Lena Black and thе thread of fate

POV Гарри Поттер Весь остаток выходных я пребывал в прекрасном настроении — такого у меня ни разу не было за весь семестр. Большую часть воскресенья мы с Роном опять подгоняли домашние задания. Конечно, удовольствием это трудно назвать, но последнее осеннее солнце продержалось весь день, и, вместо того чтобы корпеть за столом в гостиной, мы перебрались с работой под раскидистый бук на берегу озера. Гермионе, разумеется, нагонять было нечего — она принесла туда шерсть, заговорила спицы, и теперь они сами позвякивали и поблескивали в воздухе перед ней, изготовляя все новые носки и шарфики. При мысли, о том что мы затеяли бунт против Амбридж и Министерства, что у моей крестной в этом главная роль, я испытывал громадное удовлетворение. То и дело вспоминалась субботняя сходка: столько ребят хотят учиться у Лены Защите от Темных искусств… и с какими лицами они слушали разговоры о ее схватках… Сознание, что эти люди считают ее не вруньей и психом, а человеком, заслуживающим уважения, вселило такую бодрость, что даже в понедельник утром, несмотря на перспективу самых нелюбимых занятий, я проснулся в отличном настроении. Мы с Роном спустились из спальни, обсуждая предложенную Анджелиной новую фигуру пилотажа — Вялый Кистевой Крен, который предстояло отрабатывать вечером на тренировке, и только на середине залитой солнцем гостиной заметили новый предмет: вокруг него стояла кучка учеников. К доске объявлений был пришпилен большой лист, закрывавший собой все остальные — списки предлагаемых подержанных книг по чарам, регулярные напоминания Аргуса Филча о правилах школы, расписание тренировок по квиддичу, предложения об обмене карточками от шоколадных лягушек, последние объявления о контрольных, даты вылазок в Хогсмид и объявления о потерянных и найденных вещах. Новое было напечатано жирным черным шрифтом, внизу красовалась официального вида печать и подпись с завитушками. ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА Все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы настоящим упраздняются. Организацией, обществом, командой, кружком и клубом считается регулярно собирающаяся группа из трех и более учеников. За разрешением на реорганизацию обращаться к генеральному инспектору (профессору Амбридж). Никакие организации, общества, команды, кружки и клубы учеников не могут существовать без ведома и санкции генерального инспектора. Всякий ученик, уличенный в принадлежности к организации, обществу, команде, кружку или клубу, не санкционированным генеральным инспектором, будет исключен. Основанием, настоящего приказа является Декрет об образовании № 24. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор. Я и Рон прочли объявление, стоя позади кучки озадаченных второкурсников. — Значит, закроют клуб «Плюй-камни»? — спросил один другого. — Думаю, с вашими плюй-камешками обойдется, — мрачно заметил Рон, отчего второкурсник вздрогнул и устремился прочь. — А нам, похоже, не так повезет, а, Гарри? Я перечитывал приказ. От радости, переполнявшей меня, не осталось и следа. Во мне закипал гнев. — Это не случайное совпадение. — руки у меня сами собой сжались в кулаки. — Она пронюхала. — Да как? — возразил Рон. — Нас слышали в баре. И, если честно, знаем разве, скольким из пришедших можно доверять? Любой мог побежать с доносом к Амбридж. А я то думал, что Лене верят, восхищаются ней! Какой же я дурак. — Захария Смит! — выпалил Рон, стукнув кулаком о ладонь. — Или этот скользкий тип… Майкл Корнер. — А Гермиона видела? — я оглянулся на дверь в девичьи спальни. — Надо ей сказать. — Рон бросился к двери и стал подниматься по винтовой лестнице. Когда он достиг шестой ступеньки, раздался громкий вой, будто клаксона, и лестница слилась в гладкий каменный скат. Какую-то секунду Рон еще пытался бежать вверх, размахивая руками, как ветряная мельница, но повалился и съехал вниз, под мои ноги. — Кажется, нам нельзя к девочкам в спальню, — сказал я, помогая ему встать и с трудом удерживаясь от смеха. По каменному желобу с радостным хохотом скатились две четверокурсницы. Они вскочили на ноги и уставились на меня и Рона. — О-о, кто это к нам прорывался? — Я, — сказал взъерошенный Рон. — Кто бы мог подумать? Это несправедливо, — обратился он ко мне. — Гермионе к нам в спальню можно, а нам почему-то нельзя… — Это старинное правило, — сообщила Гермиона, плавно съехав на коврик перед нами и поднимаясь на ноги. — В «Истории Хогвартса» сказано: основатели посчитали, что мальчики менее порядочны, чем девочки. А зачем вам туда понадобилось? — К тебе. Посмотри на это! — сказал Рон, увлекая ее к доске объявлений. Гермиона скользнула взглядом по приказу. Лицо у нее стало каменным. — Кто-то ей сболтнул, — сердито сказал Рон. — Никто не мог, — тихо ответила она. — Не будь наивной: если ты такая порядочная, это не значит, что все… — Не могли они, потому что я и мисс Дюма заколдовали пергамент с подписями, — угрюмо настаивала Гермиона. — Будь спокоен: если кто-то донес Амбридж, мы точно узнаем кто, и он сильно об этом пожалеет. — А что ему сделается? — заинтересовался Рон. — Ну, скажем так прыщи Элоизы Миджен покажутся рядом с этим милыми веснушками. Пошли завтракать и посмотрим, что остальные думают. Интересно, это на всех факультетах развесили? Как только мы вошли в Большой зал, стало ясно, что приказ появился не только в башне Гриффиндора. Возбужденные разговоры, больше обычного суеты и хождения вдоль столов: все обсуждают прочитанное. Я, Рон и Гермиона едва сели за стол, как на нас накинулись Невилл, Дин, Фред, Джордж и Джинни. — Вы видали? — Думаете, она узнала? — Что будем делать? — Мы все равно это сделаем, — сказала подошедшая к нам Лена. — Я знал, что вы так скажете. — сказал сияющий Джордж. — Старосты с нами? — сказал Фред, насмешливо глядя на Рона и Гермиону. — Разумеется, — холодно ответила она. Рон оглянулся: — Вон идет Эрни с Ханной Аббот. И эти из Когтеврана, и Смит… и никто вроде не пятнистый. Вид у Лены был встревоженный. — Это ничего не значит. Идиоты не пойдут сюда — побоятся вызвать подозрения… Сядьте! — выговорила она одними губами и замахала рукой, показывая, чтобы они вернулись за стол Когтеврана. — Потом! Поговорим — с вами — потом! — Я скажу Майклу, — засуетилась Джинни и вскочила со скамьи, — Вот дурак, честное слово… Она устремилась к столу Когтеврана. Я смотрел ей вслед. Чжоу сидела неподалеку и разговаривала с кудрявой подругой, которую привела в «Кабанью голову». Придет ли она на следующее собрание или испугается приказа? Но вся злодейская сила приказа открылась нам только тогда, когда мы вышли из Большого зала на Историю магии. — Гарри! Рон! К нам бежала с отчаянным видом Анджелина. — Все нормально, — тихо сказал ей я, когда она приблизилась. — Мы не раздумали… — Вы понимаете, что к квиддичу это тоже относится? Мы должны идти к ней и согласовывать состав команды Гриффиндора! — Что? — сказал я. — Ты шутишь? — ужаснулся Рон. — Вы же читали приказ, там написано: «команды»! Слушай, Гарри, последний раз тебя прошу: пожалуйста, пожалуйста, не задирайся с Амбридж, иначе она вообще не даст нам играть! — Хорошо, хорошо, — сказал я, потому что Анджелина чуть не плакала. — Не беспокойся, я буду держать себя в руках. — Амбридж сегодня на Истории магии, — хмуро сказал Рон. — Она еще не инспектировала Регулуса. Спорить могу, она уже там. И Рон не ошибся: когда мы вошли, в конце класса сидела Амбридж со своим блокнотом. Когда все сели за парты, Регулус поднялся с стула. — Сегодня мы продолжим писать про войны с великанами. — сказал Регулус, взяв книгу в руки. После этого Регулус стал диктовать материал урока, все внимательно записывали. Пока я писал я краем глаза поглядывал на Регулуса. Они с Сириусом почти что ни чем не отличаются. У обоих черные, вьющееся волосы, любовь которая есть только у настоящих братьев. Но также между Регулусом и Сириусом были отличия. Если у Сириуса голубые глаза то у Регулуса они зеленные. Сириус гриффиндорец то Регулус слизеринец. Характерами они тоже отличались. Если Сириус храбрый, вспыльчивый то Регулус тихий, спокойный, начала думает, а потом делает, но если угрожают его близким то он становится вспыльчивым. Пока я размышлял к Регулусу подошла Амбридж. — Как долго вы преподаете в Хогвартсе? — спросила она, занеся перо над блокнотом. — Четырнадцать лет. — Скажите... — сказала Амбридж, начиная ходить возле Регулуса. — Профессор Блэк, вы общаетесь со своим братом Сириусом Блэком? — Конечно же нет. Его же посадили в Азкабан за убийство Поттеров и двенадцати магглов. Если вопросов больше нет то я продолжу диктовать материал? — Конечно. — сказала Амбридж, записав что-то в блокнот. Регулус продолжил диктовать до конца урока Амбридж стала ходить от парты до парты и спрашивать ребят нравится им как преподаёт Регулус на благо все говорили о Регулусе только хорошее. Когда прозвенел звонок все вышли с класса когда я хотел выйти меня окликнул Регулус. — Мистер Поттер, останьтесь на минутку. Крикнув Рону и Гермионе, что я их догоню, я подошел к Регулусу. — Что случилось Регулус? Он показал на окно. Снаружи сидела Букля и смотрела на меня сквозь толстое стекло; к ноге ее было привязано письмо. Непонятно: Почему она не доставила письмо во время завтрака, как обычно? Подойдя к окну, я поднял задвижку на окне и открыл его. Я ожидал, что Букля протянет мне лапу с письмом, а потом улетит в совятник, но, как только окно приоткрылось, она печально ухнула и прыгнула на подоконник. С Буклей на плече я сел на свое место. Посадил Буклю на колени и отвязал письмо. И только тут заметил, что Букля какая-то встрепанная — некоторые перья стоят торчком и одно крыло не складывается. — Она ранена! — ко мне подошел Регулус после моих слов. — У нее что-то с крылом. Букля дрожала. Когда я дотронулся до крыла, все перья у нее встали дыбом, как будто ее надули, и она посмотрела на меня с упреком. — Ей срочно нужна помощь. Нам нужна Граббли-Дерг. — сказал Регулус, схватив меня за руку и вывел в коридору. Посадив Буклю на плечо, Регулус снова взял меня за руку и мы пошли по коридору в поиске Граббли-Дерг. Я посмотрел из окна на сумрачный, прочесанный ветром луг. Возле хижины Хагрида никого не было. Если Граббли-Дерг не на уроке, то, может быть, в учительской. я и Регулус пошли вниз, Букля слабо ухала, покачиваясь у меня на плече. По сторонам от двери в учительскую торчали две горгульи. Регулус постучался. Шаги за дверью, дверь распахнулась: перед нами стояла профессор МакГонагалл. Прямоугольные очки грозно блеснули. — Профессор Блэк, неужели Поттер опять наказан? — Нет, профессор МакГонагалл. — поспешил оправдаться Регулус. — Тогда почему вы привели его сюда? — Я ищу профессора Граббли-Дерг. Моя сова ранена. — Ранена сова, говорите? За плечом МакГонагалл возникла профессор Граббли-Дерг с «Ежедневным пророком» в руке, дымя трубкой. — Да. — я бережно снял с плеча Буклю. — Она прилетела позже других почтовых сов и у нее что-то с крыльями, смотрите… Профессор Граббли-Дерг сунула трубку в зубы и взяла Буклю. — Хм-м. — трубка при этом качнулась во рту. — Судя по всему, на нее напали. Не понимаю, кто это мог быть. Фестралы, конечно, иногда нападают на птиц, но здешних Хагрид приучил не трогать сов. Я не знал, кто такие фестралы, и не желал знать — я хотел знать, поправится ли Букля. Но профессор МакГонагалл пристально посмотрела на меня и спросила: — Поттер, не знаете, далеко ли летала эта сова? — Ну, наверное, в Лондон. Я встретил ее взгляд, и по тому, как сошлись ее брови, понял: ей ясно, что «Лондон» означает «площадь Гриммо, двенадцать». Профессор Граббли-Дерг достала из мантии монокль, ввинтила в глаз и внимательно осмотрела крыло Букли. — Если вы оставите ее мне, я, вероятно, смогу кое-что сделать. Во всяком случае, несколько дней она не должна совершать дальних перелетов. — Хорошо… спасибо, — сказал я. — Не за что, — грубо ответила Граббли-Дерг и пошла в учительскую. — Минутку, Вильгельмина, — сказала МакГонагалл. — Письмо Поттера! — Ой, да! — я совсем забыл о привязанном к лапе письме. Граббли-Дерг дала мне письмо и ушла с Буклей в комнату. Букля смотрела на меня так, словно не могла поверить, что я отдаю ее в чужие руки. Чувствуя себя виноватым, я пошел прочь, но МакГонагалл окликнула меня: — Поттер! — Да, профессор. Она посмотрела налево и направо: с обеих сторон по коридору шли ученики. — Имейте в виду, — тихо и быстро сказала она, глядя на пергаментную трубочку у меня в руке, — Каналы связи в Хогвартсе могут быть под наблюдением, понятно? — Я… — хотел ответить я, но гурьба учеников была уже в двух шагах. Профессор МакГонагалл кивнула мне и скрылась в учительской, а меня толпа вынесла во двор. Из-за шума в коридоре я еле расслышал, что крикнул мне Регулус. — Еще увидимся Гарри! Спрятавшись в углу от ветра, с поднятыми воротниками, меня уже ждали там Рон и Гермиона. Я развернул письмо и по дороге к ним прочел семь слов, написанных рукой Сириуса: Сегодня, там же, в тот же час. — Как Букля? — встретила его вопросом Гермиона. — Куда ты ее отнес? — спросил Рон. — К Граббли-Дерг. И видел МакГонагалл. Слушайте… Я повторил слова МакГонагалл. Как ни странно, они не были удивлены. Наоборот, многозначительно переглянулись. — Что такое? — спросил я, переводя взгляд с Рона на Гермиону и обратно. — Я как раз говорила Рону: что, если кто-то перехватит Буклю? Ведь раньше на нее никто не нападал в пути? — А от кого письмо-то? — спросил Рон, забирая у меня пергамент. — От Бродяги, — тихо сказал я. — «Там же, в тот же час?» То есть в камине гостиной? — Очевидно, — сказала Гермиона, пробежав записку. Лицо у нее было озабоченное. — Надеюсь, больше никто его не прочел… — Но оно было запечатано и вообще, — сказал я, пытаясь убедить скорее себя, чем ее. — Да и никто бы не понял, если не знать, где мы в прошлый раз разговаривали. — Не знаю, — усомнилась Гермиона и вскинула сумку на плечо, потому что прозвенел звонок. — Не так уж трудно снова запечатать пергамент с помощью магии… И если кто-то следит за Сетью летучего пороха… Только не представляю, как мы предупредим его, чтобы не появлялся, — ведь и наше письмо могут перехватить! Мы ломали голову над этой задачей, спускаясь по каменным ступеням в подземелье к Снеггу. Но внизу нас вернул к действительности голос Малфоя, который стоял перед дверью класса, размахивал официального вида пергаментом и говорил гораздо громче, чем требовалось — так, чтобы каждое слово донеслось до них: — Да, Амбридж сразу дала разрешение слизеринской команде по квиддичу — мы продолжаем играть. Я прямо с утра отправился к ней. Все прошло как по маслу — она отлично знает отца, он часто наведывается в Министерство… А вот позволят ли Гриффиндору играть — это мы еще посмотрим… — Не заводитесь, — взмолилась Гермиона, потому что Рон и я уже смотрели на него свирепо, сжав кулаки. — Он только этого и добивается… — Тут главное — связи в Министерстве, — еще громче продолжал Малфой, злобно поглядывая в мою и Рона сторону. — А у этих, я думаю, шансов мало. Отец говорит, там давным-давно ищут повода уволить Артура Уизли… А что касается Дюмы, отец говорит, это только вопрос времени — Министерство твердо решило сдать ее в больницу святого Мунго — там есть специальное отделение для тех, кто спятил на магии. Малфой скорчил идиотскую мину — отвесил губу и закатил глаза. Крэбб и Гойл, по обыкновению, загоготали, а Пэнси Паркинсон залилась визгливым смехом. Что-то толкнуло меня в плечо, отбросив в сторону. Мгновением позже я увидел, что это Невилл чуть не сшиб меня, ринувшись на Малфоя. — Невилл, стой! Я бросился за ним и схватил его сзади за мантию. Невилл махал кулаками и рвался к остолбеневшему Малфою. — Рон, помоги! — крикнул я. Мне удалось обхватить Невилла одной рукой вокруг шеи и удержать от атаки. Крэбб и Гойл уже приняли боевую стойку, загородив собой Малфоя. Рон схватил Невилла за руки, и мы вдвоем оттащили его от слизеринцев. Лицо у него стало багровым, рука на горле мешала говорить, но отдельные слова все же выскакивали. — Не… смешно… не сметь… Мунго… покажу… ему. Дверь класса открылась. Появился Снегг. Его черные глаза обежали цепочку гриффиндорцев и остановились на мне, Роне и Невилла. — Поттер, Уизли, Долгопупс — драка? — раздался его холодный, надменный голос. — Десять очков штрафа Гриффиндору. Отпустите Долгопупса, Поттер, или останетесь после уроков. Все в класс. Я отпустил Невилла. Тот пыхтел и испепелял меня взглядом. — Я должен был тебя остановить, — тяжело дыша, сказал я и поднял сумку. — Крэбб и Гойл оставили бы от тебя мокрое место. Невилл не ответил, только схватил сумку и вошел в класс. Я, Рон и Гермиона заняли свои привычные места в заднем ряду, достали пергамент, перья и книги «Тысяча магических трав и грибов». В классе шепотом обсуждали выходку Невилла, но, когда Снег с громким стуком захлопнул дверь, все разом смолкли. — Прошу заметить, у нас сегодня гость, — с обычной презрительной интонацией обратился к нам Снегг. Он показал на темный угол подземелья, и я увидел Амбридж с блокнотом на коленях. Подняв брови, он искоса взглянул на нас. Снегг и Амбридж — самые ненавистные учителя, и даже трудно решить, кому я желаю больших неприятностей от этой встречи. — Сегодня мы продолжим работу над Укрепляющим раствором. Ваши смеси вы найдете в том состоянии, в каком оставили их на прошлом уроке. Если они были составлены правильно, то за выходные дни созрели. Инструкции, — он указал палочкой, — На доске. Выполняйте. Первые полчаса Амбридж только писала в блокноте. Мне было любопытно, как она станет допрашивать Снегга — настолько любопытно, что я опять невнимательно отнесся к зелью. — Саламандрову кровь, Гарри! — застонала Гермиона, схватив меня за руку, чтобы я в третий раз не налил неправильный ингредиент. — Не гранатовый сок! — Угу, — рассеянно отозвался я, продолжая наблюдения за углом. Амбридж как раз встала и направилась между рядами столов к Снеггу, склонившемуся над котлом Дина. — Что ж, для своего уровня класс, кажется, неплохо подготовлен. Хотя не уверена, что ему стоит работать над таким зельем, как Укрепляющий раствор. Думаю, Министерство предпочло бы исключить его из курса. Снегг медленно выпрямился и повернул к ней голову. — Как долго вы преподаете в Хогвартсе? — спросила она, занеся перо над блокнотом. — Четырнадцать лет. — лицо Снегга было непроницаемо. Я продолжал следить за ним, добавил несколько капель в зелье. Оно угрожающе зашипело и из бирюзового превратилось в оранжевое. — Сначала, кажется, вы подавали на должность преподавателя Защиты от Темных искусств? — Да, — тихо ответил Снегг. — Но безуспешно? Снегг скривил губы: — Как видите. Она записала в блокноте. — И после поступления в Хогвартс регулярно предлагали себя на эту должность, не так ли? — Да. — Снегг едва шевельнул губами. Он был очень сердит. Она отошла к Пэнси Паркинсон и стала расспрашивать ее о занятиях. Снегг оглянулся на меня, и глаза наши встретились. Я сразу опустил взгляд: мое зелье противно свертывалось, издавая сильный запах жженой резины. — Вновь без оценки, Поттер, — с удовольствием сказал Снегг и мановением волшебной палочки опорожнил мой котел. — Напишете мне работу о правильном составе этого зелья с указанием, где и почему вы ошиблись. Сдать на следующем уроке, вам понятно? — Да, — с яростью отозвался я. Снегг дал нам задание на дом. Вечером у меня тренировка по квиддичу и это значит, еще две ночи без сна. Я уже представить себе не мог, что проснулся утром в хорошем настроении. Теперь мечтал только об одном: поскорее бы кончился этот день. — Я, наверно, прогуляю Прорицания, — уныло сказал я после обеда, когда мы стояли во дворе и ветер трепал наши мантии и поля шляп. — Скажусь больным, а сам напишу для Снегга, тогда не надо будет сидеть полночи. — Тебе нельзя пропускать Прорицания, — строго сказала Гермиона. — Кто бы говорил! Ты сама ушла с Прорицаний, ненавидишь Трелони! — возмутился Рон. — Вопрос не в ненависти, — напыщенно изрекла она. — Просто я считаю ее отвратительным преподавателем и старой мошенницей. Но Гарри в этом году мы будем сдавать СОВ и прогуливать уроки нельзя. Замечание было справедливое, и получасом позже я, злой на весь мир, занял свое место в душном, пропахшем благовониями классе Прорицаний. Профессор Трелони снова раздала «Оракул снов». Я подумал, что с гораздо большей пользой провел бы время, делая штрафную работу для Снегга, вместо того чтобы отыскивать смысл выдуманных снов. Урок прошел как обычно, но это было в два раза нуднее обычного. В это время вошла Амбридж со своим черным бантом и самодовольной улыбкой на лице. — Здравствуйте, учащиеся. — Здравствуйте, профессор Амбридж, — безрадостно ответили мы. — Волшебные палочки убрать. На этот раз никакой возни не было: никто и не потрудился их вынуть. — Откройте, пожалуйста, страницу тридцать четыре «Теории защитной магии» и прочтите главу третью «Основания для неагрессивного ответа на магическое нападение». От разговоров… — Можно воздержаться, — шепотом подхватили я, Рон и Гермиона. * * * — Тренировки не будет, — хмуро объявила Анджелина, когда мы вошли после ужина в общую гостиную. — Но я не пререкался с ней. — я был в ужасе. — Ни слова не сказал, клянусь тебе, Анджелина. — Знаю. Знаю. Она сказала, ей надо разобраться. — В чем разобраться? — возмутился Рон. — Слизеринцам дала разрешение. А нам почему нет? Но я представлял себе, насколько приятно Амбридж держать нас в неизвестности, угрожая роспуском команды, и почему она не хочет расстаться с этим оружием против нас. — А ты взгляни на это с приятной стороны, — сказала Гермиона, — У тебя, по крайней мере, будет время написать работу для Снегга. Рон посмотрел на нее с изумлением, а я огрызнулся: — Приятной? «Больше Снегга, меньше квиддича»? Я повалился в кресло, вытащил из сумки свою писанину о зельях и принялся за работу. Сосредоточиться было трудно, хотя я знал, что Сириус должен появиться в огне еще не скоро. Тем не менее я каждые пять минут поглядывал в огонь — на всякий случай. К тому же в гостиной стоял невообразимый шум: Фред с Джорджем усовершенствовали свой Забастовочный завтрак и по очереди демонстрировали его под одобрительные крики публики. Сперва Фред откусывал от оранжевого конца батончика, после чего картинно блевал в принесенное ведро. Затем кусал с темно-красного конца, и рвота мгновенно прекращалась. Ли ассистировавший при показе, каждый раз лениво убирал рвоту с помощью того же заклятия Исчезновения, которое применял Снегг к моим зельям. Регулярные звуки рвоты, веселые выкрики зрителей, заказывающих Фреду и Джорджу новинку, — все это сильно мешало мне восстановить в памяти правильный состав Укрепляющего раствора. От Гермионы тоже было мало помощи: при звуках льющейся в ведро массы она всякий раз брезгливо и громко шмыгала носом, и почему-то это тоже действовало мне на нервы. — Так пойди и прекрати это! — не выдержал я, в четвертый раз зачеркивая неправильно указанную весовую долю молотых когтей грифона. — Не могу. Формально они все делают правильно, — процедила она сквозь зубы. — Они вправе есть любую пакость, и я не знаю правила, запрещающего идиотам ее покупать, если не доказана ее опасность, — чего в данном случае, кажется, нет. — Не понимаю, почему Фред и Джордж сдали только по три СОВ, — сказал я, наблюдая, как они с Джорданом собирают золото с довольных покупателей. — Они мастера своего дела. — Мастера эффектных штучек, от которых никакой пользы, — отрезала Гермиона. — Никакой пользы? — звенящим голосом переспросил Рон. — Они заработали двадцать шесть галеонов. Толпа вокруг Фреда и Джорджа рассеялась не сразу. Потом они втроем с Ли долго считали выручку, так что гостиная опустела только за полночь. Фред, хвастливо встряхивая коробку с монетами к недовольству Гермионы, наконец закрыл дверь в мужские спальни. Я очень мало продвинувшийся в своей работе, решил на сегодня закончить. Когда я складывал книги, Рон, дремавший в кресле, тихонько замычал, проснулся и, с трудом разлепив глаза, посмотрел на камин. — Сириус! — сказал он. Я резко обернулся и увидел в огне лохматую голову Сириуса. — Привет, — сказал Сириус, кашлянув в кулак. — Привет, — откликнулись мы хором и опустились на колени перед камином. Живоглот громко мурлыкнул, подошел к камину и, несмотря на жар, сунулся мордой к Сириусу. — Как жизнь? — сказал Сириус, кашлянув в кулак. — С тобой все хорошо? — сказал я. — Не беспокойся обо мне. То как школа? — Не очень, — сказал я, а Гермиона потянула Живоглота назад, чтобы он не спалил усы. — Министерство издало еще один декрет, и теперь ни команды по квиддичу… — Ни кружка по Защите от Темных искусств? — подхватил Сириус. Пауза. — Как ты узнал? — изумился я. — Надо умнее выбирать места для встречи, — с широкой улыбкой ответил Сириус. — «Кабанья голова», видите ли. — Но лучше же, чем в «Трех метлах»! — возразила Гермиона. — Там всегда полно народу. — Значит, меньше шансов, что вас подслушают. Тебе еще учиться и учиться, Гермиона. — Кто нас подслушал? — спросил я. — Наземникус, кто же еще. Мы от шока разинули рты, и Сириус засмеялся: — Это он был колдуньей в вуали. — Наземникус? — я не верил своим ушам. — Что он делал в «Кабаньей голове»? — Ну что он мог делать, по-твоему? — сказал Сириус. — За тобой и Леной наблюдал, конечно. — За мной до сих пор следят? — рассердился я. — Да, следят. И отнюдь не напрасно, раз Лена не придумала ничего лучше, чем собрать нелегальный кружок по защите. — А почему Наземникус от нас прятался? — разочарованно спросил Рон. — Мы были бы рады ему. — Отлучен от «Кабаньей головы» двадцать лет назад, — объяснил Сириус. — А у этого бармена хорошая память. Мы лишились Грюмовой мантии-невидимки, когда арестовали Стерджиса, так что последнее время Наземникус часто наряжается ведьмой… Впрочем, первое дело к тебе, Рон: я поклялся передать тебе материнский наказ. — Вон что? — сказал Рон, предчувствуя недоброе. — Она сказала: ни в коем случае не участвовать в тайном кружке по Защите от Темных искусств. Сказала: тебя непременно исключат, и твоя жизнь будет загублена. Сказала: у тебя полно времени впереди, чтобы научиться самозащите, а сейчас тебе об этом беспокоиться рано. Кроме того (он перевел взгляд на меня и Гермиону), она советует тебе и Гермионе не затевать это дело, хотя признает, что приказывать вам не вправе, и поэтому просто просит помнить, что заботится только об вашем благе. Она все это написала бы, но сову могут перехватить, что грозит вам крупными неприятностями. А сказать это лично не может — сегодня она на дежурстве. — На каком дежурстве? — удивился Рон. — Неважно, в Ордене. Так что на меня легла обязанность сообщить тебе это, а от тебя передать подтверждение, что тебе все сказано, — потому что мне она, кажется, тоже не доверяет. Снова наступила пауза, в продолжение которой Живоглот, мяукая, пытался зацепить голову Сириуса, а Рон ковырял дырку в каминном коврике. — Так ты хочешь, чтобы я сказал, что не буду участвовать в кружке по защите? — пробормотал он наконец. — Я? Конечно нет! — изумился Сириус. — По-моему, это чудесная мысль! — Правда? — обрадовался я. — Ну конечно! Думаешь, мы с твоим папой распластались бы перед этой старой каргой Амбридж? — Но в прошлом семестре ты без конца твердил: не рискуй, будь осторожен! — В прошлом году, Гарри, по всем признакам кто-то в Хогвартсе замышлял тебя убить! — уже с нетерпением отвечал Сириус. — В этом году, мы знаем, убить тебя хочет кое-кто вне Хогвартса, поэтому считаю, что научиться самозащите — мысль хорошая. — А если нас исключат? — не без насмешки спросила Гермиона. — Гермиона, — сказал я, — Это же была твоя идея! — Знаю. Просто мне интересно, что думает Сириус. — Ну, лучше вылететь отсюда, умея защищаться, чем смирно сидеть в школе беззащитными. — Золотые слова! — с энтузиазмом подтвердили Рон и я. — Ну, и как вы организуете группу? Где собираетесь? — В этом вся загвоздка, — сказал я. — Не знаем, где встречаться. — А если в Визжащей хижине? — предложил Сириус. — О, это идея! — воскликнул Рон, но Гермиона скептически хмыкнула. Я, Рон и Сириус повернули к ней головы. — Вас, Сириус, когда вы собирались в Визжащей хижине, было только пятеро, — сказала Гермиона, — И все умели превращаться в животных, и при желании, наверное, уместились бы под одной мантией-невидимкой. А нас двадцать восемь, и ни одного анимага, и нам не мантия-невидимка нужна, а хороший шатер… — Справедливо, — сказал Сириус, несколько потухнув. — Ну, уверен, вы что-нибудь придумаете. Был довольно просторный потайной ход за большим зеркалом на пятом этаже, можно там попрактиковаться в заклятиях. Я покачал головой: — Фред с Джорджем говорят, что он заблокирован, не то обвалился. — А-а, — нахмурясь, сказал Сириус. — Я подумаю, и еще… Он не закончил. Лицо его вдруг стало напряженным. Оно повернулось в сторону, уперлось взглядом в глухую кирпичную стену топки. — Сириус? — встрепенулся я. Но тот уже исчез. Я обескуражено посмотрел в огонь, потом на Рона и Гермиону. — Чего он вдруг?.. Гермиона испуганно охнула и вскочила на ноги, глядя в камин. В огне появилась рука и словно пыталась что-то схватить — пухлая короткопалая рука с уродливыми старомодными перстнями. Мы бросились наутек. Перед дверью в мужские спальни я оглянулся. Рука Амбридж в огне все еще делала хватательные движения, словно знала, где были минуту назад волосы Сириуса, и во что бы то ни стало хотела в них вцепиться. Конец POV Гарри Поттер POV Лена Дюма Все ночь я опять провела в бессоннице и со слезам на глазах. Поспать мне удалось только к 8:30. Проспала я где-то к обеду. Вдруг в двери постучались, я сонным голосом сказала: — Входите. Это был Регулус и в руках он держал какую-то бумажку. — Что уже случилось Регулус? Амбридж опять Гарри наказала? — Нет мне пришла записка с проверкой. — Изложи мне план урока, а дальше я как-то сама разберусь. Пока я приводила себя в порядок, Регулус рассказывал тему урока. Приведя себя в порядок, я взяла у Регулуса волос, добавивши волос в зелья оно стало светло зеленным. Выпев все до дна, я стала меняться на глазах. Когда процесс закончился я посмотрела на себя в зеркало. Черные, вьющееся волосы, зеленные глаза. — Это тебе понадобится. — сказал Регулус, протянув мне свою мантию. Переодевшись я вышла с кабинета. Когда прозвенел звонок, я зашла в класс и заметила, что в конце класса сидела Амбридж со своим блокнотом. Вздохнув я принялась за дело. — Сегодня мы продолжим писать про войны с великанами. — сказала я, взяв книгу в руки. После этого я стала диктовать материал урока, пока я диктовала я краем глаза заметила, что Гарри смотрит на меня. В голове появилась одна мысль Неужели он догадуеться, что я не Регулус? Пока я размышляла ко мне подошла Амбридж. — Как долго вы преподаете в Хогвартсе? — спросила она, занеся перо над блокнотом. — Четырнадцать лет. — Скажите... — сказала Амбридж, начиная ходить возле меня. — Профессор Блэк, вы общаетесь со своим братом Сириусом Блэком? — Конечно же нет. Его же посадили в Азкабан за убийство Поттеров и двенадцати магглов. Если вопросов больше нет то я продолжу диктовать материал? Эти слова дались мне очень тяжело, но я смогла их сказать без нотки сомнения или дрожи в голосе. — Конечно. — сказала Амбридж, записав что-то в блокнот. Я продолжила диктовать до конца урока Амбридж стала ходить от парты до парты и спрашивать ребят нравится им как преподаёт Регулус на благо все говорили о Регулусе только хорошее. Пока Амбридж ходила от парты до парты и спрашивала ребят мой взгляд упал на окно. За ним сидела белоснежная, полярная сова. Я сразу же узнала Буклю. Подойти я не могла это может заметить Амбридж. Пришлось ждать конца урока. Когда прозвенел звонок все вышли с класса когда Гарри хотел выйти из класса я окликнула его. — Мистер Поттер, останьтесь на минутку. Крикнув Рону и Гермионе, что он их догоню, Гарри подошел ко мне. — Что случилось Регулус? Я показала на окно. Снаружи сидела Букля и смотрела на нас сквозь толстое стекло; к ноге ее было привязано письмо. Непонятно: Почему она не доставила письмо во время завтрака, как обычно? Подойдя к окну, Гарри поднял задвижку на окне и открыл его. Я ожидала, что Букля протянет ему лапу с письмом, а потом улетит в совятник, но, как только окно приоткрылось, она печально ухнула и прыгнула на подоконник. С Буклей на плече Гарри сел на свое место. Посадил Буклю на колени и отвязал письмо. — Она ранена! — после этих слов, я подошле к парте. — У нее что-то с крылом. Букля дрожала. Когда Гарри дотронулся до крыла, все перья у нее встали дыбом, как будто ее надули, и она посмотрела на нас с упреком. — Ей срочно нужна помощь. Нам нужна Граббли-Дерг. — сказала я, схватив Гарри за руку и вывела в коридору. Когда Гарри посадив Буклю на плечо, я снова взяла его за руку и мы пошли по коридору в поиске Граббли-Дерг. Я посмотрела из окна на сумрачный, прочесанный ветром луг. Возле хижины Хагрида никого не было. Если профессор Граббли-Дерг не на уроке, то она в учительской. я и Гарри пошли вниз, Букля слабо ухала, покачиваясь у Гарри на плече. По сторонам от двери в учительскую торчали две горгульи. Я постучалась. Шаги за дверью, дверь распахнулась: перед нами стояла профессор МакГонагалл. Прямоугольные очки грозно блеснули. — Профессор Блэк, неужели Поттер опять наказан? — Нет, профессор МакГонагалл. — поспешила оправдаться я. — Тогда почему вы привели его сюда? — Я ищу профессора Граббли-Дерг. Моя сова ранена. — Ранена сова, говорите? За плечом профессора МакГонагалл возникла профессор Граббли-Дерг с «Ежедневным пророком» в руке, дымя трубкой. — Да. — Гарри бережно снял с плеча Буклю. — Она прилетела позже других почтовых сов и у нее что-то с крыльями, смотрите… Профессор Граббли-Дерг сунула трубку в зубы и взяла Буклю. — Хм-м. — трубка при этом качнулась во рту. — Судя по всему, на нее напали. Не понимаю, кто это мог быть. Фестралы, конечно, иногда нападают на птиц, но здешних Хагрид приучил не трогать сов. Профессор МакГонагалл пристально посмотрела на Гарри и спросила: — Поттер, не знаете, далеко ли летала эта сова? — Ну, наверное, в Лондон. Профессор Граббли-Дерг достала из мантии монокль, ввинтила в глаз и внимательно осмотрела крыло Букли. — Если вы оставите ее мне, я, вероятно, смогу кое-что сделать. Во всяком случае, несколько дней она не должна совершать дальних перелетов. — Хорошо… спасибо, — сказал Гарри. — Не за что, — грубо ответила профессор Граббли-Дерг и пошла в учительскую. — Минутку, Вильгельмина, — сказала МакГонагалл. — Письмо Поттера! — Ой, да! Профессор Граббли-Дерг дала Гарри письмо и ушла с Буклей в комнату. Букля смотрела на Гарри так, словно не могла поверить, что он отдает ее в чужие руки. Профессор МакГонагалл окликнула Гарри: — Поттер! — Да, профессор. Она посмотрела налево и направо: с обеих сторон по коридору шли ученики. — Имейте в виду, — тихо и быстро сказала она, глядя на пергаментную трубочку в руке Гарри, — Каналы связи в Хогвартсе могут быть под наблюдением, понятно? — Я… — хотел ответить Гарри, но гурьба учеников была уже в двух шагах. Профессор МакГонагалл кивнула ему и скрылась в учительской, а толпа вынесла Гарри во двор. Мне оставалось только крикнуть чтоб Гарри меня услышал. — Еще увидимся Гарри! Когда я попрощалась с Гарри, я пошла в свой кабинет, зайдя в кабинет, я упала на кровать. — За мной должок. — сказал Регулус, выйдя с кабинета. — Ага. — сказала я полусонным голосом. Когда Регулус закрыл дверь, мои глаза закрылись. Поспала я два часа дольше не смогла, встав с кровати мой взгляд упал на камин. Я не когда не шла против своих принципов, но в этот решила пойти против них. Прошептав заклинания и в камине снова горел огонь, кинув в него летучий порох и сказала: — Площадь Гриммо, дом №12. После этого я просунула голову в огонь, мои глаза забегали по дому, осматривая все вокруг, собрав все силы, я закричала: — СИРИУС! СИРИУС! ЛУНАТИК! Не кто не откликнулся, я решила попробовать еще раз. — СИРИУС! РИМУС! СИРИУС! РИМУС! Так продолжалось минут двадцать если не больше. Горло жутко болело от крика по глазам бежали слезы. Я решила попробовать еще раз если не получится вернусь назад. — РИМУС! СИРУС! СИРИУС! РИМУС! После этого я закашляла сил больше не было кричать. Когда я не услышала ни голос Сириуса, ни голос Римуса, даже звуков шагов не было. Я решила возвращаться, вынув голову с камина, я легла на кровать, выплакивая в подушку всю боль. Потихоньку я начала засыпать слушая пения Фоукса. Со временем я провалилась в сон. — Лена Дюма, мисс! Я вздрогнула и проснулась. Я начала раскрывать глаза и то далось это мне с трудом. Пока я раскрывала глаза, сказала: — Кто... там? — сказала я охрипшим голосом. — Почему голос мисс Лены Дюмы такой хриплый? — раздался писклявый голос. Раскрыв глаза, я увидела Добби. — Добби? — прохрипела я. Добби стоял у моего стола. Его большие остроконечные уши торчали, кажется, из-под полной коллекции шапок, сотворенных Гермионой: одна на другой, одна на другой, так что голова удлинилась на два или три фута, и на самом верхнем помпоне, мирно ухая, сидела совершенно здоровая Букля. — Добби вызвался отнести Гарри Поттеру сову, — с обожанием на лице пропищал эльф. — Профессор Граббли-Дерг говорит, что она в полном здравии, мисс. Он отвесил глубокий поклон, ткнувшись карандашным своим носом в вытертый коврик, а Букля возмущенно ухнула и перепорхнула на мое плечо. — Спасибо, Добби. — Почему голос мисс Лены Дюмы хриплый? Неужели мисс Лена Дюма простудилась? — Нет Добби... Я не простудилась...я просто сорвала голос. — Мисс Лене Дюме нужен горячий чай. — Не надо Добби. Присмотревшись к Добби, я обнаружила, что на нем к тому же несколько шарфов и без счета носков — ноги похожи на тумбы. — Ты что же...всю одежду забрал...которую оставляет Гермиона? — О нет, мисс, — радостно сообщил он. — Добби и для Винки брал. — Как поживает...Винки? — Винки по-прежнему выпивает, мисс, — печально ответствовал Добби, потупив круглые зеленые глаза, большие, как теннисные мячики. — И совсем не интересуется одеждой, мисс Лена Дюма. Как и остальные домовые эльфы. Никто из них больше не хочет прибирать в башне Гриффиндора, когда всюду рассованы шапки и носки. Они находят это оскорбительным, мисс. А Добби не возражает, мисс, он всегда надеется повстречать Гарри Поттера! Когда Добби надо было отнести сову сэру Гарри Поттеру его в гостиной не было поэтому я решил отдать ее вам мисс Лена Дюма, а вы передадите сэру Гарри Поттеру. — Добби снова отвесил поклон. — Но мисс Лена Дюма, кажется, опечалена, — продолжал он, выпрямившись и робко глядя на меня. — У мисс Лены Дюмы, красные глаза. У мисс что-то плохое произошло? — Да...произошло. Добби наставил на меня свои зеленые шары. Потом, свесив уши, сказал с чувством: — Добби очень хотел бы помочь Лене Дюме, потому что Гарри Поттер и Лена Дюма освободили Добби, и теперь Добби гораздо, гораздо счастливее. Я улыбнулась: — Добби, мне надо подыскать место...где могли бы упражняться в Защите от Темных искусств двадцать восемь человек — и так...чтобы не знали преподаватели. Особенно, — рука моя сама собой сжалась в кулак, — Профессор Амбридж. Добби подпрыгнул, весело тряхнул ушами и хлопнул в ладоши. — Добби знает чудесное помещение, мисс! Добби услышал о нем от других эльфов, когда прибыл в Хогвартс. Оно называется Комната Так-и-Сяк, мисс, иначе — Выручай-комната. — Почему? — полюбопытствовала я. — Потому что в эту комнату можно войти, только когда по-настоящему в ней нуждаешься. Иногда она есть, а иногда ее нет, но когда она появляется, то обставлена так, как требуется нуждающемуся. Добби воспользовался ей, — с виноватым видом сказал он, понизив голос, — Когда Винки сильно напилась. Он спрятал ее в Выручай-комнате и нашел там опохмелители от сливочного пива и хорошую кровать размера эльф, на которой Винки отсыпалась. И Добби знает, сэр, что мистер Филч нашел там чистящие средства, когда у него кончился запас, и… — Сколько народу о ней знает? — Очень мало, мисс. Люди натыкаются на нее, когда очень нужно, но потом не могут ее найти — им невдомек, что она всегда есть и только ждет, когда ее призовут на службу. — Блестяще...если так. — сердце у меня забилось учащенно. — То...что нужно...Добби. Когда ты мне ее покажешь? — В любое время, мисс Лена Дюма, но не сегодня. Мисс Лене Дюме нужно попить горячий чай и хороший сон. Сказав это он пропал. Прошло минут пять и он вернулся с тарелкой горячего супа и чашкой чая. — Не стоило...Добби...чесно. — Мисс Лене Дюме это как раз нужно. Когда я проглотила ложку супа я почувствовала чувство голода, не смотря на то что суп был горячим, я съела его очень быстро. — Мисс Лена Дюма, расскажите, что у вас случилось? Не знаю, что на меня нашло я рассказала все Добби делая глотки с чашки. — Все будет хорошо мисс. Мисс Лена Дюма помирится с сэром Римусом и сэром Сириусом. — Спасибо за заботу Добби. — Спасибо скажите Добби когда Лена Дюма хорошо поспит. Ложитесь в постель, а Добби расскажет вам сказку. — Это лишнее Добби. Я не маленикая. — Вам сейчас нужен хороший сон, а сказка даст лучший эфект. — Ну хорошо. Я легла в кровать, а Добби сел возле меня начиная рассказывать сказку. Слушая мне было так хорошо потихоньку я начала засыпать. Конец POV Лена Дюма