Приручая дьявола

— Солнышко, я же не могу упрашивать тебя вечность, — заканючила Рейнольдс, обнимая Веснински со спины за плечи прижимаясь щекой к растрепанным волосам. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Элли, со всей моей любовью к тебе, отстань, — Натаниэль повернул голову к девушке и мягко улыбаясь, но блондинке хватило одного взгляда его холодных голубых глаз, чтобы понять, что пора прекратить.       Вскинув руки и фыркнув, Элисон тут же отстала, чтобы устроиться рядом с Ники и Мэттом, оставляя Веснински с его братьями мурлыкать на французском.       Это был первый совместный вечер команды после летних каникул вместе с новичками. Лисы не виделись целых два месяца, так что новостей было достаточно много. Ники слетал в Германию к Эрику и все еще светился, как Рождественская елка; Элисон помогала Сету с переездом в Лос-Анджелес, где играла его новая команда, контракт с которой он подписал после выпуска; Рене провела время с мамой и съездила в Африку волонтером на три недели, из-за чего теперь ее светлая кожа стала чуть смуглее; Дэн и Мэтт были у миссис Бойд, а последние две недели отдыхали на Гавайах; Эндрю и Нат уехали в первый же день лета, и, где они пропадали, не знал никто, но те честно присылали одно-два сообщения в неделю; Жан отдыхал с Джереми, наконец-то познакомился с семьей своего парня и, судя по всему, забрал с собой частичку солнца Калифорнии, учитывая то, каким теплом светились его серые глаза даже сейчас; а Кевин проводил время с отцом и Аароном, который остался, потому что он «не намерен терпеть всех этих придурков больше необходимого, чтобы ехать с ними», но никто это и не комментировал толком. Все просто понимали, что это обернется лишь ссорами и склоками, которые сможет прекратить лишь оттягивающая Аарона назад рука Кевина. В конце концов футболка, в которой сейчас был защитник, явно была ему великовата, зато как раз пришлась бы в пору Дэю. — Как прошло лето? — Рене присела на подлокотник кресла, в котором устроился Эндрю. — Нормально. Наркоман нашел корт везде, — хмыкнул Эндрю, пряча ухмылку за стаканом с виски, слушая приглушенный смех подруги. — Я почти приучил его употреблять кубик сахара в день. — Не представляю, как ты смог это сделать. — Оливия приложила к этому руку, — с сожалением признал Миньярд, щелкнув пальцами свободной руки по кулону, который носил с самой игры против воронов. — Как она? — Развлекается как может. Закрутила роман с итальянским мафиозником, когда мы были в Неаполе. Цапается со Стюартом, — пожал плечами блондин, откидываясь назад, глазами следя за Натаниэлем, который цокал языком и закатывал глаза, казалось, на каждое слово Жана. — Тепло помогло ее горлу. — М-м-м, — протянула Уокер, явно обдумывая свои слова. — Я рада, что ты хорошо провел время. Понравились дороги в Европе? — Серпантины в Италии — полное дерьмо, но автобаны Германии хороши. — Но вы не заехали к Ники и Эрику. — Он видит меня достаточно времени, чтобы трепать его еще и летом, — пренебрежительно фыркнул голкипер, но Рене на это только улыбнулась, радуясь, что друг смог не просто отпустить брата и кузена на целых два месяца, но еще и сдержался от «проверки», когда был так близко к Хэммику. — Ливия? — Там нужна была помощь. Ты знаешь, я всегда готова помочь, поэтому когда увидела объявление, решила, что у меня есть и силы, и возможность, — Эндрю кивнул, давая знать, что слушает. Они сидели так, чуть в стороне от других, и лишь изредка Миньярд вставлял свои комментарии в рассказ Рене о ее поездке в Африку.       Спустя какое-то время, когда старый состав наболтался между собой, Дэн решила, что пришло время объединить их всех с новенькими, которых было трое: Джек, Шина и Ральф. Все они держались пока особняком и шептались между собой, косясь то на одного члена команды, то на другого. Эндрю не горел желанием сидеть здесь весь вечер, но Нат, вечная заноза, заключил с ним сделку — Миньярд идет на сходку, а Веснински в свою очередь прочитает первые две части «Хроники Нарнии». Голкиперу это казалось честным обменом, а идиот, как и всегда, сказал «да». Только поэтому он и сидел сейчас здесь. Ники предложил сыграть в какую-то дурацкую игру, спорил с Элисон, которая пыталась завоевать голоса согласия, затащив на свою сторону Натаниэля и Жана, что делал и Хэммик. В результате рыжий просто встал и уселся у ног Эндрю, на что Аарон фыркнул, а Моро бросил что-то ворчащее на французском. — Кажется, ты снова был прав, — протянул на немецком Веснински, прикрыв глаза. — Я всегда прав, — одобрительно кивнул голкипер. — Джин? — Сделаешь ту штуку с сахаром и мятой? — Не думаю, что у них есть все, что нужно, но что-нибудь придумаем. Кухня? — Определенно.       Нат первым поднялся на ноги и побрел в сторону двери на кухню, а за ним пошел и Эндрю, кивнув на прощание Рене, которая уже усаживалась на полу, чтобы сыграть с остальными. Закрыв за собой дверь и оказавшись в относительной тишине, оба парня почувствовали себя чуть уютнее. Миньярд занялся алкоголем, тогда как рыжий устроился у него за спиной и, после разрешения, обнял за талию, положив подбородок на плечо. Голкипер проворчал что-то про коал и излишнюю нежность, но Ната с себя не скинул, наоборот боднул чужой висок головой, когда почувствовал, что вес становится тяжелее, а, значит, Веснински постепенно засыпал прямо на нем. — Я не потащу тебя до комнаты. Если засыпаешь, не пей. — Мне просто тепло, — ответил ему куда-то в шею Натаниэль сквозь улыбку.       Слишком мягкий, слишком искренний, слишком доверчивый, чтобы быть тем парнем, что два года назад поймал нож Эндрю налету. Но это был он. Тот самый маленький ангел с окровавленными руками и гаснущим нимбом, что старался творить добро, доверившись Миньярду и отдав ему контроль. И таким Нат был только рядом с ним. От осознания этого было слишком тепло, но голкипер ни за что не отказался бы от этого чувства, что наполняло его изнутри вот уже несколько месяцев. Казалось, он наконец нашел свое место, только его и больше ничье.       Да, в их жизни были другие люди, семья, Оливия, которая на самом деле походила на маленький ураган, сносившая даже Стюарта, но они все равно оставались друг у друга. Даже тогда, во Флоренции, когда Нат на пару дней уехал чтобы провести время только с Хэтфордом. Эндрю до сих пор помнил, как ему было неспокойно, как он выпадал из реальности, а Малкольм обеспокоенно заглядывала ему в лицо, но они привыкали и учились отпускать, веря в безопасность и силы друг друга, веря в то, что они и правда вернутся без новых шрамов и боли. — Хочешь поговорить о чем-то? — спросил Веснински, заметив, что блондин ушел в собственные мысли. — Нет, — Эндрю повернулся в чужих руках и бегло поцеловал свое рыжее помешательство. — Бери свой джин и пошли. Раньше сядем, быстрее нас отсюда выпустят. — Если ты хочешь уйти, просто скажи. Ты же знаешь. — Знаю. Пошли, — блондин поймал еще один беглый поцелуй и двинулся к двери.       Вернувшись к остальным, Миньярд пихнул кузена ногой, требуя свалить с дивана и уступить ему место рядом с Кевином, а Нат сел чуть правее на полу, плечом прислоняясь к колену голкипера. Эндрю тут же запустил пальцы в густые рыжие волосы, награжденный за это одобрительным мягким хмыком снизу. Ники попытался запищать, но тут же получил легкий подзатыльник от Жана, сидевшего по правую руку от Хэммика. Аарон откинулся на спинку дивану и свистнул, привлекая внимание брата: — Ты же в курсе, что это нихрена не незаметно? — на немецком с легким пренебрежением спросил он. — Ты хочешь, чтобы я прокомментировал то, что ты теперь живешь с королевой драмы отдельно, ходишь в его футболках, а Ники, Жан и Мэтт ютятся в нашей бывшей комнате? — парировал Эндрю. — Вы же в курсе, что вы не единственные здесь говорите на немецком и окружающие могут вам завидовать? — проскулил Хэммик. — Единственный, кто может здесь завидовать — это ты, — самодовольно усмехнулся Натаниэль, а потом с завидной легкостью, от которой у Эндрю сводило челюсть, перескочил на французский. — Кев, как каникулы? У тренера хорошая звукоизоляция? — Дэй тут же залился краской и вперил в младшего брата ненавидящий взгляд, а Жан разразился хохотом, падая на Мэтта, который ободряюще похлопал парня по плечу, хоть и не понял ни единого слова. — Эй, не все тут говорят на этих языках! — возмутился новичок Джек. — Какая жалость, я ведь так хотел, чтобы ты понял, что я говорю, — протянул на английском Натаниэль, — Ну ничего. В другой раз повезет, — новенький ощетинился, явно чувствуя чужое превосходство. — На-а-а-а-ат, — заскулила Дэн, словно одиннадцатый номер был непослушным щенком. — Ну хватит. Один вечер побудь паинькой. — У него нет такого режима, — сыто ухмыльнулась Элисон. — Он вечное неконтролируемое никем сексуальное безумие. За это я его и люблю. — А твой парень из драконов Лос-Анджелеса в курсе, что ты шлюха? — зло выплюнул Джек. — Ох, блять, — прошептал Мэтт, — зря ты это сказал, чувак. — Что? — возмутилась вторая новенькая, Шина. — Он разве не прав? Видно же, что она трахается с этим татуированным придурком, который ни на одной позиции играть нормально не умеет, поэтому и бегает туда сюда, — пальцы в волосах Натаниэля дрогнули и чуть напряглись. — Нет, не прав, — на удивление вежливо ответила Рейнольдс. — Я не сплю с Натом. Он мое солнышко, я люблю его всем сердцем и нередко краду себе, но он мне как младший брат. — Осторожнее в выражениях, — предупредил Эндрю, казалось, всех сразу, а в его голосе проскользнули рычащие нотки. — Эй, я же сказала, как брата, — в защищающемся жесте вскинула руки блондинка, а потом подмигнула. — Хочу напомнить, даже Сет уже смирился. — В их защиту хочу сказать, что перед выпуском у нас с Сетом состоялся разговор, после которого я пообещал, что ни один засранец не посмеет прикоснуться к нашей принцессе, — встрял Нат. — Это было на нашей кухне. Если я только проснулся, это не значит, что я не помню, — закатил глаза Эндрю, а его рука в чужих волосах расслабилась. — Стоп, что? — опешила Элисон. — Это очень мило, — как всегда нежно и понимающе улыбнулась Рене. — Я рада, что вы с Сетом нашли хоть одну тему, в которой ваши мнения сходятся. — Нет, нет, нет, подождите! — замахала руками Рейнольдс. — Нат, ты хочешь сказать, что Сет, мой Сет, пришел к вам с Миньярдом в Преисподнюю, и попросил тебя приглядывать за мной?! Тебя?! Не Мэтта?! Не… Тебя?! — Могу даже дословно процитировать этого придурка с горой комплексов, который лишил меня завтрака, — проворчал Эндрю, а потом сделал высокенький голосок. — Натаниэль, ну ты же знаешь какая она красивая, какая замечательная и бла-бла-бла. Ее точно уведут, пока меня не будет. Ну, Натаниэль. Тебе же не сложно. Пообещай, — кривляясь голкипер, от чего остальные лисы покатились со смеху, учитывая то, что его лицо оставалось все таким же ровным как обычно. — Боже, Дрю, хватит, — захрипел Нат, роняя лицо на чужое бедро. — Не так это было! — Именно так и было, — безапелляционно качнул головой блондин. — И, насколько я помню, ты атеист. — Ты прекрасно знаешь, что я верю только в одного бога, — паршиво ухмыльнулся Веснински, и Эндрю уже догадывался, что сейчас с чужих губ слетит что-то очень двусмысленное и совершенно непристойное. Он лишь отдаленно надеялся на то, что тот скажет это на русском или на худой конец на немецком, но… его надежды рассыпались в ничто, когда он услышал продолжение слов. — Я молюсь ему каждый день. На коленях. Ожидая, когда мой бог обратит на меня свой взор и вобьёт в меня истинную любовь к ближним моим.       Дэн, рискнувшая в этот момент отпить пива, невольно закашлялась, из-за чего Мэтту пришлось похлопать ее по спине, Ники, кажется, подавился воздухом, а Жан без каких-либо слов, не отрывая глаз от брата, передал Элисон деньги, которая сидела совершенно довольная и гордая рядом с чуть покрасневшей Рене, тогда как Аарон ворчал что-то невразумительное под боком у прыснувшего Кевина. Наверное, в другой ситуации Эндрю смерил бы их всех ненавидящим взглядом, заставляя заткнуться или отвернуться, но все, что он видел сейчас — Натаниэль, прижавшийся щекой к его бедру, с кривой острой ухмылкой на губах и сверкающими озорством пронзительными голубыми глазами. Превосходная память ни черта не помогала, подкидывая воспоминания о их последней ночи в Испании, куда они добрались на машине, когда рыжий после хриплого «да» и правда опустился на колени, словно молясь, глядя на Миньярда с таким обожанием и нежностью, что он уже начинал задыхаться. И сейчас Нат так же смотрел на него снизу вверх, лежа лицом на его бедрах так, что даже сквозь грубую ткань джинсов Эндрю чувствовал его тепло. Подстава. Проблема. Угроза. Только для него. Но ни в коем случае не ошибка. Натаниэль был самым верным, что было в его жизни. — Фу, мерзость. Так ты трахаешься не с крашенной куклой, а с этим моральным уродом?       Слова ударили, как мешок муки по голове. Все веселье и озорство тут же исчезло из глаз Ната, сменившись на холод и жестокость, которая уже была хорошо знакома Эндрю. Он знал, что будет дальше. Даже не вставая с места, Веснински разорвет мальчишку на части одними словами и заставит пожалеть о том, что он родился, со всей жестокостью, присущей тем, кто вырос в насилии и знал в какую обертку ее завернуть. — Вообще-то это мой натуральный цвет, — фыркнула Элисон прежде, чем кто-то успел сказать еще хоть слово. — А свое дерьмо лучше попридержи, не то утром проснешься в гробу под десятью метрами земли. Кстати, мы должны были играть. Ники, дорогой, так на чем мы остановились? — Правда или действие, — с готовностью отозвался Хэммик, помогая спасти ситуацию, краем глаза наблюдая за тем, как желание убийства не исчезает из голубых глаз его друга, но хоть каплю притупляется. — Думаю, правила никому объяснять не надо, но все же. Человек крутит бутылочку. Тот, на кого показывает горлышко, должен выбрать правду или действие. Поехали.

***

      Не сказать что бы Миньярд полюбил тренировки или экси в целом, но иногда это и правда было интересно. Тут он должен был признать свое поражение и согласиться с очевидным. Ему нравилось с ворот наблюдать за тем, как Нат носится по полю, как перекрикивается с Кевином, Жаном и остальными, как снова и снова забивает. Но куда больше ему нравилось не давать рыжему забивать в свои ворота, чтобы потом, как только они добирались до дома, вжимать свою несбыточную мечту в стену, даже не добираясь до спальни, и разбирать на части. Нат всегда был до безумия отзывчивым и легким на подъем, он отвечал на каждое прикосновение, каждый поцелуй, словно от этого зависела его жизнь, и отдавал всего себя. Эндрю не мог сделать с собой ничего. Его тянуло к этому источнику тепла и жизни, как магнитом. Он тяготел к пространству Натаниэля и уже давно перестал отрицать это или пытаться сдерживать. В конце концов это было взаимно. В конце концов это было «да».       До конца тренировки оставалось не так много времени и Миньярд занимался своим любимым делом, курил бамбук на воротах — потому что Жан и Аарон каким-то волшебным образом превратились в непробиваемую стену, когда работали в тандеме — и наблюдал за Натом, уничтожавшим Рене напротив. Все полетело к чертям, когда Джон-который-Джек прижал рыжего к стене. Ничего особенного, регулярное событие, только вот он не отошел в ту же секунду, а начал что-то шипеть Веснински в лицо. Тоже ничего особенно нового, на самом деле. Обычно Эндрю, который после событий прошлого года и правда встал у штурвала, или Кевин с Жаном, отшвыривали опарыша от рыжего, который теперь принципиально отказывался без особой нужды играть в защитника, но вот в этот раз… Натаниэль пришел в ярость. Это было то самое звериное бешенство, с которым не был знаком никто из новичков, но которое отчетливо помнили все лисы. Был бы здесь Сет, точно наложил бы в штаны, вспоминая каждый раз, когда чуть ли не прощался с жизнью, видя у Веснински точно такое же выражение.       Эндрю двигается быстро, как тень. Ему глубоко наплевать, что будет с Джоном, но он не простит себе, если не сможет вовремя удержать Ната. Слишком яркими были воспоминания о той ночи в Райских сумерках, когда рыжий буквально выбил сустав мудаку, пристававшему к девушке, а после сломал ему руку, вжав в стену и приказав больше никогда не появляться в этом клубе, а еще лучше и в городе. Он сделал то, что считал нужным, но потом, когда Веснински увидел ужас на лице девушки, на лицах людей вокруг, замешательство в глазах Ники и удивление в глазах братьев, Джереми, приехавшего на выходные, и Аарона, он просто ушел. Не давал прикасаться к себе даже Эндрю и ни с кем не говорил до тренировки в понедельник, где был слишком зажатым, дёрганным и нерешительным, словно боялся самого себя. Больше Миньярд этого не допустит. Он дал себе слово, что будет оберегать нежную и невинную часть Ната, оттесняя тьму в самый дальний угол. — Повтори-ка, что ты сказал, самоубийца, — потребовал Веснински, оттолкнув от себя Джека, когда Эндрю был уже совсем рядом. — Я сказал, что ты такой заведенный, потому что, видимо, хочешь отыметь своего ручного Монстра, Натаниэль, и что каждый свой перепихон вы, видимо, отмечаете порезами. Вы просто два психа с ножами, которым давно пора в психушку.       Эндрю чуть не споткнулся и поперхнулся воздухом. Если первое заявление он еще мог с легкостью проглотить и забыть, все-таки обычная хуета от Джека, то вот второе… Плевать, что Джон увидел шрамы — за то, что посмел смотреть, еще получит свое — но Нат никогда бы не причинил блондину боль. Он не просто так отказался заниматься с Эндрю на ножах. Только теперь Миньярд знал почему и… это знание просто убивало его. Убивало то, с каким трепетом и нежностью Нат относился к нему даже тогда. Но сейчас нужно было остановить Дьявола. Потому что голкипер видел, как злая острая улыбка растянула нежные губы, как вспыхнули глаза, как оскалились зубы. Плохо. Это было очень плохо. Где-то на периферии зрения он увидел, как дернулся вперед Аарон, но его тут же поймал Кевин, оттаскивая в сторону, зная, что сейчас опасно вмешиваться даже им, семье. — Нат, хватит, — Эндрю добрался до рыжего и преградил ему дорогу рукой не прикасаясь, но ответ заставил блондина едва ли не отшатнуться. — Нет. — Пиздец, — выдохнул где-то сбоку Ники и был совершенно прав.       Обычно Нат тут же концентрировал все свое внимание на Эндрю, добровольно оказывался в плену медовых глаз и успокаивался, но сейчас… Миньярд очень надеялся, что тот знает, что делает, потому что он сам покорно отошел в сторону. Их отношения строились именно на доверии и взаимоуважении. Такая мелочь, как гипотетическая смерть Джека, не должна была этого изменить. — Да нет, что ты, Ники, все хорошо, — тягуче пропел Веснински. — Говоришь, мы психи с ножами, Джонни? — Нат лучезарно улыбнулся, а потом хохотнул. — Знаешь, ты правда дурак, если считаешь, что для того, чтобы причинить тебе вред, мне нужны ножи. Или что наличие свидетелей меня остановит, — рыжий начал медленно надвигаться, сняв шлем и перчатки, которые полетели куда-то в сторону. — Видишь ли, меня не просто так зовут Дьяволом. И дело тут совсем не в экси. Все началось в Гнезде, еще когда я даже не входил в состав воронов. Как думаешь, почему меня могли так прозвать? — Прекращай эту драму, психованный, — презрительно фыркнул Джек, но его голос на конце предложения предательски дрогнул. — Помогите ему! — воскликнула Шина. — Вы что, ничего не сделаете?! — Зачем? — пожал плечами Жан. — Дьявол и сам справится. — Ты ничего мне не сделаешь. А сделаешь, я тебя засажу за решетку до конца твоих дней! — Да ну? — несколько секунд ничего не происходило, а потом Нат сорвался с места. Он походил на побежавшую по бензину искру пламени. Схватив Джека за ворот джерси, он потянул его на себя, а потом впечатал в то самое место ограждения, к которому только что был прижат сам. — Меня прозвали так за мое безумие, Джонни. Ты прав, я псих, но здесь никого это не волнует, — Нат широко улыбался, почти касаясь своим носом чужого лица, растягивая слова, словно напевая. — Засудишь меня? Ну попытайся. Твое заявление даже не дойдет до фараонов, гарантирую. Думаешь сделать мне больно? Дорогой, ты видел мои шрамы. Чтобы причинить мне боль, тебе понадобится что-то большее, чем обделенный интеллектом и изяществом рот. Но. Запомни. Умоляю, запомни, потому что больше я повторять не буду. Скажешь хоть что-то в сторону моей семьи, и я выпотрошу тебя, как свинью, кишки развешу по периметру поля, пока ты еще будешь жив, и только потом сыграю в футбол твоей пустой головешкой. И мне ничего за это не будет. А сейчас ты испытываешь мое терпение. Как думаешь, сколько еще у меня его осталось? Давай не будем проверять? — Нат показательно мягко отпустил его, пригладил появившиеся на чужом джерси складки и сделал плавный шаг назад. — Еще раз я услышу такое дерьмо из твоего рта в сторону хоть кого-то из моей семьи, услышу хоть что-то, что мне не понравится, и ты пожалеешь не только о том, что пришел в эту команду, но и о том, что вообще родился. Ты меня понял? — Не ты принимал меня в эту команду, а Кевин! Не тебе командовать! — Вообще-то принял тебя именно я на правах одного из лучших игроков и сокапитана. Кевин сказал, что ты дерьмо без будущего, а я сказал, что из тебя можно слепить что-то дельное, — небрежно пожал плечом Веснински. — Но ведь это мелочи, верно? Сколько там до конца тренировки? — он запрокинул голову, чтобы посмотреть на часы. — Хм, думаю, мы можем закончить на этом сегодня, Дэн? Чтобы информация улеглась, запомнилась. — Мы же уже говорили с тобой об этом, Нат, — вздохнула Уайлдс, не находя в себе сил шевельнуться. — Да, и пришли к соглашению, что если дело касается моей семьи, я имею полное право вспороть уебану глотку, — невинно улыбнулся Веснински, а потом хитро прищурил глаза. — Ладно тебе, признай, что это полезно иногда все же делать. — Я тебя терпеть не могу, честное слово, — простонала Дэн, старательно пряча ухмылку. — Всё, все вы, вон! — Вот и чудно, — хлопнул в ладони рыжий. — Эй, багет, — обратился он к брату, который единственный казался не впечатленным, — погнали, нам еще попкорн к вечеру купить нужно. Кев, хватай свою полторашку! — Ты такими темпами не только окружающих, но и меня до дурки доведешь, — весело фыркнул Жан, послушно направляясь к выходу. — Какая я тебе полторашка?! — зашипел Аарон, явно пропустив обычно отрицаемое обвинение в принадлежности Дэю. — Вообще-то мы с Эндрю одного роста! — Хм… — Нат задумчиво осмотрел его с головы до ног, пятясь к выходу. — Нет, я уверен, что выбрал высокого брата. — Я придушу тебя во сне, придурок! — пообещал защитник. — Успокойся ты, Аарон, он сейчас пар спустит и даже об этом не вспомнит, — усмехнулся Кевин, утягивая своего Миньярда к выходу с поля, в кои-то веки не требуя закончить тренировку, понимая, что сейчас это и правда будет бесполезно и, вероятно, не безопасно. — Нет, это слишком мило! — воскликнул Ники, спеша за ними следом. — Жан, нам срочно нужны Эрик и Джереми! — Джереми приедет на выходные, — пожал плечами француз, с улыбкой победителя на лице глядя на скулящего Хэммика. — Не плачь, он обещал привезти тебе те солнцезащитные очки. — Правда?! — Да. И я уже жалею, что когда-то вас познакомил. — Увидимся вечером, — крикнул Нат старшим и первогодкам, которого уже чуть ли не за шкирку тянул хмурый Эндрю. — Не сдохните по пути, ты еще должен сходить со мной по магазинам! — лучезарно улыбнулась ему Элисон, слишком довольная тем, что и правда сможет выкрасть Веснински на целый день только для себя.       Завалившись в раздевалку, никто даже не заметил, как Эндрю утянул Натаниэля в сторону душевых. Аарон старательно доказывал Кевину, что они с братом одного роста, пока Дэй лишь нежно улыбался, кивая в такт его словам, тогда как Ники вился вокруг вымотанного Жана, засыпая вопросами. Рыжий даже не отпирался, когда Миньярд прижал его к стене, удерживая на месте правой рукой на шее. Это было достаточно привычная для них поза, когда Эндрю был зол и чувствовал необходимость приковывать своего идиота к одному месту. — Что это сейчас было? — тихо спросил голкипер, цедя слова. — Мне не понравились его слова, — невинно улыбнулся Веснински. — Нат. — Что? Я не вру. — Ты ненавидишь свое амплуа большого злого брата, — хватка на шее нападающего исчезла, и рука Эндрю скользнула в рыжие волосы. — Не нужно делать это из-за меня. Его слова не имеют никакого значения. — Но никто не посмеет говорить такое при мне, — упрямо ответил Нат, наклоняясь к прикосновению, прикрывая глаза от удовольствия. — Это по-другому. И я буду это делать всегда. — Тебе не нужно это делать. Помнишь наш уговор? — А если я хочу? — Нат приоткрыл глаза, встречаясь с внимательным взглядом цвета плавленного золота, который, кажется, искал что-то на его лице. — Я в порядке, Дрю. Правда. — Как всегда упрямый идиот, — удрученно покачал головой Миньярд, а потом притянул буйную голову к своему плечу и уткнулся носом в слегка влажные от пота волосы. Это было то подобие объятий, которое было приемлемо для них в любой день и в любом месте, которое дарило покой и заземленность. — Не делай так. Дай мне решить твои проблемы, а сам отойди в сторону. — Хорошо, Дрю.       Блондин почувствовал чужую улыбку на чувствительной коже своей шеи и испустил короткий смешок, больше походивший на выдох в рыжие волосы. Конечно, этот наркоман сделает это снова. Вероятно, если Джон спизданет что-то подобное, целым он не уйдет, но… Эндрю все равно будет рядом, заберет своего идиота и будет стоять вот так, удерживая его, заземляя и заряжая своим спокойствием, питаясь чужим теплом. Это их обмен. Это их баланс. Это они.

***

— Нет, я должна была купить то платье!       Эндрю чуть не подпрыгнул на месте, когда дверь в их с Натом комнату распахнулась и туда без разрешения или даже стука ворвалась Элисон с Ники на буксире. Руки девушки были совершенно свободны, если не считать маленькой сумочки, поэтому она активно жестикулировала, споря с Хэммиком о каком-то дурацком платье. И они оба не обращали никакого внимания на Эндрю, который с холодной ненавистью смотрел на тех, кто посмел потревожить его покой. Фыркнув на очередное замечание Ники, который уже скинул сумки, блондинка по-хозяйски двинулась на кухню и, судя по звукам, начала рыться в холодильнике. — Какого?..       На секунду, на жалкое мгновенье, Миньярд уверовал в то, что ему это все, блять, снится, потому что в его реальности ни один из этих идиотов не посмел бы даже войти сюда без стука, ни то что рыться в их холодильнике. Закрыв книгу, Эндрю кошкой соскользнул с дивана и ринулся к нарушителям своего спокойствия, чтобы за шкирку выволочь их отсюда к чертовой матери. Войдя в кухню, он увидел прекрасную картину того, как эти двое и правда заваривают чай. Хорошо, что не посмели тронуть горячий шоколад, тогда бы они точно уже валялись дохлыми на полу. — Привет, Эндрю, — махнул рукой Ники и продолжил спор. Отлично, значит голкипер не стал привидением, а это они оборзели в край. — Какого хера вы здесь делаете? Выметайтесь. — Остынь, — закатила глаза Элисон, — Нат разрешил. — Нат разрешил? — Миньярд скептически выгнул бровь. Что-то он в это не верил. Веснински никогда бы так грубо не нарушил очерченные границы и уж тем более не впустил бы никого в их дом, не предупредив. — Нат разрешил тихо занести сумки с покупками и тут же уйти, а не превращать свою кухню в собрание круглого стола шопоголиков, — пророкотал голос у Эндрю за спиной, и блондин против воли расслабился. Его плечи опустились, а из горла вырвался одобрительный хмык. — Какого хрена, Элли? — Ники пытается доказать мне, что то восхитительное шелковое платье изумрудного цвета мне не идет! — всплеснула руками Рейнольдс. — Это же просто немыслимо! Оно восхитительно и подчеркивает цвет моих глаз! Оно, как вторая кожа, облегает каждый изгиб моего тела! Это могло быть лучшее мое платье! — Несомненно, — вздохнул Нат, прислоняясь к косяку двери прямо за спиной Эндрю, так близко, что они чувствовали тепло друг друга, — но его качество оставляет желать лучшего. Это не шелк, Элли, ты выше этого. Мы обязательно найдем что-то еще лучше в другой раз.       Что? Эндрю не ослышался? Это просто не могло быть правдой. Натаниэль просто не мог… Блондин обернулся на парня, глядя на него, как на ожившего Тетсуи, хотя того определенно точно повесила Оливия на его же галстуке в кабинете в день, когда лисы выиграли у воронов. Нет, Веснински стоял в расслабленной позе, скрестив руки на груди с самым невозмутимым лицом. Эндрю даже захотелось ущипнуть себя. — Ты издеваешься надо мной? — на русском спросил голкипер, глядя прямо на расслабленного рыжего идиота. — Что? Это был дешевый сатин. Ники прав. — Невероятно, — пробормотал Миньярд на английском, потирая переносицу. — Я не собираюсь в этом участвовать, выметайтесь. — Нат, но такого платья больше нигде нет! Я искала по всему интернету, пока мы ехали домой! — захныкала Рейнольдс, лишь на секунду обратив внимание на шипение Эндрю. Кажется, он теряет хватку и авторитет, раз блондиночка его даже не слышит. Хоть Ники дернулся и притих… Еще не все потеряно. — Элли, обещаю, если в течение месяца мы не найдем тебе платье лучше этого, я закажу такое из чистого шелка и ручной работы, — мягко ответил Нат, ласково улыбаясь. — А теперь давайте вы соберете себя и переедете в другую локацию, потому что в противном случае я буду или мертв, или бездомным. Ни то, ни другое мне не нравится. — Ладно, — цокнула языком Рейнольдс, подхватывая свою кружку, зная, что друг всегда держит свои обещания. — Ники, ты обязан помочь мне с выбором! — она схватила Хэммика за руку и потянула на выход. — На следующие выходные я еду к Сету и, если нас заснимут журналисты, должна выглядеть просто идеально! — Напомни мне, почему я не убил их, как только они вошли в эту дверь? — хмуро спросил Эндрю, глядя на тот бардак, что Элисон на пару с его кузеном успели навести за считанные минуты. — Потому что я бы расстроился, мы бы поссорились, а потом я бы ныл еще несколько дней к ряду? — предположил Нат, осторожно запуская пальцы в шелковые светлые волосы на затылке голкипера. — Прости их. Ты же знаешь, что иногда и Ники, и Элисон несет. — Мне плевать, пока их не несет к нам домой, — фыркнул Эндрю поворачиваясь к рыжему и сурово глядя на него из-под бровей. — Сегодня выходной, и я имею полное право в кои-то веки отдохнуть от своего вездесущего кузена и Рейнольдс. — Мне тоже уйти? — почти промурлыкал Веснински, вставая вплотную к нему, хитро улыбаясь. — Ты — треклятое исключение из моих правил, наркоман, — сдался голкипер, наконец кладя руки на чужую талию. — Больше ты не притащил никого из этого балагана домой? — Никого. — Отлично.       Эндрю потянул Ната на себя, целуя и за один шаг вжимая в несчастный косяк двери. Он отдал своего идиота на растерзание Рейнольдс и Ники только для того, чтобы потом никто их не трогал остаток дня, потому что из-за дурацкого экси, завала по учебе, энтузиазма Дэя, поддерживаемого Жаном и самим Веснински, который теперь, не вынужденный постоянно уезжать и зализывать раны, с головой окунулся в спорт, у них оставалось совсем мало свободного времени, которое в основном уходило на банальный сон. Но теперь Нат был в его руках. И сейчас это было все, чего Эндрю хотел. Он запустил ладони под плотную ткань толстовки, очерчивая знакомые контуры шрамов, один из которых проходил прямо по тазобедренной кости и тянулся вверх к ребрам. Голкипер погладил его очертания, а потом пальцы заскользили вверх, без проблем находя тот самый шрам, который ему показал Нат в первую их поездку в Колумбию. Невольно он почувствовал горечь на языке, но рыжий тут же слизнул её, углубляя поцелуй и слегка царапая тупыми ногтями кожу головы Эндрю. Все мысли исчезли, а сам Миньярд превратился в одни чувства и оголенные нервы, на которых Нат играл с завидной профессиональностью, задевая каждую струну, создавая собственную музыку.       Это был уже знакомый им обоим танец, который они каждый раз исполняли по-новому, меняя и пробуя. Им понадобилось какое-то время, чтобы найти свой ритм, до сих пор они двигались острожно, но оба знали, что всегда могут отступить, что это всегда будет безопасно, что это «да», пока не станет «нет». Сам факт наличия возможности уже успокаивал и дарил уверенность. Поэтому, получив ответ между поцелуями, Эндрю потянул парня за собой в сторону спальни, лишь хмыкая, когда Нат фривольно швырнул свою мешающую толстовку куда-то в сторону дивана по пути. Вечно этот рыжий раскидывает свои вещи, а Миньярду убирать… На всякий случай он закрыл за ними дверь в спальню, укладывая рыжего на кровать и устраиваясь сверху, кутаясь в их общее тепло и уют. — Выше пояса, — прошептал блондин, ловя блуждающий взгляд помутневших от желания голубых глаз. — Пока что, — добавил он, возвращаясь к желанным губам, чувствуя как на его бока тут же легли осторожные не давящие руки.       Весь мир вокруг перестал существовать. Остались только они двое, бережно державшие друг друга. И, возможно, совсем тихо, в темноте и за закрытыми дверями Эндрю был готов признать, что он, если не счастлив, то доволен. Что эта жизнь, та, что была у него теперь, была на самом деле терпимой. Что, возможно, он смог. Что, возможно, хорошие вещи иногда все-таки случаются с такими людьми, как он. А, может, провидение просто не считало Натаниэля хорошим и поэтому подсунуло его Эндрю, но… грех было жаловаться. Потому что для Миньярда этот Дьявол был несбыточной мечтой. Со всеми его острыми краями, проблемами и особенностями. Они оба были далеки от понятия нормальности, но каким-то образом умудрились лечь идеально друг напротив друга, складываясь в единую картинку. Рядом с ним Натаниэль всегда был мягким, открытым и почти беззащитным, но лишь потому, что чувствовал комфорт и безопасность, а Эндрю в свою очередь… просто позволял своим стенам чуть опускаться, позволял видеть себя изнутри, позволял касаться. И этого оказалось достаточно. Было доверие. Было уважение. Была свобода. И это было все, что они искали в этом мире, но нашли друг в друге.       Монстр приручил Дьявола, и тот не собирался никуда уходить.       Никогда.       Пока «да» не станет «нет».