Зеркало Господина Хьюмина

Город Ф****, Белый Переулок, дом №1, полицейский участок №2 Волосов был зол, зол до предела, что чувствовалось везде. Был он из тех людей, из-за которых подстраивается даже погода, и означало это, что сегодня, соотвтественно, в Ф**** было пасмурно и тонул город в невероятной духоте. Волосов никогда не повышал голоса, так как ему было откровенно лень тратить на это силы, но взгляда одного его было достаточно, чтобы в миг замолчал даже самый разговорчивый. По коридорам участка все шныряли быстро, как мыши, так же изредка попискаивая от страха. Никто не знал причины его не довальства, и все лишь ждали указаний, которые Волосов, из вредности своей, пока что давать не собирался. Даже утренний его кофе был сегодня особенно горьким и раскаленным, и пил он его, как всегда медленно, глядя в одну точку. Рабочий стол был завален бумагами, некоторые из которых были изрисованны какими-то схемами и короткими портретами. На подоконник его кабинета сел воробей. Чирикнул он два раза. Первый раз, чтобы поздроваться с Василием Федоровичем, второй раз, чтобы извниться за помеху, увидев, как монокль его гневно блестнул. Минуту спустя, в дверь боязливо постучали. Волосов удрученно вздохнул, ставя кружку на стол. - Войдите - сухо сказал он. Вошедшим человеком был Мирон, молодой долговязый уборщик. В руках он держал швабру и переполенное до краев ведро с водой. Глаза его были испуганные, будто вместо самого Волосова в кабинете сидел разъяренный зверь. - Доброе утро-с, Василий Федорович - дрожащим голосом промямлил он - не нуждаетесь в этом, так сказать, как ее-с... - Уборке, Мирон, уборке - сказал Волосов, не глядя на него - нет, благодарю, не нуждаюсь... - бедный Мирон, который только собрался облегченно вздохнуть, увидел, как старший инспектор открыл рот, намеренно ничего не говоря, насмехаясь про себя над напряжением уброщика - а вообще, Мирон - наконец сказал он - позови-ка сюда Камушкина, дело к нему есть. До уборщика, из-за стресса, не сразу дошел смысл приказа Волосова. Несколько секунд он стоял, как вкопанный, хлопая глазами на инспектора. - Будет сделано-с, Василий Федорович - сомневаясь, выплюнул он, и скрылся за дверью. Волосов недобро усмехнулся тому, что он, от волнения, забыл у двери свои рабочие принадлежности. Инспектор взял кружку, почти пустую, и принялся барабанить по ней пальцами. Сам он, по правде, нервничал не меньше остальных. Ему хотелось, чтобы стажер явился как можно скорее. В дверь заново постучали. - Войдите - снова повторно сказал Волосов. Дверь открылась, и только было инспектор приготовился, как вновь увидел того же Мирона. - Я тут у вас, эм, эту, швабру забыл ... - сказал он, глядя на Волосова. - Забирай уже давай - вздохнул Волосов - где Камушкин ? - Он идет, Василий Федорович, идет-с ... - уверил Мирон. Волосов сжал губы. - Долго уж как-то он идет... - заметил он - ты дверь открытой оставь, а не то вдруг перепутает, с него станется... - Ишь ты, оказывается, какое мнение обо мне имеешь, Вася - обиженно съязвил Камушкин, шумно и неожиданно вошедший. При виде него, Мирон качнул головой, и, перекрестившись, смылся. Камушкин неторопливво закрыл дверь, и, облакатившись о стену, скестил руки на груди. Когда он знал, что друг его был в не самом положительном расположении духа, он, становился еще более надоедливым, даже ненарочно. Инспектор смотрел на своего стажера строго и долго, ожидая момента, когда можно будет начать высказывать ему причину своего утреннего недовольства. Камушкин же продлжал стоять, принявшись что-то изучать в своих ногтях. Волосов, как бы повторяя его жест, тоже скрестил руки, устало вздыхая. Камушкин, подняв на него озорные глаза, также вздохнув в ответ, только с ехидной улыбкой на губах. Его друг и наставник, здавшись, ответил тем же. - Ну что, Саня - наконец сказал инспектор - ты доволен собой ? Камушкин вытаращил глаза. - Я ? - как бы невинно заморгал он - а что произошло-то, Вася ? Волосов, упрекающе цыкнув, покачал головой. - Во первых, да, ты, и только ты, Камушкин - говорил Волосов - а во вторых, только не говори, что не заметил, что у одного, а точнее, одной из наших секретарей сегодня слезы льются градом, и, заметь, по крайне уважительной причине. - он резко встал - и виноват в этом никто другой, как ты ! - Ну, скажем, заметил - закатил глаза Камушкин - и каким образом виноват я ? А-а ! - вдруг воскликнул он - так это все из-за того, что я при ней ее "Мышью" назвал ? Так не переживай, Вася, меня Леня вчера уже силком извиниться перед ней заставил... тьфу - плюнул он - так она до сих пор из-за этого рыдает все ? - усмехнулся он - я же, в конце концов, не мать ей, да и не брат даже... - Ты меня, Саня, выслушай для начала, а потом отвечай - перебил Волосов - был бы ты поумнее, не стал бы мне про вчерашний инциндент напоминать. Чтоб ты знал, я впервые о нем слышу - Камушкин заметно напрягся, поняв, что дело в другом - насчет этого знай - сказал Волосов твердо - хоть я и согласен насчет того, что Грушина - самая настоящая мышь, - оба мужчины на миг вногозначительно улыбнулись друг-другу - пускай, Камушкин, это останется между тобой, мной, и Леней... не хочу неприятностей... Камушкин понимающе кивнул, и видно было по нему, что он от чего-то нервничает. - Ой как видно-то по тебе, Саня, как переживаешь ты из-за того, что вызвал я тебя - продолжал Волосов - нутром чуешь, что дело-то серьезное... - Нутром я, Вася, чувствую последствие пропущеного завтрака - спокойно сказал Камушкин - а что дело серьзное, то это и так на лице у тебя написано, белыми нитками шито... Инспектор ухмыльнулся. - А что с лицом у меня не так ?- спросил он. - А злой ты, как зверь сегодня - непринужденно говорил Камушкин, будто Волосов не был его наставником, а лишь другом - то есть, больше, чем всегда... Волосов снова сел на кресло, и, положив руку на ручку кресла, придерживал пальцами лицо. Он молчал, глядя на наглого стажера. Шла бы речь о другом полицейском участке, и о других работниках, сейчас бы, несоменно, произошел бы грандиозный скандал, и Камушкина бы уже через несколько минут ноги бы не было. Но было между этими двуми нечто большее, нежели простое рабочее взаимоотношение. У них была дружба, и держалась эта дружба крепко благодаря присутствию у обоих некого, довольно своеобразного чувства юмора, исполненое двойным смыслом и намеками, которое никто, кроме, наверное, еще и Мартынова, понять не мог. Эти трое понимали иногда друг-друга безмолвно. - Знай, что только тебе я, Камушкин, такие откровенности простить могу... - предупредил Волосов - а, кстати, я предпочитаю, когда обо мне говорят злой, как черт. По моему, мне это лучше подходит. - добавил он. Стажер звонко рассмеялся. - А это верно, верно ... - весело сказал Камушкин, покачав указательным пальцем - простите, Василий Федорович, за роковую ошибку. Тут лицо Волосова резко стало совсем угрюмым. Он снял монокль и с многозначительным видом положил его на стол. - Так вот, Камушкин - пробасил он - о, как раз, роковой ошибке - Камушкин, как по приказу, сел на стул, стоявший аккурат возле двери. Волосов в этот момент гадал, действительно ли не знает его стажер о том, в чем собирался он его упрекнуть, или же делал вид, что не знает, чтобы миновать неприятность - ты знаешь, почему плачет младшая из сестер Грушиных ? В эту минуту Камушкин сам чувствовал себя, как на допросе, и потому было ему совсем не уютно. - Откровенно говоря, нет. - сказал он уверенно. - Ответь мне на следующий вопрос - бархатный голос Волсова, казалось, проникал в душу - где ты был вчера вечером ? Неприятный холодок прошелся по телу стажера. Он знал, что сказать, и знал, что даже врать ему не придется. Почти что. Но, все же, что-то скребло его сознание. Одна лишь деталь, о существовании которой Волосов не должен был даже подозревать. - Сначала я следил за Идаловым ... - начал он. - О, это очень интересно ... - процедил Волосов - то есть, ты нашел человека, котрого я пытаюсь поймать почти всю жизнь, и ты мне говоришь об этом только сейчас ? Камушкин сглотнул, осознав свою ошибку. - Нет, ну, то есть, за сыном Идалова ... - инспектор понимающе кивал после каждого его слова - и узнал, что у него есть своего рода шайка из беспризорников. Я видел их со стороны, но не говорил с ними - приврал он - На этом, Вася, все, клянусь . - Клянешься чем ? - спросил Волосов более дружелюбным тоном. Камушкин посмотрел по сторонам, как бы ищя, чем можно поклясться. - Кепкой ! - бодро сказал он, сняв свой головной убор и подняв его вверх. - Раз кепкой, тогда верю - кивнул Волосов. Камушкин улыбнулся ему в ответ - но это не отменяет того, что произошло как раз таки вчера вечером, во время твоей прогулки. Эта новость, естественно, очень удивит и расстроит тебя. Камушкин был готов провалится вод землю. - Я весь внимание, Вася - Камушкин поудобнее сел, и стал легко крутить на пальце ту самую кепку, делая вид, что совсем не нервничает. Волосов снова встал. - Итак, сегодня утром, под Большим Мостом, прямо в канаве обнаружили знаешь что ? - спросил Волосов, в ритм каждого слова делая шаг к Камушкину, пытаясь увеличить его напряжение. - Нет, увы, не знаю-с ... - ответил стажер - дай угадаю... мертвую крысу ? - ехидно добавил он. На самом деле, он предполагал, о чем могла идти речь, и попросту не хотел в этом убеждаться. - Нет, Саня, увы... - взохнул Волосов. - Две крысы ? - Нет. - Три ? - Нет... - А-аа, я понял ! - воскликнул Камушкин - пол крысы ! Волосов вздохнул, и принялся устало тереть шею. - Ты ведь очень не хочешь слышать это - предположил он - не так ли, Саня ? Виноватым себя чувтствуешь, никак ? Камушкин горько усмехнулся и, проводя, рукой по лицу, швырнул кепку в сторону. - Да лень переживать как-то... - протянул он - и так дел полно… - А придется, Камушкин - сказал Волосов - теперь хоть понимаешь, чего Наденька Грушина горюет ? Камушкин, все еще находящийся в стадии отрицания, потянулся, не желая, чтобы конкретно озвучили произошедшее. - Не-а - зевнул он, зажмурив глаза - не понимаю, Вася, никак не понимаю. - Так вот - давил Волосов - ты знаешь, как это произошло ? Не забывай, что ты этим делом занимаешься, тебе лично его поручили - напомнил Волосов - и работал ты неплохо. Я даже на прошлой неделе записал твою теорию, доказывающую, что Пелагею Дмитриевну похитили люди Идалова. Все, что ты сказал мне, сходилось, и было удивительно логичным. Даже Леня согласился. А он, ты знаешь, не подумав, ни с чем соглашаться не будет. - Так убили ее, что ли, а, Вась ? - он лениво открыл глаза, и Волосов безнадежно вздохнул - а я-то как причастен к этому ? Я, хоть и, верно, занимаюсь этим делом, будущее, знаешь ли, не вижу … да и не буду же я каждую ночь, без продыха, за сынком идаловским бегать, смысла в этом нет. Увидел я, что этот пришел куда-то, с дружками со своими увиделся, а на этом все… Грушиной там не было, вот я и успокоился … Инспектор откинулся на спинку кресла, запустив руку в жесткие волосы. - Ты хоть понимаешь, что причастен к этому косвенно ? - процедил он. Камушкин удивленно заморгал на Волосова длинными пушистыми ресницами. Про себя он знал, что это была психологическая уловка. - Как так, Вася ? - спросил он - как это так, косвенно ? ты меня что, за соучастника держишь ? - Нет - отрезал Волосов - но ты, все же, виноват в этом. Не притворяйся, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Камушкин, продумывая свои следующие действия, прикусил нижнюю губу. Большие глаза его забегали. Он знал, что Волосов, в любом случае, подозревает его в чем-то, но радовало то, что у него фантазии не хватит, чтобы дойти до истины. - Не понимаю тебя, Вася... - сказал он тихо. Он чувствовал, как его руки вспотели, а лицу стало до ужаса жарко. Он знал, что даже его друг обратит на это внимание, то можно это объяснить тем, что ему попросту неприятен этот разговор. Волосову было прекрасно известно, что очень часто людям неуютно при общении с ним. - Ты... я доверяю тебе, и ни в чем тебя не подорзеваю, так и знай ....- начал было Волосов, как раздался стук в дверь. Несколько секунд мужчины молчали, многозначительно глядя друг на друга. - повезло тебе, Саня - саркастично сказал Волосов. Войдите. - сказал он третий раз за это утро. В кабинет вошли две девушки лет восемнадцати. Камушкин, при виде них, презренно фыркнул. Выглядили они по-разному, и, даже можно сказать, что были они полной внешней противоположностью друг друга, несмотря на что, являлись они ближайшими подругами. Одна из них была в слезах. Но не из-за этого ее пустой, будто наполовину понимающий происходящее взгляд вяло шнырял с одного угла в другой ; он был таким всегда. Короткое красное платье, вычурно подчеркивающее ее пышные телеса было помятым из-за свойственной ей неаккуратности, а короткие до плеч волосы растрепанны, и даже не заметно было, что изначально были они уложены в кое-как сделанную укладку. Можно было сказать, что была она робкой и добродушной, и многие именно так ее и запоминали, но имелась в ней, и виднелась очень сильно, некая, чуть ли не развращенность, хоть и никто не мог сказать конкретно, в чем же она заключалась. От одного ее вида, просим прощение за резкость, казалось, что она так и умоляет, чтобы ее женскую сущность использовали. Один словом, ее действительно можно было характеризовать, как Мышь. Сией юной "леди" и была Надежда Грушина, сестра погибшей этой ночью Пелагеи Дмитриевны. Вторая же была невероятно маленького роста, чрезвычайно худого телосложения. Длинные, каштановые с легкой рыжиной ее волосы были распущены, что заставляло видящих ее людей обарачиваться на нее, так как было это, в те времена, неприемлемо, как и мужской костюм, который, каким-то образом, умудрялся подчеркивать ее женственность и элегантность. Выражение ее с легкой чертовщинкой лица было серьезным, и невероятно живым, несмотря на постоянно нахмуренные темные брови, и иногда проскальзывала в ее повадках веселость и легкость ее натуры. Звали ее Татьяной Крыловой, и приходилась она родной племенницей Василию Федоровичу. Камушкин упрямо не смотрел на обеих дивиц, намеренно отвернувшись от них, даже не собираясь здороваться. У него не было причин недолюбливать их, они попросту неладили с самого начала его стажа. Из-да поддевок Камушкина несчастная Грушина младшая почти каждый день свой заканчивала в рыданиях, а сам Камушкин, в свою очередь, частенько негодовал из-за острого языка Крыловой. Мартынов, для порядка, иногда в шутку жаловался Волосову на их перепалки, хоть и сам нередко являлся их участником, но об этом всегда умалчивал. - Не обращай внимание, Леня - говорил ему каждый раз инспектор - они еще дети, хоть и взрослые уже. Лет через пять, глядишь, образумятся. - Мартынов лишь кивал, с неким стыдом, так как сам был немногим старше их всех. Волосов встал, и подошел к Камушкину, с то ли осуждающим, то ли изучающим видом разглядывая плачущую Грушину с ног до головы. - Доброе утро, дядя Вася - сказала Крылова, приобнимая свою слхипывающую подругу за плечи - вы же, с Камушкиным, об случившемся говорили, верно ? - добавила она с укором. - первый у меня вопрос к вам будет - кто Пелагею нашел ? Услышав имя сестры, Грушина еще пуще разревелась, отчего Крылова обняла ее сильнее, гладя по голове. Волосов про себя впечатлился стойкостью своей племянницы, которая, нисмотря ни на что, говорила прямо и по делу. Он всегда думал, что работа секретаршей слишком примитивна для нее, но ничего поделать не мог. - Доброе, Таня - кивнул Волосов - Камушкин, а ты чего не здороваешься ? - спросил он стажера - неудобно мне как-то за тебя. - Камушкин, для приличия, буркнул что-то в сторону девушек, а затем, подойдя к окну, встал к ним спиной, намекая, что он, мол, не хочет участвовать в разговоре. - уж прости меня за него ... - извинился он - вот талант в расследовании у него уже очень крупный имеется, а вот, что касается вежливости, еще учиться, и учиться ему... - Не страшно, дядя Вася - успокоила Крылова - так что с Пелагеей-то ? - Ее нашли в пять утра примерно, наши коллеги, Здоровин и Кесенев - рассказывал Волосов - Тебе уже, наверное, известно, что найдена Грушина была под Большим Мостом, в канаве. - Крылова кивнула - и, кстати, по чистой случайности нашли они ее, просто наткнулись, и все. Если не врут, конечно - сухо добавил он. - А чего это ты ей все рассказывешь, будто она разбирается, а на меня сразу давить начал, а, Вася ? - незло позмутился Камушкин, повернувшись к Волосову. - Камушкин - намеренно выделил фамилию стажера Волосов - ты, слушай давай, и без претензий, прошу. Камушкин обиженно цыкнул, но промолчал, так как было лень ему выяснять отношения при девушках, которых недолюбливал. - В этом вы виноваты ! - неожиданно для всех, сквозь слезы крикнула Грушина Волосову и Камушкину - ее убили из-за вас ! Это вы все устроили, потому-что ненавидете меня, и Пелагею ненавидили ! - топнула она ногой - если кого-то другого похитили, вы бы через два дня нашли его ! Волосов, ожидая объяснений, посмотрел на Крылову, которая в ответ лишь пожала плечами, а Камушкин невозмутимо продолжал стоять у окна. Он даже не думал, что Грушина могла что-то знать, и был уверен, что говорит она это попросту из-за сильных эмоций. - Так, Таня - резко сказал Волосов - я, конечно, ни на что, не намекаю, но мне кажется, твоей подруге нужен отдых - скажи ей идти, а сама останься, выяснить кое-что нужно. Пускай идет на свое рабочее место, так есть люди. Успокоят, если уж слишком нужно будет... - А лично ей ты не мог это сказать - упрекнула Крылова - она, между прочим, здесь. - То есть, я даже не имею права знать подробности смерти своей сестры ! - негодовала Грушина - вы за кого меня держите, негодяи ? - крикнула она. - Иди, девочка, иди - с пренебрежением сказал Камушкин, помахивая на нее рукой - тут люди взрослые, серьезные говорят. А племяшка твоя чего остаться-то должна, а, Вась ? - спросил он Волосов, кивнул в сторону Крыловой - она пускай бумажками занимается, как и положено. Волосов с самым сильным своим гневом просверлил Камушкина. - Ладно, ладно, как скажешь... - сдался стажер. Грушина, все еще красная, неуклюже подошла к двери, и, выходя, что есть сил хлопнула ей. - Передай привет своему воображаемому другу - сказал ей, зная, что она уже не услышит, Волосов. Усмехаясь, они незаметно перегляделись с Камушкиным. Оба будто понимали, о чем идет речь. - Это вы к чему ? - спросила Крылова, подняв бровь. Прошло несколько секунд неловкой тишины, в течении которых испектор и стажер заговорщицки смотрели друг на друга, ожидая, что кто-нибудь из них найдет, что ответить. Такое им объяснять точно не следовало. - Эх, дядя Вася - вздохнула Крылова - этого твоего я понять еще могу - кивнула она на Камушкина - а ты-то, ты-то взрослый человек, а шуточки у тебя на уровне десятилетнего школьника... - Это, эм, Таня, своего рода профессиональная тайна - умело сохраняя свою обычную серьезность, оправдывался Волосов, и Камушкин, сдерживая смех, поддакивал ему - в это, к сожалению, как бы мне не хотелось, посвятить тебя я не могу. - Не можешь, так не можешь - сказала Крылова, понимая, что в том, что Волосов попросту не хотел ее злить - ничего страшного. Так что насчет убийства ? - Об этом сейчас начнете говорить к Камушкиным - неожиданно для всех сказал Волосов - а я пока отлучусь ненадолго... - он подошел к двери, собираясь выйти. - А тебе прямо очень нужно ? - со страдальческим видом остановил его Камушкин. - Очень нужно. - убежденно ответил Волосов. - Совсем-Совсем нужно ? - Совсем, Саня, совсем... - А обойтись никак ? - неунимался Камушкин. - Никак. - А можно с тобой ? - нетерпеливо, чуть ли не хныча, как ребенок, спросил Камушкин. - Нет, Саня, увы ... - грустно сказал Волосов, после чего окончательно вышел. Как только отдалилишь шаги Волосова в коридоре, Камушкин и Крылова посмтрели друг на друга, стоя в полной тишине и неловкости. Камушкин по-хозяйски сел на рабочее кресло Волосова, а Крылова, как бы в ответ на его действие, на стул. Молчали они то ли из-за неловкости, то ли от полного нежелания что либо говорить. Что касается Камушкина, то верным убеждением точно было первое. Он лишь смотрел на нее, следя за ее действиями, как всегда лукаво, пытаясь от скуки поймать ее взгляд. Просто так, ради развлечения. Она же в ответ смотрела на него как бы устало, слегка подняв брови домиком. Подумалось ему в этот момент, что, все же, чем-то напоминает она Волосова, своего дядю, хоть и не было у нее той тяжести в жестах, как у него. "уверен я, что, на самом деле, ненормальная она - подумал Камушкин - только на вид такая правильная. Наверняка Волосов сам-то плохенько ее знает." думая это, он сщурил глаза, как бы провоцируя ее. Он удивился, когда в ответ, она, подражая его фирменному взгляду, сделала то же самое. Казалось, впрочем, что было это, как ни странно, довольно присуще ее мимике. - "что она пытается сделать ? Моего располажения хочет, что ли ? Нет уж, точно нет. Она же знает, как сильно мне она со своей подружкой не нравится..." Оба сидели, надеясь на скорое возвращение Волосова, продолжая со скрытым смущением смотреть друг другу в глаза. Вдруг они, неожиданно для самих себя, синхронно рассмеялись, но затем быстро стихли, вспомнив, что друг друга ненавидят. - Ну что, Камушкин ! - сказала после этого Крылова, хлопнув в ладоши, и Камушкин цыкнул, скривив рот, как бы показывая, что не расположен к разговору - что вчера делал-то ? - Не буду врать тебе, лень рассказывать - буркнул он - да и не твое дело. - Мое, как раз таки, мое - продолжала она - за Костей Идаловым следил, небось ? - Ну следил - сухо ответил он - тебе-то что ? - и тут его осенило - подслушивала ты нас с Васей до этого, что ли ? - добавил он, сохраняя притворную безграничную усталость в голосе. - Да нет, не подслушивала - невозмутимо сказала она - и сестра Надькина вместе с ним была, так ведь ? - продолжала она, и он, почувствовав в ее голосе насмешку, напрягся - но только не забрал ты ее, а там, с ними, оставил, все так ? Камушкин на миг распахнул глаза, но затем вернул их в призыкрытое положение. В его голове промелькнула мысль, что Волосов специально оставил ее, чтобы она его вивела на чистую воду. Но нет, инспектор никаким образом знать не мог. Разве что, если послал кого намеренно следить за ним самим. Но на то у него не было никаких оснований. Если его друг прямо говорит, что доверяет кому-то, то оно так и есть. Он такими вещами играть не любит. - С чего ты взяла ? - спросил он. - Это не важно - ответила она резко - а договорился ты с ним ? - С кем ? - С Идаловым, конечно. Камушкина начинало бесить ее спокойствие. Она все больше и больше напоминала ему Волосова, и ему становилось не по себе. Казалось, что он говорит с его маленькой версией. - О чем ? - вздохнул он - я даже не говорил с ним, чтоб ты знала. Крылова неожиданно села прямо, и хрустнула позвонками шеи, а затем расставила ноги, положив одну да другую, совсем по-мужски. - Ну-ну, и ты даже его не узнал, что Шляпой его зовут приближенные ? - сказала она ехидно, как бы подталкивая его на что-то. Тут Камушкин стал ненашутку подозревать неладное. Такие подробности Волосов точно знать не мог, если ему, конечно, не проболтался Мартынов, в чем он, учитывая порядочность последнего, очень сомневался. Можно было предположить, что была она как-то сама связана с Идаловым и его шайкой, но отменял эту гипотезу тот факт, что было бы странно, с ее стороны, допускать смерть сестры собственной подруги. Если, конечно, не имелись у нее на это какие-то мотивы. - Еще что ты узнать хочешь, а ? Шерлок Холмс в юбке, черт возьми...- раздраженно сказал он. - печатай иди давай, сами разберемся. - А где ты у меня юбку-то видишь, а, Камушкин ? - усмехнулась она, игнорируя оскорбление и Камушкин, не сдержавшись, улыбнулся глазами в ответ. - а еще мне, кстати, интересно, почему ты до сих пор ничего не понял. Камушкин, делая вид, что ему надоедает разговор, смачно зевнул. - Чего я там тебе еще не понял ? - А ничего ! - улыбнулась Крылова. - То есть ? - А потому-что стажер ты еще, юный совсем - сказала она, смеясь Камушкин собрался было прикрикнуть на нее, непонятно почему, чтобы замолчала она наконец, за затем что-то остановило его. - Да я тебя на два года старше - буркнул он, глубоко вздохнув. - А вот это верно ! - согласилась она - только, судя по тому, что ты все еще боишься мне отвечать честно, думая, что это затея Волосова, ну, эти вопросы мои то есть, то, кажется, ты меня младше, лет, этак, на десять. - Что тебе нужно ? - негодовал Камушкин, молясь, чтобы скоро вернулся Василий Федорович. - Ну Камушкин ! - в шутку возмутилась она - мне что, спину свою тебе показать, чтобы до себя наконец дошло ? - Не ожидал от тебя такого, Крылова - сказал он, но, в то же время, что-то быстро подумав, улыбнулся на миг, обнажая передние зубы - что еще ты мне предложить тогда хочешь ? - спровоцировал он. Крылова на миг подняла бровь с самым своим строгим видом, из-за чего окончательно стала похожа на Волосова. Это заставило Камушкина отвлечься от "мешающих" мыслей. - Нет, ты не понял совсем, жаль мне тебя. - сказала она, смягчив выражение лица - Тебе спину мою показать ? - Да что со спиной-то твоей такое, в конце концов ! - воскликнул Камушкин. Она больше ничего не говорила, и смотрела при этом ему прямо в глаза, будто ждала, что он наконец поймет, что она хочет до него донести. - Спину. Мою. Показать ? - в третий раз повторила она. Камушкину начинало становиться не по себе от давящего выражения ее глаз, и он вский раз пытался его избежать, как вдруг, будто прочитав в них что-то, понять что мог только он сам, он наконец понял. Он понял все. Он прекрасно понял, что она хотела сказать. Он прекрасно понял, откуда она могла знать про ее ночные приключения. Он хлопул сам себя по ноге, и нервно захихикал. - Да быть такого не может ... - сказал он сквозь смех - быть не может ... ехе-хе... да ну его... - провел он рукой по лицу. - Может, Камушкин, еще как может - невозмутимо ответила Крылова, улыбаясь, привет тебе, кстати, от него. Он горд тобой. Камушкин, начиная отходить от смеха, одобрительно кивнул.