Приручая дьявола

      Скучал ли Эндрю по Натаниэлю? В его скудном арсенале эмоций такого выбора не было. Но без рыжего было по-другому. Тот был словно бомба с красками, взрывавшаяся в жизни Миньярда, приносившая хоть что-то интересное, хоть что-то, прояснявшее его туманные мысли. И тогда блондин начинал думать об обещании Натаниэля снять его с таблеток. Неужели всё и правда настолько просто? Один звонок — и он свободен? Почему? «Потому что я хочу поговорить с тобой» — услышал он голос этого наркомана в своей голове. Кто-то хотел поговорить именно с ним, кто-то понимал, что под дурманом таблеток на самом деле скрывается другая личность. Натаниэль даже не знал его до, но он это понимал. Желание придушить засранца при встрече от мысли о том, что он его понимает, увеличивалось стократ.       Пару раз в неделю Жан уходил к Натаниэлю, но чаще всего возвращался или почти сразу, или спустя пару часов пребывания там, лишь сокрушенно качая головой, не застав его дома. Только дважды он исчезал на несколько дней, но возвращался мрачный и отрешённый. И всё это раздражало. Он как рыба молчал о том, что происходило с Веснински, отказывался рассказывать что-либо даже Дэю.       Чем ближе был сентябрь, тем чаще Эндрю ловил себя на том, что держит в руках телефон с открытым пустым диалогом с контактом «Наркоман». Но, как только он понимал, что пытается сделать его тело, тут же отбрасывал телефон в сторону. А смысл писать? Зачем вообще ему писать? Какое Эндрю дело, что там с этим Веснински? Всё было именно так, пока в очередной раз, когда он держал телефон, ему не пришло сообщение от того самого наркомана. Мне вот интересно, как ты отреагируешь, если я скажу, что уже завтра тебе придет письмо с заключением суда о том, что ты можешь слезть с таблеток?

Скажу, что не поверю в это, пока сам не увижу

Я же не смогу увидеть твою реакцию. Хоть опиши примерно. Мне правда любопытно.

Тебе до дома Эбби ехать долбаные пятнадцать минут. Подними свою задницу и посмотри сам, если так интересно

Я бы с радостью, но тут есть маленькая загвоздка. Я в другом штате. Так что придется тебе написать.

Иди на хуй.

Так себе перспектива, потому что на данный момент я направляюсь прямиком в пизду. Вернуться в Пальметто я смогу только к концу недели. Увидимся, когда ты станешь собой.

С чего ты взял, что я вообще хочу тебя видеть?

Точно, ты ведь ничего не хочешь… А жаль. Но я дал одному самоуверенному голкиперу команды лисов обещание, что не сдохну до осени, так что придется вернуться. Мне ещё минимум четыре недели жить. И да, Эндрю, я всё еще хочу поговорить с тобой.       Миньярд хмыкнул, глядя на последнее предложение сообщения. С одной стороны можно было бы снова послать этого идиота, но он уже дал свой ответ на подобное заявление. Сказать, что и у него ещё есть к рыжему вопросы? Это очевидно. Тем более это было очевидно Нату. Поэтому Эндрю просто захлопнул крышку и отбросил телефон в сторону, чтобы откинуться на подушку и уставиться в потолок, на котором знал каждую трещинку. Чертов Веснински заразил его своими нарушениями шести «не». Миньярд уснул с мыслью о том, что надеется.

***

      Натаниэль широко улыбнулся своему собственному сообщению, после чего отбросил телефон на соседнее пассажирское сиденье, возвращая свое внимание к дороге, тогда как улыбка начала понемногу стекать с его лица, возвращая в реальность. Как только он вернулся в квартиру после ломки, парень тут же позвонил Ичиро и объяснил ситуацию. Дали ли ему отдых? Целых три дня! А потом он козлёнком скакал по штатам, выполняя любую прихоть Мориямы. Ну, как сказать, прихоть. Ичиро просто снова разленился и отправлял на переговоры вместо себя обаятельного молодого парня без имени, который владел огромным количеством языков. А если рядом была работёнка для ножей, так это вообще сказка! Но сегодня… Сегодня был важный день. Он платит за Жана. Если не справится, все покатится в пекло. Натаниэль стиснул руль до белых костяшек и резко свернул на обочину. Ему срочно нужно покурить, а он терпеть не мог, когда ветер хлопал в щели окна, когда он открывал его на такой высокой скорости.       Выйдя, Нат присел на капот машины, закуривая. Он правда надеялся, что сможет увидеть лицо Эндрю, когда тому придет это оповещение. Он хотел кое-что проверить — осталось ли что-то от настоящего Миньярда под тоннами того дерьма, что свалилось на него за всю жизнь и приумножилось с этими таблетками. Конечно, он бы не стал искренне улыбаться, бросаться семье на шею или что-то в этом духе. От представления такой картины Веснински скривился. Но он хотел бы увидеть что-то искреннее, что промелькнуло бы в этих янтарных глазах, которые на свету казались золотыми. В этих глазах, что удерживали его в реальности над бездной ада, когда он умирал во время ломки.       Выдохнув удушающий дым, он постарался отогнать такие ненужные мысли. И не только о Миньярде, но и о Жане и Кевине. Братья, ради которых он был готов разорвать глотку любому. Братья, от которых он намеренно отстранялся, но… они не хотели оставлять его, въевшись в кожу, растворившись в крови. Что бы Нат ни делал, он не мог перестать думать о них, не мог перестать хотеть их в своей жизни.       Клуб встретил Натаниэля тяжелыми басами, запахом пота и алкоголя. «Какая же банальщина» — он сел за барную стойку и заказал стакан виски со льдом, оценивая обстановку. Ему нужна была ВИП-ложа. Добраться туда не так сложно, только вот охраны многовато, а жертвы среди мирных — последнее, чего хотел парень. Обычно. Сейчас все это уходило на второй план. Была лишь цель, отделявшая Жана от свободы. Если Нат справится, Моро будет свободен. С концами. А сам Веснински сможет начать организовывать процесс и собственного освобождения. Это ли не прекрасно?! Но от цели его отделяло двенадцать вооруженных амбалов под два метра ростом и толпа невинных людей, пришедших сюда лишь для того, чтобы повеселиться и отдохнуть.       Он достал из кармана монетку. Орёл — он сделает предупреждающий выстрел, чтобы спугнуть посетителей, после чего двинется за своей жертвой. Решка — никаких предупреждений и плевать на погрешность. Монета полетела в воздух и… Нат поймал её, тут же принимая решение, даже не глядя на сам кругляшок металла. Он всегда делал так, когда сомневался. Ни разу метод не подвел. Убрав монетку в карман, Веснински залпом выпил остатки виски, после чего чёрным пятном скользнул к лестнице на второй этаж, где и была его цель.       Притворившись пьяным, Натаниэль навалился на одного из охранников и… выстрел. О, музыка здесь такая громкая, что глушитель сработал превосходно. Выстрел не привлёк никакого внимания. Медленно опустить тело, тенью заскользить вверх… Его заметили слишком рано. Слишком. С лестницы никуда не деться, поэтому приходится просто надеяться на то, что мерцающие софиты и лазеры клуба отвлекут от него охранников, превращая в слишком сложную цель. Выстрел, укрыться оседающим телом, как щитом… О, люди начали понимать, что что-то не так, началась паника, девушки бегут кто куда. За ними можно спрятаться, как бы низко это не было. И, конечно, когда он видит, что в очередную девушку могут попасть, он выставляет ей подножку, чтобы она вовремя упала на пол, а пуля пролетела у нее над головой. Так кто он? Трус или благородный убийца? Натаниэль так и не понял. У него не было времени на размышления.       Юркнуть в пустое пространство, выстрелить, понять, что пули сейчас принесут больше вреда, чем пользы, достать ножи, удар в сонную артерию, в бедренную, отскочить в сторону, выбить оружие, вспороть глотку, увернуться, вонзить нож прямо в глаз… что-то задело ногу. Плохо, но не критично. Сейчас не об этом. На это нет времени. Цель уже начинают выводить… Плюнув на всё, Нат перемахнул через ограждение и соскочил на первый этаж, слава небесам, тут не так высоко. Перекатиться через плечо, выхватить нож на руке, лежавший ближе всего к коже, и метнуть. В яблочко. Пора убираться, только вот… Натаниэль выругался, прекрасно понимая, что на ноже могут быть отпечатки Миньярда. Поэтому он снова ринулся вперёд. Кто-то сильно задел его бровь, от чего только-только затянувшаяся кожа лопнула. Она когда-нибудь вообще заживёт? Вряд ли. Подрезать сухожилия, обездвижить, укрыться чьим-то телом и… выхватить нож. Можно уходить.       В чём плюс быть маленьким? Тебя легко потерять в толпе, особенно, когда это ночь, когда ты весь в чёрном и имеешь тысячи масок. Выбежать из клуба с ошарашенным лицом, спрашивать у прохожих, вызвали ли они полицию, а потом… юркнуть на парковку, плюхнуться на водительское место, на кресло которого уже натянут чехол от крови и нарочито спокойно уехать, не вызывая подозрений.       Натаниэль остановился только когда покинул территорию города. Это было слишком, слишком просто. Пара царапин и всё. Так в чем проблема? Почему… Он понял ответ на свой вопрос уже через несколько секунд, когда услышал рык моторов мотоциклов и первый выстрел. Выругавшись, он нырнул в машину, провернул ключи и сорвался с места. Погоня? Серьёзно?! И куда ему, спрашивается, бежать, если он даже не знает этот город?! Выхватив телефон, не глядя, Нат набрал номер Ичиро и поставил на громкую. — Натаниэль? — Привет, — сладко пропел Веснински. — Любовь моя, тебе когда-нибудь угрожали содрать с тебя кожу, сделав это так, чтобы ты всё чувствовал и не умирал, потом перерезать каждую мышцу, выжечь глаза и вырвать язык раскалёнными щипцами? — Нет. — Так вот именно это тебя и ждет, если ты сейчас же не объяснишь мне, какого хуя не предупредил, что самое сложное в этом деле не убить Липрина, а оторваться от его банды! — А, все-таки сыновья были рядом, — приглушённо рассмеялся Морияма на том конце. — Тебе смешно?! А мне вот не очень! — Нат резко свернул в сторону, дернул ручник и, развернувшись, помчался обратно в город. — Ты мне как минимум должен ремонт машины, которую сейчас превратят в решето! — Если выживешь, обязательно. — Блять, если ты хотел меня убить, мог просто сказать. — Убить тебя хочу не я, а отец. Он узнал о нашей сделке касательно Жана и тебя. Кажется, немножко разозлился и запретил предупреждать тебя. — О, я обожаю его чувство юмора, — хрипло рассмеялся Натаниэль. — Дай угадаю, помогать ты мне не можешь? — Нет. — За это ты мне должен. — Черта с два. — Больше никакой работы до октября, понял? Заикнёшься, свалю в Англию к ебеням! — заднее стекло со звоном разбилось. — Блять! — А как же экси? — Буду приезжать на игры. Могу себе позволить. — Поговорим об этом, когда выберешься. — А, это типа такая мотивация выбраться еле живым, но всё-таки живым, чтобы надавить тебе на жалость? — Давить не на что, Нат. Удачи.       Он снова въехал на территорию города и… свернул в сторону порта. Там есть, где спрятаться, правда, в маневренности машина явно будет уступать мотоциклам. Да, давно Натаниэль не матерился так много.       У него было две минуты. Вытащил всё, что можно засунуть в и под одежду. Он прихватил с собой снайперскую винтовку в мягком чехле, закинул себе за спину и поспешил смыться, уже слыша моторы. Слава всем богам, здесь было темно. Ещё немного, и он официально заявит о том, что ненавидит солнце. Шутка о том, что он едет в пизду, перестала быть шуткой, но от этого хотелось смеяться лишь громче.       Следующие тридцать минут прошли как в тумане. Он использовал все патроны в винтовке, потом пистолеты… кажется, от одного из ножей откололся кончик. Придется выбросить. А жаль. Этот нож ему подарил Стюарт. Еще одна пуля задела плечо. Вспышка боли и пятна перед глазами, но он даже не дал крику вырваться из груди. Всё потом, когда он завалится в какую-нибудь дыру, чтобы подлатать себя, а потом… как-нибудь доберется до Пальметто. Как-нибудь… Он еле мог дышать, когда понял, что стоит один посреди трупов. Сколько их? Кто они? Кто он? Натаниэль не знал.       Все, что он мог — оценить состояние и дееспособность собственного тела, сесть за руль и, превозмогая боль, уехать в другую часть порта, чтобы достать из бардачка аптечку, а из двери бутылку виски. Сделать несколько глотков, облить свои раны, нащупать пулю, вытащить ее, проливая еще больше своей крови, а потом заштопать, вцепившись зубами в какую-то тряпку. Он открыл глаза и… о, кажется, он ненадолго отключился. Снова осмотреть тело. Перебинтовать руку, понять, что рана на ноге — простая царапина и… дать по газам. Он не хотел оставаться здесь ни минуты. Уже на трассе он дотянулся до телефона, но лишь для того, чтобы набрать последний номер и сказать всего несколько слов: — Ты должен мне машину и никакой работы до конца октября.

***

      Эбби как раз накрыла на стол, чтобы они все могли поужинать и отпраздновать то, что Эндрю наконец-то по какой-то совершенно непонятной причине разрешили досрочно слезть с лекарств, когда из гостиной послышалась музыка. На мгновенье Эндрю хотелось рассмеяться. Если Ники решил по-быстрому организовать какой-то сюрприз — этот день пробьёт очередное дно. Миньярд и правда не понимал, что такого важного в том, что ему разрешили бросить. Вот когда он слезет с этой дряни — да. Он отпразднует это событие ящиком виски. А сейчас рано радоваться. И всё же за столом все молчали, переглядываясь и не узнавая песню. They call me devil My heart is empty They call me devil Just try and tempt me I'll steal your soul I'll eat you whole Aint no other way       Жан сорвался с места, бросился к своему телефону, который оставил в соседней комнате, и в звенящей тишине отчётливо было слышно, как с облегчением он выдыхает имя брата. И снова это чувство заинтересованности. Как Веснински умудряется делать это, даже находясь в другом штате?! Выругавшись себе под нос, Эндрю встал из-за стола и просто двинулся к двери, чтобы покурить. Но и там его не оставили одного. Ну как так?! Он уже готов был сорваться на нежелательного гостя, но… это оказался Жан с приличной сумкой в руках. — Куда ты? — К брату. — Неужели тот снизошел до просьбы о помощи у своего… — он хотел сказать «ручного щенка», но язык почему-то не повернулся. — Просто я знаю, когда его слово «уходи» значит «иди на хуй», а когда «мне нужна помощь, и я немножко умираю», — Жан уже хотел было побежать, но Миньярд окликнул его: — Стой, Наполеон. Дэй! — Да что?! — Довези его, — Эндрю подбросил ключи от машины, после чего затушил сигарету ботинком и, не говоря больше ничего, ушёл обратно в дом, оставляя бывших воронов позади.       Он не думал о Натаниэле, когда вернулся за стол. Не думал о нём, когда ложился спать и когда утром впервые за долгое время не принял таблетки. Не думал, когда за ним закрылась дверь в спальню. Не думал, когда тело начал бить озноб, а суставы жалобно заскулили. Просто память услужливо подбрасывала ему воспоминания. Обо всех тех днях, что он сам сидел рядом с Веснински, пока того ломало. И молча наблюдал. С ним будет так же? Или по-другому? Страх начал медленно забираться под кожу. Что с ним вообще будет? Кем он будет без таблеток? Что он без них? Есть ли вообще он под всем этим?

***

      Кевин безмолвной тенью стоял в стороне, пока Жан помогал Нату, валявшемуся в прихожей, дойти до кровати, а потом начал обрабатывать его раны, как делал это уже много лет. Машины внизу не было, но в руках рыжий держал нож, который Дэй никогда не видел в Эверморе, но не раз замечал между пальцев Эндрю. Это определенно был он. И Кевин несколько раз замечал в руках блондина один из любимых ножей брата.       Жан не обращал на второго никакого внимания, полностью сосредоточившись на состоянии Ната. Лицо помято, но можно сказать, что в порядке. Костяшки сбиты в кровь, в теле новая рана от пули, несколько порезов, некоторые и правда были глубокие, но ничего, с чем Веснински не мог бы справиться сам. Жан просто не понимал, почему брат позвонил ему. Зачем? — Какая реакция была у Эндрю? — хрипло прошептал он, залпом выпив бутылку воды. Судя по всему, он ехал сюда много часов без остановки. — Что? О чём ты? — На оповещение, которое пришло сегодня из суда. Какая была реакция? — тихо посмеиваясь, пояснил свой вопрос Натаниэль.

***

      О, теперь Эндрю определенно точно перестал понимать и осознавать физические способности Натаниэля Веснински, потому что он хотел содрать с себя эту гребаную кожу! Он скулил, забившись в угол, дрожащими руками стараясь скрести собственную шею, но чьи-то слишком горячие руки убирали его пальцы, удерживали его… «Оставьте меня! Хватит! Прекратите! Уйдите! Не трогайте! Убейте!» — хотелось кричать ему, но челюсти свело с такой силой, что он мог лишь стонать, чувствуя, как стирается эмаль. Сколько прошло времени? Казалось, целая вечность. Кажется, к нему заходила Би, которая по сути и вела его детоксикацию об руку с Эбби, но… Миньярду было плевать. Он не слышал и не видел их. Лишь изредка все его сознание вспыхивало ярким синим и насыщенным землистым оранжевым. Как вдруг его накрыли чем-то холодным. Боже, это было прекрасно! — Ты сам изобрёл этот метод, — тихий шелестящий голос. Его голос. «Всё-таки галлюцинация…» — пронеслось в сознании Миньярда. — Сгинь… — Ты мне сейчас ничего не сделаешь, — бросило его сознание его же слова. Нет, точно глюки… — Я знаю, что все твои ножи у тебя забрали, и всё острое, что было в комнате, тоже.       А почему бы не поиграть с собственным воспалённым мозгом? В конце концов, когда он говорит — или шипит, он не знает — боль в теле немного отступает, он отвлекается от неё. Кажется, если он откроет глаза, то даже сможет увидеть перед собой дьявола Эвермора. И он делает это. Заставляет веки разлепиться. В комнате темно, но серебристый свет луны всё-таки льется сквозь окно. Нат и правда сидит перед ним на корточках, а на лице ни капли жалости. От лунного света его волосы отливают каким-то странным холодным огнем, а в тенях кажутся почти черными, но вот глаза… кажется, они горят в темноте, как два драгоценных камня, глядя прямо в душу. — Как настоящий… Пиздец, — на губах рыжего появляется искренняя ухмылка, но Эндрю продолжает игру со старыми словами. — Думаешь, в таком состоянии я не смогу убить тебя голыми руками? Я был уверен, что ты умнее. — Я же дебил, помнишь? И раз я — твоя шиза, как я мог не прийти к тебе сейчас, — Миньярд зажмурился, чувствуя, как боль снова начинает наполнять его тело. — К тому же, ты послал меня на хуй. Я пришел. — Не на мой же. — А на чей? Ники? Учитывая то, какие планы он строил касательно моего бренного тела — это весьма опасно для жизни.       Его глюки шутят с ним? Это что-то новенькое. И всё же Эндрю издал хриплый смешок. Может, это предсмертная агония? Тогда он не против. Это хотя бы не скучно. Нет никаких демонов из преисподней. Только дьявол. — Точно шиза. Нат не знает немецкий. — Я уже Нат, а не Натаниэль, — присвистнул парень напротив. — Уверен, что я не знаю немецкий? — С ним я ни в чём не уверен. — Я ни разу не соврал тебе, Эндрю. И не совру. Мы ведь играем в правду, помнишь? Тебе нужно только спросить. Что бы ты хотел спросить? У тебя есть один вопрос, на который я дам тебе максимально полный ответ.       Играть с собственной головой? Почему бы и нет! Можно заодно узнать, насколько же у него богатая фантазия. Может, пошлёт к черту криминалистику, которую изучает в универе, и сядет писать романы? Если мозг его не подведет, можно будет неплохо подзаработать на своих же глюках. — Кто такой Ичиро? — этот вопрос и правда давно, очень давно мучал Миньярда. — Это старший брат Рико, — глюк сдвинулся и, судя по звуку, сел на пол. — Видишь ли, Морияма на самом деле — одна из сильнейших криминальных семей Америки. По сути, они — якудза, перекочевавшая в Штаты пару десятилетий назад, благодаря их лидеру — Кенго Морияме, отцу Рико и Ичиро. Семья состоит из двух ветвей. Основной — к ним относятся первые сыновья — и второстепенной — к ним относятся все остальные, в том числе тренер Тетсуи и Рико. Как понимаешь, вторых это сильно бесит. Особенно Рико, который так жаждет внимания брата. Он нередко хотел убить меня только за то, что я вижусь с ним. Представляешь, какой была бы его реакция, если бы он узнал, что мы с Ичиро почти друзья, если у таких людей, как он, могут быть таковые, — раздался приглушённый смех, от которого по спине Эндрю побежали мурашки. — Я отвлёкся. Основная семья живет в Нью-Йорке и ведёт дела оттуда, но иногда, бывает, заглядывает в Эвермор, когда надо беспалевно и безопасно провести какую-нибудь встречу шишек. Сейчас Кенго… Он уже стар, но позиций не сдает до последнего, хоть и начинает понемногу передавать свои полномочия. Я же в этой системе, — глюк хмыкнул. — Это уже другой вопрос. — Ты — моя шиза. Говори. — Ага, давай я еще тебе поклонюсь и ноги расцелую, — и снова этот приглушённый, явно смягчённый смех. Его шиза заботится о том, чтобы у него не было приступа адской головной боли? А что ещё она умеет? — Тогда расскажи ещё что-нибудь. — Ладно. Розовые пони. Они живут… — Пиздец. — Ты сказал, рассказать что-нибудь, не вор… — глюк замолк на полуслове, прислушиваясь. — Мне пора сваливать. Ты справишься, Эндрю. Я в тебя верю. — Стой, подожди, нет… — Эндрю, я здесь, — звонкий голос Эбби ударил по ушам, от чего Миньярд тут же застонал. Ну почему люди не могут говорить так же тихо, как его шиза.       Его заставили пить какую-то горькую жидкость. Боже, какая мерзость. Потом, кажется, спросили, откуда на нем мокрая простынь. Или это опять глюки. Эндрю не знал и поэтому решил просто проигнорировать всё, что происходило дальше. В голове плавали красочные картинки, сменявшие друг друга, как в кино. Там была японская мафия, экси, суровый жирный дядька с редкими усами по имени Ичиро и Натаниэль, который… ехал верхом на розовом пони. Чертова галлюцинация. Этот рыжий — точно был побочкой от таблеток.

***

      Эндрю сидел в кресле в гостиной и смотрел в пустоту перед собой, пока Эбби и Би, по его же просьбе, рассказывали ему всё, что с ним было в эти три недели. Он бредил, он кричал, он бился о стены, а после одной ночи притих и начал бормотать что-то про Нью-Йорк и пони, после чего его мысли начали проясняться. Ему ставили капельницы, когда это стало возможно, поэтому сейчас рука неприятно ныла, но в остальном… Голова раскалывалась, его все еще мутило, но мысли — они были чисты. Совершенно. А этой ненавистной ему ухмылки не было на губах. Он контролировал себя от пяток до кончиков волос. И это было… хорошо. Единственное, что раздражало — благодарить за это надо было Натаниэля, если тот вообще существовал, в чем Миньярд всё ещё чутка сомневался. Как и в существовании Кевина и Жана, а точнее в их присутствии в Пальметто. Потому что было уже два часа дня, а ни один из свиты короля так и не появился, хотя Эндрю выпустили из комнаты в восемь.       Он уже видел брата. Они играли в гляделки около пяти минут, пока наконец Аарон не кивнул и не протянул ему кружку с кофе. Видел он и Ники, который, казалось, был готов броситься кузену на шею, но инстинкт самосохранения у него явно еще не атрофировался. Он не осмелился подойти. Только сказал, что рад. Пусть блондину ещё не вернули его ножи, руки у него были, а, значит, придушить Хэммика он мог с лёгкостью и изяществом. Но ни Кевина, ни Жана, ни Натаниэля не было. Эндрю уже начал было размышлять, а хорошо это или плохо, что ему всё привиделось, пока дверь не открылась и в дом не ввалились три причины его тревог. С раскрасневшимися щеками, в спортивной одежде, они тяжело дышали, словно бежали марафон все это время, но Моро и Дэй тут же притихли, стоило им увидеть совершенно безразличного Миньярда. Без улыбки, без ухмылки, без оскала. Его лицо было совершенно бесстрастным. И только Натаниэль продолжал улыбаться. — Добро пожаловать обратно, Эндрю Джозеф Миньярд.

***

      Эндрю неделю ходил вокруг него кругами, как акула, плавающая над своей жертвой перед нападением, однако Натаниэль искусно делал вид, что совершенно этого не замечает. Выдавало его лишь то, что почти все свое время он проводил в доме Эбби, хоть у него и была своя квартира. И за всю неделю они не говорили. Ни разу. Эндрю молчал, а Нат его не трогал, тогда как все остальные учились заново общаться с Миньярдом. Хотя, они просто учились понимать, что теперь ещё реже могут услышать от него ответ на любой вопрос. Голкипер словно воды в рот набрал.       Это был вечер воскресенья. Завтра они все должны были вернуться в общежитие, должны были начать подтягиваться остальные лисы, возвращавшиеся с летних каникул, тогда как парни решили отметить последний вечер без тирании Кевина на поле просмотром какого-то боевика. Точнее, как. Решил Аарон, которого каким-то образом поддержал Дэй и Моро, скривившийся от тычка второго номера под ребра. Ники остался в меньшинстве. Эндрю было глубоко насрать, а Нат сказал, что отдаёт свой голос братьям. Поэтому сейчас из гостиной доносились звуки взрывов, тогда как на улице было почти тихо и прохладно.       Веснински сидел на ступенях крыльца и курил, потягивая из кружки крепкий черный чай с лимоном, когда перед ним на корточки опустился Эндрю. Несколько минут он внимательно всматривался в лицо перед собой, пока наконец не схватил Ната за подбородок и не дернул на себя. Но и на это рыжий никак не отреагировал. Просто продолжал улыбаться уголками губ и смотреть своими светящимися в темноте глазами. — Кто такой Ичиро? — вкрадчиво спросил Эндрю.       Улыбка Ната стала чуть шире, а глаза весело заблестели. Сделав затяжку, он выдохнул дым вверх, так, чтобы тот не попал в золотые глаза напротив, а потом хрипло ответил на немецком: — Розовый пони. Но я очень надеюсь, что ты никому об этом не расскажешь.       Эндрю отдернул руку, словно обжёгся, а в его глазах проскользнули сразу несколько эмоций. Часть из них Нат даже успел различить: удивление, страх и что-то сродни восхищению — от чего его улыбка стала ещё шире, но он поспешил спрятать ее за сигаретой, продолжая наблюдать за Эндрю. Он мог сказать, что знает его манеру поведения под таблетками, но он определённо точно не знал такого Эндрю. И это было в разы интереснее. — Эбби и Би не говорили, что кто-то, кроме них, заходил. — А они и не знают, — Нат пожал плечами. — Не думал же ты, что я не умею взламывать такие простые замки. — Зачем? — Потому что я слышал тебя.       Потому что тебе нужна была помощь и это игнорировали, считая, что это лишь часть ломки, хоть отчасти так и было. Потому что когда было плохо мне, рядом был ты. Потому что ты звал. Все эти недосказанные слова повисли в воздухе, но оба их прекрасно слышали. Что-то в животе Эндрю скрутилось в узел и никак не хотело отпускать. Так и хотелось стереть Веснински с лица земли. Просто уничтожить его. Его слишком умный рот, слишком яркие и пронзительные глаза, его ухмылку. — Почему ты позвонил тогда Жану? — Я же сказал, что хочу знать, какая у тебя реакция. — И всё? У Моро было такое лицо, будто ты там подыхаешь. — Просто слегка потрепали. Не больше. Зато я с концами выкупил Жана. — Ты должен был быть побочкой моих таблеток. — Разочарован? — Нат склонил голову к плечу, не переставая ухмыляться. Господи, как Эндрю хотел заткнуть его… Поэтому он просто зажал его рот своей ладонью, чувствуя, как тот усмехается в его горячую мозолистую руку. Нет, это не помогло. Его глаза продолжали смеяться, веселиться и говорить. — Ты чёртова катастрофа. Ты угроза и проблема, — Эндрю почувствовал, как губы под его ладонью улыбнулись. — И я уже тебя ненавижу.