Lena Black and thе thread of fate

POV Гарри Поттер Утром Симус стремительно оделся и пулей вылетел из спальни — я даже носки не успел натянуть. — Думает, что сам тронется умом, если слишком долго пробудет со мной в одной комнате? — громко спросил я, едва край мантии Симуса скрылся из глаз. — Да не бери ты в голову, Гарри, — пробормотал Дин, перекидывая сумку через плечо. — Он просто… Но он явно не в состоянии был сказать, что именно Симус «просто», и после неловкой паузы вышел из комнаты следом за ним. Невилл и Рон бросили на меня одинаковые взгляды, означавшие: «Это его проблемы, а не твои». Но меня не так-то легко было утешить. Сколько еще такого придется вынести? — Что случилось, Гарри? — спросила через пять минут Гермиона, нагнав в гостиной меня и Рона, когда мы шли завтракать. — У тебя такой вид… А это еще что такое? Она уставилась на доску объявлений, где красовался большой новый лист: ГРЕБИ ГАЛЕОНЫ ГРАБЛЯМИ! Приток карманных денег отстает от твоих расходов? Хочешь маленько разжиться золотишком? Свяжись через общую гостиную Гриффиндора с Фредом и Джорджем Уизли, готовыми предложить нетрудную и почти безболезненную работу с неполным рабочим днем (всю ответственность, однако, несет нанимающийся). — Нет, это уже ни в какие ворота! — грозно заявила Гермиона, снимая лист, приколотый Фредом и Джорджем поверх объявления о дате первой вылазки в Хогсмид, которая должна была состояться в октябре. — Надо будет поговорить с ними, Рон. Рон всполошился. — Почему? — Потому что мы старосты! — сказала Гермиона, вылезая через портретный проем. — Кому, как не нам, останавливать это безобразие? Рон ничего не ответил, но по его мрачному виду я понял: перспектива останавливать Фреда и Джорджа, когда они чем-то загорелись, совершенно его не радует. — И все-таки что с тобой, Гарри? — повторила вопрос Гермиона. — Ты страшно зол на кого-то. Мы начали спускаться по лестнице. Старые волшебники и волшебницы на висевших вдоль нее портретах были поглощены разговорами между собой и не обращали на нас внимания. — Симус считает, что Гарри врет про Сама-Знаешь-Кого, — коротко объяснил Рон, когда стало ясно, что я отвечать не желаю. Я надеялся, что Гермиона вспыхнет, возмутится, но она всего лишь вздохнула. — Лаванда тоже так думает, — мрачно сказала она. — Мило поболтали с ней о том, какой я гнусный врунишка и охотник до дешевой славы? — громко спросил я. — Нет, — спокойно ответила Гермиона. — Я посоветовала ей не разевать по твоему поводу свой большой трепливый рот. И было бы очень мило, если бы ты перестал кидаться на нас с Роном. Не знаю, заметил ты или нет, но мы на твоей стороне. — Извини, — тихо сказал я после небольшой паузы. — Все в порядке, — отозвалась Гермиона с достоинством. Потом покачала головой. — Помните, что сказала мисс Дюма на пиру перед летними каникулами? Я и Рон озадаченно на нее посмотрели. Гермиона вздохнула еще раз. — Про Сами-Знаете-Кого. Мисс Дюма сказала, что он «славится способностью сеять раздор и вражду. Мы можем бороться с этим, создавая прочные связи, основанные на дружбе и доверии…». — Как ты ухитряешься запоминать? — спросил Рон, глядя на нее с восхищением. — Слушаю, Рон, только и всего, — холодновато ответила Гермиона. — Я тоже, но я бы не мог слово в слово… — А суть в том, — громко, с нажимом продолжала Гермиона, — Что мисс Дюма говорила как раз о таких вещах. Вы-Знаете-Кто возродился всего два месяца назад, а мы уже начали враждовать между собой. И волшебная шляпа — помните? — предостерегает: держитесь вместе, будьте едины… — Но и Гарри вчера вечером в точку попал, — заметил Рон. — Если это означает, что нам надо побрататься со Слизерином, — держи карман шире. — А по-моему, очень жаль, что мы не пытаемся создавать связи между факультетами, — сердито возразила Гермиона. Тем временем мы добрались до подножия мраморной лестницы. Через вестибюль шло несколько четверокурсников из Когтеврана; увидев меня, они поспешно образовали плотную группу, как будто боялись, что на одиночку я могу напасть них. — Ну-ну, давай, создавай вот с такими связи, — саркастически сказал я. Войдя вслед за когтевранцами в Большой зал, мы инстинктивно посмотрели на преподавательский стол. Профессор Граббли-Дерг была тут как тут, беседовала о чем-то с профессором Синистрой, учительницей астрономии. Хагрид, как и вчера, выделялся только своим отсутствием. Волшебный потолок в точности отражал мое настроение: унылая дождевая серость. — Лена не сказала даже, на сколько времени к нам пожаловала эта Граббли-Дерг, — заметил я по пути к столу Гриффиндора. — Может быть… — задумчиво проговорила Гермиона. — Что? — одновременно спросили я и Рон. — Может быть… Ну… Она не хотела привлекать внимания к тому, что нет Хагрида. — Как это — не привлекать внимания? — засмеялся Рон. — Разве мы могли не заметить? Прежде чем Гермиона могла ответить, ко мне подошла высокая чернокожая девушка с длинными косичками. — Привет, Анджелина. — Привет, — бодро бросила она. — Как лето? — и не дожидаясь ответа: — Слушай, я теперь капитан команды Гриффиндора по квиддичу. — Отличная новость, — улыбнулся ей я. Можно было надеяться, что отныне не придется выслушивать длинных наставлений, какими мучил нас Вуд. — Нам нужен другой вратарь вместо Оливера. Отборочные испытания в пятницу в пять часов, и я хочу, чтобы собралась вся команда, — надо посмотреть, как впишется новичок. — Хорошо, — сказал я. Анджелина улыбнулась мне и отошла. — Я и забыла, что Вуд уже окончил школу, — рассеянно проговорила Гермиона, сев за стол рядом с Роном и потянув к себе тарелку с тостами. — Для команды, наверно, большая потеря. — Это точно, — сказал я, садясь напротив. — Он был хорошим вратарем… — И тем не менее свежая кровь не помешает. Как по-вашему? — заметил Рон. В верхние окна со свистом и стуком сотнями влетели совы с письмами и посылками. Каждая опустилась к своему владельцу, по пути окропив завтракающих дождевыми каплями, — снаружи явно лило вовсю. Букли не было, чему я совершенно не удивился. Единственным, кто мог бы мне написать, был Сириус, но у того вряд ли за сутки появились какие-либо новости. Гермионе, однако, пришлось быстро отодвинуть стакан с апельсиновым соком, чтобы дать на столе место большой мокрой сове-сипухе с отсыревшим «Ежедневным пророком» в клюве. — Зачем тебе это, скажи на милость? — раздраженно спросил я, думая о Симусе и глядя, как Гермиона кладет медный кнат в кожаный мешочек на ноге у совы и та улетает восвояси. — Мне такая макулатура даром не нужна. — Надо знать, что пишет противник, — сумрачно сказала Гермиона и, развернув газету, исчезла за ней. Появилась она, лишь когда я и Рон покончили с едой. — Ничего нет, — сообщила она и, скатав газету в трубочку, положила около своей тарелки. — Ни про тебя, ни про Дамблдора, ни про мисс Дюму, ни про что. Профессор МакГонагалл и профессор Шу, идя вдоль столов, раздавали расписания. — Ну и денек сегодня! — простонал Рон. — История магии, сдвоенное Зельеварение, Прорицания и сдвоенная защита от Темных искусств… Регулус еще ладно, но Снегг, Трелони и эта Амбридж — все в один день! Хорошо бы Фред и Джордж поторопились со своими Забастовочными завтраками… — Что я слышу? Не обманывают ли меня уши? — спросил Фред, который как раз появился вместе с Джорджем. — Староста Хогвартса хочет прогуливать уроки? Он втиснулся на скамейку рядом со мной. — Вот, полюбуйся, что у нас сегодня, — хмуро сказал ему Рон, подвигая к Фреду свое расписание. — Худший понедельник в моей жизни. — Я тебя понимаю, братишка, — кивнул Фред, просмотрев листок. — Ну что ж, могу по дешевке уступить тебе Кровопролитную конфету. — С какой стати вдруг по дешевке? — с подозрением спросил Рон. — С такой, что у тебя от нее как пойдет носом кровь, так и не остановится. Противоядия у нас еще нет, — объяснил Джордж, беря себе копченой рыбы. — С чем вас и поздравляю, — угрюмо сказал Рон, засовывая расписание в карман. — Нет уж, лучше на уроках посижу. — Кстати, о ваших Забастовочных завтраках, — сказала Гермиона, поочередно сверля глазами Фреда и Джорджа. — Вы не должны были помещать на доске Гриффиндора объявление о наборе испытуемых. — Кто это берется нам указывать? — с изумлением спросил Джордж. — Я, — ответила Гермиона. — И Рон. — Меня, пожалуйста, не припутывай, — поспешно сказал Рон. Гермиона сверкнула на него глазами. Фред и Джордж хихикнули. — Скоро ты, Гермиона, другие песни запоешь, — проговорил Фред, густо намазывая маслом сдобную лепешку. — У тебя пятый курс пошел, скоро сама будешь выпрашивать у нас Забастовочные завтраки. — Почему это на пятом курсе я вдруг начну их выпрашивать? — спросила Гермиона. — На пятом курсе сдают СОВ, — объяснил Джордж. — И что же? — А то, что у вас впереди экзамены. Вас так нагрузят, что спины затрещат, — с удовлетворением сказал Фред. — У половины нашего курса перед СОВ пошли неполадки с нервами, — радостно подхватил Джордж. — Ну, слезы там, истерики… Патриция Стимпсон все время в обморок падала… — А Кеннет Таулер весь покрылся пузырями, было такое? — пустился вспоминать Фред. — Это потому, что ты подсыпал ему в пижаму Волдырный порошок, — сказал Джордж — Да, точно, — ухмыльнулся Фред. — Я и позабыл… Трудно, знаете, держать все в голове. — Так или иначе, пятый курс — это кошмар, — сказал Джордж. — По крайней мере для тех, кого волнуют результаты экзаменов. Мы-то с Фредом не унывали. — Ага… Ну, и что у вас вышло? Всего по три балла каждому, — напомнил ему Рон. — Подумаешь, — отмахнулся Фред. — Все равно наша жизнь не будет иметь ничего общего с миром академических достижений. — Мы всерьез обсуждали вопрос, учиться ли на седьмом курсе, — бодро сообщил Джордж. — Ведь теперь, когда у нас есть… Он осекся, наткнувшись на мой предостерегающий взгляд. Еще чуть-чуть — и Джордж проговорился бы насчет денежного приза за победу в Турнире Трех Волшебников, который я отдал ему и Фреду. — … Когда у нас есть баллы за СОВ, — мигом выкрутился Джордж, — Зачем нам еще ЖАБА? Но в конце концов мы решили, что для мамы это было бы слишком — наш уход из школы как раз в тот момент, когда Перси оказался самым вонючим дерьмом на свете. — Но мы не собираемся тратить этот последний год зря, — сказал Фред, с нежностью оглядывая большой зал. — Мы используем его для того, чтобы провести небольшое исследование рынка. Выясним в точности, чего хочет средний ученик Хогвартса от магазина волшебных фокусов и трюков, тщательно обработаем результаты исследования и постараемся предложить товар, соответствующий спросу. — Но где вы возьмете начальный капитал? — скептически спросила Гермиона. — Вам нужна будет масса всяких ингредиентов, материалов — Ну, и помещение, конечно… Я не смотрел на близнецов. Моему лицу стало жарко; я нарочно уронил вилку и наклонился под стол поднять. Надо мной раздался голос Фреда: — Меньше будешь спрашивать — меньше вранья услышишь, Гермиона. Пошли, Джордж, если поторопимся, может, успеем перед Травологией поторговать Удлинителями ушей. Вынырнув из-под стола, я увидел спины уходящих близнецов. Каждый уносил с собой несколько тостов. — Ну, и как это понимать? — спросила Гермиона, глядя то на меня, то на Рона. — «Меньше будешь спрашивать…» Выходит, у них уже есть золото, чтобы начать дело? — Мне и самому хотелось бы знать, — задумчиво наморщил лоб Рон. — Этим летом они купили мне новую парадную мантию. Откуда у них столько галеонов, понятия не имею… Я решил, что пора перевести разговор в менее опасное русло. — Думаете, и правда из-за экзаменов будет трудный год? — Еще бы, — откликнулся Рон. — Это уж наверняка. СОВ — важная штука, от него зависит, какую работу ты можешь получить, и всякое такое. В этом году, Билл мне сказал, у нас будут еще консультации по выбору профессии. Чтобы ты мог решить, какие предметы сдавать на последнем курсе. — А вы уже поняли, что хотите делать после Хогвартса? — спросил я Рона и Гермиону чуть погодя, когда мы вышли из Большого зала и направились в класс Истории магии. — Я — еще нет, наверно, — медленно проговорил Рон. — Разве что… Ну… На него вдруг напала застенчивость. — Что? — не отступался я. — Ну, мракоборцем неплохо бы стать, — сказал Рон нарочито небрежным тоном. — Это точно! — с жаром подтвердил я. — Но они — вроде как элита, — продолжил Рон. — Надо сильно постараться, чтобы туда попасть. Ну, а ты, Гермиона? — Не знаю, — сказала она. — Хочется делать по-настоящему важное дело. — Мракоборцы — это очень важно! — воскликнул я. — Да, но это не единственное важное дело на свете, — глубокомысленно заметила Гермиона. — Я могла бы, например, всерьез заняться борьбой за права эльфов… Я и Рон с трудом удержались от того, чтобы не переглянуться. История магии была, по общему мнению, самым скучным предметом из всех, что когда-либо преподавались в мире волшебников. Но после того как ее стал преподавать Регулус она стала более менее скучной. Сегодня нам надо было записать лекцию о войнах с великанами. Регулус говорил самое основное и интересное. Со всех предметов в Хогвартсе его урок давался всем легко. С неба сыпалась мелкая туманная морось, и кучки школьников, жавшихся к стенам двора, выглядели словно бы чуточку смазанными. Я, Рон и Гермиона нашли уединенный уголок под балконом, с которого здорово капало, подняли воротники мантий, защищаясь от сентябрьской промозглости, и заговорили о том, какое задание на первом уроке года даст нам Снегг. Едва мы успели сойтись на том, что оно наверняка будет очень заковыристое — Снегг нарочно постарается застать нас врасплох после двухмесячных каникул, — мы увидели, что кто-то, выйдя из-за угла, направляется прямо к нам. — Привет, Гарри! Это была Чжоу — и, что необычно, она опять одна. Такое случалось очень редко: Чжоу почти всегда была окружена стайкой хихикающих девочек. Я вспомнил, как трудно было улучить момент, чтобы пригласить ее на Святочный бал. — Здравствуй, — отозвался я, чувствуя, как начинает гореть мое лицо. «По крайней мере не вымазан сейчас Смердящим соком», — сказал я себе. Чжоу, казалось, думала примерно о том же. — Вижу, ты избавился от этой зелени. — Ага, — сказал я, постаравшись улыбнуться и сделать вид, что вспоминаю об нашей последней встрече. — Ну, а ты как… Э… Хорошо провела лето? Едва я произнес эти слова, как уже в них раскаялся: ведь Чжоу была подружкой Седрика, и его смерть, должно быть, омрачила ее каникулы почти так же сильно, как она омрачила мои каникулы. Что-то в ее лице напряглось, но она ответила: — Да, ты знаешь, очень даже неплохо… — Это у тебя значок «Торнадос»? — вдруг спросил Рон, показывая на приколотый к мантии Чжоу небесно-голубой значок с красивым двойным золотым «Т», — Разве ты за эту команду болеешь? — За эту, — ответила Чжоу. — Ты всегда за нее болела или начала с тех пор, как она стала выигрывать первенство лиги? — спросил Рон совершенно неуместным, прокурорским тоном. — Я болею за нее с шести лет, — прохладно ответила Чжоу. — Ну ладно… Пока, Гарри. И она ушла. Подождав, пока Чжоу пересекла полдвора, Гермиона обрушилась на Рона: — Верх бестактности с твоей стороны! — Почему? Я только спросил ее… — Разве непонятно было, что она хочет говорить с Гарри, а не с тобой? — Ну и говорила бы, разве я мешал? — С какой стати ты напустился на нее из-за команды по квиддичу? — Напустился? Ни на кого я не напускался, я только… — Кому какое дело, если она болеет за «Торнадос»? — А такое, что половина из тех, кто носит теперь эти значки, купили их только в прошлом сезоне… — Ну и что? — Это значит, что они не настоящие болельщики, а просто примазались… — Пошли на урок, — безразличным голосом сказал я: Рон и Гермиона спорили так громко, что не услышали звонка. Спор продолжался всю дорогу в подземелье Снегга, и у меня поэтому была масса времени на размышления о том, что с такими приятелями, как Невилл и Рон, мне трудно рассчитывать даже на две минуты разговора с Чжоу, о которых можно будет потом вспоминать без желания немедленно уехать за границу. И все-таки, подумал я, когда мы встали в очередь, выстроившуюся у двери класса, ей же захотелось ко мне подойти, поговорить со мной, разве нет? Она была подружкой Седрика и запросто могла возненавидеть меня за то, что я живым покинул лабиринт Турнира Трех Волшебников, тогда как Седрик погиб. Но нет, она разговаривала со мной очень дружелюбно, не так, как разговаривала бы с сумасшедшим, или лжецом, или человеком, каким-либо жутким образом виновным в смерти Седрика… И она ведь явно сама захотела подойти и заговорить со мной, второй раз уже за два дня… От этой мысли я воспрял духом. Даже зловещий скрежет двери, ведущей в логово Снегга, не причинил вреда маленькому пузырьку надежды, который возник у меня в груди. Войдя в класс, я двинулся вместе с Роном и Гермионой к привычному столу в дальнем конце и уселся, не обращая внимания на гневные, раздраженные возгласы, которыми мы все ещё обменивались. — Успокаиваемся, — холодно произнес Снегг, закрывая за собой дверь. Этот призыв к порядку был излишним: едва дверь захлопнулась, как безмолвие и неподвижность воцарились сами собой. Одного присутствия Снегга было, как правило, достаточно для поддержания тишины. — Прежде чем начать сегодняшний урок, — сказал Снегг, быстро подойдя к столу и оглядев класс, — Я бы счел уместным напомнить, что в июне вы будете держать серьезный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. Хотя изрядную часть из вас, несомненно, составляют кретины, я все же надеюсь, что вы худо-бедно заработаете за СОВ хотя бы «удовлетворительно». Иначе вам придется столкнуться с моим… Неудовольствием. Его взгляд в этот момент остановился на Невилле, который судорожно сглотнул. — По окончании пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, — продолжал Снегг. — По программе, нацеленной на подготовку к выпускным экзаменам, в моем классе Зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, остальным же придется со мной распрощаться. Он посмотрел на меня, и рот его скривился. Я глядя ему в глаза, испытывал мрачное удовлетворение от мысли о том, что после пятого курса с Зельеварением, может быть, будет покончено. — Но до приятной минуты расставания как-никак еще год, — мягко сказал Снегг, — И потому, будете вы впоследствии претендовать на высшую аттестацию или нет, я советую всем собраться с силами и постараться получить те приличные баллы за СОВ, на какие я привык рассчитывать у своих учеников. Сегодня мы будем готовить зелье, которое часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников. Это — Умиротворяющий бальзам, он помогает бороться с тревогой и снимать беспокойство. Но осторожно: если переусердствовать с ингредиентами, пациент может погрузиться в глубочайший, а то и необратимый сон, поэтому пристально следите за тем, что делаете. (Слева от меня Гермиона чуть выпрямилась на стуле, лицо ее выражало чрезвычайную сосредоточенность.) Ингредиенты и способ приготовления, — Снегг взмахнул волшебной палочкой, — написаны на доске. (Они тотчас там появились.) Все, что вам необходимо, — он опять взмахнул палочкой, — находится в шкафу. (Дверца шкафа распахнулась.) В вашем распоряжении полтора часа… Приступайте. Как и предполагали я, Рон и Гермиона, Снегг выбрал чрезвычайно трудное зелье, требующее кропотливой работы. Ингредиенты необходимо было добавлять в котел в строго определенном порядке и строго определенных количествах. Помешивая состав, надо было совершить строго определенное число движений, сначала по часовом стрелке, потом против; перед добавлением последнего ингредиента температуру огня, на котором варится зелье, необходимо было уменьшить до определенного значения на определенное количество минут. — От вашего зелья должен сейчас идти легкий серебристый пар, — сказал Снегг, когда до конца урока оставалось десять минут. Я весь взмокший от пота, в отчаянии оглядел подземелье. От моего котла валил густой темно-серый пар; котел Рона испускал зеленоватые искры. Симус лихорадочно тыкал в еле теплящийся огонь под своим котлом кончиком волшебной палочки. А вот над зельем Гермионы стоял мерцающий серебристый туман, и Снегг, быстро проходя мимо, ничего ей не сказал, даже не опустил крючковатого носа. Взглянул, и только. Это означало, что придраться не к чему. Но над моим котлом Снегг остановился и посмотрел в него с жуткой ухмылкой. — Поттер, что это, по-вашему, такое? Сидевшие в первых рядах слизеринцы с удовольствием подняли головы. Им очень нравились издевки Снегга надо мной. — Умиротворяющий бальзам, — выдавил из себя я. — Скажите мне, Поттер, — мягко сказал Снегг, — Вы читать умеете? Малфой засмеялся. — Умею, — ответил я, крепко стиснув волшебную палочку. — Тогда прочтите, пожалуйста, третий пункт инструкции. Я посмотрел на доску. Сквозь разноцветный пар, наполнявший теперь подземелье, разглядеть написанное было не так-то легко. — «Добавить толченого лунного камня, помешать три раза против часовой стрелки, варить на слабом огне семь минут, затем добавить две капли сиропа чемерицы». Мое сердце упало. Я не добавил сиропа чемерицы. Просто варил семь минут, а потом перешел к четвертому пункту инструкции. — Вы сделали все, что написано в третьем пункте, Поттер? — Нет, — очень тихо ответил я. — Простите, я не расслышал. — Нет, — повторил я громче. — Я забыл про чемерицу. — Я знаю, что вы про нее забыли, Поттер, и это означает, что ваша работа яйца выеденного не стоит. Эвнеско! Приготовленное мной зелье исчезло; я как дурак, стоял над пустым котлом. — Тех из вас, кто справился с чтением инструкции, прошу наполнить вашим зельем колбу, снабдить ее наклейкой с разбочиво написанными именем и фамилией и поставить на мой стол для проверки, — сказал Снегг. — Домашнее задание на четверг: двенадцать дюймов пергамента о свойствах лунного камня и его использовании в Зельеварении. В то время как все кругом наполняли колбы, я кипя, собирал вещи. Разве у меня получилось хуже, чем у Рона, чье зелье теперь воняло тухлыми яйцами, или у Невилла, который довел его до консистенции свежего цементного раствора и вынужден был отскабливать от котла? Тем не менее только я получил за сегодняшнюю работу нулевую оценку. Я сунул волшебную палочку обратно в сумку и тяжело опустился на стул, а остальные между тем наливали зелье в колбы, затыкали их пробками и приносили Снеггу. Когда прозвенел наконец звонок, я первым двинулся прочь из подземелья, и к тому времени, как Рон и Гермиона пришли в Большой зал, я уже приступил к обеду. Потолок в зале приобрел за утро еще более хмурый оттенок серого цвета. В высокие окна хлестал дождь. — Страшная несправедливость со стороны Снегга, — принялась утешать меня Гермиона, сев рядом и положив себе картофельной запеканки с мясом. — Твое зелье уж во всяком случае было лучше, чем у Гойла. Когда он налил его в колбу, она разлетелась на куски, и мантия у него загорелась. — Ничего нового, — сказал я, не поднимая глаз от тарелки, — Разве Снегг был когда-нибудь ко мне справедлив? Вопрос остался без ответа. Мы знали, что сильнейшая взаимная неприязнь между Снеггом и мной началась с той минуты, когда я впервые переступил порог Хогвартса. — А я была почти уверена, что в этом году он не будет так зверствовать, — сказала Гермиона с недоумением. — Потому что… Ну, вы понимаете… — она огляделась по сторонам; и справа и слева от нас было по нескольку пустых стульев, и мимо стола никто не проходил. — Теперь, когда он в Ордене… — Какая разница-то? Поменяла поганка пятна… — глубокомысленно проговорил Рон. — Я всегда считал, что у Дамблдора не все дома, если он доверяет Снеггу. Где доказательства, что он и вправду перестал работать на Сами-Знаете-Кого? — Я думаю, у Дамблдора хватает доказательств, пусть даже он не делится ими с тобой, Рон, — резко отозвалась Гермиона. — Знаете что, заткнитесь вы оба, — устало сказал я, когда Рон открыл рот, чтобы ответить. Гермиона и Рон так и застыли с обиженными лицами. — Надоело вас слушать. Вечно друг с другом цапаетесь, сил больше нет. И, не доев запеканку, я рывком перекинул сумку через плечо и пошел от них прочь. Я двинулся вверх по мраморной лестнице, шагая через две ступеньки, навстречу потоку школьников, торопившихся на обед. Злость, которая так внезапно во мне вспыхнула, еще не догорела, и ошеломленный вид Рона и Гермионы, чьи лица все еще стояли у меня перед глазами, доставлял мне немалое удовлетворение. «Поделом, — думал я, — Самое время им заткнуться… Только и делают, что лаются… Кто угодно на стенку от этого полезет…» На лестничной площадке я миновал большой портрет сэра Кадогана, рыцаря. Сэр Кадоган выхватил меч и яростно замахнулся на меня, но я не удостоил его внимания. — Назад, мерзкий пес! Встань передо мной и сразись! — раздался приглушенный забралом вопль сэра Кадогана, но я просто прошел мимо, а когда рыцарь попытался последовать за мной и вбежал в соседнюю картину, его отогнал изображенный на ней большой и сердитый волкодав. Оставшуюся часть большой перемены я просидел один под люком, который вел на вершину Северной башни. Неудивительно, что после звонка я первым поднялся по серебряной лесенке в класс Сивиллы Трелони. Из школьных предметов, не считая Зельеварения, Прорицания нравилось мне меньше всего — главным образом потому, что профессор Трелони имела обыкновение раз в несколько уроков предсказывать мне безвременную смерть. Очень худая, в несколько слоев закутанная в шали, поверх которых блестели бесчисленные бусы и цепочки, она благодаря очкам, многократно увеличивавшим глаза, всегда напоминала мне какое-то насекомое. Сейчас она раскладывала по круглым столикам на тонких ножках, которыми был заставлен класс, потертые книги в кожаных переплетах. Лампы, обмотанные шарфами, и еле теплящийся камин, от которого шел тяжелый приторный аромат, давали такой тусклый свет, что она, судя по всему, не заметила, как я влез и уселся в темном углу. За последующие пять минут подтянулись остальные ученики. Рон, поднявшись через люк, внимательно огляделся, увидел меня и двинулся прямо к нему — вернее, настолько прямо, насколько можно было среди всех этих столиков, стульев и пухлых пуфов. — Мы с Гермионой кончили ругаться, — сообщил Рон, садясь около меня. — Поздравляю, — проворчал я. — Но Гермиона считает, что было бы очень мило, если бы ты перестал срывать на нас злость, — сказал Рон. — Я не… — Я просто передаю тебе ее слова, — перебил меня Рон. — Но я с ней согласен. Если Симус и Снегг тебя обижают, то при чем тут мы? — Я и не говорю, что… — Здравствуйте, — сказала профессор Трелони своим обычным голосом — глухим, потусторонним, и я осекся, снова чувствуя и раздражение, и легкий стыд. — Добро пожаловать в новом учебном году на урок Прорицаний. Все каникулы я, конечно, внимательно следила за вашими судьбами, и мне приятно видеть, что вы благополучно вернулись в Хогвартс — о чем я, разумеется, знала заранее. На столах перед вами лежат экземпляры «Оракула СНОВ» Иниго Имаго. Толкование сновидений — важнейший способ заглянуть в будущее, и вполне вероятно, что наше владение этим разделом ясновидения будет проверено на экзаменах по СОВ. Хотя, конечно же, я не считаю, что экзаменационные успехи или неудачи играют какую-либо роль, когда речь идет о священном искусстве прорицания. Для тех, у кого есть Зрячее Око, оценки и аттестаты значат очень мало. Но, поскольку директор считает нужным подвергнуть вас экзаменационным испытаниям… Она позволила голосу мягко сойти на нет, давая всем понять, что, по мнению профессора Трелони, ее предмет выше таких пошлых материй, как экзамены. — Откройте, пожалуйста, предисловие и прочтите, что Имаго пишет об искусстве толкования сновидений. Затем разбейтесь на пары и, пользуясь «Оракулом снов», попробуйте истолковать самые последние сновидения друг друга. Приступайте. Хорошего в этом уроке было только то, что он был одинарный, а не сдвоенный. К тому времени, как мы кончили читать предисловие, на толкование сновидений осталось от силы минут десять. За столиком по соседству со мной и Роном пару составили Дин и Невилл, и Невилл немедленно пустился в пространное описание кошмара, где фигурировала выходная шляпа его бабушки, нахлобученная на гигантские ножницы. А я с Роном сидели и мрачно смотрели друг на друга. — Я снов никогда не запоминаю, — сказал Рон, — Так что давай ты. — Хоть один-то ты должен помнить, — раздраженно отозвался я. Я никому не собирался пересказывать свои сновидения. Что означает мой обычный кошмар с кладбищем, я и так прекрасно знал, мне не нужны были для истолкования ни Рон, ни профессор Трелони, ни дурацкий «Оракул снов». — Кажется, прошлой ночью мне приснилось, что я играю в квиддич, — сказал Рон, наморщив лицо в попытке вспомнить получше. — Ну, и что, по-твоему, это значит? — Может быть, то, что тебя сожрет какая-нибудь гигантская зефирина, — предположил я, листая «Оракул» без всякого интереса. Выискивать в «Оракуле» фрагменты сновидений было очень скучно, и домашнее задание, состоявшее в том, чтобы месяц вести дневник сновидений, радости не добавило. Когда прозвенел звонок, я и Рон первыми полезли вниз. Рон при этом громко ворчал: — Это же надо — сколько всего назадавали! Снегг — фут об использовании лунного камня, а теперь ещё Трелони — месячный дневник сновидений! Значит, правду сказали Фред и Джордж про год перед СОВ. Если еще теперь эта Амбридж что-нибудь задаст… Когда мы вошли в класс Защиты от Темных искусств, Амбридж уже сидела за учительским столом. На ней была та же, что и вчера вечером, пушистая розовая кофточка, макушку увенчивал черный бархатный бант. Невольно мне опять пришла на ум большая муха, по глупости усевшаяся на голову крупной жабе. В классе все старались вести себя тихо: Амбридж была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется. — Здравствуйте! — сказала она, когда ученики расселись по местам. Несколько человек пробормотали в ответ: — Здравствуйте. — Стоп-стоп-стоп, — сказала Амбридж. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся! — Здравствуйте, профессор Амбридж! — проскандировал класс. — Вот и хорошо, — сладким голосом пропела Амбридж. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберем, перья вынем. Услышав это, многие обменялись угрюмыми взглядами. Ни разу еще интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки. Я засунул свою палочку в сумку и вынул перо, чернила и пергамент. Амбридж, наоборот, достала из сумки волшебную палочку, которая была необычно короткой, и резко постучала ею по классной доске, где тут же возникли слова: Защита от Темных искусств. Возвращение к основополагающим принципам. — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ. Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса. Она опять постучала по доске. Слова, которые на ней были, исчезли, и взамен появилось: ЦЕЛИ КУРСА: 1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии. 2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону. 3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования. Пару минут в классе раздавался только шорох перьев о пергамент. Когда все списали три поставленные Амбридж цели курса, она спросила: — У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? По классу пробежало глухое утвердительное бормотание. — Мне кажется, надо попробовать еще разочек, — сказала Амбридж. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? — Да, профессор Амбридж, — хором ответили ученики. — Хорошо, — сказала Амбридж. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться. Амбридж отошла от доски и, сев за учительский стол, стала наблюдать за классом своими выпуклыми жабьими глазами. Я начал читать «Теорию защитной магии» с пятой страницы. Это было неимоверно скучно. Я пытался сосредоточиться, но ничего не получалось. Вскоре я обнаружил, что вот уже который раз принимаюсь за одну и ту же фразу, но не могу продвинуться дальше первых пяти-шести слов. Так прошло несколько безмолвных минут. Рядом со мной Рон рассеянно крутил в пальцах перо, глядя в одну точку на странице. Я перевел взгляд направо — и удивился настолько, что оцепенения как не бывало. Гермиона свой экземпляр «Теории защитной магии» даже не открыла. Подняв руку, она сверлила глазами Амбридж. Я не мог припомнить случая, чтобы Гермиона отлынивала от предписанного педагогами чтения, да и вообще чтобы она воспротивилась соблазну открыть какую бы то ни было лежащую перед ней книгу. Я сделал вопросительное лицо, но она еле заметно покачала головой, давая понять, что не намерена вступать в разговоры, и продолжала пристально смотреть на Амбридж, которая столь же упорно глядела в другую сторону. Но спустя еще несколько минут я был уже не единственным, кто уставился на Гермиону. Глава, которую нам велено было читать, оказалась такой нудной, что все больше и больше народу вместо того, чтобы продираться сквозь «Основы для начинающих», принималось наблюдать за молчаливыми стараниями Гермионы привлечь к себе внимание Амбридж. Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит. — Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что ее заметила. — Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона… — Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока. — Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона. Амбридж вскинула брови. — Ваше имя, будьте добры. — Гермиона Грейнджер. — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала Амбридж. — Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний. Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса, все еще остававшиеся на доске. — Об использовании защитных заклинаний? — повторила Амбридж с малюсеньким смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть? — Мы что, не будем применять магию? — громко спросил Рон. — На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер… — Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух. Амбридж, чуть расширив улыбку, повернулась к нему спиной. Мигом я и Гермиона тоже вскинули руки. На секунду задержав на взгляд выпуклых глаз с кожистыми мешками, Амбридж обратилась к Гермионе: — Да, мисс Грейнджер. Вы хотите еще что-нибудь спросить? — Хочу, — сказала Гермиона. — Не в том ли весь смысл Защиты от Темных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания? — Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила Амбридж все тем же фальшиво-ласковым тоном. — Нет, но… — Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска… — Ну, и какой от этого толк? — громко спросил я. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо… — Руку, мистер Поттер! — пропела Амбридж. Я выбросил вверх кулак. И опять Амбридж мгновенно отвернулась от меня — но тут поднялось еще несколько рук. — Ваше имя, будьте добры, — сказала Амбридж Дину. — Дин Томас. — Итак, мистер Томас? — Я согласен с Гарри, — заявил Дин. — Если на нас нападут, без риска не обойдется. — Я вынуждена повторить, — сказала Амбридж, улыбаясь Дину выводящей из терпения улыбкой. — Вы что ожидаете нападения во время моего урока? — Нет, но… Амбридж перебила его. — Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — Но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — О чрезвычайно опасных полукровках. — Если вы о профессоре Люпине, — возмутился Дин, — То он был самым лучшим… — Руку, мистер Томас! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Темных сил… — Ничего подобного, — сказала Гермиона, — Мы просто… — Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер! Гермиона подняла руку. Амбридж отвернулась от нее. — Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещенные заклятия, но и применял их к вам. — Он оказался сумасшедшим, разве не так? — горячо возразил Дин. — И даже от него мы массу всего узнали. — Ваша рука не поднята, мистер Томас! — проверещала Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение… Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх. — Парвати Патил. Разве на экзамене по Защите от Темных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное? — При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, — либеральным тоном сказала Амбридж. — Без всякой практики, без тренировки? — спросила Парвати с недоумением. — Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене? — Повторяю: при хорошем владении теорией… — Какая польза от этой теории в реальном мире? — громко подал голос я, вновь поднимая в воздух кулак. Амбридж взглянула на меня. — Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир, — сказала она мягко. — Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы? — Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Поттер. — Да неужели? — спросил я. Неудовольствие, которое весь день копилось у меня внутри, достигло высшей точки. — Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — спросила Амбридж отвратительным медовым голоском. — М-м-м, дайте сообразить… — произнес я издевательски-задумчивым тоном. — Может быть… Лорд Волан-де-Морт? У Рона перехватило дыхание. Лаванда вскрикнула. Невилл съехал вбок со своей табуретки. Амбридж, однако, и бровью не повела. Она взглянула на меня с мрачным удовольствием. — Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер. Класс сидел молча и неподвижно. Одни смотрели на Амбридж, другие на меня. — Теперь я хотела бы сказать кое о чем прямо и откровенно. — Амбридж встала и подалась вперед, распластав по столу короткопалые ладони. — Вам внушали, будто некий темный волшебник возродился из мертвых… — Он не был мертвым, — сердито возразил я, — Но что возродился — это правда! — Мистер-Поттер-вы-уже-отобрали-у-вашего-факультета-десять-очков-не-вредите-теперь-самому-себе, — произнесла Амбридж единым духом, не глядя на меня. — Повторяю: вам было сказано, что некий Темный волшебник опять гуляет на свободе. Это ложь. — Нет, это НЕ ЛОЖЬ! — крикнул я. — Я и Лена видели его, мы дрались с ним! — Вы будете наказаны, мистер Поттер! — торжествующе воскликнула Амбридж. — Завтра после уроков, в пять часов, в моем кабинете. Говорю вам всем еще раз: это ложь. Министерство магии ручается, что никакие темные волшебники вам не угрожают. Если вы все же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся темных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, «Основы для начинающих». Амбридж села за свой стол. Я наоборот, встал. Все глаза были устремлены на меня. У Симуса лицо было наполовину испуганное, наполовину восторженное. — Гарри, не надо! — предостерегающе прошептала Гермиона, хватая меня за рукав, но я выдернул руку. — Значит, по-вашему, Седрик Диггори умер сам, никто его не убивал? — спросил я срывающимся голосом. Общий судорожный вдох. Никто в классе, кроме Рона и Гермионы, еще не слышал от меня ничего о событиях того вечера, когда погиб Седрик. Все перевели напряженные взгляды с меня на Амбридж, которая подняла глаза и уставилась на меня уже без следа фальшивой улыбки на лице. — Смерть Седрика Диггори была результатом несчастного случая, — холодно сказала она. — Это было убийство, — возразил я. Я чувствовал, что весь дрожу. Я почти никому еще об этом не говорил, и уж точно не говорил тридцати жадно слушающим одноклассникам. — Его убил Волан-де-Морт, и вы об этом знаете. На лице Амбридж не выразилось ровно ничего. На миг мне показалось, что она сейчас закричит на меня. Но она промолвила своим мягчайшим, сладчайшим девчоночьим голоском: — Подойдите-ка сюда, мой милый мистер Поттер. Отшвырнув стул ногой, я мимо Рона и Гермионы прошел к учительскому столу. Все — я чувствовал — затаили дыхание. Во мне кипела такая злость, что было совершенно безразлично, чем это кончится. Амбридж вынула из сумки маленький свиток розового пергамента, расправила его на столе, обмакнула перо в чернильницу и принялась писать записку, спиной закрывая ее от меня. Все молчали. Спустя примерно минуту она скатала пергамент и волшебной палочкой без шва запечатала свиток, чтобы я не смог его развернуть. — Отнесите профессору МакГонагалл, — сказала Амбридж, протягивая ему свиток. Я взял у нее пергамент и, не сказав ни слова, вышел из класса и хлопнул дверью. На Рона и Гермиону даже не взглянул. Крепко сжимая послание к МакГонагалл, я очень быстро пошел по коридору и, повернув за угол, налетел на Пивза — большеротого маленького типчика, который плыл по воздуху на спине и жонглировал несколькими чернильницами. — Фу-ты ну-ты, это же Поттер-обормоттер! — захихикал Пивз и уронил две чернильницы, которые, разбившись, забрызгали стены кляксами. Я едва успел отскочить. — Да пошел ты отсюда, Пивз! — У-тю-тю, наш обормоттер оборзел, — сказал Пивз и полетел следом за мной по коридору, глядя на меня искоса, — Что на этот раз, мой прекрасный обормотный друг? Слышим голоса? Видим видения? Говорим на… — Пивз испустил могучий неприличный звук, — Неведомых языках? — Оставь меня в покое, тебе говорят! — заорал я и метнулся вниз по ближайшей лестнице, но Пивз просто-напросто съехал рядом со мной по перилам на спине. Зря ты, Гарри, нос задрал, Все ты врешь, и все ты врал! Никакой ты не герой, А обычный псих дурной… — ЗАТКНИСЬ! Слева от меня распахнулась дверь, и с мрачным и слегка встревоженным видом из своего кабинета выглянула профессор МакГонагалл. — Почему вы так оглушительно орете, Поттер? — резко спросила она. — И почему вы не на занятиях? Пивз тем временем радостно хихикнул и был таков. — Меня направили к вам, — деревянным голосом ответил я. — Направили? Как это понимать — направили? Я подал ей записку от Амбридж. Взяв пергамент, профессор МакГонагалл нахмурилась, разрезала свиток прикосновением волшебной палочки и начала читать. Глаза под прямоугольными стеклами очков двигались то вправо, то влево, и чем дальше, тем сильней они щурились. — Пошли со мной, Поттер. Я последовал за ней в кабинет. Дверь закрылась за мной сама собой. — Итак, — грозно обратилась ко мне профессор МакГонагалл, — Это правда? — Что правда? — спросил я чуть более агрессивным тоном, чем хотел. — Профессор, — добавил я в попытке смягчить невежливость. — Это правда, что вы повысили голос на профессора Амбридж? — Да, — сказал я. — Вы обвинили ее во лжи? — Да. — Вы сказали ей, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился? — Да. Профессор МакГонагалл села за письменный стол и, хмуря брови, поглядела на меня. Потом сказала: — Возьмите-ка печенье, Поттер. — Что взять? — Печенье, — раздраженно повторила она, показывая на коробку с шотландским клетчатым рисунком, лежащую на столе поверх многочисленных бумаг. — И сядьте. На памяти у меня уже был случай, когда, вместо того чтобы наказать меня, как я ожидал, профессор МакГонагалл включила меня в команду Гриффиндора по квиддичу. Я сел напротив нее и взял имбирного тритона, испытывая такое же смущение и замешательство, как в тот раз. Профессор МакГонагалл положила записку на стол и устремила на меня очень серьезный взгляд. — Поттер, вы должны вести себя осторожнее. Я проглотил кусок имбирного тритона и уставился на нее. Голос, которым она это произнесла, стал для меня полной неожиданностью. Он не был ни сухим, ни жестким, ни деловитым; он был тихим, встревоженным и куда более человечным, чем всегда. — Плохое поведение на уроках Долорес Амбридж может обернуться для вас гораздо большими неприятностями, чем потеря факультетских очков и оставление после уроков. — Я не понимаю… — Подумайте хорошенько, Поттер! — отрывисто бросила профессор МакГонагалл, мгновенно вернувшись к своему обычному тону. — Вы знаете, откуда она пришла, и должны понимать, перед кем она отчитывается. Прозвучал звонок на перемену. Над головой и повсюду вокруг раздался слоновий топот сотен вырвавшихся на свободу учеников. — Здесь говорится, что вам надо будет оставаться после уроков каждый день на этой неделе, начиная с завтрашнего, — сказала профессор МакГонагалл, снова взглянув на записку от Амбридж. — Каждый день на этой неделе! — в ужасе повторил я. — Но профессор, не могли бы вы… — Нет, не могла бы, — отрезала профессор МакГонагалл. — Но… — Она ваш преподаватель и имеет полное право вас наказывать. Завтра в пять вы должны быть в ее кабинете. И запомните: с Долорес Амбридж шутки плохи. — Но я же просто сказал правду! — возмущенно воскликнул я. — Волан-де-Морт возродился, и вы это знаете. Лена тоже это знает… — Ради всего святого, Поттер! — сказала профессор МакГонагалл, сердито поправляя очки (при упоминании о Волан-де-Морте она содрогнулась всем телом). — Разве в том дело, правду вы сказали или нет? Дело в том, что вы должны сидеть тихо и держать себя в руках! Она встала, раздув ноздри и сжав губы в ниточку. Я тоже встал. — Еще печенье возьмите, — раздраженно сказала она и толкнула ко мне коробку. — Нет, спасибо, — холодно отозвался я. — Да не валяйте вы дурака! — прикрикнула на меня профессор МакГонагалл. Я взял печенье. — Спасибо, — нехотя сказал я. — Вы что, не слушали речь Долорес Амбридж на пиру по случаю начала учебного года? — Слушал, как же, — ответил я. — Она сказала…Прогресс надо искоренить… Или… В общем, это значит, что Министерство магии хочет вмешаться в дела Хогвартса. Профессор МакГонагалл еще секунду-другую на меня смотрела, потом хмыкнула, обошла свой стол и открыла перед мной дверь. — Что ж, я рада по крайней мере тому, что вы слушаете Гермиону Грейнджер, — сказала она, провожая меня из кабинета. Конец POV Гарри Поттер POV Лена Дюма Я мирно спала в своей кровати пока меня что-то не потянуло за ухо. Не хотя раскрыв, я увидела Фоукса который сидел у меня на постели. Потерев левый глаз, я посмотела на стену где висели часы. Присмотревшись, я увидела, что сейчас 7 часов. Зевнув, я встала с кровати. За одеждой я решила не заморачиваться. Одев белую футболку с натписью I love Berlin, черные штаны того же цвета туфли, накинув на себя черную мантию с эмблемой Хогвартса, я взялась за волосы, расчесав их я направилась к Фоуксу. — Спасибо, что разбудил Фоукс. Чтоб я без тебя делала. — сказала я, погладив Фоукса по голове. Не скучай. Закрыв дверь, я направилась в Большой зал. *** Сев за преподавательский стол, я принялась за завтрак, закончив я пожелала профессорам удачи, а сама направилась в свой кабинет. Сняв мантию, я села за стол не зная чем себя занять. Я решила еще немного поспать, но тут ко мне на стол приземлилась черная сова, взяв у нее письмо, я начала читать. Дорогая Рут Как дела? Буду надеяться у тебя все хорошо. Извини если побеспокоил... Прошел только день, но я уже по тебе скучаю. Ты наверное не знаешь чем себя занять? То я поспешу тебя обрадовать. Я нашел тебе развлечения. Это развлечение лежит в свертке. Желаю тебе повеселится. Целую и обнимаю. Бродяга. Оторвавшись от письма, я посмотрела на сову. — Что тебе бы дать? — сказала я, смотря на сову. Взяв рюкзак, я начала искать что-то съедобное. Найдя два печенья лежавшие в пакете, я протянула одно печенье сове, а второе Фоуксу. Я протянула руку чтоб погладить сову, но тут она меня укусила. Тогда мой взгляд упал на письмо Сириуса. P.S. Птица кусается. — Лети маленькая, я отправлю письмо Сириусу другим способом. — сказала я, взяв сову в руки и снова получила укус от нее. Сова вылетела, а я села писать ответ. Достав пергамент, перо и чернильницу, я начала писать. Дорогой Бродяга Как твои дела. У меня нормально. Ты меня не побеспокоил. Я и Гарри тоже по тебе скучаем. Спасибо, что прислал развлечение. Попрошу тебе об одной вещи не унывай и не вещай нос. Я буду писать письма чтоб тебе скучно не было. Целую и обнимаю. Рут — Фоукс, мне нужно чтоб ты передал это Сириусу. — сказала я, протягивая письмо. Взяв письмо в лапку, Фоукс растворился в огненном шоу. Бросив взгляд на сверток, я распечатала его. Там лежала маленькая бутылочка с голубой жидкостью, карта и письмо. Еще раз привет Рут. Как я уже говорил в первом письме я прислал тебе развлечение. Буду надеяться ты узнала это зелье. Если нет то напомню тебе это зелья омоложения. Ты задашься вопросом и где тут веселья, а я тебе скажу. Став молодой сможешь снова окунутся в свои школьные года. Захочешь пошалить, шали кто тебе сможет наказать, но максимально это может быть МакГонагалл. И у тебя есть два туза в рукаве. Первый твой туз это — зелья. Приняв его ты станешь молодой и не кто с учеников не сможет тебя узнать даже Гарри. Второй твой туз — это карта Мародеров. Если захочешь пошалить она тебе поможет в этом и заодно и от Филча и других преподов спасет. И еще кое-что если захочешь кого-то разыграть то советую тебе разыграть Нюниулса. В карте лежит зелья которое сделает волосы старины Снейпа розовыми. Вот смеху будет. Пожелаю тебе удачи и удачных розыгрышей. Целую и обнимаю. Бродяга — Делать мне всеравно нечего то можно и пошалить. — сказала я, улыбнувшись улыбкой Чеширского кота. Откупорив зелья, я начала выливать его в мерный стакан. Налив определенное количество, я выпела залпом. Я начала чувствовать, что становлюсь меньше ростом и находившая на мне одежда стала большой. Если одежду я смогла сделать своего размера то мне оставалось только добыть мантию. Спрятав два зелья в ящик, положив в карман карту, вышла с кабинета. *** Дойдя до башни Гриффиндора, поднявшись по лестнице, я увидела портрет Полной дамы. — Пароль. — Фортуна Мейджор. — Проходи. Когда портрет отодвинулся, я зашла. Поднявшись в спальну девочек, я увидела как на кровате лежала мантия. Одев ее, я побежала вниз. *** Идя по коридору, я направлялась на История магии. Хочу проверить узнает ли меня Регулус. Пройдя по коридорам, я нашла нужную мне дверь. Постучав в дверь, я услышала четкое: — Входите. Открыв дверь, я зашла в класс. — Можно узнать почему вы опоздали мисс... — Пруэт. Я не могла ни как найти свою мантию. — Садитесь мисс Пруэт. Я еле сдерживала улыбку чтоб не расмеятся. Так и хотелось сказать: Присвятые призраки Мерлиновых труселей Регулус ну ты даешь. Собственную подругу не узнал. Сев в конце класса чтоб меня не кто не видел, я начала слушать Регулуса. *** Следущий уроком будет Зельварение. Если Регулус не узнал то я не знала прокатит это с Снейпом. Когда все зашли в подземелья, я села за стол. Ребятам надо сварить Умиротворяющий бальзам. У меня с этим проблем не было и поглядывая на других я понимала, что справилась раньше всех. И тут ко мне подходит Снейп. И тут должно было решится узнает он меня или нет. Посмотрев в мой котел, он стал рассматривать зелья со всех сторон. — Можно спросить вас юная леди как вам удалось так быстро сварить зелья не смотря на доску? Если он догадается, что это я. Мне конец. — Я жду ответа. — Вы наверное что-то не так поняли профессор, я не отрицаю, что быстро сварила зелья, но я смотрела на доску вы наверное просто не заметили. — Минус 5 очков Гриффиндору. В этом весь Снейп. *** Выйдя с подземелья, я смеялась от всей души. Ладно Регулус меня не узнал, но Снейп более наблюдательный. Надо будет завтра написать Сириусу как я смогла обкрутить Снейпа вокруг пальца. *** Сидя на Прорицание я думала, а может попросить Сириуса еще прислать этого зелья. Тогда может быть у меня получится следить за Снейпом, а потом выговаривать ему только уже в нормальном облике. — Милая, а ты почему сидишь? — спросила меня, подошедшая ко мне профессор Трелони. — Просто у меня партнера нет профессор, всех уже разобрали. — Но в таком случае вы попробуйте растолковать мой сон, а я ваш. — Я не уверенна, что у меня получится растолковать правильно ваш сон профессор. — Я уверена у вас все получится. Мне все таки хоть как-то удалось растолковать сон профессора Трелони и удивительно то что она меня тоже не узнала. Последним уроком была Защита от Темных Исскувств, но я решила не идти на него. Вернувшись в свой кабинет, я легла на кровать и не заметно для себя уснула. Проснулась я под вечер и я уже снова стала прежней. Накинув на себя черную мантию с эмблемой Хогвартса, я посмотрела на часы. Было 7 часов вечера до ужина оставалось несколько минут. *** Войдя в Большой зал там некого не было и это был мой шанс вылить зелья в бокал Снейпа. И как говорится у меня получилось. Со временем начали приходить ученики и учителя. Я ела медленно стараясь не пропустить момент когда волосы Снейпа окрашутся в розовый цвет. На благо ждать долго не пришлось. Когда волосы Снейпа стали розовыми по всему залу раздался смех. Больше всех за нашим столом смеялись Регулус, я и Шу. — Шалость удалась. *** После такого ужина я направилась к себе в кабинет. Когда я хотела сказать пароль горгулье, но тут я увидела профессора МакГонагалл. — Вот ты где Лена, думала ты уже спишь. — Чем я могу помочь профессор. — Это касается Поттера. — Что уже случилось? — Он получил наказания от профессора Амбридж. — И что он сделал? — Повысил тон разговаривая с ней. — А зачем он повысил тон? — Она не соглашалась с тем, что Темный Лорд вернулся. — Я разберусь с Амбридж. Поговорю с ней и попытаюсь заставить отменить наказание. Профессор, скажите Гарри, что я поговорю с Амбридж. Конец POV Лена Дюма