Ангел и Демон

Чуя впервые уснул более менее спокойно. Может вино на него так подействовало, или то, что рядом был этот Ангел. Хотя сон не отличался оригинальностью, ему снова снилась битва, в которой погиб Дазай. Он прекрасно помнил, как Осаму обнулил его раньше, чем следовало, по одной ему только ведомой причине. Но только если раньше сон был как в тумане, на этот раз Чуя видел все, вплоть до мельчайших подробностей. И первое, что он увидел после обнуления, это Дазая с лицом Ангела. «Ну, да!» — Накахара смотрел и не мог насмотреться на него. Рука сама потянулась к лицу Осаму и он провел кончиками пальцев по его щеке. — Что происходит, Дазай? — хрипло спросил его Чуя. — Нам нужно немедленно уйти отсюда, — спокойно ответил Осаму. — Да, но я ведь не закончил? — тревожно отзывается рыжик, — Ты ведь знаешь, сейчас провалюсь в беспамятство, и помочь тебе будет некому. — Вот поэтому нам и нужно быстрее уносить отсюда свои ноги! — он поднял Чую на руки и понес к ближайшей лесополосе. Накахару страшно клонило в сон, но он пытался бороться с этим, ему нужно было удостоверится, что с Осаму все будет в порядке. Вот уже кроны деревьев распустили над ними свои ветви, Чуя расслабленно выдохнул и тут раздался выстрел. Дазай вздрогнул всем телом и поспешил укрыться за стволом большого дерева. — Тебя задело? — хмуро смотрит Чуя в карие глаза Осаму. — Нет! — твердо отвечает тот, пытаясь облизать в раз пересохшие губы. — Дазай, можешь не врать хотя бы сейчас? — Сейчас? А что сейчас? Ах, да. Мори и Фукудзава будут здесь с минуты на минуту. Все будет хорошо, не сомневайся. — Я проваливаюсь в сон, Осаму, а ты мне тут байки какие-то рассказываешь! Совсем все мозги растерял, неполноценный? — злится Чуя, а Дазай только улыбается на это. — Как всегда в своем репертуаре, моя маленькая вешалочка для шляп, — на последнем дыхании произносит Осаму, — Любимая… Глаза Дазая закрываются, а голова свешивается на грудь. Чуя чуть не падает из его ослабленных объятий. Он сильнее цепляется за шею напарника, второй рукой изучая его спину. Пальцы тут же пачкаются в чем-то вязком и тягучем. «Кровь» — констатирует Накахара, и проваливается в небытие. Чуя вздрагивает от вновь пережитого ужаса и просыпается. Он лежит на постеле, тупо глядя в потолок и водя рукой там, где по идее должен был спать Ангел. Но рядом с ним пусто. — Как и всегда, — тихо шепчет Демон. Он садится на кровати, подтягивая колени к груди и начинает тихо и беззвучно плакать. Ему очень плохо и одиноко, и на душе паршиво до того, что если бы он не был уже мертв, то не преминул бы прибегнуть к так любимому Дазаем суициду. Он не знает, и не хочет знать, как докатился до подобной жизни. Он просто не хочет уже существовать нигде. И свое беспамятство сейчас воспринял бы, как благо. Но он все вспомнил, как назло. И что теперь? Дверь комнаты шумно отворилась и на пороге появился Ангел. Его руки были заняты пакетами, поэтому дверь пришлось открывать по старинке, ногой. Осаму сразу бросился в глаза сиротливо сидящий на кровати Чуя. А когда тот повернулся к нему с глазами полными слез, Дазай выронил из рук пакеты с покупками и поспешил подойти к нему. Он опустился на кровать и привлек Чую к своей груди, ощущая как Демон вцепился в него в ответ. — Что тебя так расстроило, Чуя? — с неподдельным волнением спросил он, ласково гладя Накахару по рыжим волосам. — Я подумал, что ты бросил меня, — хрипло проговорил Накахара, — Ведь ты МОЙ Дазай, правда? — Твой! — шумно выдыхает Осаму, — И я больше никогда тебя не оставлю. Любимая моя вешалочка для шляп.