Приручая дьявола

Бывают такие люди, напоминающие обряд. Находясь с ними рядом, испытываешь покой. Возвращаешься к жизни и не помнишь, кто ты такой. Они возвращают тебе самого тебя. Автор: Семен Пегов

***

— Он не берет трубку, — шумно выдохнул Аарон, плюхнувшись на диван под скептическим взглядом Дэя. — Не смотри на меня так. — Тебе не кажется, что ты ведешь себя глупо? Он написал тебе, что в порядке. Что еще тебе нужно? — Кев, скажи честно, ты дебил?! — Миньярд вперил в друга гневный взгляд карих глаз. — На Рождество был тот пиздец. Потом твой братец исчез, на Новый Год устроив кровавое шоу, а теперь Эндрю просто пропал! — Он оставил ключ от Мазерати, значит, все в порядке, — пожал плечами Дэй. — Подумай головой, если бы его забрали силой, он бы не смог оставить ключ. И тогда он, вроде, уходил с сумкой. Ты раздуваешь из мухи слона. — Может, ты и привык, что твой брат пропадает на неопределенный срок, а потом возвращается с парочкой новых шрамов, но я нет! — огрызнулся Аарон, снова набирая номер. — Господи, — закатил глаза нападающий, пропустив шпильку мимо ушей, после чего взял свой телефон и позвонил. Каково было удивление обоих, когда Миньярд ответил: — Отъебитесь от меня оба. Если что-то случится, пишите. — Где ты?! — Аарон подорвался с места, выхватывая телефон из рук друга, но Эндрю уже сбросил вызов. — Во всяком случае, он в порядке, — пожал плечами Кевин, забирая свой телефон и отбрасывая его в сторону. — Нат тоже всегда в порядке, — огрызнулся блондин, рухнув на диван рядом. — Ахуенные праздники, ничего не скажешь, просто шик. — Ну, никто даже не умер. Это можно считать победой, — пожал плечами Дэй, беря пульт и начиная листать каналы на телевизоре. — Сходи в ломбард и купи себе чувство юмора.

***

      Эндрю устало закатил глаза и положил телефон рядом со своим бедром, возвращая свое внимание к подъездной дорожке к дому, на которой впервые стояла не Мазерати, а Феррари. Небо уже потемнело, стало бархатистым и тяжелым, но звезд все еще не было видно, только один участок позолоченных облаков указывал на местоположение луны. Выдохнув в воздух сизую струйку дыма, Миньярд ненадолго прикрыл глаза, прислушиваясь к шелесту ветра и тишине. Нат скрылся в комнате Ники уже больше десяти часов назад. И от него не было слышно ничего. Совсем. Казалось, рыжего и вовсе не было в доме. И сколько бы раз за этот год Нат не уходил из общежития по приказу розового пони, Эндрю ни разу не видел, что с ним происходило после. Веснински всегда запирался в своей комнате с Жаном, выползал только на тренировки, а на них выглядел как тень себя. Несколько раз Ваймак выпроваживал того с корта, а потом просто смирился и махнул рукой. Даже в таком состоянии Нат мог играть и, кажется, ему это даже помогало прийти в себя. Но вот что именно с ним происходило, знал, наверное, только Моро. Хотя, не факт, что он знал все. Нат как-то уже сказал ему, что братья никогда не увидят всего. Значит, вряд ли они видели то, что на самом деле происходило с ним после.       Разлепив веки, блондин сделал последнюю затяжку, после чего, подхватив телефон и пачку сигарет, двинулся обратно в дом, чтобы потом зайти в незапертую дверь комнаты Ники. Нат был там, что уже утешало, но вот его вид… Он забился в угол, сжался в комок и пустыми глазами смотрел на свои дрожащие руки. На его коже выступил холодный пот, а сколько он так просидел, было непонятно. Возможно, несколько минут, а может, он сидел так уже много часов. Эндрю осмотрел комнату, которая казалась нетронутой. Кровать все так же ровно застелена, вещи, которые он оставил на тумбочке, не двигали, не переложили. Все-таки Нат просто упал в этот угол и все. Дойдя до парня, голкипер сел на пол прямо напротив него, скрестив ноги по-турецки, наблюдая за тем, как бывший ворон даже не замечает его. Кажется, он потерялся внутри себя, заплутал в лабиринте своих мыслей и никак не мог найти выход. Но что было хуже — Эндрю не знал, что делать. Таким Ната он еще не видел. Блондин не знал, в каком именно аду находится Веснински, что видит или о чем думает. Тогда, после первой игры, Кевин дал подсказку, тогда у него были зацепки, сейчас же Нат тонул в том аду, в который не пускал никого. — Абрам, — позвал он, но парень даже не поднял головы. — Абрам, хватит. Посмотри на меня.       Руки дрогнули чуть сильнее, словно Нат пытался вырваться, но не мог. И тогда Эндрю сделал то, что не позволил бы себе, будь это кто-то другой. Он схватил Веснински за правую руку, надавив пальцем на тот самый шрам, что сам оставил больше года назад. Нат дернулся, вскинул испуганный взгляд и, кажется, даже перестал дышать, но руки забрать не попытался, наоборот, к удивлению, сжал ее, словно цепляясь за реальность. — Что бы ты сейчас ни видел, это лишь издевательство твоего разума, — ровным голосом сказал Эндрю, стараясь не акцентировать внимание на крепкой хватке. — Ты в Колумбии. Дома. Хватит. — Я стал им… — хрипло прошептал Нат. Казалось, его горло разодрали наждачной бумагой. — Я стал «Мясником», я… — Ты Нат, Абрам. Ты лис. Ты не твой отец. И никакой ты не «Мясник». Хватит, — с нажимом повторил Миньярд, в ответ сжимая его руку. — Прекрати это.       Нат согнулся пополам, словно слова причиняли ему физическую боль, сжался… прижимая к себе руку Эндрю. Шумно выдохнув, блондин покачал головой, а потом придвинулся ближе, оставляя между ними лишь жалкие сантиметры, запуская пальцы в спутавшиеся потные рыжие волосы, наклоняясь к самому уху бывшего ворона. — Прекрати это, наркоман. Ты не трус. Ты сильнее этого дерьма. Хватит. — Я устал, — прошептал Нат. Казалось, он начинал разваливаться, нарушая все законы физики, и тогда Эндрю позволил его голове упереться ему в грудь. Он позволил Нату опереться на себя и вдохнуть запах сигарет и лимонного геля для душа. — Я больше не могу… — признание было таким тихим, что, будь Эндрю чуточку дальше, точно не услышал бы. Голос Ната был слабым, надломленным и почти детским, как у ребенка, который уже много ночей мучается от кошмаров и не может нормально спать, пугаясь собственной тени. — Тогда не надо.       А что еще он мог сказать? Нет, соберись и иди дальше? Плевать на все, подними свой зад и ебашь? Бред. Наверное, именно так Нат и поступит, всегда так поступал, но сейчас ему нужен был отдых. Эндрю почувствовал, как свинцом наливается и его собственное тело. Отдых был нужен им обоим. Миньярд молился лишь об одном — чтобы завтра не наступил «плохой» день, когда у него не будет сил даже на то, чтобы подняться с кровати. — Тебе надо поспать. — Нет. — Да. Сколько ты не спал? — Не знаю… — Тебе нужно поспать, — повторил Эндрю. Ему казалось, что он говорит с маленьким мальчиком, а не тем Натом, которого знал, который хитро ухмылялся и легко вертел словами, который мог поставить на место даже Рико, который не боялся Ичиро, который… — На кухне есть снотворное. Да или нет? — Нет, — Нат зашевелился, кажется, попытался встать, но ничего не вышло. Что странно, он все еще держал Эндрю за руку, что блондин старательно игнорировал. — Я не хочу спать.       Первой мыслью Миньярда было разразиться гневным ворчанием, он уже открыл было рот, но тут его окатило смыслом слов. Нат не хотел не спать, а видеть сны, он не хотел отпускать тормоза и выдержку своего изощренного мозга. И Эндрю мог его понять. После злосчастного Дня Благодарения он напивался в стельку, лишь бы его мозг стал настолько бесполезным, чтобы не быть в состоянии формировать хоть какие-то образы. Вероятно, Нат так же хотел бы спрятаться от собственной памяти? Нет, он не был трусом, он был идиотом, который во все глаза смотрел своему страху в лицо. В этом был весь он. Можно было бы потащить его на корт, но уже слишком поздно. Спарринг предлагать было глупо, ножи — слишком отчетливая дорога к воспоминаниям… — Ники, наверное, разрыдается, когда будет отвозить Эрика в аэропорт, — пробормотал себе под нос Нат, словно таким простым и обыденным разговором хотел вернуть себя в реальность. — Когда они виделись в прошлый раз, он сожрал все мое мороженое, скупил весь шоколад в округе и неделю питался одним фастфудом. Кевин его чуть не убил, — кивнул Эндрю, вспоминая, как держал кузена за шкирку, Дэй отчитывал его и орал. — Я куплю тебе мороженое. — Я как-нибудь и сам справлюсь. Лучше своего брата в узде держи. Когда дело касается питания, он превращается в настоящую королеву драмы, будто сахар и углеводы могут нас убить. И это учитывая то, что он пьет водку вместо воды, особенно когда тебя нет рядом. — На самом деле сахар и правда может убить. Смертельная доза — 700 грамм. Это не так много, если подумать, — Нат слабо усмехнулся, качая головой. — Хотя, Кев умрет, если скормить ему и сто грамм. — Может, стоит проверить на практике? Пусть это будет практическая работа Аарона. Уверен, он будет в восторге. — Тогда мне придется влить в твоего брата 12 банок энергетиков. Ну, знаешь, чтобы наверняка. — Звучит как план, — кивнул Эндрю, прекрасно зная, что ни один из них не навредит семье другого, которая постепенно каким-то чудным образом становилась одним целым.       И они сидели так на полу, говоря о каких-то глупостях, которые никогда не произойдут, придумывая новые и новые способы, как поиздеваться над психикой лисов. Эндрю все так же держал руку в спутавшихся рыжих волосах, неосознанно перебирая их, тогда как Нат мягко держался за его пальцы, чуть ослабив хватку, но не убирая совсем. Так было безопасно, спокойно и тихо. Они говорили, а когда Нат затихал, когда Эндрю чувствовал, что тот проваливается в сон, он будил его, чуть оттягивая волосы или сильнее сжимая руку, и этого было достаточно, чтобы вырвать рыжего из полудремы. Они просидели так много часов, пока наконец Нат не сказал «да» сну. Миньярд помог ему встать, потянув за руку, а потом тут же отпрянул, убедившись, что тот может стоять на своих двоих. Он не стал ждать или наблюдать за тем, как Нат натягивает футболку на голое тело и стягивает брюки, он просто ушел, вышел из дома, вернувшись на свое крыльцо и закурил, глядя на все такое же черное небо. За это время было сказано слишком много слов, было слишком много прикосновений. Эндрю ожидал, что на него накатит усталость, что ему захочется помыться или разбить что-то, но этого почему-то не было. Он просто курил, пока не понял, что и его тело требует сна.

***

— Ники, вылези уже из задницы Эрика! — рявкнул Аарон, который вот уже пять минут как пытался достучаться в комнату парней. — И тебе привет, — хмыкнул кто-то за спиной на немецком. Резко обернувшись, Миньярд увидел Эрика с пакетами в руках. — Ники внизу, разгружает продукты, — совершенно спокойно ответил Клозе. — Что-то случилось? — Да. Мой брат пропал три дня назад, а все ведут себя так, будто ничего и не произошло, — прорычал Аарон, сверля взглядом Эрика, который спокойно открывал ключом дверь. — Я не хочу лезть, но тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? В смысле… Сейчас каникулы. Он мог уехать куда-то, чтобы просто отдохнуть, — пожал плечами мужчина, ставя пакеты на стол. — Машина внизу. — Значит, не один, — Эрик начал перекладывать полуфабрикаты в холодильник. — Есть хоть один настоящий повод для волнения, кроме того, что брат впервые за столько лет оставил тебя на самого себя? — Слушай, я говорю с тобой только потому, что когда-то ты вытащил моего кузена чуть ли не с того света. Это единственная причина!.. — Да-да, я кусок дерьма, и ты меня ненавидишь всей душой, я тебе отвратителен, как и все, что со мной связано, я понял, — устало вдохнул Эрик, прислонившись спиной к столешнице. — Но на секунду забудь об этом и подумай головой. Ты ведешь себя, как истеричка. — Ты мне не отвратителен, — зачем-то сказал Аарон, после чего развернулся и вышел из комнаты. Он даже поднялся на крышу в надежде, что каким-то волшебным образом Эндрю окажется там. Но его не было. Была только тишина.

***

      Это утро не отличалось от двух предыдущих. Когда Эндрю просыпался, Ната уже не было, но ножи все так же лежали на столике при входе, ведь тот просто отправлялся на пробежку. Поэтому Миньярд шел на кухню и ставил кофе, который был еще почти горячим, когда рыжий возвращался. Он даже успевал принять быстрый душ. За все эти дни, после той ночи, они оба почти не говорили, словно израсходовали весь свой запас слов. Но ни один из них и не требовал обратного. Им обоим было комфортно в этой тишине. В доме было несколько книг и телевизор, так что обоих такое времяпрепровождение устраивало. Что странно, Нат ни разу не вспомнил про экси, словно этого спорта и не существовало, словно он не был одержим этой игрой. Но Эндрю мог это понять. Он видел, как понемногу Веснински оживает, не просто толкая себя в реальность и заставляя себя идти вперед, а дает себе вернуться, восстанавливается, соединяясь воедино, сливаясь во что-то целостное. И именно этого Эндрю и хотел, поэтому лишь наблюдал со стороны, будучи рядом, если понадобится. Вчера они даже обсудили бредовость одного боевика, перебросившись фырканьем, что определенно можно было считать победой.       Нат сидел на стуле, потягивая кофе в своих растянутых штанах и слишком большой для него футболке с мокрыми после душа волосами, тогда как Эндрю стоял напротив почти в такой же одежде. В первое утро, когда он увидел блондина в футболке и без повязок, рыжий даже не замер, просто кивнул в собственных мыслях, тогда как внешне его выдал лишь скользнувший, ничуть не беспокоящий взгляд. И за это Эндрю был ему благодарен. Именно и только поэтому на следующее утро он вышел в той же футболке, а не кофте с длинными рукавами. И Нат снова не подвел. Он не пялился, он не задавал вопросов. Казалось, он вообще не замечал. Просто принимал. И самого Эндрю, и его прошлое, и его поведение. Он ничего не просил, не давил, вообще никак не акцентировал внимание на том, что могло причинить блондину неудобство или дискомфорт. — Завтра начнутся тренировки, — прочистив горло, сказал Веснински, отставляя кружку. — Нам надо возвращаться. — Мне плевать на экси. — Я хочу вернуться. Да или нет? — Это ты мне ответь, — Эндрю скрестил руки на груди, вопросительно выгнув бровь. — Да или нет? — Да. — Ладно. — Спасибо. — За что? — Не притворяйся дураком, — закатил глаза рыжий. — Тебе не идет. Ты знаешь, за что. Полагаю, я… — Слишком много думаешь. Постоянно. Это приводит к неприятностям. — Эндрю за два шага преодолел разделявшее их расстояние и навис сверху, ткнув пальцем в лоб. — Прекрати. Думать. Черт. Тебя. Дери. Это мешает. — Кому? — Нат запрокинул голову, а в его глазах вспыхнул столь характерный азарт и вызов. — Тебе? Уж не думал ли ты, что я упрощу тебе жизнь по собственной воле, Дрю? — Не называй меня так, — тут же выпалил блондин, игнорируя то, как внутри все начинает теплеть. Это снова был Нат. Его Нат, а не жалкая тень. И это было правильно. Это было хорошо. — То есть тебе можно называть меня идиотом, наркоманом и далее по списку, а мне и на одно слово от правил отойти нельзя? Нечестно, — Веснински подался вперед, ничуть не смущенный разницей в росте, связанной с тем, что он сидел. — В конце концов, я никогда не играл по чужим правилам. И по твоим не буду. — Да ну? — уголки губ голкипера дернулись в ухмылке. — Ты только и делаешь, что играешь по моим правилам, — он ухватился рукой за чужое горло, легонько сжав, но лишь для того, чтобы пальцы не заскользили вниз по гладкой коже к ключицам, а сам наклонился как можно ниже, с жгучим восторгом внутри глядя в сияющие голубые глаза напротив. «Вот! Вот он!» — кричало его сознание. — Уверен? — одним гибким движением Нат встал, а потом мягко оттеснил Эндрю обратно к столешнице, при этом не касаясь его. Они словно танцевали, чувствуя друг друга. — Играй я по твоим правилам до конца, я бы не был тебе интересен. И это не твои правила. Они наши. — Нет, — одним легким движением Эндрю повернул их, чтобы оказаться спиной к кухне, вжав при этом Ната в холодильник рядом, — правила мои. И ты это знаешь. Ты просто присвоил их себе. — Возможно, — рыжий хитро улыбнулся, чувствуя столь характерную для них химию. Их химию. Когда весь мир исчезал, когда вокруг плясало пламя, не касавшееся их тел, успокаивавшее, согревающее и в то же время бодрящее. — Но тебе это нравится, — Нат наклонился вперед, оставляя между их лицами жалкие сантиметры, — Дрю, — и наградой ему за эту наглость послужили тихое шипение и потемневшие не то от злости, не то от желания карие глаза, радужку которых почти поглотили зрачки. — Да. Что бы ты ни затеял… — Не называй меня так, — пробормотал Эндрю и, прежде чем из этого умного рта вырвалось еще хоть одно умное или язвительное слово, он впился в губы Ната, впечатывая его в прохладную дверцу холодильника, предусмотрительно переместив руку с шеи на затылок.       Мир исчез. Он был лишним, каким-то совершенно ненужным и незначительным. Остались только они двое, их губы, руки Эндрю, забравшиеся под тонкую футболку… и пальцы Ната, уже привычно зарывшиеся в светлые волосы. И это было правильно. Для них обоих. Потому что тело Ната уже знало, что эти руки не причинят вреда, что в этих руках он в безопасности, потому что эти сейчас уже смелые прикосновения были знакомыми. Эти пальцы уже медленно блуждали по его неровной коже, медленно прокладывая себе путь, давая понять, что они и есть сама суть спокойствия, тогда как теперь могли беспрепятственно оказаться где угодно в любой момент, везде и сразу, не пугая при этом сознание. И Нат таял, полностью отдавая контроль, расслабляя каждый мускул своего тела, отпуская все мысли, которые только были в его сознании, удерживая себя в реальности лишь благодаря запутавшимся в светлых прядях пальцам.       Да, Нат был его наркотиком. И Эндрю был готов это признать. Наркотиком, от которого, казалось, было невозможно отказаться. Наркотиком, который ничуть не вредил и имел сильнейшее действие. Наркотиком, от которого кружилась голова, сбивался пульс, а все существо просто переворачивалось. И каждый шумный вздох, который вот-вот мог перерасти в стон, служил ему наградой, поощрением, ласкал слух и заставлял все внутри плавиться. В этот момент он позволял себе забыть, хотя бы попытаться, потому что Нат не делал ничего, что могло бы подтолкнуть воспоминания к поверхности. И жгучая ненависть растекалась по груди, по венам, по всему телу, заполняя каждый уголок его существа.       Казалось, они бились в этой схватке не на жизнь, а на смерть, пока Нат не подавился собственным вздохом и замер, почувствовав ладонь Эндрю у себя между ног. И этой секундной заминки почти хватило, чтобы блондин отпрянул. Почти. Нат удержал его рядом, чуть подавшись бедрами вперед, лишь качнув ими, но этого хватило, чтобы объяснить: «Не испуг и не протест — лишь неожиданность. Зеленый. Да.» Но Эндрю все равно сбавил ритм. Поцелуи были все такими же жесткими и сильными, но не такими сумасшедшими, словно это были их последние секунды жизни, теперь они походили на патоку или застывающую карамель с привкусом кофе. И оказалось, что такие поцелуи еще хуже, как и рука Миньярда, которая двигалась мучительно медленно и уверенно, словно испытывая Ната на прочность. Как долго он сможет стоять на месте и не подаваться вперед? Сколько продержит руки только там, где ему разрешили? Когда потеряет контроль?       Почувствовав, что еще немного и все предохранители в его сознании полетят к чертям, Нат отдернул свои руки, тут же убирая их себе за спину и придавливая собственным телом к прохладной двери холодильника, запрокидывая голову, стараясь просто… держать себя в себе. Потому что слишком велик был соблазн прильнуть к Эндрю, притянуть его к себе, забрать контроль и… Но все полетело в тартарары, когда Нат почувствовал укус на своей шее у сползшего в сторону воротника футболки. Из его легких вырвался тяжелый протяжный стон, поясница выгнулась, перед глазами вспыхнули искры, а Эндрю… хмыкнул ему в плечо, словно только этого и добивался, медленно, но верно оттесняя Ната к потере того самого контроля, что злил его все это время. И он добился желаемого. Наверное, рыжий не соскользнул вниз по холодильнику только благодаря крепкой руке Миньярда, удерживавшей его. Решив оставить и без того истерзанные губы Ната, позволяя ему судорожно хватать ртом воздух, которыми он старался заглушить вырывающиеся звуки, Эндрю пустился в изучение тонкой кожи шеи, языком считая бешеный пульс, чуть прикусывая его, но не оставляя следов, ускоряя движение руки.       И на этом Нат просто кончился. Он со стоном выгнулся навстречу, с силой сжимая кулаки, выворачивая собственные руки, чувствуя, как все его тело рассыпается в ничто. Но Эндрю не дал ему даже пошатнуться, держал крепко и ровно, давая восстановить дыхание и ритм сердца, запечатлевая в своей идеальной памяти то, что видел. Растрепанные волосы, тяжело вздымающаяся грудь, блестящие опухшие губы, затуманенные, опьяненные потемневшие голубые глаза, заметные пятна румянца на щеках и шее, на изгибе которой проступали две небольшие, но заметные отметины — Миньярд был официально готов признать, что это лучший вид Натаниэля из всех, что он видел прежде.

***

— Где ты был?! — Аарон подорвался с места, когда в комнату вошел Эндрю. На улице было уже темно, старшие лисы вернулись в Башню, но защитник не находил себе места, пока не увидел брата. — Курил, — пожал плечами Эндрю, что, по сути, даже не было ложью. Он и правда курил. С Натом. На крыше. После того, как они полчаса назад вернулись из Колумбии. — Четыре дня?! — Аарон, серьезно, ты уже задолбал даже меня, — закатил глаза Кевин, отрываясь от своих записей, кажется, по истории, тогда как Жан, примостившийся неподалеку, только криво ухмыльнулся. — Все, он вернулся, угомонись.       Эндрю приподнял левую бровь, выказывая этим свое удивление, снова скользнул взглядом по брату, после чего скрылся в спальне, чтобы разложить вещи, краем уха слушая препирания Дэя и брата. Кажется, близнец был весьма возмущен его столь длительным отсутствием и тем, что он даже не брал трубку, посылая их далеко и надолго, как тогда летом. Прикинув, Эндрю криво усмехнулся собственным мыслям. Выходила определенная закономерность. Если он пропадал и не отвечал на звонки больше трех часов — он непременно был с рыжим наркоманом. На той съемной квартире, когда помогал пережить ломку, на крыше, в Колумбии, где угодно, но с Натом. От осознания этого Миньярд повел плечами, чувствуя глухое раздражение, но переубеждать или обманывать себя не стал. Это было просто бесполезно. Пора бы и правда смириться. Нат не галлюцинация, он помешательство, он есть, и даже если он уйдет, он обязательно вернется. К нему. Фыркнув, Эндрю затолкал грязные вещи в мешок и кинул в угол, чтобы потом швырнуть в стирку.       Нат вошел в комнату только спустя полтора часа, когда все остальные монстры уже развалились по гостиной кто где. Ники, конечно, сразу бросился к другу, тараторя о том, в порядке ли он, цел ли и далее по списку, все еще сохраняя остатки энергии после длительного пребывания с Эриком, Кевин сверлил брата взглядом, явно готовя тираду на французском, Жан смотрел слишком хитро и внимательно, Аарон нахмурился, словно оценивая то, что видит, тогда как Эндрю лишь скользнул по рыжему пустым взглядом, отмечая, что его руки побелели от холода крыши, на которой он отсиживался все это время, готовясь таки ко встрече с семьей. — Ты где, блять, был? — прорычал Кевин, поднимаясь на ноги. — И что это за кровавая бойня в Гнезде?! — он на секунду замер, неверяще глядя на лицо брата, бледнея на глазах, уставившись на измененную татуировку. — И что это?! — И тебе привет, — Нат выпутался из хватки Ники и стянул с себя пальто. — Был в безопасности и даже никого не убил. Что до кровавой бойни, повторюсь, я даже никого не убил. Это были трупы бездомных или наркоманов с улиц. — Ты же в курсе, что это статья и причем весьма серьезная? — хмыкнул Аарон, скрестив руки на груди. — Если бы меня посадили за все мои преступления, и пяти жизней не хватило бы, чтобы отсидеть срок, — отмахнулся Нат, уходя на кухню, чтобы заварить себе чай. К его радости, чайник был еще горячим. — Как прошли каникулы? — Это правда то, что ты хочешь спросить? — криво усмехнулся Жан со своего места. — У нас всех весьма разнообразно. Кто чуть не подох от ножа, кто от шока, кто от перетраха, — он кивнул на Ники, который залился румянцем, но не перестал счастливо улыбаться. — Ты как? — Знаешь, сгонял в Нью-Йорк к будущему главе якудзы, помотался там немного, потом мы с Лив помчали обратно, был еще Балтимор, гори он в аду, навел там порядок, Новый год отпраздновал в Гнезде, устроил Рико турне по его личному аду, а потом нежился на солнышке и курил бамбук, — беззаботно пожал плечами Нат, игнорируя насмешливый взгляд Эндрю. — Продуктивно, — хмыкнул Моро, пристально вглядываясь в брата. — Когда перекрыл тройку? — Где-то посередине, — махнул рукой Веснински, делая большой глоток чая. — Кстати, и вам советую. Ощущения восхитительные, а рожа Рико определенно того стоила. — Мне одному кажется, что за эти дни он спятил сильнее, чем раньше? — скептически выгнув бровь, спросил Аарон. — Да откуда у тебя все время такие мерзкие мысли?! — возмутился Ники. — Нат, не слушай его, тебе очень идет эта новая татуировка, а этот пиздец Рико заслужил! — Еще наклейку ему за старания на лоб наклей, — хмыкнул пятый номер, закатывая глаза, однако его выдала предательская ухмылка. — Прекрасно, нам теперь из-за твоих тараканов переться к тренеру и напрашиваться на сеанс к тату-мастеру, — проворчал Кевин, зарываясь в насыпной мешок. — Почему? — удивленно вскинул брови Ники. — Вы же не обязаны… — Потому что если он один появится с переделанной татуировкой на публике, это не сыграет. Они трое идут единым фронтом. Один за всех и прочая херня, — криво усмехнулся Эндрю со своего места. Нат расплылся в улыбке, еле сдерживаясь от комментария, и вместо этого опустился в свободный кресло-мешок, поджимая колени к груди и грея руки об раскаленную кружку. — Налепи на себя пока что пластырь, чтобы не палиться, — добавил Миньярд. — Круто, просто ахуенно, — пробормотал Кевин, качая головой и пряча лицо в ладонях.

***

— Прием, — Аарон щелкнул пальцами прямо перед лицом Дэя, задев кончик носа. Нападающий дернулся всем телом и чуть не свалился со стула от неожиданности, на что Миньярд лишь закатил глаза. — Я зря говорил последние пять минут, да? — Я не слышал, — пробубнил себе под нос Кевин, уткнувшись взглядом в стол. — Ты опаздываешь. Жан уже ушел. — Я не знаю, на что… — Дэй коснулся скулы, но тут же отдернул пальцы. — Всегда было так. — Нет, все-таки ты реально королева драмы, — закатил глаза Аарон. Уперевшись руками в колени, он вгляделся в профиль друга, разглядывая его, после чего пожал плечами. — Ферзь. — Что? — Ферзь, — раздраженно повторил блондин, отходя к кофейнику. — По-другому, королева. Шахматная фигура. Ты же у нас королева драмы, вот пусть все и видят это сразу. — Гениальное умозаключение, — Кевин заставил себя встать, но не сделал и шага. — Ферзь — самая опасная фигура на шахматной доске, придурок. Рико — король, но в шахматах король почти бесполезен. Он лишь символ, цель, его нужно уничтожить. А вот ферзь считается самой важной, опасной и непредсказуемой фигурой. Уловил логику? — Да, но… — Тогда просто набей бутылку водки, чтобы все знали, что ты алкаш, — хохотнул Аарон, отпивая кофе из кружки. — Не все ли равно? Просто перекрой двойку и забухай вечером. — Нат и Эндрю ввели сухой закон до первой игры, — сокрушенно покачал головой нападающий. — Пиздец, — выдохнул Миньярд, — хуже Ваймака, честное слово.

***

      Игра против медведей на территории Лисьей норы вот-вот должна была начаться. Репортеры кружили вокруг тройки бывших воронов, тут же заметив, что их скулы скрыты крупными пластырями, но лисы отгоняли всех журналистов от товарищей, как назойливых мух, даже не давая приблизиться. И вот наконец они вышли из раздевалки, толпились у оргстекла, ожидая, когда же их наконец начнут объявлять и выпустят на поле. Это была первая их игра после каникул. Это была первая игра трех воронов, окончательно отрекшихся от своих крыльев, но обретших свободу. Ваймак подошел к трем братьям, которые замерли на своих местах, иступленно глядя на поле. Он крепко сжал плечо Кевина, заглянул в глаза Жану и криво улыбнулся Нату. — Вы справитесь, ребята, — достаточно громко, чтобы парни услышали его, сказал Дэвид, но так, чтобы не услышал никто лишний. — Помните, вы не одни. Мы все за вашими спинами. — Спасибо, — Моро на секунду зажмурился, а потом распахнул глаза, шумно выдохнув, расправив плечи. — Мы не подведем вас. Мы выиграем. — Нет никакого «подведем», — качнул головой тренер. — Просто покажите им всем, кто вы есть на самом деле. Готовы? — Да, — уверенно кивнул Кевин и сам сорвал пластырь со своей скулы. Жан и Нат последовали его примеру, чувствуя, как прохладный воздух обдает щеки. — Погнали.       Комментаторы начали объявлять номера, имена и позиции, на которых играли лисы, однако в этот раз они выстроились не как обычно в одну шеренгу. Кевин вышел вперед, тогда как остальные лисы выстраивались в ряд за его спиной. Когда пришла очередь Жана, он встал рядом с братом, а за ним тут же последовал и Нат. Они стояли посередине поля, слушая бормотание толпы, чувствуя прикованные к их лицам взгляды, видя вспышки камер, а потом одновременно вскинули свои клюшки, образуя над своей головой что-то наподобие пирамиды. Лисы взревели и повторили их действие, представая перед зрителями единым фронтом с тремя ведущими игроками. Больше они не были вторым, третьим и четвертым номером. Они больше не были свитой короля. Был ферзь, самая опасная и непредсказуемая фигура на поле, возродившийся из пепла. Была королевская лилия, ознаменовавшая пришествие чистоты, плодородия и истинной власти. Было время. Самый ценный ресурс, сама вечность. И никакой король не мог повелевать ими.       Ваймак и Эбби стояли за оргстеклом, с гордостью смотря на своих детей. На тех, что пробивали себе дорогу вперед, расчищали путь, разрывая в клочья противников, не боясь ничего и никого. На тех, кто из разбитых одиночек превращался в непоколебимую силу. — Кажется, я знаю, кого хочу назначить на роль капитана, — усмехнулся Дэвид, глядя на то, как все лисы, кроме Эндрю, мрачной тенью оставшимся в стороне, охраняя, наваливаются на трех своих товарищей. — Нат, — кивнула Эбби. — Да. Натаниэль Абрам Веснински.       Не сказать, чтобы эта игра должна была сильно отличаться от предшествующих, если не считать этой показательной сцены с татуировками. Нат, как и всегда, начинал на скамейке запасных, тогда как на поле в связке с Жаном стоял Мэтт. Эндрю был на воротах, а Кевин и Сет в нападении. Свисток, мяч в игре. Миньярд, закинув клюшку на плечи и чуть согнув колени, был готов в любой момент защищать свою территорию и внимательно следил за баталией, развернувшейся перед ним. Игроки сталкивались то тут, то там, был слышен гул болельщиков, щебетание комментаторов, скрип кроссовок и стук клюшек друг о друга. Медведи были суровыми и агрессивными соперниками, полностью оправдывая свое имя. Они играли как в последний раз и не боялись схлопотать карточку, имея достаточное количество игроков в запасе. И это было проблемой. Когда Эндрю в третий раз за семь минут отбил мяч, послышалось утробное рычание. Нападающий по фамилии Вуд уже хотел было броситься вперед, но его удержал товарищ по команде.       Первым звоночком стало нападение на Мэтта. Двое парней впечатали Бойда в стену, нанесли несколько ударов и остановили их лишь судьи. Из-за этого на поле вышел Аарон. Их связка с Жаном была удивительно дееспособной, несмотря на то, что вне поля они почти не контактировали. Но тут, с клюшками в руках, они умудрялись поддерживать друг друга, вовремя приходя на помощь.       Вторым под раздачу попал Кевин, когда легко и весьма элегантно забил мяч прямо между ног вратаря. Дэя повалили на пол и даже попытались наступить на левую руку, но Гордон вовремя оказался рядом, со звериной яростью отшвыривая противника от их второго номера, готовый защищать не только территорию, но и товарища.       Эндрю видел Ната за оргстеклом. Тот уже подорвался на ноги и оставался на месте, казалось, только благодаря Ваймаку, который удерживал его за локоть. Это было даже забавно, как от такого на вид маленького и невинного Веснински во все стороны волнами исходили агрессия и гнев. И Эндрю знал этот взгляд, полный ярости, уже видел за пределами поля, но ни разу не наблюдал за тем, как играет дьявол. В полную силу. Было… любопытно до тока под кожей.       А потом случился «упс». Эндрю в прыжке поймал мяч, который определенно точно должен был попасть в левый верхний угол, и также в полете отдал пас Кевину, ничуть не заботясь о болезненном приземлении. Только почему-то Вуду в этот раз никто не мешал. Седьмой номер медведей впечатал тело Миньярда в оргстекло, выбивая воздух, душа одним своим присутствием, отбрасывая тяжелую клюшку, которая могла послужить прекрасным оружием, а потом швырнул вратаря на пол, как какую-то игрушку, и навалился сверху. Наверное, если бы не броня, Эндрю смог бы отбиться, но сейчас он определенно был в проигрышной позиции. Особенно когда его начали душить тяжелые руки. Это длилось недолго, лишь несколько секунд, но для Миньярда это было похоже на вечность. Картинки сменялись перед глазами, тело непроизвольно забилось в агонии, стараясь вырваться, увернуться, освободиться, сделать хоть что-то, тогда как сознание вопило сгорая в бесконтрольном пламени: «Нет! Только не снова! Нет! Отпусти меня! Нет! НЕТ! НЕТ!»       Вуда оттащили, кто-то сорвал с Эндрю шлем, даже не пытаясь прикоснуться, и он наконец смог вздохнуть, бешеным взглядом осматриваясь по сторонам. Рядом с ним Аарон. Он внимательно всматривался в лицо близнеца, словно стараясь поставить диагноз, тогда как Жан так крепко держал Вуда в захвате, что он мог сломать себе что-то, если бы попытался вырваться. В этом весь Моро. Вроде и не опасен, но только попробуй дернись — переломает все кости. Непонятно, как Эбби согласилась выпустить его на поле, учитывая то, что с нападения на Жана не прошло и месяца, но он был здесь и, казалось, был свежее и сильнее чем когда-либо.       Эндрю шумно выдохнул, стягивая волосы на затылке, тогда как к ним уже трусцой приближался судья. Вуду дали желтую карточку. Игра должна была уже вновь начаться, как вдруг дверь со стороны лисов открылась и на площадку ступил Натаниэль. На его голове еще не было шлема, а ледяные глаза внимательно осматривали медведей, словно он был хищником, решавшим, кого убить первым. — Аарон, вали, — безэмоционально бросил Веснински, надевая таки шлем. — Нат? — Жан на удивление спокойно посмотрел на брата, словно зная, что значит такая интонация его голоса и поза. — Играем. Максимум — желтая карточка. За грань не уходим. Береги себя, если что, я разберусь, — предупредил на французском рыжий, но Кевин услышал и тут же обернулся к братьям. — Нат, нет. Это просто… — Играем, — отрезал Веснински, сгибая колени, словно готовясь к прыжку.       Не прошло и трех минут, когда Эндрю понял, что значит такое поведение рыжего на поле. Что значит дьявол экси. Если раньше Нат выходил на позицию защитника только если все катилось к чертям и обычно играл в нападении, то сегодня… Медведи разозлили того, кого лучше было не будить. Миньярд не знал, откуда в теле Натаниэля такая сила. Он впечатывал противников в стекло, сбивал с ног, заставляя скулить от боли в телах, а потом легко забирал мяч и отправлял вперед Кевину. И Жан не отставал от брата, хоть и действовал хитрее, помня о ранах и швах, пусть они и заживали. Он умудрялся юлить и вертеться так, что медведь напротив просто путался в собственных ногах и чуть ли не падал, тогда как Моро с легкостью забирал мяч. Когда Вуд в очередной раз оказался в опасной близости от ворот, Эндрю уже собирался отбивать, как вдруг в нападающего влетел Натаниэль и прыгнул на него под каким-то странным углом, словно был взлетающей после пике птицы. Раздался хруст, а потом Вуд с воем упал на корт, хватаясь за свой шлем. Веснински же это ничуть не впечатлило. Он сделал шаг назад, давая судьям знать, что это не вспышка гнева, а лишь защита ворот, часть игры, и закинул клюшку на плечи. Это была лишь самооборона одиннадцатого номера…       Эндрю удивленно приподнял брови, хоть и знал, что за решеткой шлема этого не видно, глядя прямо на Ната. Рыжий был спокоен, почти безразличен, когда смотрел на то, как медведи подбегают к товарищу и буквально выносят его с поля. Его поза чуть ли не кричала о скуке, тогда как кисти расслабленно свисали с клюшки, закинутой на плечи. — Хватит, — выдохнул Миньярд, делая шаг к дьяволу. — У нас игра, — за брата ответил Жан, кивая тому на их позицию. — Я еще не закончил, — по-немецки через плечо бросил Нат, и Эндрю почувствовал, как что-то холодное пробегает по его телу. В памяти вновь всплыли старые слова Рене: «Нат опасен для своих врагов» — вспыхнули воспоминания о Рождестве и утре первого января, когда он увидел мраморную статую Натаниэля на крыше. И сейчас его врагами стали медведи, которые играли слишком грубо, забыв о том, что среди лисов тоже есть те, кто может бить и остаться безнаказанными.       Нат не соврал, когда сказал, что не закончил. Он выбивал каждого медведя, который приближался к воротам, ничуть не беспокоясь о собственных повреждениях, которые, несомненно, были, и тут же оказывался рядом, если нападали на Кевина или Сета. Не сказать, чтобы он ввязывался в драки, он скорее их прекращал, но почему-то все участвовавшие после этого выглядели подавленными. И Эндрю не знал, что в том клубке из тел говорил или делал Веснински. И это продолжалось бы и дальше, если бы Ваймак не решил заменить изрядно уставшего Сета на Дэн, и не подозвал к себе Миньярда с ворот. — Скажи своему взбесившемуся дьяволу остыть, пока он не убил кого-нибудь на поле, — рыкнул Дэвид, скользнув взглядом по внешне совершенно спокойному Эндрю, чтобы потом вернуться глазами к Нату, который потягивал свои напряженные руки, прислонив клюшку к груди. — Во-первых, «взбесившийся дьявол» — это плеоназм, — закатил глаза голкипер, — а, во-вторых, он не мой пес. Я ему приказы не отдаю. Он не станет меня слушать. — Мы оба прекрасно знаем, что станет, если ты подберешь верные слова, — Ваймак снова опустил взгляд на Миньярда, перейдя почти на шепот. — Не пудри мне мозги, Эндрю. Вперед. — Нет. — Да, Эндрю. Если он продолжит в том же духе, мне придется посадить его на скамейку и надолго. Мы сегодня и так дали Рико под дых. Они дали. Думаешь, то, что Нат играет сейчас даже лучше, чем в прошлом году, облегчит ситуацию, несмотря на то, что он большую часть игр проводит в нападении? Подумай головой. Знаю, она у тебя прекрасно работает. — Ладно.       Если угроза про скамейку запасных и была не особо действующей — без Ната, конечно, было бы сложно тягаться с командами, все-таки они уже прокладывали себе дорогу в финал — но Эндрю это не сильно беспокоило. А вот то, что Рико снова мог объявиться — вот это весьма неплохая мотивация, особенно если учитывать то, что произошло в прошлую их встречу. Сейчас Нату только младшего Мориямы для полного счастья не хватало. И Эндрю слишком отчетливо помнил того рассыпавшегося в ничто Веснински в спальне Ники, чтобы отмахнуться от слов тренера. Ваймак не был дураком и никогда не желал никому из них зла. — Прекращай этот пиздец, наркоман, — на немецком заговорил Эндрю, двигаясь прямиком на защитника. — Ты делаешь только хуже самому себе и своей семье. — Я защищаю свою семью. И я сам решу, — рыкнул Нат, как вдруг почувствовал крепкую хватку на своем предплечье. Нет, Миньярд должен отпустить его, сейчас же, потому что иначе он расслабится, иначе он успокоится, иначе огонь в крови потухнет, сменившись на ту карамель, что растекалась по его венам каждый раз, когда они поднимались на крышу, касались друг друга… — Я знаю, что это тебя заземляет, — Эндрю чуть крепче сжал руку, вынуждая Ната посмотреть себе в глаза, словно читая мысли. — Продолжишь, тебя надолго посадят на скамейку. Поэтому я повторю. В последний раз, прежде чем херакну в тебя мячом. Прекрати. Ты понял меня? — несколько секунд Нат внимательно всматривается в его лицо, словно мог прочитать что-то, найти ответы на свои вопросы, пока наконец не фыркнул, как недовольный кот.        Больше не было того холодного и расчетливого Веснински, что вышел на поле. Он нырнул куда-то в глубину, оставляя привычного Ната. Его Ната. И это было хорошо. Слишком хорошо, до урчания большого зверя в глубине груди Эндрю. — Ладно, — наконец сдался рыжий, чувствуя, как хватка на руке смягчается. — Все равно основное, что хотел, я уже сделал. — И об этом мы тоже поговорим. — Какой ты болтун, — криво усмехнулся Нат, сверкая улыбкой, но прежде чем Эндрю успел ответить, добавил: — Не ворчи, твой язык в такие моменты теряет всю остроту и изящество, Дрю. — Выиграем игру, и я тебя убью. — Сбросишь с крыши, — кивнул Веснински, отворачиваясь и подходя к своему месту на поле.