья смущенно посмотрел на обоих мужчин, не понимая, что должен сказать. Подумалось ему, что он даже как-то стеняется того, что, на самом деле, даже не знает, какое мнение должен иметь на счет недуга Бешина. С одной стороны, это казалось простым и очевидным - он, как любой другой человек на его месте должен бы винить Бешина за те обстоятельства, в которых он повел себя не с самой лучшей стороны, поддавшись своим нечистым душевным порывам, бояться его, кидаться, возможно камнями в него, и тому подобное. Или же наоборот, отбросить все мирские понятия, переча им, и считать Бешина своего рода героем и поклоняться его, в некотором смысле, смелости. Но ему не хотелось опираться лишь на те сведения, которые были ему даны на словах, так как последние могли создать лишь, опять же, догадки, и не более того. - А можно я ничего не буду говорить, Господин судья ? - осторожно спросил он Хьюмина, вспомнив, затем, что по сути, ему никакого вопроса не задавали, и почувствовал, что это ввело его в еще более неловкое положение. Хьюмин вновь словно прочитав его мысли, лишь одобрительно кивнул ему. - Омишев сегодня у себя ? - сказал судья Бешину, как бы переводя тему - если он здесь, скажи ему, что я пришел и желаю с ним увидиться. Бешин, ловко развернувшись на носке своей туфли, вновь направился в сторону того, что ранее Углев окрестил для себя кухней. - Омишев - мой старый друг - объяснил Илье Хьюмин - и по совместительству владелец и создатель этого заведения. Славится великой общительностью своей, так как, по словам многих, в число его знакомых входит добрая половина города. Я даже не сомневаюсь, что с ним ты найдешь общий язык - уверил он Углева - не знаю я такого человека, с которым бы был он не в ладу. Если уж на то пошло, Бешин смог найти с них общий язык, и даже, насколько мне известно, считает его своим другом. - добавил он, посмотрев на дверь той самой "кухни". В ту же минуту вернулся Бешин, почему-то переодетый в обычную уличную одежду. - Эдуард ждет вас вместе с помощником внизу-с, Николай Петрович - сказал он, включив услужливый тон. Услышив его слова, Хьюмин встал, а Углев последовал его примеру, и оба, вслед за Бешиным, скрылись за дверью. Углеву, который шел последним, довелось обратить внимание на то, что с одной стороны была эта дверь самой обыкновенной, серой, пошарпанной, а со стороны лестницы, узкой и неровной, которая вела на кухню, была она металлической, с выгравированным большими буквами текстом, на языке Углеву не известном. На стенах с обеих сторон висели зажженые факелы, и у Ильи промелькнула мысль, что был велик риск задеть один из них. - Уборку надо здесь бы генеральную устроить, вот что, Бешин - вдруг сказал Хьюмин, проведя пальцем по стене, которая, на самом деле, была совершенно белой, несмотря на факелы - когда мы последний-то раз ее делали, напомни-ка мне ? - Вас когда-нибудь погубит ваш перфекционизм, Николай Петрович - раздраженно ответил Бешин - потому-что, мы ее делали всего-то в прошлом месяце, пятого, если быть точным. - Точно, в прошлом месяце ! - подтвердил судья - но следовало бы осуществить ее на этой неделе, если время будет в вашем расположении. - Посмотрим-с. - кратко сказал официант. - Смотрите же, в этом случае, внимательнее - усмехнулся Хьюмин - да так, чтобы и Ильи Андреича не было тоже... - Почему же меня не должно быть, Господин судья ? - поинтересовался Углев - если хотите, я могу предложить свою помощь... Вопрос Углева остался проигнорированным, что заставило его подумать, что прозвучал он крайне неуместно, или же что ответ на него был по какой-то причине очевидным. - Итак, мы, наконец, пришли - сказал Хьюмин, воспользовавшись их прибытием ко второй двери, служащей входом на кухню. Была на ней точно такого же рода надпись, что и на предыдущей двери, но была она, почему-то, слегка приоткрытой. Илья слегка ошибся в своих в своих предположениях, помещение это оказалось не только кухней, но и своего рода второй частью кафе, которая, судя по всему, служила баром. Была она в разы меньше верхней части, а интерьер ее скорее напоминал средневековый кабак, отличающийся от последнего лишь чистотой и отсутствием неприятных запахов. За одним из немногочисленных столов сидел всего один человек. Был он среднего возраста, или даже моложе, так как мог он казаться старше из-за густой, довольно длинной бороды и полноты. При виде вошедших он тотчас же встал, следствии чему Илья удивился его невероятно маленькому росту, так как обычно сам он был среди своих знакомых самым невыскоим. - Петрович, сколько лет, сколько зим ! - сказал он, пожимая руку Хьюмину, и Углев отметил про себя его энергичность - И вас приветствую тоже - он уважительно кивнул Углеву - как вас... ? - Углев, Илья Андреевич - ответил за него Хьюмин - про тебя, Эдик, он уже немного усведомлен. - Ну конечно, конечно, иначе быть не могло ... - Омишев осмотрел Углева с ног до головы - мне кажется, что видел я вас уже где-то, да не могу припомнить, где именно ! Город громадный, сами знаете, да в конечном-то итоге всегда оказывается, что он не больше деревеньки - он указал им на стол, за которым сидел, когда они вошли - присаживайтесь, чего ж стоите, как не свои ! - Я работаю почтальоном, уже два года примерно - протароторил Илья, садясь одновременно с Хьюминым, отчего-то нервничая - скорее всего, относил уже вам посылку ... - Быть может, быть может ... - сказал Омишев, продолжая анализируще разглядывать Углева. По тому, как он делал это, видно было, что создавать выводы о человеке, на него смотря ему доводилось постоянно, и Углев, привыкший, что на его персону никогда не обращают внимания, чувствовал себя от этого несколько некомфортно. - ну-с, Коля - обратился он к судье - как обстоят ваши дела с поисками, нашли уже хоть кого-нибудь ? Зацепки имеются ? Хьюмин ожидающе посмотрел на Углева, будто бы толко он был способен ответить, а не наоборот, имел лишь смутные понятия о том, каким должен быть подсудимый. - Нет, дорогой мой друг, увы - все же сказал Хьюмин, взыхая - мы с Ильей Андеричем обошли за все это время примерно пол города, но, к всеобщему нашему сожалению, так и не напали на след Алландрилля ... - Кого ? - удивленно спросил Углев - так, значит, вы все-таки знаете, как зовут подсудимого ... Омишев незло рассмеялся. - О, нет, его точно не так зовут, уж поверь мне - Илья стало неприятно от того, что владелец кафе и судья с какой-то насмешкой переглянулись, будто бы посмеевались про себя над его незнанием. Глаза Омишева забегали, и со стороны казалось, что он словно утаил что-то - а вопрос-то мой - сказал несколько издевательски, потирая руки. - вопросик-то мой, хе-хе, Коленька, был ловушкой, ловушкой был, е-хехе ... - Ну, говори давай, говори уже - подталкивал его Хьюмин, тоже смеясь - ты прекрасно знаешь, что я давно уже заподозрил, что ты что-то желаешь нам сообщить. - А ты меня, Коленька, знаешь, знаешь ты меня ... - Омишев в шутку погрозил судье пальцем, взяв затем толстую папку, лежавшую на столе с их прихода - итак, опередили вас, родные мои, упростив вам этим работу - он стал увлеченно рыться в бесконечных бумагах - и потому, к вашему вниманию - сказал он с энтузиасмом, доставая какой-то документ - наш дорогой господин подсудимый, личность которого прежде была призрачной, отныне перед вами - он протянул документ Хьюмину, который бережно взял его - буду честен с вами, немного другое у меня было представление об этом человеке, другое немного ... Хьюмин достал из кармана пенсне, нацепив его на кончик своего длинного носа, и принялся внимательно читать содержимое данного ему документа. Нетерпеливый взгляд Углева устремился на судью, как бы в ожидании реакции, которая последует за его анализом. Почти сразу бывший почтальон заметил своего рода брезгливость на лице Хьюмина, и чуть-ли не раздражение, будто физиономия подсудимого была настолько неприятной, что даже он, скупой на эмоции человек, не смог сдержаться. - Великолепно ! - почему-то воскликнул он, передавая документ Илье. В его голосе слышалась легкая не горечь, которую он исскустно скрывал - великолепно, Эдик, прекрасная работа ! - он нахмурился, посмотрев на документ, который держал Углев, и всем своим видом замолчал. Сознание Углева зачем-то проигнорировало написанные сведения, зацепившись лишь за фотогафию этого человека. Он никогда прежде не видел его, даже мельком, не имея никаких сомнений, но почему-то ему казалось, что было лицо это знакомо. Он совершенно не понимал, что же в нем могло вызвать такое дущевное возмущение у Хьюмина. На него глядел мужчина, с виду около тридцати лет. Глядел он надменно и вальяжно, будто бы всеми силами хотел показать свое превохсодство над себе подобными, и если бы не этот самый взгляд, Илья бы даже мог назвать его красивым, так как выглядел он мужественно и даже несколько внушающе. Одна из его тонких бровей была слегка приподнята, придавая ему вопросительно-надеменный вид, а миндалевидные глаза призакрыты, указавая, возможно, на действительную или мнимую его усталость. Казалось, что тяжесть взгляда их была лишь своего рода маской, так как ощутил вдруг Илья за ними некий страх, а именно страх того, перед тем, кто его фотографировал. Пухлые, чувственные губы его были признаком, хоть, скорее всего, невидимой, сентиментальности натуры, чрезмерно ранимой. Он видел в его образе некую противоречивость, а именно смесь невероятной самоуверенности, и, то же время, отреченность, свойственную дикому животному, которого принудили прижиться в человеческом обществе, и которое, всеми силами своими, это самое общество отрицает. Оторовавшись столь обычного, но одновременно, приметного лица, Илья все же решил взглянуть на написанное рядом с ним. Он удивился, что было это вовсе не анкетой, которую он и ожидал увидеть, а текстом, довольно длинным, в котором не было ничего, что могло бы дать хоть какую-нибудь информацию об его личности. - Мы взяли отрывок из личного дневника нашего дорогого подсудимого - объяснил Омишев, поняв, что Углев собрался читать - ой как трудно он нам достался, даже не описать, но стоило оно того, право, стоило ! - Илья - мягко сказал Хьюмин - будь добр, прочти нам его вслух. Углев, сначала испугавишись смелой просьбы судьи, хотел было предложить прочесть кого-нибудь другого из присутствующих, но, сам сгорая от любопытства, смирился. То, что довелось услышать из уст бывшего почтальона после, звучало страшно, удивляюще, и несколько мрачно для простой человеческой души, но позволило оно понять, что никакого сомнения от том, что так долго искомый человек был наконец найден.