Зеркало Господина Хьюмина

Город Ф****, Закрытый-Новый Поспект, дом №6. В скрытом подвале дома, изначально предназначенном для склада, было душно и тесно. Горел тусклый свет лампы, сиреневого цвета, но казалось, что все помещение было в темноте, так как еле-еле можно было разглядеть хоть какую-нибудь вещь. Откуда-то играла музыка. Здесь находилось около десяти человек. Некоторые из них воровато шептались, а другие, наоборот, говорили громко, о чем-то бурно споря, или играя в старые, пожелтевшие карты. Во всем подвале доносился довольно специфичный запах, свойственный этому месту. Позволь же нам, читатель, высказать несколько отдельных слов про него, так как эта, казалось бы, совсем неважная деталь, может как ничто другое передать, и помочь оттолкнуться нам, чтобы во всей красе дать вам прочувствовать то, что происходило здесь сегодня ночью. Вообразите себе то, как смесь запаха пороха, табачного дыма, духов, пота, и, наконец, восточного кальяна кружили в воздухе своебразный смертельный вальс. Запах этот напоминал о том, как запросто может человек переступить границу между полной свободой и нарушением общепринятых понятий, предоставив свою душу вечному скитанию по пустыне беззакония и разврата, кажущейся, в начале пути, райским садом. Можно этот запах сравнить с ночным ветром, когда, разбежавшись ему навстречу, движимый приятным страхом и желанием острых ощущений, человек вдруг забывает о существовании себе подобных, думая лишь о том, что делает он, ничего не видя и не слыша, и думая, что больше никогда не придется ему отвечать за свои поступки, так как отныне лишь он решает, что следует ему делать. Но затем, он, ослепленный покровом ночи, ударяется о жесткую стену, и падает в капкан, имя которому Правосудие. Но он, все же, упивается своей свободой, так как все еще мнит себя невесть чем, гордясь, что смеет перечить Правосудию, гордясь, что превзошел тех, кто выживает на белом свете лишь дарами честнейших дел. Как читатель уже понял, в подвале этом находилось место встреч банды, члены которой, насколько известно, называли себя "Эскутами", что в переводе на старый французский означало "шпион". В этот вечер присутствовали далеко не все ; было их, вместе взятых, около двадцати, а было их здесь, как было уже сказано, лишь десять. По центру помещения, с видом самоуверенным, наглым и надменным, расселся на мягком пурпурном, заваленном табачными крошками диване человек. Он выглядел намного старше своих лет, хоть и известно нам, что было ему на тот момент, лишь девятнадцать. Лицо его много кто бы назвал мужественным, даже, отчасти, красивым, из-за чего за ним бегало множество городских девиц, одна из которых, кстати, в эти минуты страстно, без всякого стеснения, целовала его. Но, если его увидит человек, владеющий ценным талантом разбираться в людях, он бы непременно бы подметил, насколько неприятным и отталкивающми он был, и отличил бы его, непременно, как человека ума сокращенного, знающего создание власти лишь с помощью мощного своего кулака. Являлся этим человеком, как можно было догадаться, Константин Идалов, сын знаменитого, неуловимого главаря банды Афанасия Идалова. Он сидел, затягиваясь кальяном, демонстративно выпуская обильные клубки дыма. Он будто совершенно не обращал на черноглазую девицу, которая, тем не менее, выглядела так, будто была на вершине собственно счастья, иногда шепча ему что-то на ухо. Иногда с опаской, и своеобразным смущением поглядывал она на еще одну персону, располажилась которая впереди него, на втором точно таком же диване. Была она женского пола, но попытаться некоторым образом напоминть ей об этом присутствующие приравнивали к самоубийству, хоть и много кто, втайне, яростно желал это сделать. Приходилась она Идалову старшей сестрой, хоть и было это едва заметно. В отличии от него, светлого, были у нее черные, как смоль, густые волосы, убранные сейчас в эффектную кичку, держал которую синий ободок с острым павлиним пером. Цвета морской воды шелковое платье с глубоким вырезом слегка облегало ее заманчивое тело, а на смуглых гладких руках, по логоть, красовались какого же цвета перчатки. Строгим, но, в то же время мягким взглядом посмотрела она на двух бандитов, вдруг подравшихся, судя во всему, из-за карточной игры. Она многозначительно улыбнулась белоснежной безупречной улыбкой и приподняла темные брови, отчего выделились ее начинающие проявляться морщинки на лбу, легонько постучав рукой по краю дивана. Они тотчас же с виноватым видом прекратили свое грубое занятие. - Костя, когда же он придет, в конце концов ? обратилась она к брату с нотками раздражения в голосе - уже почти три часа ночи ... Идалов, грубо отпихнув от себя девицу, наклонился к сестре. - Да будет он щас, будет - плюнул он, пытаясь перкрикричать музыку - вот посмотришь, как черт из табакерки выскочит... Женщина удивленно открыла глаза. - Что это еще значит, Костя ? - спросила она - кого ты мне привел ? - Ненормальный он, вот что - по своему объяснил Идалов. Его сестра рассмеялась, махнув на него рукой. - Понятно - сказала она - харизматичный молодой человек, значит... - она как как-то хитро посмотрела на Идалова, и затем с каким-то интимом в голосе продолжила - смазлив он ? Идалов усмехнулся, что скорее напоминало харканье. - Он-то ? - сказал он - да откуда мне знать, мужик, как мужик, мне-то что, сама увидишь... - он на мгновение затих - на зайца похож, ушастый он, вот что - гоготнул он - а че ? У тебя планы на него какие-то ? - Это будет зависить от многого, Костя - пояснила она - но если надо будет, то появятся и планы... Идалов сначла задумался, а затем понимающе кивнул ей. - А он как-то связан с полицией ? - спропсила она его. - Да нет, вроде - сказал Идалов, так как сам не был в этом уверен. Его друг Сапог предположил недавно, что даже если он и говорит, что связан напрямую с органами, то не факт, что это действительно так и есть. Он прекрасно мог сказать это, чтобы запугать их. - я те говорил же, он такой, как мы тут все. - Такой же хам и невежа ? - поддела его сестра. Идалов презрительно прошелся взглядом по помещению, где носились во все сторны его "вассалы". - Да сама сейчас увидишь - отрезал он - я те сказал все, что знаю, и все тут. Сестра решила промолчать, обратившись к окну. Вдруг, всмотревшись, она слегда дернулась. Идалов тоже посмотрел на улицу, пытаясь понять, что она увидела. - Костя - взолнованно сказала она - тебе не показалось, что там кто-то прошел ? - она привстала - признаюсь, мне уже давно кажется, что там кто-то ходит... ты уверен, что за нами не следят ? - Да нет вроде - равнодушно ответил он - если этот бы пришел, он бы постучался, а другие-то и не в курсах, что у нас тут дела решаются. Да еще и Койот сегодня на шухере стоит, от него ни одна муха улетит. - Ну когда же ты наконец перестанешь быть настолько во всем уверенным ! - возмутилась женщина - вот в чем и заключается вся суть твоей глупости ! - Ты, это, со мной полегче говори, а... - с какой-то звериной злобой ответил Идалов - ты, все-таки, женщина, не забывай ! - Женщина, которая старше тебя на девять лет и опытнее - спокойно подметила она - и без предрассудков, совершенно нелепых и никчемных, и я, в отличии от тебя, считаюсь с другими. Она с вызовом смотрела на своего брата, у которого от злости заходили желваки. Она прекрасно знала, что он ей ничего не сделает, так как не посмеет. Да и уважали ее слишком, чтобы он решился на то, чтобы поднять на нее руку. Только было собрался он что-то съязвить ей в ответ, как деревянная побитая дверь со скрипом и грохотом открылась, и в нее вбежал пацан, которого Идалов ранее назвал Койотом. - Шляпа ! - крикнул он Идалову - тут этот ваш пришел, кажись. Идалов и его сестра переглянулись. - Пускай входит - повелительно сказала женщина - потом возвращайся на улицу ; не нужно терять бдительность. Койот кивнул ей, а затем вышел, чтобы позвать ожидаемого человека, и продолжить свой караул. Взгляды всех присутсвуюших обратились ко входу. Все мгновенно стихли, когда в дверях появился высокий силуэт. Он, ожидая, встал, держа руки в карманах серых брюк, и облакотившись о дверной проем, смотрел на всех сквозь надвинутую на глаза кепку. При виде туповатого взгляда Идалова, и с обажанием смотревшей на него дивицы, он незаметно ухмыльнулся. Вошедшим человеком был, несомненно, Камушкин. Женщина, прежде оценивающе на него смотревшая, встала, и легкой походкой подошла к нему. Он подметил про себя, что была она его как минимум на голову ниже. - Ну что - сказала она, протягивая ему руку тыльной стороной - приветствую тебя, будующий воин. Камушкин, насмешливо глядя сначала на нее саму, затем на ее руку, вместо того, чтобы ее поцеловать, тихонько пожал ее. Она, пожимая его руку в ответ, как бы удивленно подняла бровь на его грубость. Она, судя по всему, привыкла к несколько иному отношению к себе, так как обычно мужчины, даже самые гнусные бандиты, при виде ее красоты, сразу же переходили на более высокое обращение. "Ну и манеры у них, конечно, для маргиналов - подумал он - нет уж, не джентельмен я им, чтобы ручки грязные поцелововать... - он снова обратил взгляд на ее лицо - а она-то сама бы ничего была, если б нос таким широким не был, и кожа такой, кхм, темной... да и старовата она..." - Добреший вечерочек, мадам - шутливо сказал он, затем плюнув назад. - Меня зовут Дарья - отрекомендавалась она - а ты, насколько мне известно, Куница ? - Камушкин кивнул, кривя рот - какое твое настоящее имя ? Камушкин вытер пожатую ею руку о штаны, и снова засунул ее в карман. - А не важно - сказал он - чего это ты такая культурная-то вся из себя, а ? Она стоически проигнорировала его очередную колкость. - Присаживайся - сухо предложила она, указывая на диваны - нам есть что обсудить. Он пошел вслед за ней, мельком поглядвая на остальных людей, среди которых иногда узнавал тех самых беспризорников, которых видел две ночи назад. - Прошу продолжить ваши разговоры и, желательно, игры - приказала им Дарья, и села, положив ногу на ногу. Камушкин плюхнулся на другой край дивана, кивая, как бы здороваясь, в сторону Идалова - скажи мне, Куница - обратилась к нему женщина - что тебе о нас известно, и чего ты хочешь получить ? - Нет, нет, Даша - перебил ее Идалов - ты лучше его спроси, волосовский он гончий, или привирал, чтобы запугать нас как следует - Камушкину вдруг показалось, что на его лице промелькнуло что-то вроде страха, будто он сказал что-то, о чем говрить не следовало, так как заметил, что Дарья посмотрела на него несколько удивленно. - Я-то ? - недобро улыбнулся Камушкин, смотря ему в глаза - ты че, не понял, для чего я те это тогда сказал ? По лицу Идалова промелькнула искра злости. - Ты мне тут ребусами не базарь - прошипел он - говори все открыто, у нас тут, заруби себе на носу, пока не пожалел ; либо ты прозрачен, как вода, либо пехаешь к себе обратно от глаз подальше ! Камушкин в ответ захихикал, принявшись лениво растягивать пальцы один за другим, качая головой. - Мой брат прав - строго сказала Дарья - будь чист, хотя бы перед нами. Это там, у волосовской братии нужно скрываться, чтобы не всплыло ничего. Перед нами же нечего таинственного из себя строить. - Заметано, господа, заметано - с явным сарказмом извинялся Камушкин, подняв руки вверх - большной вам ентшульдигунг, будь по-вашему ! - А это еще что значит ? - крикнул какой-то выходец, отрываясь от карт. - Он извинился по-немецки - пояснила Дарья, а затем снова обратилась к Камушкину - так вот, Куница, не думай, что мы с тебя слезем просто так - Камушкин изобразив внимание, нахмурил брови - повторю свой вопрос : ты связан с Волосовым ? - Я, с этим-то ? - воскликнул он - да никоим образом ! По мне что, не видно что-ли ? - возмущенно сказал он, показывая на свою одежду - да я такой же честный человек, как и вы тут все ! Он заметил, как Идалов на миг посмотрел на свою сестру. Та слегка подмигнула ему. - Ладно, так уже и быть, верим - протянула она - хотя, интересно все таки, что ты подразумеваешь под словом "честный человек". - Вот-вот - гоготнул Идалов - еще и пристегивая "как мы" ! Камушкин с пренебрежением вздохнул, мотнул головой, и обратился к своим ногтям. - Тогда допустим - сказала Дарья - Волосову ты ничего не должен, так как не имеешь с ним дело - Камушкин вяло поднял на нее глаза - чего ты тогда сам-то от нас хочешь ? - Верно - поддакивал Идалов, углубляясь в кресло - нам-то на руку ложится, что ты с нами дело затеять захотел - а у тя, что, даже выгоды в этом никакой нет... может, тебе денег надо ? Хоть и говорил ты, что нет... - Каких еще денег ? - изобразил непонимание Камушкин - так вон за какого вы меня держите ! - и тут он решил употребить заново тот самый прием - а вообще, господа - лениво сказал он - я, все таки соврал вам. - Что ? Опять ? - воскликнул Идалов - опять ты кренделя выделываешь свои ? Его сестра вопросительно взглянула на него. Камушкин вдруг понял, что до его прихода Идалов соврал ей, что он не является работником Волосова, хоть и знал обратное. То было крайне глупо и необдуманно с его стороны. Как, впрочем, большинство его действий. Если бы его отец, Афанасий Идалов, знал, что Камушкин не был никаким образом связан с инспектором Волосовым, он бы не был ни в коем случае желанным гостем этого подвала. От Камушкина никто ничего не скрывал, и он прекрасно знал это. И даже если бы оно было так, он бы мигом сумел все пронюхать. Он понял, что дочь Идалова старшего решила поиграть с недалеким умом своего брата, сделав вид, что поверила ему, когда он уверил ее, что Камушкин не является человеком Волосова, таким образом, была она уверена, но он либо проговорится, либо окажется, что он не соврал. Так же, она хотела проверить, является ли Камушкин человеком, за которого себя выдает. - Да нет, не опять - сказал Камушкин, хищно улыбаясь Идалову - я же прекрасно понимаю, почему вы спрашиваете именно про Волосова - сщурил он глаза - и понимаю зачем вам нужен человек, на него работающий, близкий с ним, но не очень-то ему верный... - Дарья Афанасьевна - вдруг обратился он к женщине - позвольте задать вам один нескромный вопрос... - Разумеется - ласково ответила она - только зависит от того, что вы подразумеваете под словом "нескромный". - на этим к ее словах Камушкин заметил явную в неприязнь к нему на лице Идалова. - Ну что вы, что вы - тихо промурлыкал Камушкин - разве я посмею... - про себя он усемхнулся напряжению Идаловых - так вот... как вы узнали, что именно я тот самый человек, который может вам дать информацию о некоторых... работниках Василия Федоровича ? И почему вы уверены, что они находятся именно... там ? Брат и сестра опять переглянулись. Камушкин продолжал слегка улыбаться им. - Так это проще простого - сказала Дарья - достаточно знать то, что у в качестве секретарши у Волосова работает их главарь собственной персоной... Камушкин не знал, о ком шла речь. Он понял, что сам должен был назвать имя этого человека, чтобы со стороны это не выглядело подозрительно. Но только что ему подтвердили вещь, которую он подозревал уже давно ; среди них были предатели. - Наденька-то Грушина ? - небрежно спросил он, с иронией - так вот зачем вы сестричку ее у себя держали... И тут час же его обуревало приятное удивление. По лицам Идаловых, хоть ничего они еще на сказали, было видно, что то, что изначально было приподнесено им, как шутка, было воспринято ими чуть ли не всерьез. По крайней мере, видел он это на лице Дарьи. Брат же ее мог лишь перенять ее эмоцию. Если же Грушина младшая и впрямь имела какое-то отношение к руководству той самой преступной группировкой, которая конкурировала с "Эскутами", будучи по силе своей чуть ли с ними ни наравне, то это означало, что Камушкин едва знал это девицу, и то что была она не такой простой и недалекой, как казалось. - Дорогой Куница - ошеломленно сказала женщина - откуда у вас такие сведения ? Камушкин прокашлялся, специально растягивая время, чтобы понаблюдать за реакцией Идаловых. - Какие, Дашенька ? - мучал он - я же лишь, знаете, пошутил-с... - Идалова нахмурила черные брови - если бы эта юная, кхм, прелестница (прошу прощения за сарказм), была способна руководить "Саблями", то, знаете, моих бы мозгов бы хватило для того, чтобы быть Господом Богом... - Не зазнавайся, упырь ... - прошипел Идалов, нагибаясь к Камушкину - вот это у нее только лицо простое... - погрозил он пальцем - а на деле... знал бы ты, сколько ее головорезов наших коньки откинуть заставило ! Скажи, Дашка ! - Он, опять же, прав - с некой чопорностью ответила его сестра - Надежда Грушина, иначе называемая "Крысою", редкостного ума девушка, не могу поспорить даже если с виду кажется, что у нее чего-то в голове, мягко говоря, не хватает... - Камушкин вдруг почувствовал ее негативное отношение к Грушиной. - Крысой ее называют, говоришь ? - рассмеялся он - я бы скорее сказал, что она самая настоящая Мышь ! По лицу Идаловой пробежала тень улыбки. - Нет, Куница - весело сказала она - все знают, что она самая настоящая крыса. Только эти мерзкие животные могут с виду казаться невинными, складывается ощущение, что человек им совсем не нужен, а затем кидаются на тебя сзади, высасывая всю кровь. Эти животные несут чуму, а чума есть смерть. Она и ее собратья (так они друг-друга называют) как раз таки охотники до убийств. И нам кажется иногда, что это чуть ли не единственная их цель, хоть и мы знаем, чем они занимаются ... - закончила она с презрением в голосе. Камушкин обратил на нее свой задорный огонь в глазах. - А ваша, часом, не та же ? - с ехидством спросил он, и захихикал. Идалов внушающе прохрустел костяшками могучих пальцев. Его ноздри расширились. Видно было, что сдерживал его лишь усмиряющий взгляд сестры. Камушкин услышал, как позади него кто-то разбил какую-то стеклянную вещь, скорее всего, бутылку, в последствии чего громко выругался. Это послужило началом для новой драки. - Та же, конечно - как ни в чем не бывало ответила Дарья - с одним лишь отличем, что нас подталкивают, в первую очередь, коммерческие цели. - Какие же ? - поинтересовался Камушкин, наклонив голову в бок. - Тебе, наверное, известно, что в Америке вовсю царит сухой закон ? - сказала она, вставая для чего-то, и слегка поламывая руки. Камушкин понял, что она, все же, переживала, что он может передать все о них сведения Волосову. Его смешило то, как запросто он мог это сделать. Они понимали, что были чуть ли не марионетками в его руках. В ответ на ее вопрос он закивал ей, закрыв глаза. Вдруг, он увидел в ее лице чуть ли не ужас - только дай слово.. - Ну ? - Ты не предашь нас, и не расскажешь ничего Волосову ... - умоляюще воскликнула она, томно положив руки на шею - мы доверяем тебе, Куница, хоть ты и не хочешь сознаваться, как тебя зовут, и ничего о тебе не знаем вообще, кроме того, что ты - человек Волосова. Если... если ты выдашь нас, не здобровать всем... абсолютно всем... Глаза Идалова злобно сщурились прямо на него, и Камушкину даже показалось, что они покраснели. - C'est carré*(1) - уверенно сказал Камушкин, слегка зевнув - не предам - он видел, что его слова не внушали пока доверия Идаловым, и потому он решил вернуться к главной теме - так че за история у вас с Америкой-то ? - спросил он - бутлегерам помогаете, что ли ? Идалова нервно закивала. - Всего-то ! - махнул Камушкин - да успокойся ты, не выдам я вас - сказал он женщине - а я-то, я-то думал, у вас дела посерьезнее будут... - саркастично добавил он, вызвав возмущение у своих собеседников. - Куда серьезнее-то - хмыкнул Идалов - ты поди разберись, кому поставлять, кудой все отправлять, рисков, вон, сколько у нас, с тутошними да тамошними законами сталкиваться ! А ты-то думал, что чем мы занимаемся ? - спросил он Камушкина. Камушкин, скестив руки на груди, на мгновение задумался. Он предполагал, что Эскуты имеют дело с иностранцами, но представлял это себе это немного иначе. Он даже вообразить не мог, что они дойдут до таких крупных деятелей, как американцы. - Ну, не знаю - пожал он плечами - слушки ходили, будто вы опиум сюда поставляете... - прикусил он губу - из Индии, если не ошибаюсь... Сказаное им явно не понравилось Дарье. Она села на самый край дивана, и демонстративно отвернулась. Следовало предположить, что тема продажи опиума была по какой-то причине болезненной для нее. - То есть, для тебя - насмешливо сказал ее брат - то, что мы работаем с Америкой менее значимо, нежели если бы мы кантачили с Азией ? Камушкин бросил на него пренебрежительный взгляд. Он, конечно, понимал, что Идалов не был человеком большого ума, но чтобы не понимать простейшего двойного смысла... - Ты лучше мне скажи, что сестре-то твоей не понравилось ? - мотнул он головой на Дарью - али я глупость какую сморозил ? - Да не глупость, не глупость - уверил Идалов - дело в том, что как раз таки опиумом-то "Сабли" и занимаются... и еще какими-то веществами, если не ошибаюсь... - вспоминал он. Камушкин, не сдержавшись, громко рассмеялся, держась за грудь. В голове его никак не складывалось, что та самая вялая, неулюжая Грушина, так сказать, девочка-припевочка, могла, даже не то, чтобы разбираться, а даже заниматься такими черными низкими вещами. "Вот у кого действительно в тихом омуте - черти подятся - думал он - не зря Лене я говорил, что не так проста она... ну, что не может же природа настолько наказать человека, лишив его и приятной внешности, и ума..." - Чего ржешь-то ? - прервал его Идалов. - Да так - бросил Камушкин - вот скажите мне, Шляпа, ну и Дарья тоже - сказал он заговорщицким тоном - только так, по секрету, между нами, девочками и мальчиками - Дарья нехотя повернулась к нему, оставаясь на другом краю дивана - чего вы с Саблями-то не поладили вдруг, а ? Женщина с презрением фыркнула. Камушкина поражало, насколько ей не хотелось об этом говорить. Такая реакция все больше и больше разжигала его любопытство. - Не твое дело, Куница - отрезала она - ты тут ищейка, ты и выясняй. - Carré, carré... - с фальшивой обидой кивнул Камушкин. Она дала ему понять, что сама ему никакой информации давать не собиралась. Видимо, дело было слишком сложным. Да и доверять она ему, естетственно, не могла полностью, опасаясь, что он выдаст их Волосову. Но это Камушкин, по правде, учитывал. Он знал, что ему придется запасаться сведениями самому, не прямыми, а хиртыми и мудреными способами. На самом деле, это и было одной из его задач. На втором месте было узнать, благодаря их же подсказкам, кто из Сабель, помимо самой Грушиной, затисался среди работников отдела №2. - Да че ты все каре да каре - прошипел Идалов - ты нам лучще обещай, как следует, что как минимум уже через неделю будешь в курсе про кого-нибудь из этих... а не то посмотришь ... - Верно - друг сказала Дарья более ласково - а сейчас советую тебе идти домой, поздно уже очень. Опасность по городу бродит. "Ты ж глянь, какая заботливая - усмехнулся Камушкин - ну-ну, давайте, обсуждайте меня, так уж и быть, уйду, мешать не буду-с..." - Каре - издевательски сказал он, вставая - уже завтра с новостями буду, с большим количеством новостей ! - уверял он, идя в сторону двери - доброй ночи, господа ! - добавил он, приподняв кепку, и слегка кланяясь сначала Идалову, затем его сестре. Они не успели и глазом моргнуть, как он он исчез, и не было слышно даже малейшего скрипа двери. Прочем, никто из присутствующих, кроме них, не обратил внимание на его уход. Брат и сестра провели несколько минут молча. Первый снова взялся за свой кальян, и для приличия приобнял ту самую девицу, про которую все уже успели позабыть, хоть и не уходила они никуда все это время. Вторая зачем-то достала старую карточную колоду, и принялась ее для чего-то перемешивать. - Занятный молодой человек - вдруг сказала она, не глядя на Идалова - но какой-то мутный он. Обычно только в нашем окружении таких и встретишь. Даже не скажешь, что он человек Волосова. - Ну и как он тебе, все таки, внешне ? - поддел ее брат. Она вдруг отвлеклась от карт, и как-то загадочно посмотрела вдаль, на дверь, где ранее скрылся Камушкин. - А ничего - задумчиво улыбнулась она - обычный красавец. Глаза, разве что, цепляют больно.