Приручая дьявола

      Аарон, как и всегда летом, проснулся поздно. В эти три месяца он переставал пить энергетики и учиться, и тело с огромной радостью навёрстывало всё упущенное за время учебы. В доме Эбби было непривычно тихо. Часы показывали двенадцать. Ники, вероятно, свалил куда-то со своими многочисленными друзьями, которые появлялись из ниоткуда и исчезали так же быстро. Жан и Кевин, которые были, казалось, машинами, наверняка торчали в зале или на поле. Оставался Эндрю. Где он — загадка, потому что брат не нашёл его ни на кухне, ни в гостиной. Выйдя на улицу, Аарон обнаружил, что машины Эндрю тоже нет. Уехал? Куда? Из них всех плохой Миньярд выходил из дома реже всего, только если ездил на приёмы к Би, но сегодня был вторник, а сеансы проходили по четвергам. Хмыкнув, Аарон вернулся на кухню, чтобы позавтракать.       Через пару часов на телефон пришло сообщение от Ваймака, в котором говорилось, что сегодня они с Эбби не вернутся домой. Супер. Аарон закатил глаза и отбросил телефон. Такое ощущение, будто тренер и их врач и правда считали команду идиотами. Если они младше, это не значит, что они слепые и не видят всех этих переглядок и улыбок между ними. Дверь скрипнула, послышалась приглушённая курлыкающая французская речь. Жан и Кевин. Аарон даже не обратил на них внимания, продолжая тупо смотреть в телевизор. Еще отрезок вечности, и он услышал возгласы своего кузена. А, плевать. Всё равно весь мир был как в тумане. Пока рядом с ним не рухнуло тяжёлое тело, от которого Миньярда чуть не подбросило вверх. — Блять, ты ахуел?! — рявкнул Аарон, метнув ненавидящий взгляд в сторону Кевина, но тот лишь оттолкнул от себя разгневанное бледное лицо своей огромной пятернёй, вырвав второй рукой пульт и переключая канал. — Эй, я же смотрю!.. — Ты слюни пускаешь, а сейчас будут показывать повтор игры троянцев и кашалотов, — отмахнулся Дэй. — Жан, позовешь Эндрю?! — Его дома нет, — буркнул Аарон, смирившийся со своей участью и устроившийся в углу дивана. — В смысле? — Кевин замер. — Ну вот так. Его нет. С самого утра, как я понял. Машины тоже нет. Тебе-то что? — Кев, ему придется все по слогам объяснять, не распинайся, — лениво протянул Моро, вошедший в гостиную. — Ты серьёзно не помнишь вчерашний разговор? Эндрю сказал, что… — Алло? — Жан поднес ухо к телефону. — Ты где? — Это мой телефон?! — Аарон подскочил к французу, но тот с лёгкостью отошел в сторону. — Багет, не беси меня! — Да. Это твой брат верещит. -… — Нет, мы его не убиваем, хотя руки так и чешутся. Ты где? -… — Познавательно, — хмыкнул Моро, тут же подбрасывая телефон в воздух, зная, что Миньярд его поймает. — Эндрю сказал, чтобы я шёл на хуй, а он занят. — Как и всегда, — закатил глаза Кевин. — И чем он таким может быть занят, интересно. — Кажется, пытает кого-то, иначе я никак не могу объяснить хриплое дыхание на фоне, — по-французски сказал Жан. — А ну перевёл! — Аарон схватил четвертого за руку, но Моро среагировал мгновенно, повалив его на диван. — Пусти, кретин! — Тебе сколько раз говорили руки не распускать? — Жан фыркнул и оттолкнул мелкого от себя, но прежде чем Аарон поднялся, блондина за локоть крепко схватил Кевин в попытке предотвратить разборки. — Вы бы так за своего брата переживали, а не за моего, — выплюнул Миньярд, не удержавшись, хоть и знал, какой гнев любые слова о Веснински вызывают в груди бывших воронов.       Моро дёрнулся, побледнел, уже хотел было схватить наглеца за грудки, но, к своему удивлению, напоролся на Кевина, который прикрыл Аарона, оставшегося на диване, собой. Это определённо было что-то новенькое в их репертуаре… Жан был немного выше Кевина, чуть уже в плечах, но в любом случае, это неожиданное столкновение походило на противостояние титанов. Ники появился неожиданно вовремя. Втиснувшись между братьями, он начал отпускать шутки о том, что они похожи на двух мухтаров, но оба этого не слышали. Кажется, что-то в глазах Моро треснуло, и он сам отшатнулся, прошептав лишь одно единственное слово: — Traitre.       Кевин дёрнулся, как от удара, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Жан уже развернулся и ушёл, хлопнув за собой дверью. — Что?.. Что он сказал? — пробормотал Ники. — Предатель, — выдохнул Дэй и упал на диван, закрывая лицо руками. — Но почему? — никак не мог угомониться Хеммик. — Что ты такого сделал?! — Встал на мою сторону, — хрипло ответил Аарон, неверяще глядя на широкую спину перед собой. — Ты долбоёб, Кевин.       Это прозвучало слишком жалостливо, чтобы быть оскорблением. И оба знали, почему. Сколько бы ни прошло времени, оба бывших ворона ждали своего третьего брата, ждали своего дьявола, и запрещали кому бы то ни было говорить о том, какие на самом деле отношения связывают их с Веснински. Они были слабым местом друг друга. Даже Эндрю ходил по этому тонкому льду с осторожностью. Остальные же и вовсе, затрагивая эту тему, рисковали получить вывих или перелом. Но сегодня всё изменилось. Кевин закрыл собой Аарона. Он безмолвно дал добро на то, чтобы кто-то кроме них двоих говорил о Натаниэле, обсуждал его, имел своё мнение о нем. И Жан, знавший Дэя уже много лет, увидел в его глазах то, о чем сам Кевин предпочитал молчать. Он уже не ждал. Он смирился с тем, что больше не увидит брата. Он смирился с тем, что теперь их двое и шел вперёд. Он перестал верить в их дьявола. И для Жана это был удар ниже пояса.       Выругавшись, Аарон поспешил покинуть комнату, лишь бы убраться от странного чувства признательности. Кто-то встал на его сторону, даже когда он был, возможно, не прав. Кевин закрыл его собой. Черт бы побрал это странное тёплое чувство в груди!

***

      Эндрю не появился ни ночью, ни на следующий день. И это уже начинало беспокоить всех. Он брал телефон, посылал всех на хуй и сбрасывал. Утешало лишь то, что он вообще жив, но Ники определённо не устраивало то, что он не знает, где его кузен, за которого он все еще чувствовал ответственность. И именно поэтому первое, что он сказал Ваймаку и Эбби, когда те появились дома, было: — Нужно найти Эндрю. — Не нужно, — устало вздохнул тренер. — Я знаю, где он. Примерно. Он появится, когда… — Эбби несильно толкнула его в плечо. — Да, ты права. Просто подождём. — Нет, не подождём, — зарычал Аарон. — Где он?! — Он в Пальметто, — вздохнула женщина, — если тебя это утешит, но большего сказать мы просто не можем. Прости.

***

— Я вроде сказал тебе уходить, — прохрипел Натаниэль, забившийся в угол ванной.       Он знал, что уже почти пережил вторую стадию ломки, включавшую в себя жар, тошноту, рвоту, потливость и ломоту в теле. Поэтому он забился в ванную комнату, где были такие приятные разгорячённой коже холодные стены. Он помнил, как в Истхейвене его просто запихнули в ванную со льдом. Сейчас же он был в арендованной квартире, где его по какой-то причине никак не хотели оставлять одного. Только вот проблема в том, что Нат знал, что во время ломки наркоманы становятся агрессивными. И он не знал, что будет с его психикой. Он и правда с лёгкостью мог убить Миньярда и даже не заметить. Паршиво? Весьма. — Какая жалость, что я никогда не поддавался дрессировке, — усмехнулся Эндрю, садясь перед ним на корточки. — Слабовато тебя ломает. Значит, всё не так плохо. — Блять, Миньярд, последний раз говорю, уходи! — Ты мне сейчас ничего не сделаешь, — голкипер окинул его оценивающим взглядом. — Я знаю, что все твои ножи остались в машине, а всё острое, что было в квартире, уже под ключом. — Д-думаешь, я не смогу убить тебя голыми руками? — Нат хрипло рассмеялся, больно ударяясь затылком о холодный кафель у себя за спиной. — Я был уверен, что ты умнее. Точно надо снимать тебя с этого дерьма… — Себе помоги. — Почему ты здесь? — вся истеричность исчезла из голоса рыжего, оставив место лишь слабости и усталости. — Почему ты не уходишь даже после того, как я сказал тебе это сделать? — Потому что, — только и ответил Эндрю. Он уже поднялся на ноги, когда почувствовал, как парень слабо ухватился за штанину его джинсов. Обернувшись, он увидел пронзительный, почти умоляющий взгляд голубых глаз. Наверное, это было самое настоящее, что он видел в Натаниэле за всё время… — Потому что ты оказался здесь из-за меня. — Глупец… — Поднимайся. — Уходи… — Встал и пошёл за мной на кухню!       И всё же Эндрю заставил его поесть. Это был последний прием пищи, который Нат помнил, после того как ломка взяла своё. Пришла третья стадия. Он чувствовал, как его тело рушится, кричит в агонии, подгоняемое жаждущим дозы разумом, но хуже всего была его собственная фантазия, подбрасывавшая образы и воспоминания. Отец, Рико, Пруст, убитые им люди, те, кого он не успел спасти, Кевин в крови, Жан, умолявший помочь, пока его насиловали. Кажется, Нат плакал. Он не знал. Он чувствовал только всепоглощающую боль, которая не походила ни на что другое. Лучше бы его отправили убивать кого-нибудь, лучше бы он попал под пули или… На него накинули что-то холодное и мокрое. Это помогло. Казалось, еще немного, и от его раскалённой кожи пойдёт пар, но… он провалился в темноту.       Эндрю задумчиво смотрел на скрючившегося на диване парня, гоняя во рту ещё не начавшую таять таблетку. Было любопытно то, что ломка Аарона была совершенно иной. Тогда он умолял о помощи, умолял выпустить его из той ванной, умолял о дозе и… Натаниэль не просил ни о чем. Ни разу с его губ не слетело столь ненавистное Миньярду слово. Даже сейчас Веснински лишь шептал, кривясь в агонии от боли, до крови сжимая кулаки, судорожно дёргаясь. Он шептал имена своих братьев и имена совершенно незнакомых людей, и их все Эндрю непроизвольно запоминал. По слишком бледной коже, долго лишённой солнечного света, стекали капли холодного пота, когда голкипер встал и, намочив под душем одеяло, накинул его на содрогавшееся тело. Натаниэль вскрикнул, словно обжёгся, но уже через минуту притих, тогда как Миньярд почувствовал, как волна наркотика завладевает его собственным разумом. Он думал, а сможет ли сам пройти через что-то подобное? А потом? Не сорвётся ли? Нет, не сорвётся. Он не будет зависим ни от чего, не позволит больше никому и ничему управлять своим телом, а главное, разумом.       Отойдя на кухню, Эндрю взял одну из бутылок виски, которая стояла в холодильнике, забитом продуктами, и сделал щедрый глоток, чувствуя, как огонь растекается по венам. Время превратилось в ничто. Слышен был лишь гул машин где-то вдалеке, приглушённая музыка с этажа ниже и хрипы Натаниэля с дивана. Как тот при ломке умудрялся не двигаться, Эндрю не знал. Аарон метался в агонии, но не Веснински. Он отличился даже тут.       Помня о необходимости поддерживать питьевой баланс, голкипер налил стакан прохладной, но не ледяной воды и двинулся обратно. Схватив Ната за волосы, он заставил его поднять голову, после чего влил воду в его рот и запустил таймер на телефоне. Следующие несколько дней обещали быть весёлыми и скучными одновременно.       После полуночи Натаниэль окончательно пропал, утонув в своих демонах и галлюцинациях. Он всё же начал дёргаться, рычать сквозь стиснутые зубы, а когда открывал глаза, смотрел на Эндрю, как загнанный зверь. Что странно, по-настоящему странно — он не нападал, хоть это и было бы предсказуемо. Но Нат, наоборот, сжимался в комок, как маленький ребёнок, и словно старался спрятаться. Из всего его бормотания Миньярд смог разобрать только одно слово: «папа». И из этого слова так и сочился искренний ужас, звериный и неподвластный, который добрался даже до затуманенного сознания Эндрю. Кем бы ни был Веснински старший — Натаниэль боялся его больше, чем кого бы то ни было. «Может, это именно об отце он говорил тогда на парковке, сказав про прошлое, которое его нагонит?» — подумал голкипер, наливая очередной стакан воды.

***

— Привет, Эндрю, — голос Би на той стороне телефонного звонка мягко обволакивал его сознание. — Как ты сегодня? — Всё ещё смотрю, как этот идиот корчится от детоксикации. — Уверен, что вам не нужна помощь? — в голосе ни капли укора, лишь искренняя обеспокоенность. — Нет. — Хорошо. Как скажешь. О чём бы ты хотел поговорить? — Я не понимаю, что я делаю здесь, Би. Он сказал мне уйти, а я остался. — Тогда давай поговорим об этом, — послышался приглушенный шелест бумаги. — В прошлый раз ты сказал, что не услышал его отказ, что чувствуешь злость на себя. Это не изменилось? — Я… не знаю. — Хорошо. Но ты пытаешься ему помочь. Это ведь хорошо? — Он отказался от помощи. — Он сказал, что ему не нужна помощь? — Нет. — Тогда разреши спросить тебя, — Би подождала, давая ему возможность остановить её, — ты уверен, что ему не нужна помощь? Может ли быть так, что он просто пытается защитить тебя от себя? Мы ведь оба знаем, как опасно может быть находиться рядом с людьми в таком состоянии.

***

— Его нет уже вторую неделю! — рявкнул Аарон, прямо как брат, без предупреждения ворвавшись в квартиру к тренеру. — Где он?! — Я не знаю адрес, — честно ответил Ваймак, поворачиваясь в кресле на колесиках. — Он не говорил. — Хорошо, чем он занят? — А вот этого я сказать не могу. — Тогда что вы можете?! — Сказать тебе успокоиться, — Дэвид встал во весь рост, а его терпение почти закончилось. — Твой брат прекрасно знает, что делает. — Он может читать книгу, а может убивать кого-то. И в обоих случаях он будет прекрасно знать, что делает, — огрызнулся Миньярд.

***

— Дай мне бритву. — Ты дебил? — Эндрю сидел на барном стуле, широко улыбаясь своей улыбкой, которую почти никогда не мог стереть со своего лица. — У тебя только-только закончилась ломка. Ничего острее ложки ты не получишь. — Я не могу ходить с этим, — Нат провел рукой по своей щетине. — Просто… — так и хотелось сказать, что она напоминает ему об отце, но язык словно присох к нёбу. — Просто дай мне бритву. Она безопасная. — Смотри, не вскройся, — сдался наконец Миньярд и, открыв один из ящиков, на которых стоял замок, достал желанный предмет, который тут же оказался в руках рыжего.       И всё же он пошел за ним в ванную, чтобы проследить за тем, чтобы этот идиот и правда не умер после того, как пережил ломку на дому, без каких-либо капельниц и врачей. Руки Натаниэля слегка тряслись, дыхание было рваным, но как только он почувствовал сталь, хоть и безопасную, на своей коже, тут же изменился. Его движения были ровными и выверенными, а Эндрю отчётливо слышал, как лезвие скребёт кожу подбородка. Никогда раньше он не видел никого таким сосредоточенным во время бритья. Но стоило Нату закончить, как он тут же облегчённо выдохнул, опираясь руками о края раковины, слабо улыбаясь, словно бритьё — единственное, в чём он нуждался всё это время.       За время ломки Веснински похудел, есть он просто не мог, пусть и пытался. Уже через десять минут всё обязательно оказывалось выблевано в унитаз, но это не помешало ему после принятия душа тут же начать сначала отжиматься, а потом подтягиваться на турнике. Эндрю же следил за всем этим со стороны, не до конца понимая, откуда в этом потрёпанном теле силы. Аарон тогда еще несколько недель восстанавливался только чтобы снова начать нормально ходить! А Натаниэль… казалось, он просто споткнулся о ломку, а теперь был готов продолжить бежать. — Ты просто наркоман, — пробормотал Миньярд, когда увидел, как рыжий идёт уже на третий подход. Натаниэль замер, перевёл на него суровый взгляд голубых глаз, а потом, словно поняв, о чём говорит голкипер, приглушённо рассмеялся. И правда понял? Неожиданно. Как, в общем-то, и всё, что было связано с ним. — Так я быстрее вернусь к нормальному состоянию. У меня нет времени на то, чтобы валяться в кровати.       И никогда не было. — Я не буду извиняться перед тобой. — За что? — Нат подпрыгнул, хватаясь руками за турник. — За то, что допустил скорую, реанимацию. Я не буду извиняться. — Кто сказал, что я вообще жду извинений? — выдохнул Веснински, подтягиваясь. — У вас и правда не было выбора, — ещё одно движение наверх на слегка дрожащих от напряжения руках. — Да и Ваймак с Эбби, — еще раз, — хотели, — четвертый раз, — как лучше, — пятый. — Я сам дурак, — шестой. Откуда в нём столько сил? — И ты, — седьмой раз, — последний человек, — восьмой, — от которого я жду чего-либо, — девятый. — Спасибо, — он спрыгнул на пол. — За то, что по сути дал тебе наркоту? Обращайся, всегда рад помочь. — Думал, мы уже прошли этот этап выяснения виноватых, — Натаниэль закатил глаза и прошёл мимо, чтобы налить себе воды. — Спасибо за то, что не ушёл. Не думаю, что всё прошло бы так гладко, если бы я остался один. — Почему ты принял мою помощь? — Потому что ты не будешь меня жалеть, как Жан или Кевин. Они бы носились со мной, как с хрустальным, вызвали бы врачей, — он поморщился, словно его заставили откусить лимон. — Что было с тобой, когда ты слезал с наркоты в прошлый раз? — За тобой уже слишком много вопросов, — качнул головой Нат, включая кофеварку. — Моя очередь. Откуда ты знаешь, что делать при ломке? — Снимал с этого дерьма Аарона, — Веснински промычал что-то, явно принимая такой ответ, но продолжать эту тему не стал. — Так что было в прошлый раз? — Были весьма неквалифицированные врачи, которых подкупил Рико, — Натаниэль запрыгнул на столешницу рядом с плитой, пока варился кофе, и вместо того, чтобы отвести взгляд, смотрел Эндрю прямо в глаза. — Видишь ли, в Гнезде надо мной нельзя было прям издеваться. Пока я не выкрал Жана и Кевина. Потом всё покатилось к чертям, но сейчас не об этом. Я не просто ворон, а у Рико руки так и чесались. А то, что я попал в Истхейвен, стало для него отличной возможностью. Там был один врач, Пруст, так вот, он просто обожал ставить на мне эксперименты. Проверял, насколько у меня крепкая психика. — И как? — Ну, — парень усмехнулся даже как-то ласково, — ты быстро учишься прятать панические атаки или прогонять их, чтобы они продлились все те полтора два часа, что отведены тебе на сон, если знаешь, что, задрожав на поле, получишь тростью с железным набалдашником по рёбрам. Это я усвоил быстро. Что до остального, — он пожал плечами. — Алкоголь помогает не так хорошо, как может показаться на первый взгляд, зато сигареты отвлекают. Не помогают, но… — он хмыкнул, поджав губы. — Не знаю, как объяснить.       Эндрю и не надо было. Он понимал. Чёрт, он понимал, и от этого становилось некомфортно в собственной же шкуре. — Поэтому ты сказал — никакого Истхейвена. — Я ненавижу твою память, — рассмеялся Натаниэль, которого так легко поймали. — Я тоже.

***

      Аарон подорвался с места, когда увидел, кто звонит. Тут же схватив телефон, он ответил на звонок. — Где ты, блять?! — Уже еду к Эбби, — безразлично бросил Эндрю на том конце. Слышны были щелчки включённого поворотника, но машина стояла. Видимо, на светофоре. — Жан и Кевин там? — Сейчас вопрос в том, где ты шлялся почти три недели! — а в ответ тишина… и как с ним общаться?! — Да, они здесь. Опять дрочат на экси. — Скажи Эбби дать им успокоительное.       И всё. Он просто сбросил. Это нормально?! Но Аарону ничего не оставалось, кроме как передать врачу инструкции Эндрю, из-за которых женщина почему-то засияла, словно ей сказали лучшую новость года. «Они все психи» — решил Миньярд, возвращаясь на своё место на диване рядом с Дэем, который даже не обратил на резкое описание их с Моро занятия никакого внимания. После той ссоры бывшие вороны продолжили общаться. На первый взгляд могло показаться, что ничего не изменилось, всё как всегда, но больше эти стены не слышали французской речи. Даже когда Кевин пытался начать разговор, Жан обязательно отвечал только на английском. И вот хоть убей его. Один раз, когда Аарон вернулся из магазина с новыми дисками фильмов, он услышал их ссору, но всё тут же стихло, стоило двери за его спиной неосторожно громко захлопнуться. Моро тогда вышел ему навстречу, окинул придирчивым взглядом, но, ничего не сказав, вышел на пробежку. В десять часов вечера. В дождь. Ага. Супер.       Когда раздалось шуршание шин на подъездной дорожке, все тут же вывалили из дома, но так и замерли на крыльце, когда увидели, кто выходит из машины Эндрю. Кевин издал звук, сравнимый с жалобным скулёжем щенка, тогда как Жан забормотал что-то на французском. Это был Натаниэль-мать-его-Веснински. Он похудел, на лице слабые тени усталости, но в остальном он казался всё таким же, как в последний раз, когда Аарон видел его. Даже одет почти так же. Во всё черное. — Я же обещал вернуться, багет, — криво усмехнулся рыжий.       Жан приглушённо рассмеялся, спустился по ступеням вниз, а потом вжал Ната в свою грудь, казалось, собой укрывая того от всего этого долбаного мира. Рыжий и не возражал, обнял брата в ответ, игнорируя легкую слабость в теле. Сейчас ему было на это плевать. Он был рядом с братьями. Вне Гнезда. — Кев, а тебе особое приглашение нужно? Или не рад меня видеть? — Нат отстранился от Моро, но руки с его спины так и не убрал. — Ты всё-таки вернулся, — это всё, что Дэй мог сказать, всё, что мог из себя выдавить. — Я обещал.       Какое-то время они ещё стояли, а Кевин всё не мог заставить себя сделать и шага. Грустно усмехнувшись, Нат покачал головой, а потом послал брату ослепительную искреннюю улыбку. Что ж, именно этого он сам и хотел, верно? Чтобы Жан и Кевин научились жить без него, чтобы они начали идти вперед, и если он умрет, смогли потом встать с колен. Кто же знал, что это так больно — отпускать.       Эндрю стоял рядом с открытой дверью машины и смотрел на всё это со стороны. Он видел, как рука Веснински стиснула кофту на спине Жана, как тот напрягся, а потом словно опал, когда Дэй даже не подошёл к нему. Он видел промелькнувшую лишь на мгновенье горькую боль, которую тут же сменили понимание и принятие. И Эндрю задавался вопросом, как он мог так себя вести. Как мог так легко смотреть на то, как брат, пусть и названный, брат, ради которого он столько сделал и столько стерпел, просто отворачивается от него и уходит в дом. Эти трое воронов не были Миньярдами, которые узнали о существовании друг друга совершенно неожиданно. Они росли вместе, они защищали друг друга и, Эндрю знал, проливали друг за друга кровь. Но больше всего Натаниэль. И вот так просто Кевин отвернулся. — Поехали, — выдохнул наконец рыжий, отпуская от себя Жана. — Ты куда? — в глазах Моро проскользнул искренний страх. Боялся, что брат снова исчезнет? Вероятно. — Надо забрать мою тачку со штрафстоянки и закинуть вещи в квартиру. — Квартиру? — Да, снял тут относительно неподалеку. Прости, но ютиться со всеми вами я не смогу просто физически. Плюс работа. — С тобой нельзя, да? — Прости, багет, но… — Натаниэль сглотнул ком в горле, а потом перешёл на французский. — Тебе лучше поступить, как Кевин. Иди вперед, оставь меня позади. Знаю, ты привык, что я всегда рядом, но… иди вперёд. — Ты идиот, дьявол, — Жан схватил брата за подбородок и заставил смотреть на себя. — Ты мой брат. Был, есть и будешь, что бы ни произошло. А Дэй предатель. Я никогда тебя не брошу. Ты меня понял? Никогда! Даже если ты исчезнешь, если умрешь, — его голос сел и надломился, — это все равно не изменится. Ты мой брат. Запомни это, напиши на подкорках своего гениального мозга. Мне плевать. Сколько бы ты меня не отталкивал, я всё равно пойду за тобой. Смирись. — Двенадцатая улица, дом номер семь, пятнадцатый этаж, 48 квартира, ключ под ковриком, — пробормотал Натаниэль, неотрывно глядя в потемневшие глаза Моро, после чего отвернулся и поспешил сесть в машину.       Возможно, только что он совершил ошибку. Огромную ошибку, разрешая Жану остаться рядом с собой, но… он просто не мог заставить себя сказать «нет» своему брату, который… Просто не мог. Они проигнорировали и Ники, который уже начал засыпать кузена вопросами на немецком, и Аарона, который пока что направлял все свои силы на сдерживание крика, и Эбби, которая уже хотела подойти и узнать о самочувствии, и молчащего Ваймака. Натаниэль приехал, чтобы дать братьям знать, что он жив, что с началом сезона он будет играть за лисов, но не более того. Они уже отъехали от дома Эбби на приличное расстояние, когда Эндрю заговорил, скучающе глядя на дорогу: — И что это было? — У меня всегда было правило. Правило 6 «не». Не верь. Не бойся. Не проси. Не доверяй. Не жди. Не надейся, — Нат приглушённо рассмеялся, руками зачесывая назад свои слегка вьющиеся волосы. — Угадай, сколько из этих правил я нарушил за то время, что пробыл в этом долбаном городе? — Почему и зачем? — Я поверил. Поверил, что здесь мне смогут помочь. Поверил, сейчас Жану. Поверил тебе. Поверил… — он тряхнул головой. — Мне было страшно, когда я решил пройти через ломку, хотя мог бы просто попить таблетки, пусть и в малых дозах. Чёрт, мне было пиздецки страшно, потому что… — он снова замолк. Что ж, Эндрю и не требовал от него слов. Он и так почти знал ответы, лишь хотел убедиться в своей правоте. — Я попросил тебя о помощи, хотя всегда справлялся сам. Я доверился тебе, Ваймаку и Эбби. Я ждал тогда под дверью, когда ты сказал не умирать в течение двадцати минут, и… — Ты надеешься. — Это опасное. Очень опасное чувство. — Поэтому ты бежишь, — Эндрю хрипло рассмеялся. — Ты трус. — Не думал, что я бегу не от чувства, а от тех, кого оно может затронуть? — Что же за дерьмо в твоём прошлом, раз Кевина и Жана надо от него прятать, — присвистнул Миньярд, отвлекаясь от дороги, чтобы скосить глаза на рыжего на пассажирском сидении рядом с собой. — Что за работа? — Хах! — Нат запрокинул голову, качая головой. — Скажем так, я бываю на переговорах вместо Ичиро, на которого и работаю. И… — он задумался, но потом покачал головой, — пока что на этом всё. — Лжец. — Нет. Ты знаешь, что я не вру. Возможно, лишь не говорю всего.       Оставшийся путь до штрафстоянки они преодолели в тишине, которая удивительным образом не давила ни на одного из них. Решить проблему со всеми документами и прочей гадостью, которую так не любил Нат, помогла жалкая для него пара сотен баксов, и вот он уже стоит у своей обожаемой машины. Первым делом он сорвал с водительского сиденья дурацкий чехол, измазанный в запекшейся крови, который позже старательно вытрет. Все же ему нередко приходилось водить «грязным», но это не означало, что от этого должна была страдать его любимая машина. Вторым пунктом в списке дел было положить ножи на свои места. Он как раз заканчивал, когда увидел нож Эндрю. Тот самый, который не отпускал от себя все эти месяцы. — Не хочешь забрать? — Веснински повернулся к голкиперу, который стоял у него за спиной и наблюдал за всем процессом с коронной ухмылкой. — Что, не такой удобный, как твои? — спросил блондин, однако руку протягивать не спешил. — Нет. Он мне нравится. Но вопрос в том, чего хочешь ты. — Я ничего не хочу, — скривился Миньярд, словно этот вопрос и правда мог причинить ему боль. — Как скажешь, — Нат убрал нож в рукав, ближе к коже, где и носил его все предыдущие месяцы. — Тогда, — он прислонился спиной к машине, — увидимся в начале осени. — А как же Жан? — Он знает, где меня найти. Если буду нужен, ты тоже знаешь. Мой телефон у тебя есть. — Только вот ты трубку не брал последние?.. Семь? Восемь месяцев? — Не говори, что ты скучал по мне, — звонко рассмеялся Веснински, но прежде чем Эндрю смог ответить грубостью, он продолжил открывать свой отвратительный рот. — Обещаю не подыхать до осени. Всё-таки ты много сил потратил на меня за последние пару недель. Увидимся, Эндрю, — он отсалютовал ему двумя пальцами, сел в машину и… уехал. Просто уехал, оставив после себя пустоту.