Приручая дьявола

— Это же Рождество! — воскликнул Ники, таща за собой небольшую, уже украшенную елочку. — Хватит кукситься! Нат, помоги мне, ну же! — Он же вроде как отдал вам свою комнату, — закатил глаза Аарон, — нафига тогда вы приперлись сюда? — Потому что Рождество — семейный праздник, который нужно праздновать вместе, — Ники поставил елку неподалеку от телевизора и скрестил руки на груди. — Я же не говорю вам бежать за подарками, которые вы не подготовили! Просто посидим, выпьем… — Это будет весело, — подхватил Эрик, на голове которого уже был пушистый колпак. — Не люблю праздники, — честно сказал Нат, скосив глаза на Кевина, который вот уже час не мог собраться с силами, чтобы пойти на праздничный ужин к Ваймаку, хоть они вроде как договорились провести это время вместе, чтобы получше узнать друг друга. — Советую сваливать, потому что он добьется своего, а близнецы захотят его придушить, — на французском шепнул брату Веснински. — Если что, заберешь меня? — Конечно, заберу, дурачина. Давай, иди, отцу привет, — Кевин обреченно кивнул, словно собирался на казнь, а потом, никому ничего не объясняя, двинулся прочь. — Пожалуйста, — не унимался Ники, даже не глянув на Дэя. — Всего одну ночь! Я же не говорю, что вы должны куда-то идти или делать что-то из ряда вон выходящее. Просто… Эрик приготовит глинтвейн. Эндрю, я купил тебе рождественские сладости, Аарон, поиграем в приставку, — Хэммик умоляюще смотрел на обоих кузенов, которым эта идея не нравилась от слова совсем. У каждого явно были свои воспоминания, связанные с Рождеством, и не самые приятные. И Нат мог их понять, но смотреть на Ники, который из кожи вон лез и чуть ли не плакал, было просто больно. — Давайте найдем компромисс? Мы устраиваем Рождество, о котором говорит Ники, а на Новый Год сваливаем в Колумбию? — предложил Веснински, перейдя на немецкий, чтобы Эрику было комфортнее. Пусть Клозе и знал английский, но владел он им далеко не в совершенстве. — И какая же награда для нас? — Аарон ядовито усмехнулся, хоть и поддержал разговор на иностранном языке. — Хорошо, тогда чего ты хочешь? — спросил Нат, даже не заостряя внимание на том, как удивленно вскидывает брови «нормальный». — Чтобы ты исчез. — Могу не попадаться тебе на глаза до конца каникул, но уехать не могу. — Нет, ты никуда не исчезнешь просто потому, что Аарон ворчун! — возмутился Ники. — Откуда такая жажда страдать фигней? — подал голос Эндрю. — У меня никогда не было нормальных праздников, — пожал плечами Натаниэль. — Они всегда были… — он запнулся, старательно подбирая слова, чтобы не спугнуть Эрика да и Ники, — полны злости, насилия и жестокости. Вот я и подумал, может, семейные праздники и не так ужасны, если выбрать верную компанию? Хочу дать Рождеству второй шанс. — И ты считаешь, что я, психопат со вспышками неконтролируемой агрессии, слезший с таблеток, мой брат, который ненавидит тебя каждым своим атомом, Ники, визжащий от вида твоей задницы, и его парень — хороший выбор? — скептически спросил Эндрю, выгнув бровь. — Ну, начнем с того, что ты не психопат, — закатил глаза рыжий, словно только что голкипер сказал какую-то несусветную глупость, — а твоя агрессия всегда оправдана. Если другие этого не понимают — это их проблемы. Таблетки? Напоминаю, что я сам на них сидел. Аарон меня не ненавидит. Он меня боится, — Миньярд вспыхнул и открыл уже было рот, но Нат не дал ему сказать, — что весьма оправданно. Ники… Ники — просто сексуально озабоченный комок позитива, а против Эрика я вообще ничего не имею. Так что да, думаю, это весьма неплохой выбор. — Идиот, — качнул головой Эндрю, возвращаясь к своей книге. — Знаешь, кто убийца? — вдруг спросил Веснински. — Отъебись, — рыкнул Миньярд, стараясь сосредоточиться на «Смерти на Ниле». — Жаклин и Саймон. Все, ты лишен досуга на вечер. Соглашайся.       Ники замер, Аарон удивленно вскинул брови и метнул взгляд в брата, который, закрыв глаза, старался восстановить дыхание, сбившееся из-за вспышки гнева, спровоцированной рыжим. Он впервые за долгое время нашел интересную книгу, сюжет которой не мог угадать с первых страниц, он наконец-то мог погрузиться в процесс, а Нат только что испортил просто все. И ладно, если бы он соврал, бросив первые попавшиеся имена героев, так нет, он, судя по уверенности в голосе, читал и знал, кто убийца. Желание повторить судьбу Жаклин и Саймона вспыхнуло в груди и, резко захлопнув книгу, Эндрю подорвался с места, чтобы уже в следующую секунду прижать Натаниэля к стенке. Но этот идиот даже не вздрогнул. Смотрел спокойно и ровно, словно знал, что так и будет. — Упс, а ты что, не знал? — весело спросил он, вскинув брови и расслабленно откинувшись на стену. — Я убью тебя. — Встань в очередь, — криво усмехнулся Нат. — У меня приоритет, — зашипел Эндрю, надавливая чуть сильнее. — Последнее желание? — Исполни все мои желания, — тут же отозвался рыжий, улыбаясь еще шире. — Эндрю… — попытался вмешаться Ники, но был проигнорирован. — Слушай, это же просто книга… — Отпразднуй с нами Рождество, ну же, это не так страшно, — шепотом сказал Нат, после чего в его голосе появилась характерная хрипотца. — Выполню любое твое желание. Что захочешь. Будет подарком. — Идиот, — Эндрю оттолкнулся от его груди и вернулся на свое нагретое место, отбрасывая уже ненужную книгу в сторону. — Делайте, что хотите. — Серьезно? — Аарон смотрел на брата, будто у того посинела кожа. — Ты угораешь?! — Ладно тебе, — усмехнулся Веснински, который даже не потрудился отойти от стены. — Какое твое желание? Рождество ведь. Мечты исполняются. — Иди ты на хуй. — Проблематично исполнить, но я могу попытаться. — Вот такого поворота событий даже я не ожидал, — выдохнул Ники. — На-а-а-а-ат… — Еще раз спросишь про мою ориентацию, откручу тебе то, что так радует Эрика, — рыкнул рыжий, тогда как Клозе приглушенно рассмеялся: — Тебе определенно стоит подтянуть свои знания в этой сфере. Тогда ты поймешь, что… — Блять, если в этот вечер мы не будем обсуждать, кто кого и как ебет, я согласен, только заткнитесь! — воскликнул Аарон, вызывая тем самым уже смех всех троих, тогда как Эндрю остался совершенно невпечатленным, как, наверное, и всегда.       Ворча, как старая бабка, Аарон все же поплелся с Эриком на кухню, чтобы показать тому, где что лежит, тогда как Ники принялся, как единственный человек выше 170 см, развешивать какие-то гирлянды и украшения, которые в комнате монстров выглядели, как инородные тела. Когда с кухни послышался веселый смех Клозе и довольное бормотание Миньярда, Нат решил, что пора сваливать. Не то чтобы он не хотел здесь быть, скорее, не хотел мешать кузенам становиться теми, кем они должны были быть — семьей. Он же не был частью этого. У него были братья, но они сейчас уехали, так что… он просто укутается в свое пальто, засядет на крыше и будет курить, пока не станет совсем поздно и Хэммик не заметит его пропажи. Тогда нужно будет спуститься, поприсутствовать, а потом слиться в комнату под предлогом усталости. Да, именно так он и поступит.       На крыше было предсказуемо холодно, но снега не было, температура опустилась ниже нуля, что в Пальметто уже считалось редкостным морозом. Опустившись на бетон, Нат нахохлился, как воробей, накинув капюшон на голову, и закурил, параллельно доставая телефон и начиная листать фотографии. Раньше в его фотопленке были лишь полезные скриншоты, снимки каких-то статей, изредка встречались их с братьями фото, но теперь… Там были фото с посиделок с лисами, когда Ники воровал его телефон, видео, которые ему скидывали Дэн и Мэтт из отпуска, огромное количество фотографий Элисон, где она просила его совета с выбором одежды, были даже фото всех монстров и воронов вместе. Нат внимательно всмотрелся в одно из них. Ники делает селфи, показывая всю комнату, Жан с мягкой улыбкой сидит в телефоне, Аарон и Кевин рубятся в приставку, открыв рты в немом крике, тогда как Эндрю и сам Нат сидят на подоконнике друг напротив друга и курят, глядя прямо друг другу в глаза. Он криво усмехнулся, склонив голову к плечу, ловя за хвост забавную мысль: «Учитывая то, сколько мы курим, странно, что еще не подохли от рака легких… Как мы оба вообще бегаем и играем? Бедные наши легкие…» Хмыкнув, Нат отогнал от себя тепло, окутавшее его, и перешел в мессенджер. Рене писала, что она в полном порядке, дома тишь да гладь, а еще обещала привезти всем подарки.       Жан прислал их с Джереми фото c побережья Лонг-Бич, где они гуляли пару часов назад на закате. Оба, казалось, светились в лучах заходящего солнца, и, хоть и выглядели, как две противоположности, их объединяло тепло в глазах. И Нат не мог не улыбнуться фотографии, видя такого искренне счастливого брата. Он наконец и правда был свободен во всех смыслах этого слова, а главное, был свободен в том, чтобы испытывать чувства. В Гнезде не было места улыбкам, счастью, грусти или тоске. Но с Джереми Жан был в безопасности, что бы ни испытывал. И это отдавало какой-то ноткой тоски и зависти в груди Ната. — Ты и правда идиот.       Ему не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто говорит, не нужно было слышать, он мог бы просто прочитать эту фразу, напечатанную на машинке, и все равно узнал бы, кому она принадлежит. И рядом с этим человеком можно было не сдерживать смех. Запрокинув голову, Нат расхохотался, прекрасно зная, что сейчас Эндрю стоит в паре метрах от него, засунув руки в карманы, чуть склонив голову на бок и скептически выгнув бровь, глядя на него, как на настоящего идиота, что, наверное, было не так далеко от правды. — Что, Ники попытался надеть на тебя оленьи рога? — Тогда я пришел бы со словами «мне нужно спрятать труп». — Так уверен, что я бы помог? — Нат все-таки повернул к нему голову, сигаретой стараясь прикрыть свою воистине лисью ухмылку. — Ты должен мне желание. — И ты бы потратил его на такую мелочь? — он снова рассмеялся, откидывая голову на бетонный выступ. — А я верил в твою изобретательность. — Сколько языков ты знаешь? — пропустив его комментарий мимо ушей, Эндрю опустился прямо перед ним, подтянув одну ногу к груди. — Ну, английский, французский, немецкий и японский, что очевидно, — Миньярд хмыкнул, отмечая, что его рыжий наркоман, как и всегда, правильно понял вопрос. — Я неплохо знаю итальянский и испанский, эти языки похожи. Китайский, будь он проклят. Пытался учить финский, но… у меня чуть мозг не вскипел, да и смысла это делать не было. — Что ты не умеешь делать? — Много чего, — пожал плечами Веснински. — Я хорошо двигаюсь за счет всех тренировок. Я умею делать все, что нужно было уметь сыну «Мясника», его наследнику, и подручному Ичиро. Вот как-то и вышло. Я умею делать все, что гарантирует мне выживание, но, например, я не умею кататься на роликах и велосипеде. Я не умею рисовать и петь. Я… — он задумался, а потом криво усмехнулся. — Я не умею почти ничего, чем могут увлекаться обычные люди. Я умею только выживать, защищать и нападать. — И убивать. — И убивать, — легко согласился он. — Я за практичность навыков. Единственное, что не вписывалось раньше — экси, а потом… Это тоже стало частью выживания. Как-то так. — Придется тебе спуститься вниз, потому что я не намерен терпеть этих идиотов. И выучить еще один язык. — Какой? — Русский, — Эндрю поднялся на ноги и посмотрел на него сверху вниз. — Подъем. — Уверен, ты обгонишь меня, учитывая твою эйдетическую память, — Нат поднялся ему навстречу, хитро прищурив глаза. — Хотя… — он наклонился, словно всматриваясь в лицо напротив, стараясь найти там ответы на свои вопросы. — Может, я и преуспею. Все-таки опыт. — С чего ты взял, что я тоже буду учить русский? — Потому что я идиот, а не дурак, — невинно пожал плечами Нат, задом наперед идя к двери с крыши. — Ну-ну.

***

      Нат с ненавистью смотрел на совершенно довольных близнецов и катающегося по полу Ники, тогда как Эрик, давился собственным смехом, стоя над ним, как над маленьким ребенком. Веснински понурил голову, и раздался перезвон колокольчиков, от чего Хэммик окончательно потерял связь с реальностью. Смотреть на себя в зеркало Нат не хотел от слова совсем. Ему хватало его фантазии, чтобы представить, как он выглядит с оленьими рогами, на которых висели бубенчики, и с красным носом. Раздался щелчок камеры, и рыжий вскинул голову, чтобы увидеть Аарона, который уже делал его фотографии. — Только попробуй, — прорычал бывший ворон, уже поднимаясь на ноги. — Упс, — защитник нажал что-то на экране. — Какая жалость, это уже в сети. — В сети, значит…       Он подорвался с места, бренча бубенцами на голове, и навалился на Миньярда, хватая на пути вторые оленьи рога, лежавшие на столе. Эндрю как раз вовремя отстранился, тогда как Аарон успел только выкрикнуть «блять», прежде чем Нат навалился на него сверху. Не прошло и пяти минут, как в сети оказалась еще и фотография блондина в точно таких же рогах, тогда как Ники, валявшийся на полу в истерике, чуть ли не умирал, давясь смехом, к которому тут же присоединился и Эрик. Завершив свою праведную миссию, Нат удовлетворенно кивнул и вернулся на свое место, попутно снимая свои рога и красный нос-шарик. Аарон ворчал, проклинал его и материл, но в ответ не бросался, а подергивающиеся уголки губ выдавали его с головой. Может, он и ненавидел все, что происходило, может, он и не был доволен, но он бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравилось. Ему нравилось тепло, нравился запах глинтвейна и сладостей в воздухе, нравился звонкий смех кузена и его парня, нравились мигающие гирлянды и шарики на елке, нравилось то, что он знал, что он в безопасности и может уйти, как только захочет. И ему определенно нравилось то, что рядом был брат. Эндрю сидел на другом конце дивана, наблюдая за всем этим дурдомом, подозрительно прикрыв рот ладонью и чуть выгнув бровь, но его поза была совершенно расслабленной и почти безмятежной.       Когда раздался стук в дверь, все дружно застонали, проклиная доставщика пиццы и Эрик, как гость и, как оказалось, инициатор всего происходящего, поплелся открывать. Ники как раз занимался тем, что подключал еще два джойстика к экрану, чтобы можно было сыграть всем вместе, как вдруг со стороны прихожей раздался приглушенный удар. Нат и Эндрю подорвались с места, но рыжий был быстрее. Всегда быстрее. Он вылетел в коридор, но так и замер, неверяще глядя на человека, который точно не был доставщиком пиццы. Рико Морияма во всей свой красе, прихвативший с собой с десяток воронов. Как они пробрались в кампус — вопрос, который Веснински решит позже. Что его волновало куда больше — нож, приставленный к горлу Эрика. — С Рождеством, братишка, — пропел первый номер, вальяжно подходя ближе, скользящим взглядом проходясь по Эндрю, который был где-то за спиной у Ната. — Не впустишь меня? Рождество — семейный праздник. — И я со своей семьей, — достаточно громко, чтобы услышали все, ответил третий номер, напрягаясь каждой клеточкой своего тела. — Отпусти его, Лиам, этот парень здесь ни при чем, — обратился он к тому ворону, что удерживал Эрика. — Да, верно, ты прав, он ведь просто не хотел нас пускать… Лиам, — нож тут же исчез, и Нат мертвой хваткой вцепился в новогодний свитер Клозе, чтобы тут же оттянуть его себе за спину и отдать на попечительство Эндрю. — Зачем пришел? Путь от Гнезда далекий, да и выпускают вас редко. Повод должен быть весомым. — Ох, ну я же скучаю по вам! — воскликнул Рико, медленно надвигаясь и вынуждая Ната отступать назад, в гостиную. — Хотел навестить, да и ребята тоже с вами давно не виделись. А где же Кевин? — Морияма окинул комнату взглядом. — Жана ты сплавил в Калифорнию, ладно, ему мой подарок дойдет, но где же… — Или говори, зачем пришел, или проваливай, — Нат дернулся было вперед, но это стало его ошибкой.       Всё вокруг тут же пришло в движение. Вороны рванули к нему на перехват, Эндрю за спиной, видимо, тоже дернулся, поэтому трое парней тут же выкрутили ему руки, тогда как остальные бросились к Аарону, Ники и Эрику, чтобы не позволить им вмешаться. Рико собственноручно вжал Веснински в стену, приставив нож к горлу, но это не помешало Нату увидеть, как Лиам, Калеб и Франклин скручивают рычащего и вырывающегося Эндрю на полу. Причиняя ему физическую боль. И не только касаниями. — Отпусти их! — холодная сталь болезненно врезалась в кожу шеи. — Они их отпустят, когда я скажу, — ядовито улыбнулся Морияма. — Отпустили голкипера сейчас же, и тогда я не сдеру с вас кожу живьем, уебки сраные! — рявкнул на японском Нат, от чего все трое парней вздрогнули и чуть ослабили хватку. Этого было достаточно, чтобы Эндрю вывернулся, отскочил назад и… — Не двигайся! — уже по-немецки крикнул он, вынуждая Миньярда замереть. — Не двигайся, понял меня? Не вмешивайся. Я прошу тебя. — Какая красота… — Рико окинул восторженным взглядом блондина, который выглядел как лев, готовый в любой момент броситься в атаку, и брата, который, казалось, одним взглядом заставлял Эндрю стоять на месте. — Натаниэль, что я вижу, ты, оказывается, отличный дрессировщик. — Дрессировщиком я был в Гнезде, — хрипло ответил Веснински, снова глядя на Морияму. — Тебе ли не знать, ты же мой самый строптивый зверек, — он дернулся и шумно выдохнул, когда нож вонзился глубже в плоть, но так и не попытался вырваться. Знал, что против всех воронов он проиграет, знал, что будет защищать Эндрю и остальных, ничуть не заботясь о себе, знал, что бывшая команда этим воспользуется. — Говори, зачем пришел. — За тобой, — Рико определенно намеренно говорил по-английски. — Вернешься в Гнездо, и никто больше не пострадает, — он даже убрал нож от горла Веснински в знак доброй воли. — Больше никаких сюрпризов и драк, больше никакой крови, как ты всегда и хотел. Все это закончится. Ты только должен поехать с нами, — он видел, как сомнение плещется в пронзительных голубых глазах напротив, поэтому поспешил добавить. — Я даже оставлю в покое Жана и Кевина. — Не смей! — в голос крикнули Аарон, Ники и Эндрю, чем явно удивили друг друга. Вот от кого этого ожидать точно было нельзя — «нормальный» Миньярд. — Хватит строить из себя гребаного мученика! — на немецком зашипел Эндрю, зная, что Морияма не владеет этим языком. — Мы уже это обсуждали! И твои братья не простят тебе этого! — Он оставит вас в покое, — еле слышно заговорил Нат, глядя при этом только на Рико. — Всех вас. Вы будете в безопасности. И Кевин, и Жан, и твоя семья, и старшие… и ты.       Эндрю еле удерживал себя на месте, еле заставлял себя стоять, чтобы не рвануть вперед и не вспороть всем этим уродам глотки, чтобы не отшвырнуть Рико в сторону и… закрыть Ната собой, крича: «Он остается!» — потому что ему нужно было, чтобы рыжий идиот остался. Потому что он уже привык к тому, что тот где-то рядом, к тому, что тренировки, когда неподалеку слышатся едкие насмешливые комментарии Ната, стали терпимыми, потому что вечера в компании старших стали не такими уж невыносимыми, а сидеть на крыше в одиночестве стало чем-то странным. Миньярд лихорадочно перебирал в своей памяти все их разговоры, стараясь вычленить хоть какое-то обещание, которое могло бы удержать Ната, стараясь зацепиться хоть за что-то, оправдывая свои действия тем, что Кевин потом будет выть, как оборотень на луну, а… да плевать, как и почему! Нат должен остаться! Он — лис! И тут Эндрю осенило. — Ты — лис, — уверенно сказал он, надеясь, что рыжий наконец посмотрит на него, прочитает все по глазам, как делал это обычно, пусть Эндрю и ненавидел его за это. — Тебе не нужно летать, — другим могло показаться, что он говорит какой-то бред, но они двое понимали…       Нат резко перевел на него взгляд, полный отчаяния, словно своим согласием на предложение Рико он не подписывает себе смертный приговор, словно Эндрю вынуждает его сделать что-то донельзя неправильное, противоречащее самому бытию. Может, так и было. Но они оба понимали, что в Гнезде он не выживет. Что если однажды он и смог вырваться оттуда, второго раза не будет. И Эндрю ненавидел этот искренний и совершенно открытый взгляд, предназначенный только для него одного, но видный всем в комнате. Нат смотрел на него так, будто он был последним, за что тот цеплялся, был последним, что вообще давало ему дышать и жить. От этого взгляда хотелось отвернуться, спрятаться, но Эндрю смотрел в ответ, потому что знал — закроет глаза, и Веснински тут же исчезнет. Но на этот раз навсегда. А это было… неправильно. — Правило семи «не», — хрипло отозвался наконец Нат. — Оно не действительно, — что-то сломленное, но от этого не менее облегченное, проскользнуло во взгляде, прежде чем он ожесточился, врезаясь в силуэты воронов, которые все еще были готовы в любой момент ринуться в бой. — Они пожалеют. — Пожалеют, — кивнул Эндрю, понимая его с полуслова. Прошло не больше минуты, но им обоим это время показалось вечностью. — Надеюсь, ты прощался, — устало вздохнул Рико, — потому что… — Я остаюсь. Выметайтесь. — Что? — первый номер, кажется, и правда оглох в этот момент. — Что слышал, — Нат с силой оттолкнул от себя человека, которого когда-то называл братом. — Забирай своих воронов и съебывай на хуй из моего дома, блядина ты подзаборная! — Ты пожалеешь об этом. — Нет, второй, это ты пожалеешь, — голубые глаза загорелись и ожесточились, тогда как мускулы на лице зашевелились. — Съебались на хуй! — на японском рявкнул Веснински. — А ты, — он вплотную придвинулся к замершему Рико, — начинай молиться, потому что я приду по твою душу, я выцарапаю ее из твоей грудной клетки и скормлю всем демонам ада, после чего превращу твое тело в подобие мяса и смешаю с кормом для свиней в Балтиморе.       Рико побледнел, его дыхание сбилось, тогда как Нат… он и правда походил на дьявола из глубин преисподней, который впервые за долгое время вырвался на свободу. Эта холодная жесткая улыбка, спокойный, но острый взгляд, плавные, но выверенные и быстрые движения — все говорило о том, что нужно бежать и прятаться, что этот человек убьет и уничтожит. И Эндрю против воли и какого-либо здравого смысла ощутил еле различимый восторг на кончиках пальцев. — Я говорил тебе, братишка, что у всех действий есть последствия. Говорил? Говорил. Готовься. Потому что поднятая тобой волна утопит тебя. Ты разбудил дьявола. И он не уснет, пока не добьется своего. А теперь… — он улыбнулся еще шире, приобретая безумный оттенок, от чего Рико невольно сделал шаг назад. — Беги.       И вороны попятились на выход, словно забыв о своем короле и предыдущих приказах Мориямы. Потому что инстинкт самосохранения был сильнее, потому что они знали, что Натаниэль, каким они видели его сейчас, был куда страшнее даже Рико в гневе. Потому что именно так выглядел дьявол Эвермора. Таким был Натаниэль, когда трое воронов решили напасть на Жана и отыметь его по кругу, именно таким он был, когда кто-то угрожал его семье оружием. Именно таким он стал, когда кто-то посмел угрожать лисам.       Стоило двери захлопнуться, как Веснински словно обмяк, а эмоции соскользнули с его лица, уступая место всепоглощающей апатии. Он знал, что сделал только что, от чего отказался, на что согласился, и кого выпустил из глубин своей души. Но куда страшнее ему сейчас было посмотреть на лисов, на Ники, который называет его своим другом и солнечным мальчиком, на Эрика, с которым они смеялись всего полчаса назад, на Аарона, который и так считал его угрозой и… на Эндрю. Потому что если раньше Нат и показывал ему своих демонов, то лишь чуть-чуть, давал взглянуть краем глаза, но никогда не представал во всей красе, выворачивая всю тьму и грязь. Вот такого Натаниэля он не хотел показывать ни лисам, ни даже братьям, ведь даже Жан и Кевин вздрагивали, видя этот блеск в глазах, эту ухмылку, присущую старшему Веснински. «Мяснику». — У тебя фетиш какой-то насаживаться на ножи? — спустя, наверное, десять минут тишины спросил Аарон.       Нат дернулся, как от удара, затравленно глядя на близнеца, который все еще казался полуживым, но уже через секунду тот двинулся в ванную, чтобы вернуться с небольшой аптечкой. Все это походило на одну большую гребаную шутку. Аарон Миньярд по собственной воле решил помочь ему?! Аарон Миньярд не попытался — даже не попытался! — наорать на него или выдавить что-то?! А просто кивнул на диван?! — Я на врача учусь, — напомнил защитник, явно неверно истолковав поведение рыжего придурка. — Ясно, выходи из прострации. Эрик? — Это ссадина, — отмахнулся Клозе, но Ники тут же толкнул своего парня к кузену. — Мне объяснят, что это вообще было? — Наш ядерный пиздец, — хмыкнул Аарон, уже начиная промывать небольшую рану. — Видишь ли, мы — лисы. Как все, жить просто не можем. А Нат, Кевин и Жан — бывшие вороны, которыми одержим тот урод, прижавший Веснински к стенке, и они прибавляют нашей жизни перчинки. У нас половина команды — бывшие наркоманы, вот и довольствуемся новым наркотиком, — рассуждал Миньярд с какой-то легкостью и небрежностью в голосе, что явно было в разы чудесатее, чем налет воронов на Лисью башню в Рождество. — На самом деле, это и правда ядерный пиздец, столько дерьма, и всё из-за какого-то капризного ребенка, который не может контролировать собственные эмоции, наделенный властью, но, как видишь, и этот рыжий урод не промах, — хоть что-то не менялось. — Кстати, было весьма эффектно, вынужден признать. — Что? — глухо спросил Нат, который, казалось, все еще не понимал происходящего. — Этот твой монолог, — пояснил Миньярд, отпуская таки Эрика, бросив при этом Ники мазь от синяков. — Уверен, один из них точно наложил в штаны. Ты отошел или продолжишь заляпывать своей кровью одежду? — Не нужна мне!.. — Нат осекся на полуслове, замер, глядя в совершенно расслабленное лицо Аарона, который сейчас, как никогда прежде, походил на брата, если бы не надменность во взгляде, а потом рухнул на диван. — Да. — Надо Ваймаку позвонить, — пробормотал Ники, уже доставая телефон. — Нет! — Нат дернулся, от чего Аарону пришлось так же отпрянуть. — Он сейчас… — рыжий поджал губы. Брат не запрещал ему рассказывать остальным, кто его отец, да и учитывая, сколько всего Дэй растрепал остальным о Нате, он имел право один раз распустить язык. — Он с Кевином. У Дэя инфаркт случится, когда он узнает, просто… расскажем завтра утром. — А что Кевин забыл у тренера в Рождество? — удивленно вскинул брови защитник. — Он же вроде к отцу должен был… Стой! Ваймак — отец Кевина?! — Я этого не говорил, — пробормотал Нат, откидываясь обратно на подушки. — Вышли все, — хриплый голос Эндрю разорвал реальность на сотни кусков. — Эн… — Вон.       Выругавшись себе под нос, Ники поднялся со своего места и потянул за собой Эрика, прекрасно понимая, что, дай бог, если Аарон будет сегодня ночевать в своей постели, а не на диване в комнате Жана и Ната, хотя, учитывая то, какие волны ненависти исходили от голкипера во все стороны… Скорее всего, на диване Аарон проведет даже не одну ночь. «Нормальный» близнец несколько секунд смотрел то на брата, то на оказавшуюся достаточно глубокой рану Ната, но, наконец, решив, что рыжий и не из такого дерьма выбирался без помощи, двинулся на выход. Возможно, как только они войдут в другую комнату, Ники набросится на него с вопросами, почему он вдруг стал таким дружелюбным, белым и пушистым, но… тот ему не ответит. Не ответит, потому что не скажет этого вслух никогда в своей жизни. Он видел, как три ворона скрутили брата, выворачивая его руки, причиняя физическую и ментальную боль своими руками, и он видел, как рванул с места Веснински. Помнил, как после резких слов, выкрикнутых на японском, Эндрю отпустили… Но прежде, чем он ринулся в бой, прежде, чем поставил себя под удар, Нат сказал ему не вмешиваться, не рисковать собой. Этот рыжий придурок защищал их. Защищал Эндрю, защищал всю семью Аарона, что была в комнате, защищал всех лисов. Он был готов согласиться на сделку, это было отчетливо видно по его лицу. Он был готов согласиться на ад и мучения, если после этого его команда окажется в безопасности. А потом Эндрю сказал ему те совершенно непонятные остальным слова, которые послужили спусковым крючком. Он словно разрешил Нату спустить своих демонов с цепи…       Не сказать, чтобы Аарон совершенно поменял свое мнение об этом человеке или почувствовал вину за все, что говорил раньше. Нет. Но он принял решение. Нат — не угроза для них. Нат — не враг. Нат — свой. Пусть он его и не переваривал.       Эндрю стоял все там же, не двинулся с места с того самого момента, как вороны отпустили его. Тело все еще гудело от напряжения, а в груди клокотала ярость. И он даже не знал толком, на что злился. Наверное, на весь этот мир. — Я могу уехать, — почти шепотом сказал Нат, все так же откинув голову на подушки, прикрыв глаза. — Ты почти согласился. Почему? — Я тебе ответил, Эндрю, — он устало выдохнул, но заставил себя сесть ровно, однако смотрел куда-то в сторону, мимо Миньярда. — Правило не действительно и уже давно. И кто-то говорил мне показать зубы. Видимо, пришло время. — Пришло время? — за секунду Эндрю преодолел разделявшее их расстояние и дернул Ната за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты чуть не согласился! Смотри на меня! — рыкнул он, когда рыжий попытался отвести взгляд. — Смотри на меня и не смей врать. Какого черта ты чуть не согласился?! И почему потом передумал? — Ты и сам знаешь ответы.       И будь проклят этот рыжий идиот, потому что Эндрю и правда знал, но не хотел верить в это. Ему требовалось подтверждение. Как точное «да», когда он целовал его или касался груди под одеждой, пусть и знал заранее ответ наркомана. Он просто не мог вот так взять и поверить, принять. — Говори. — Согласился, потому что моя семья стала больше. Потому что я не допущу, чтобы кто-то из вас пострадал. Не допущу, чтобы пострадал ты. Ты не виноват в том, что я тот, кто я есть, в том, что я существую. Передумал, потому что… — он запнулся, но взгляда не отвел, уверенно глядя прямо в лицо Эндрю. — Потому что ты сказал.       Потому что ты говорил мне остаться. Потому что ты обещал протянуть руку. Потому что я привязался. Потому что ты дал ключи, и я назвал это домом. Потому что здесь мне не нужно врать. Мне не нужно врать рядом с тобой. И за вас я порву им глотки. Миньярд зло поджал губы, скривился, попытался выдавить из себя что-то сквозь стиснутые зубы, но попросту не смог. Что он мог ему сказать? Что он идиот? — Ты недоговариваешь. — Недоговариваю, — легко согласился Веснински. — Больше всего я не хотел показывать это. Именно это я прятал от остальных. — И от меня, — слова почему-то отдавались горечью на языке. — Показывал, но не все. И ты знаешь, почему. Я просто… — все-таки он опустил взгляд, но Эндрю чуть дернул, заставляя снова смотреть ему в глаза. — Я просто хотел остаться хотя бы Натаниэлем, а не «Мясником» и дьяволом Эвермора, — признался наконец он. — Именно это дьявол, а не то, что вы видели. Вот чего боится даже Рико. — И тут есть, чего бояться, — хмыкнул Эндрю, ничуть не заботясь о том, как больно его слова били рыжего. — Но не нам. И не мне. — Откуда такая уверенность? — Нат и правда этого не понимал. Он и сам не знал, сможет ли сдержаться, если… — Потому что я тебя знаю, — Миньярд криво усмехнулся, словно это и правда достижение, коим это знание, наверное, и было. — И вот уж кем ты точно не являешься, так это трусом, так что посмотри правде в глаза.       Натаниэль открыл было рот, чтобы ответить, он хотел ответить, но когда набрал в легкие воздух, понял, что слова просто закончились, а в голове было пусто. Не было совсем ничего. Не осталось ни злости, ни страха, ни раскаяния, ни волнения, ни радости, ни даже облегчения. Простая пустота и небытие. Понурив голову, он закрыл глаза, стараясь собрать себя по частям, стараясь понять, есть ли внутри хоть что-то, как вдруг раздалась легкая французская песня: Je veux d'l'amour, d'la joie, de la bonne humeur, Ce n'est pas votre argent qui f'ra mon bonheur, Moi j'veux crever la main sur le coeur papalapapapala       Все тело сковал ужас. Нет. Это не могло быть случайностью… «Жана ты сплавил в Калифорнию, ладно, ему мой подарок дойдет» — сказал совсем недавно Рико, когда ввалился в общежитие. Подорвавшись с места, чуть не налетев на отпрянувшего Эндрю, с замиранием сердца Нат поднял трубку. — Натаниэль? — Нокс… — это был не Жан. Это был Джереми, и от этого было только хуже. Нет… — Жан сказал… я… — НЕТ! НЕТ! НЕТ! — Джереми, слушай меня! — Веснински стиснул телефон с такой силой, что казалось, он вот-вот должен был затрещать. — Что произошло? Конкретно. — На нас напали. Меня отшвырнули в сторону, а Жан… Он в больнице. Врачи сказали… — Что произошло? — до ужаса спокойно повторил свой вопрос Нат. — Несколько ножевых ранений, — голос Нокса надломился. Видимо, на нем было лишь несколько царапин, и он чувствовал себя виноватым, но сейчас это было последним, что интересовало бывшего ворона. — Я пытался… Жан сказал звонить тебе, если… Черт, я должен был… — Слушай меня внимательно, — перебил Натаниэль. — Ты, наверное, это знаешь, но я все повторю, а потом сброшу. Звонить мне можно будет только в экстренной ситуации. В остальных случаях звони Кевину или Эндрю Миньярду, нашему голкиперу. Жан боится врачей до усрачки, но не позволяй ему выписываться следующие три дня. Он должен лежать. Хоть наручниками его прикуй, плевать. Потом отпусти. Он рванет в Пальметто. Не останавливай его, он переломает тебе все кости и психику, пожалеешь, что на свет родился. Если переживаешь, приезжай с ним. Алкоголь только на пятый день и не больше двух стопок водки, потом можно постепенно увеличивать дозу, Кевин расскажет. Если будет спрашивать, где я и что делаю, отвечай, что ушел погулять. Больше ничего не говори. Скажи, что понял меня. — Прости, я должен был присматривать за ним, а я… — Прекрати винить себя в том, что не мог контролировать. Захочешь поплакаться в жилетку, обратись к психологу или кому-нибудь, у кого есть эмпатия. Вопросы? — Нет.       Нат тут же сбросил вызов, до крови закусывая нижнюю губу. Его грудь тяжело вздымалась, мысли лихорадочно носились взад-вперед, тогда как перед глазами поплыли алые пятна. Он отказал Рико, и тот, как только покинул кампус, отдал приказ. Он не мог причинить вреда Нату, поэтому напал на Жана. Он сделал первый шаг в их кровавой войне. И будь проклят Веснински, если оставит это без ответа. — Что с Наполеоном? — Несколько ножевых ранений. Через три дня, наверное, припрется сюда с Ноксом. Он как пес, все заживает быстро, но… — Нат тряхнул головой, словно стараясь сбить с себя спесь. — Я его, блять, закопаю! — дернув телефон на себя, он за несколько секунд нашел нужный контакт. Человек не заставил себя долго ждать и почти тут же взял трубку: — Мать моя, малыш, ты про меня вспомнил?! — девушка на том конце звонко рассмеялась. — Не до хуйни сейчас, — зло ответил Веснински, еле сдерживая рык, рвущийся из груди. — Воу, полегче. Полагаю, сейчас я говорю с дьяволом… Чем могу помочь? — Где бы ты сейчас ни была, чтобы завтра к двенадцати часам была около общежития спортсменов в университете Пальметто. — Что делать будем? — Разъебем Эвермор на хуй и укажем Рико его место. — Но Кенго и Ичиро… — Это мои разборки с Рико, Морияма ни при чем. Они на мне. Выполнять. — Как прикажете, — в голосе ни капли веселья. Она знала, что сейчас не до шуток, могла различить эхо ада, сквозящее в железном голосе Веснински.       И снова сбросить вызов, снова шумно выдохнуть, стараясь привести себя в чувство, снова зажмурить глаза, лишь бы убрать эти ненавистные цветные пляшущие пятна. Нат должен был прийти в себя, он должен был собрать свои мысли воедино, должен был заставить себя встать и идти дальше, бороться, бить, защищать, убивать… — Сядь.       Ровный голос Эндрю врезался в голову, выбивая все остальное. Рыжему показалось, что он рухнул в прорубь, но эти прохлада и тишина были такими манящими, такими ласкающими и нужными, что он тут же подчинился, возвращаясь на прежнее место на диване, упираясь локтями в колени и стягивая волосы пальцами. Сердце глухо билось о ребра, а во рту было сухо. Он ошибся, он виноват, он проигрывает, он дал слабину, он… умрет, если все не исправит. Если Жан не оправится на этот раз и сломается, если кто-то из лисов пострадает просто потому, что их команда подобрала сбежавших птенцов, если Рико не остановится, если все это будет напрасно — Нат просто себя не простит. Нужно было что-то делать. Срочно. Но сейчас… он мог только сидеть и ждать утра, когда приедет та, что была рядом с ним с ранних лет. Та, что пережила не меньший ад, но вместо того, чтобы сдаться, стала его королевой и… Холодные пальцы коснулись его волос и проскользнули под его собственные руки, словно останавливая панику. — Прекрати, — голос Эндрю был ровным, слегка небрежным, но без капли злости. — Ты сейчас только дров наломаешь. — Поэтому я позвонил ей. — Кому? — Полуночнице Балтимора… — Оливии Малкольм.