Lena Black and thе thread of fate

POV Гарри Поттер Две недели у меня было такое чувство, что я ношу в груди талисман и этот талисман моя крестная которая носит пламенную тайну, помогавшей мне терпеть занятия у Амбридж и даже вежливо улыбаться, глядя в ее жуткие выпуклые глаза. ОД под самым носом Амбридж делали то, чего она и Министерство больше всего страшились, и, вместо того чтобы читать у нее на уроках Уилберта Слинкхарда, я с удовольствием вспоминал последние собрания кружка, вспоминал, как Невилл разоружил Гермиону, как Колин Криви после усердной практики на трех занятиях овладел Чарами помех; как Парвати хорошо овладела Уменьшающим заклятием, что превратила стол со всеми вредноскопами в пыль. Выделить определенный день для собраний ОД оказалось невозможно: Лене надо было приноравливаться к отдельным тренировкам трех команд по квиддичу, а мы нередко переносили из-за плохой погоды. Но я об этом не сожалел после слов моей крестной: — Нам даже выгодней собираться не по расписанию. Если за нами слежка, то Амбридж это запутает. Лена и Гермиона вскоре придумали очень остроумный способ оповещать всех участников о времени и дате собрания, когда надо было неожиданно его перенести. Если бы ученики с разных факультетов стали слишком часто ходить по Большому залу и сговариваться, это выглядело бы подозрительно. Всем членам ОД Гермиона и Лена дали по фальшивому галеону (Рон чрезвычайно возбудился, когда увидел корзинку и решил, что раздают золото). — Видите цифры по ребру монеты? — сказала Лена, показывая образец в конце четвертого занятия. Монета зажиточно блестела золотом при свете факелов. — На настоящих галеонах это серийный номер, указывающий, каким гоблином она отчеканена. На этих фальшивых цифры будут меняться — они показывают дату и час следующего собрания. Когда дата меняется, монета делается горячей, так что, если вы носите ее в кармане, вы это почувствуете. Все берем по одной. — Когда мисс Дюма назначает дату, она меняет цифры на своей, и, поскольку мы навели на них Протеевы чары, с вашими произойдет то же самое. Ответом ей было недоуменное молчание. Гермиона обвела взглядом смущенных слушателей. — Я подумала, это хороший способ, — неуверенно пояснила она. — В смысле, если Амбридж прикажет вывернуть карманы, то ничего подозрительного не увидит. Ну… если вам не хочется… — Ты умеешь наводить Протеевы чары? — спросил Терри Бут. — Да. — Но это ведь… это уровень ЖАБА, — сказал он слабым голосом. — Ну… — Гермиона старалась держаться скромно, — Может быть… наверное… — Почему ты не в Когтевране? — допытывался он почти удивленно. — С твоими мозгами? — На распределении Волшебная шляпа всерьез подумывала отправить меня в Когтевран, — весело сказала Гермиона, — И все-таки остановилась на Гриффиндоре. — Мисс Дюма, а вы на каком факультете учились? — спросил Дин. — Гриффиндор. На распределении шляпа очень долго думала куда меня отправить. — А почему шляпа так долго думала? — спросил Терри Бут. — У меня были качества трех факультетов поэтому шляпе пришлось очень долго думать. — Качества каких факультетов увидела в вас шляпа? — спросила Гермиона. — Гриффиндора, Слизерина и Когтеврана. Шляпа всерьез подумала отправить меня на Слизерин, но... — Но... — сказали с улыбками Фред и Джордж. — Я хотела попасть на факультет в котором учились мои родители. Мои родители учились на Гриффиндоре. И когда шляпа сказала Гриффиндор я с облегчением села за стол. — А почему с облегчением? — спросил я. — Я боялась, что шляпа меня не куда не зачислит. — Так мы воспользуемся галеонами? — спросила Гермиона. Послышались одобрительные голоса, и все стали подходить к корзинке. Я повернул к Лене голову: — Знаешь, что мне это напоминает? — Метки Пожирателей смерти. Волан-де-Морт прикасается к одному, и метки у всех жжет. Это — сигнал, что он их призывает. — Да. — тихо сказал я. — Это и навело меня на мысль… Но заметь: я и Гермиона решили вырезать дату на металлических вещах, а не на коже наших членов. — Ага, ваш способ гуманней. — я улыбнулся и опустил монету в карман. — Единственное опасение — мы можем потратить их невзначай. — Черта с два, — сказал Рон, с некоторой скорбью разглядывая свой негодный денежный знак. — Мне-то не с чем его спутать. Приближался первый матч сезона: Гриффиндор — Слизерин. Анджелина требовала чуть ли не ежедневных тренировок, и в собраниях ОД наступил перерыв. Из-за того, что Кубок по квиддичу давно не разыгрывался, предстоящую игру ожидали с повышенным интересом и даже волнением. Живо интересовались ею и пуффендуйцы с когтевранцами — и тем и другим, понятно, предстояло сразиться с обеими этими командами. Деканы факультетов, пытаясь сохранять приличествующую им беспристрастность, на самом деле горячо желали победы своих. Насколько важен для профессора МакГонагалл выигрыш у Слизерина, я понял по тому, что за неделю до матча она перестала давать нам задания на дом. — Полагаю, в ближайшие дни у вас и без этого достаточно дел, — торжественно произнесла она, и мы не поверили своим ушам. Но тут она посмотрела в упор на меня и Рона и сурово добавила: — Я привыкла видеть Кубок по квиддичу у себя в кабинете и вовсе не хочу уступать его профессору Снеггу, так что потренируйтесь лишний раз, если не затруднит. Снегг проявлял не менее горячую заботу о своей команде. Он так часто заказывал поле для слизеринцев, что нашей команде иногда не удавалось потренироваться. Снегг пропускал мимо ушей жалобы на то, что слизеринцы пытаются вывести нашу команду из строя в коридорах. В больничное крыло пришла Алисия — брови у нее стали расти так быстро и густо, что совершенно закрыли глаза и уже мешали есть. И хотя четырнадцать свидетелей доказывали, что ее заколдовал сзади слизеринский вратарь Майлс Блетчли, когда она занималась в библиотеке, Снегг не пожелал их слушать и сказал, что она, наверное, сама пыталась применить чары для ращения волос. Я считал, что у Гриффиндора хорошие шансы на победу: как-никак мы ни разу не проиграли команде Малфоя. Конечно, Рон не дотягивал до уровня Вуда, но тренировался с огромным усердием. Самым большим его недостатком было то, что после ошибки он терял уверенность; пропустив гол, начинал суетиться и легче пропускал новые. С другой стороны, он брал поразительные мячи, когда был в ударе. Однажды на тренировке он, спрыгнув с метлы, повис на одной руке и отбил квоффл ногой так сильно, что мяч пролетел все поле и угодил в среднее кольцо на противоположной стороне. Вся команда сочла, что рядом с этим бледнеет даже недавний подвиг вратаря ирландской сборной Барри Райана, отразившего бросок Ладислава Замойского, лучшего польского охотника. Даже Фред сказал, что они с Джорджем, пожалуй, еще будут гордиться Роном и серьезно подумывают о том, чтобы признать свое с ним родство, от которого якобы открещивались все эти четыре года. Одно беспокоило меня: не выведет ли Рона из равновесия предматчевая тактика слизеринцев. Сам я за четыре года притерпелся к их издевательствам, так что замечания наподобие «Эй, Поттер, Уоррингтон поклялся сшибить тебя с метлы в субботу» не пугали меня, а только смешили. «Уоррингтон тот еще снайпер, — отвечал я, — Если бы он целил в соседа, вот тут бы я струхнул». Рон и Гермиона хохотали, а с лица Пэнси Паркинсон слезала дурацкая ухмылка. Рон же не привык к тому, чтобы его систематически изводили насмешками, оскорблениями, угрозами. Когда слизеринцы, порой семикурсники и значительно крупнее его, шептали ему в коридоре: «Зарезервировал себе койку в больничном крыле?» — он не смеялся, и лицо его принимало нежный салатный оттенок. Когда Малфой изображал, как Рон роняет квоффл (а делал он это при каждой встрече), уши у Рона загорались, а руки тряслись так, что действительно выронили бы любую вещь. Октябрь скончался в проливных дождях и вое ветра, и с железным холодом пришел ноябрь, с заморозками по утрам и ледяными бурями, обжигавшими лицо и руки. Небо на потолке Большого зала затянула жемчужно-серая мгла, горы вокруг Хогвартса надели снежные шапки, а в замке стало так холодно, что между занятиями ученики ходили по коридорам в толстых защитных перчатках из драконьей кожи. Утро матча выдалось холодным и ясным. Я проснулся и увидел, что Рон сидит на кровати, обхватив колени и глядя в одну точку. — Не заболел? Рон не ответил, только помотал головой. Я живо вспомнил тот день, когда Рон по случайности наколдовал себе слизняковую рвоту: он был такой же бледный и потный и так же боялся раскрыть рот. — Надо позавтракать, — бодро сказал я. — Пошли. Большой зал быстро наполнялся народом, настроение было приподнятое, голоса звучали громче обычного. Когда мы проходили мимо стола слизеринцев, там зашумели. Я обернулся и увидел, что, помимо зеленых с серебром шарфов и шляп, у каждого еще серебряный значок, как будто бы в форме короны. Многие из них почему-то замахали Рону и оглушительно захохотали. Я попытался разглядеть по дороге, что написано на значках, но не успел — надо было поскорее увести Рона. Гриффиндорский стол встретил нас горячими приветствиями; на всех было красное с золотом, но приветствия не только не ободрили Рона, а, наоборот, как будто лишили последних душевных сил. Я плюхнулся на ближайшую скамью с таким видом, словно это последний завтрак в моей жизни. — Я, наверно, спятил, когда напросился в команду, — хрипло прошептал Рон. — Спятил! — Не дури, — одернул его я, придвигая к нему хлопья. — Ты хорошо сыграешь. А волнение — это нормально. — Я пустое место. Вратарь — дырка. Сыграть не смогу, хоть убей. Чем я думал? — Возьми себя в руки, — сурово сказала Лена, подойдя к нам. — Вспомни, какой ты отбил на днях. Даже Фред с Джорджем сказали: класс. Рон повернул к ней лицо. — Откуда вы знаете? — Моя форма анимага помогает мне видеть ваши тренировки и не быть замеченной. — Этот удар был случайным, — пробормотал он жалким голосом. — Я не собирался… соскользнул с метлы, а когда пытался влезть обратно, случайно пнул мяч. — Ничего, — сказал я, быстро поборов неприятное чувство, вызванное неожиданной новостью, — Еще парочка таких случайностей, и игра у нас в кармане. — Рон, думаешь я на тренировках всегда отбивала мячи. А когда я еще пыталась придумать новые стили отбивания я либо падала с метлы либо висела на ней, но с каждой неудачей я исправляла допущенные ошибки и начало выходить все правильно. — Во время игры вы ошибок не совершали. Лена на ответ Рона только засмеялась. — Еще как совершала. Бывало удар был таким сильным, что я падала с метлы или висела на ней. А бывало и мячи пропускала. Все совершают ошибки даже самые опытные игроки. Напротив сели Гермиона и Джинни в красно-золотых шарфах и перчатках, с красно-золотыми розетками. — Как самочувствие? — спросила Джинни. Рон смотрел на остатки молока в своей тарелке с таким выражением, как будто не прочь был в них утопиться. — Он волнуется, — сказали я и Лена в один голос. — Это хороший знак, — успокоила Гермиона. — Я заметила: лучше всего сдаешь экзамены, когда немного волнуешься. — Привет, — протянул у нас за спиной сонный голос. Я поднял голову. Это пришла к нам от стола когтевранцев Полумна. Множество лиц смотрело в нашу сторону, кое-кто смеялся и показывал пальцами. Она соорудила шляпу в виде львиной головы в натуральную величину и только каким-то чудом ухитрялась удерживать ее на своей голове. — Я болею за Гриффиндор, — сообщила Полумна, показав на шляпу, что было уже излишне. — Посмотрите, что мы умеем… Она постучала по шляпе волшебной палочкой; шляпа разинула пасть и издала весьма правдоподобный рев, заставивший всех поблизости вздрогнуть. — Неплохо, а? — радостно сказала Полумна. — Я хотела, чтобы она еще жевала змею, представляющую Слизерин, но времени не хватило. — Это легко можно исправить. — сказала Лена, махнув палочкой. В пасте льва оказалась зеленая змея. — Спасибо мисс Дюма, желаю удачи, Рон. Она побрела прочь. Не успели мы оправиться от удивления, вызванного ее шляпой, как подбежала Анджелина в сопровождении Кэти и Алисии, избавившейся от сверхбровей стараниями милосердной мадам Помфри. — Когда закончите, — сказала Анджелина, — Идем прямо на поле, выясняем погодные условия — и в раздевалку. — Скоро будем, — сказал я. — Рону надо позавтракать. Однако через десять минут стало ясно, что Рон больше ничего съесть не сможет, и я счел за лучшее сразу вести его в раздевалку. Когда мы встали из-за стола, Лена тоже поднялась из стола преподавателей, подошла ко мне и за руку отвела в сторону. — Постарайся, чтобы Рон не увидел слизеринских значков, — шепнула она. Я посмотрел на нее вопросительно, а она предостерегающе покачала головой: Рон уже шел к нам, потерянный и безутешный. — Удачи, Рон, — сказала Гермиона и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку. — И тебе, Гарри. — Рон, запомни мои слова каждый делает ошибки даже опытные игроки. Не позволяй Малфою и другим сокрушить тебя и возьми это. Лена, что-то привязала Рону на руку. — Это талисман на удачу он поможет выдержать Малфоя и других слизерицев. У меня и для других членов команды есть. Передашь им Гарри. — сказала Лена, дав мне в руки браслеты. Они были красно-желтого цвета с серебренным значком в виде льва. — Передам. — Увидимся на поле. — сказала Лена, идя к выходу. Рон немного приободрился, пока мы шли по Большому залу. Озадаченно, словно не понимая, что произошло, он дотронулся до того места, куда его поцеловала Гермиона, а потом его взгляд упал на браслет который дала ему Лена. Вид у него был отсутствующий, он почти ничего не замечал. А я, проходя мимо стола слизеринцев, с любопытством глянул на их значки и на этот раз сумел прочесть вырезанные на них слова: «Уизли — наш король». Чувствуя, что ничего хорошего это не сулит, я поспешил вывести Рона в вестибюль, а оттуда по каменным ступеням на морозный луг. Замерзшая трава похрустывала под ногами, пока мы спускались к стадиону. Безветрие, небо затянуто жемчужно-серой мутью, видимость хорошая, и солнце не будет слепить глаза. Я объяснял это Рону по дороге, но тот вряд ли меня слышал. Анджелина уже переоделась и, когда мы вошли, давала последние указания команде. Я и Рон сменили мантии (Рон несколько минут пытался надеть свою задом наперед, пока над ним не сжалилась Алисия) и сели, чтобы выслушать установку на игру. Гомон снаружи усиливался — зрители валили из замка на матч. — Только что выяснила окончательный состав Слизерина, — сказала Анджелина, заглядывая в пергамент. — Извини, что перебиваю Анджелина, но Лена попросила передать это. — сказал я, вытянув браслеты из мантии. — Передашь спасибо мисс Дюме. — сказала Анджелина, одев на свою руку браслет. Скоро у всех членов команды были красно-желтые браслеты с серебреным значком льва. — Прежние загонщики Деррик и Боул выбыли, но Монтегю взял на их место обычных горилл, а не тех, кто умеет летать. Их зовут Крэбб и Гойл, я о них мало знаю. — Мы знаем, — хором откликнулись я и Рон. — Вид у них такой, что вряд ли отличат один конец метлы от другого, — сказала Анджелина, убирая пергамент в карман. — Впрочем, всегда удивлялась, как это Деррик и Боул не заблудятся на поле без дорожных указателей. — Крэбб и Гойл из той же породы, — заверил ее я. Слышно было шарканье сотен ног, поднимавшихся по лестницам трибун. Доносилось пение, но я не мог разобрать слова. Я тоже волновался, но знал, что мои волнение — пустяк по сравнению со страхом Рона, который держался за живот, с серым лицом и сжатыми губами уставясь в пустоту. — Пора, — вполголоса сказала Анджелина, взглянув на часы. — Идем… Ни пуха ни пера. Мы встали, взяли метлы и цепочкой вышли на стадион. Рев зрителей и пение, заглушаемое приветственными выкриками. Команда Слизерина уже построилась и ждала нас — тоже с серебряными значками в виде короны. Их новый капитан Монтегю сложением походил на Дадли — руки, как волосатые окорока. Позади стояли Крэбб и Гойл, почти такие же здоровенные, и тупо щурились на небо, помахивая битами. Малфой стоял сбоку; бледное солнце освещало его белесые волосы. Он поймал мой взгляд и осклабясь, постучал по значку у себя на груди. — Капитаны, пожмите руки, — приказал профессор Шу, когда Анджелина приблизилась к строю слизеринцев. Я видел, что Монтегю больно сдавил ей пальцы, но она даже не моргнула. — Седлайте метлы… Свисток судьи. Мячи выпущены, и четырнадцать игроков взвились в воздух. Краем глаза я увидел, как Рон устремился к своим кольцам. Сам я поднялся выше, увильнул от бладжера и полетел вдоль боковой линии поля, высматривая, не блеснет ли где золотом снитч. В точности то же проделывал Малфой на другой стороне поля. — С мячом Джонсон, Джонсон овладела квоффлом, какой игрок эта девушка, я годами это твержу, а она не хочет со мной встречаться… — ДЖОРДАН! — крикнула профессор МакГонагалл. — Биографический факт, профессор, для оживления репортажа… Она уходит от Уоррингтона, обводит Монтегю, она… ох… ее настигает бладжер от Крэбба, Монтегю перехватывает квоффл, Монтегю устремляется к кольцам соперников… Отличный бладжер Джорджа Уизли, точно в голову Монтегю, Монтегю выпускает квоффл, мяч у Кэти Белл… гриффиндорка Кэти Белл продвигается с мячом, пас назад Алисии Спиннет… Комментарий Ли разносился над стадионом, и я напряженно прислушивался к нему — насколько позволял свист ветра в ушах, общий гам, улюлюканье, крики и пение. — Спиннет обходит Уоррингтона, уклоняется от бладжера — еще бы чуть-чуть, Спиннет… Зрители в восторге, вы только послушайте, что они поют? Я прервался, чтобы послушать. Песня зазвучала громко и отчетливо над зелено-серебряной секцией слизеринских болельщиков: Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! Квоффл Рон поймать не может, Победить он нам поможет, На помойке он родился, Слизерину пригодился. — …Алисия возвращает квоффл Анджелине! — закричал Ли. Я круто повернул, в ярости от услышанного. Я понимал, что Ли пытается заглушить слова песни: — Анджелина… перед ней один только голкипер… БРОСОК… а-а-а! Голкипер слизеринцев взял мяч; он бросил его Уоррингтону, и тот помчался зигзагом между Алисией и Кэти. Пение становилось все громче по мере того, как он приближался к Рону. Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! Я не удержался; перестав высматривать снитч, развернул «Молнию», чтобы посмотреть на Рона — одинокая фигура парила перед тремя кольцами, и пушечным снарядом мчался к ним массивный Уоррингтон. — С квоффлом Уоррингтон, Уоррингтон приближается к кольцам, он уже недосягаем для бладжеров, перед ним только голкипер… Трибуна Слизерина загрохотала: Перед кольцами дырой Так всегда и стой! — …это первое испытание для нового голкипера Гриффиндора, брата загонщиков Фреда и Джорджа Уизли, талантливого новичка команды… Держись, Рон! Восторженный рев на трибуне Слизерина: Рон спикировал, растопырив руки, и квоффл пролетел между ними прямо в среднее кольцо. — Слизерин выходит вперед! — раздался голос Ли среди воплей и свиста болельщиков. — Десять — ноль, ведет Слизерин… Не унывай, Уизли! Слизеринцы запели еще громче. НА ПОМОЙКЕ ОН РОДИЛСЯ, СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ… Ну тут я услышал еще пение, но песню пел женский голос. РОНАЛЬд УИЗЛИ — НАШ КОРОЛЬ, РОНАЛЬД УИЗЛИ — НАШ ГЕРОЙ, КОЛЬЦА ГРИФФИНДОРА ОТ БЛАДЖЕРОВ И КВОФФЛОВ СТЕРЕЖЕТ ТАК ВСЕГДА И ДЕЛАЙ! КВОФФОЛ РОН ПОЙМАТЬ МОЖЕТ, ГРИФФИНДОРУ ПОБЕДИТЬ ПОМОЖЕТ, В БЛАГОРОДНОЙ СЕМЬЕ ОН РОДИЛСЯ, ГРИФФИНДОРУ ПРИГОДИЛСЯ. Обернувшись я увидел Лену к своему горло она палочку приставила и пение ее было громче пения слизеринцов. — Мяч у Гриффиндора, и Кэти Белл стремительно продвигается вперед, — мужественно выкрикивал Ли, хотя голос его тонул в оглушительном пении Лены. КВОФФЛ РОН ПОЙМАТЬ МОЖЕТ, ГРИФФИНДОРУ ПОБЕДИТЬ ПОМОЖЕТ. — Гарри, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? — крикнула Анджелина, пролетая мимо, чтобы поддержать атаку Кэти Белл. — ДВИГАЙСЯ! До меня только сейчас дошло, что я уже минуту вишу в воздухе, наблюдая за ходом игры и начисто забыв о снитче. В ужасе я ринулся вниз и закружился над полем, не обращая внимания на хор слизеринцев которые пытаются перекричать Лену. РОНАЛЬД УИЗЛИ — НАШ КОРОЛЬ, РОНАЛЬД УИЗЛИ — НАШ ГЕРОЙ… КОЛЬЦА ГРИФФИНДОРА ОТ БЛАДЖЕРОВ И КВОФФЛОВ СТЕРЕЖЕТ Но попытка слизеринцов провалилась перекричать Лену им не удаётся. Снитча нигде не было видно; Малфой тоже кружил над полем. Мы пролетели навстречу друг другу над серединой, и я услышал, что он громко поет: НА ПОМОЙКЕ ОН РОДИЛСЯ… В БЛАГОРОДНОЙ СЕМЬЕ ОН РОДИЛСЯ, ГРИФФИНДОРУ ПРИГОДИЛСЯ. Лена не собиралась прекращать петь. — И снова Уоррингтон, — орал Ли, — Пасует Пьюси, Пьюси обходит Спиннет… Давай, Анджелина, ты можешь его перехватить… не удалось — отличный бладжер Фреда Уизли… нет, Джорджа, какая разница — одного из них, и Уоррингтон роняет квоффл, его подхватывает Кэти Белл… эх, тоже упускает… с квоффлом Монтегю, капитан Слизерина. Монтегю несет квоффл, летит к кольцам… Блокируй его, Гриффиндор, ну же! Я пронесся за кольцами Слизерина, не позволяя себе оглянуться на Рона. Поравнялся с голкипером и услышал, что Блетчли поет вместе с болельщиками: ПЕРЕД КОЛЬЦАМИ ДЫРОЙ… КОЛЬЦА ГРИФФИНДОРА ОТ БЛАДЖЕРОВ И КВОФФЛОВ СТЕРЕЖЕТ ТАК ВСЕГДА И ДЕЛАЙ! КВОФФОЛ РОН ПОЙМАТЬ МОЖЕТ, ГРИФФИНДОРУ ПОБЕДИТЬ ПОМОЖЕТ. Ленен голос становился все громче я уже начинаю волноваться чтоб Лена случайно не сорвала голос из-за этих идиотов которые зовут себя слизеринцами. — И Пьюси снова уходит от Анджелины и устремляется к кольцам… Внимание, Рон! Мне не пришлось оглядываться, и так все ясно: тяжкий стон на трибуне Слизерина, аплодисменты и крики гриффиндорцев. Я посмотрел вниз: Лена закидивыла ногу на метлу и взлетела в воздух, напевая: В БЛАГОРОДНОЙ СЕМЬЕ ОН РОДИЛСЯ, ГРИФФИНДОРУ ПРИГОДИЛСЯ. Десять — ноль. Не страшно, еще успеем отыграться или я поймаю снитч. Несколько голов, и мы будем впереди, как обычно, успокоил себя я, ныряя и маневрируя между игроками в погоне за блеснувшим предметом, который оказался браслетом от часов на руке Монтегю. Рон смог отбить еще два гола. Теперь поиски снитча были окрашены спокойствием. Поймать бы его и закончить игру. — Кэти Белл из Гриффиндора финтом оставляет позади Пьюси, уходит под Монтегю — отличный вираж, Кэти! Обводит Уоррингтона, она мчится к кольцам, вперед, Анджелина… ГОЛ! десять — десять. Счет сравнялся. Среди гриффиндорских криков я расслышал рык нелепого льва Полумны который держал в зубах змею и воспрял духом: я увильнул от бладжера, пущенного Крэббом, и возобновил охоту за снитчем, поглядывая на Малфоя — вдруг тот заметит первым. Но Малфой, как и я, все летал вокруг поля, тщетно высматривая золотой мячик. — …Пьюси отдает Уоррингтону, Уоррингтон — Монтегю, Монтегю возвращает его Пьюси… Джонсон перехватывает квоффл, пас на Белл, прекрасно… но нет, ее настиг бладжер Гойла, и вновь мяч у Пьюси… НА ПОМОЙКЕ ОН РОДИЛСЯ, СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ. РОНАЛЬД УИЗЛИ — НАШ КОРОЛЬ… В БЛАГОРОДНОЙ СЕМЬЕ ОН РОДИЛСЯ, ГРИФФИНДОРУ ПРИГОДИЛСЯ. РОНАЛЬд УИЗЛИ — НАШ КОРОЛЬ. Надо быстрее заканчивать, а то Лена еще сорвет голос. Но я наконец-то увидел его — крохотный крылатый золотой мячик парил в футе над землей, поблизости от слизеринских шестов. Я спикировал… А слева, прильнув к метловищу, серебристо-зеленым пятном несся к земле Малфой… Снитч обогнул подножие одного шеста и полетел к противоположным трибунам; эта перемена курса была на руку Малфою — теперь он находился ближе. Я развернул свою «Молнию», и вот уже мы летим голова в голову. В трех футах от земли я оторвал правую руку от метловища и потянулся за снитчем… А справа к мячу тянется рука Малфоя, растопыренными пальцами загребает воздух… Две отчаянные секунды с замиранием сердца и свист ветра в ушах — и все кончено. Мои пальцы схватили маленький, рвущийся на волю снитч, ногти Малфоя запоздало скребанули меня по руке, я направил метлу вверх, сжимая в руке непокорный мячик, и болельщики Гриффиндора разразились ликующими криками. Мы победили... Гриффиндор победил. БАХ. Бладжер ударил меня точно в крестец, и я свалился с метлы. К счастью, Лена успела вовремя схватить меня за руку. Еще чуть-чуть бы и я бы валялся на земле с чувством боли во всем теле. Когда мои ноги коснулись земли, я услышал пронзительный свисток профессора Шу. Он кричал над одним из слизеринских игроков, но отсюда мне не было видно над кем. — Это бандит Крэбб, — гневно сказала Анджелина, — Он запустил в тебя бладжером, когда ты уже поймал снитч. Но мы выиграли, Гарри, выиграли! За спиной у меня послышалось сопение, и я обернулся, все еще сжимая в руке снитч: рядом приземлился Малфой. Белый от ярости, с деланной улыбкой на лице. — Ты и твоя крестная спасли Уизли от позора? — сказал он. — Хуже вратаря я не видел… но он же на помойке родился. Тебе понравились мои стишки, Поттер? — Заткни свой грязный рот Малфой. — сказала Лена, слезая с метлы. Я повернулся к своим игрокам: они приземлялись один за другим с ликующими криками, молотили кулаками по воздуху — но больше всех радовался Рон, который слез с метлы возле шестов и поплелся к нам. — Мы хотели сочинить еще пару строк! — крикнул Малфой, глядя, как Алисия и Кэти обнимают Рона. — Но рифм не нашли к «толстой» и «уродине», хотели и про маму его спеть… — Еще одно слово про тетю Молли и ты труп! — сказала Лена, сжав руки в кулаки. — Спой про «зелен виноград», — с отвращением бросил ему Рон. — …и к «бездарному тупице» — это про твоего отца Уизли… — Это как раз про твоего папочку. — сказала Лена обращаясь к Малфою. — Бросьте мисс Дюма, пусть орет. Злится, что проиграл, ничтожество… — Но ты ведь любишь эту семейку, а, Поттер? — издевался Малфой. Я вцепился в Джорджа. Анджелина, Алисия и Кэти втроем удерживали Фреда, рвавшегося к Малфою, а тот смеялся нам в лицо. Я поискал глазами профессора Шу, но он все еще выговаривал Крэббу за нечестную атаку бладжером. — А может, ты помнишь, как воняло в доме у твоей матери, — пятясь, продолжал Малфой, — И в свинарнике Уизли узнаёшь родной запах? — Не смей оскорблять моих родных! — сказала Лена, схватив Малфоя за плечо. — Неужели великая директриса школы является родственницей Уизли. — сказал с ухмылкой Малфой. — Да я их родственница. Мой отец Джеймс Пруэт был братом тете Молли. Устраивает ответ. В отличие от твоей семейке они не были в рядах Вола-Де-Морта и не выполняли его идиотских поручений. Когда Лена сказала Вола-Де-Морт на лице Малфоя появился страх, на лице Лены появилась ухмылка. — Неужели малыш Драко испугался. — Не чего я не испугался. Не удивительно почему вас и Поттера называют сумасшедшими. Скором времени отправитесь в Мунго. — Лена! Я обернулся к нам шел Регулус. На нем была зеленая мантия с эмблемой Хогвартса. В его черных, вьющейся волосах играл ветерок на шее был шарф в красно-желтых тонах. — Пошли Лен, тебе надо к мадам Помфри она даст тебе зелья чтоб голос восстановить после этих идиотов слизеринцав. — последние слова Регулус прошептал. Когда Лена и Регулус ушли, я и не заметил, как отпустил Джорджа; секунду спустя мы уже оба мчались к Малфою. Я совершенно забыл, что это происходит на глазах у всех преподавателей; было только одно желание: сделать Малфою как можно больнее. Вынуть волшебную палочку было уже некогда, кулаком, в котором был зажат снитч, я изо всей силы ударил Малфоя в живот. — Гарри! ГАРРИ! ДЖОРДЖ! СТОЙТЕ! Я слышал крики девочек, вопль Малфоя, пронзительный свисток профессора Шу, рев трибун, но мне было все равно. Пока кто-то рядом не выкрикнул: «Импедимента!» — и меня не отбросило назад силой заклятия, я молотил кулаками Малфоя. — Что вы делаете! — крикнул профессор Шу. Я встал на ноги. Видимо, это он сшиб меня заклятием: в одной руке у него был свисток, в другой волшебная палочка, а метла его валялась в нескольких шагах. Малфой скорчился на земле, он стонал и хныкал, из носа текла кровь. У Джорджа вспухла губа; Фреда насилу удерживали, а позади хихикал Крэбб. — Никогда в жизни не видел такого поведения! Марш в замок, вы двое, и немедленно в кабинет декана. Отправляйтесь! Ну! Я с Джорджем молча пошли с поля; мы тяжело дышали. Вой и улюлюканье зрителей постепенно затихали позади, и, когда мы вошли в вестибюль, не слышно стало ничего, кроме звука наших шагов. Я ощутил, что в правой руке у меня происходит какое-то копошение; костяшки свои я разбил о челюсть Малфоя. Я посмотрел на руку серебряные крылышки снитча высовывались между пальцами и трепыхались — мячику хотелось на волю. Профессор МакГонагалл нагнала нас уже перед дверью своего кабинета. На ней был шарф Гриффиндора; бледная, трясущимися руками она сорвала его с шеи и скомандовала, указывая на дверь: «Идите!» Она зашла за свой стол, дрожа от ярости, и швырнула шарф на пол. — Ну? С подобным безобразием я еще не сталкивалась. Двое на одного! Объяснитесь! — Малфой спровоцировал нас, — выдавил из себя я. — Спровоцировал? — выкрикнула она и так хватила кулаком по столу, что клетчатая жестянка соскочила с него и высыпала имбирных тритонов на пол. — Он только что потерпел поражение! Конечно, он хотел вас спровоцировать! Но что такое он мог сказать, чтобы вы вдвоем… — Он оскорбил моих родителей, тетю, — прорычал Джордж. — И мать Гарри. — И вместо того чтобы предоставить профессору Шу разбираться с этим, вы решили потешить публику магловским мордобоем? Да вы представляете себе, что вы… — Кхе-кхе. Я и Джордж разом обернулись. В дверях стояла Амбридж, закутанная в зеленую твидовую мантию, которая довершала ее сходство с гигантской жабой. На лице у нее была гнусная улыбка, не сулившая мне ничего, кроме беды. — Не могу ли я вам помочь, профессор МакГонагалл? — спросила она самым ядовитым и ласковым тоном. Лицо МакГонагалл налилось кровью. — Помочь? — сдавленным голосом повторила она. — Что значит «помочь»? Все с той же мерзкой улыбкой Амбридж вошла в кабинет. — Я думала, вы с благодарностью примете помощь еще одного представителя руководства. — Вы неправильно думали. — МакГонагалл повернулась к ней спиной. — А вы двое слушайте внимательно. Мне безразлично, как вас провоцировал Малфой, пусть даже оскорбил каждого члена ваших семей; ваше поведение отвратительно, я на неделю оставляю вас после уроков! И не смотрите на меня так, Поттер, вы это заслужили! И если вы когда-нибудь еще раз… — Кхе-кхе. Профессор МакГонагалл закрыла глаза, словно моля небо о терпении, и повернулась к Амбридж. — Да? — Я думаю, они заслуживают более сурового наказания, — сказала та, и улыбка ее стала еще шире. МакГонагалл раскрыла глаза. — К сожалению, — сказала она, пытаясь ответить ей такой же улыбкой, которая получилась похожей скорее на судорогу, — Здесь существенно, что думаю я, коль скоро они на моем факультете, Долорес. — Вынуждена вас огорчить, Минерва, — просюсюкала Амбридж, — Сейчас вы убедитесь, что существенно мое мнение. Где же он? Корнелиус только что прислал… — с фальшивым смешком она порылась в сумке. — Министр прислал… ах, вот… Она вытащила пергамент, развернула, неизвестно зачем откашлялась и начала читать: — Кхе-кхе. «Декрет об образовании номер двадцать пять…» — Неужели еще один! — с досадой воскликнула МакГонагалл. — Да-да, — с улыбкой подтвердила Амбридж. — И в сущности, Минерва, именно вы убедили меня, что мы нуждаемся в дополнении… Помните, как вы настояли на своем, когда я не хотела утвердить состав гриффиндорской команды? Вы апеллировали к Лене, и она дала разрешение команде играть. Я не могла с этим примириться. Тотчас связалась с министром, и он согласился со мной, что генеральный инспектор уполномочена лишать любого ученика привилегий, иначе она — то есть я — будет иметь меньше власти, чем рядовой преподаватель! Теперь вы видите, Минерва, насколько права я была, отказываясь утвердить состав гриффиндорской команды? Чудовищные характеры… Впрочем, читаю дополнение… кхе-кхе… «Отныне генеральному инспектору принадлежит решающее слово в определении наказаний, санкций, а также лишении привилегий, данных ученикам Хогвартса, и право изменять таковые наказания, санкции и ограничения привилегий, определенные преподавателями». Подписано: Корнелиус Фадж, министр магии, кавалер ордена Мерлина первой степени и т. д. и т. д. Она свернула пергамент и, не переставая улыбаться, спрятала в сумку. — Итак… я полагаю, нам придется навсегда запретить этим двоим играть в квиддич, — объявила она, глядя поочередно на меня и на Джорджа. Я почувствовал, как снитч исступленно забился у меня в руке. — Запретить нам? — я слышал свой голос будто издалека. — Навсегда? — Да, мистер Поттер, я думаю, пожизненная дисквалификация будет вам наукой. Наблюдая, как я пытаюсь осознать сказанное, она улыбалась во весь рот. — И вам, и мистеру Уизли. И, полагаю, для надежности близнецу этого молодого человека тоже следует запретить. Уверена, если бы товарищи по команде не удержали его, он тоже напал бы на мистера Малфоя. Я потребую, чтобы их метлы были конфискованы; храниться они будут в моем кабинете, дабы не возникло искушения обойти запрет. Но я не фанатичка, профессор, — снова обратилась она к МакГонагалл, застывшей, как ледяное изваяние. — Остальные члены команды могут продолжать играть. Они не проявили склонности к насилию. Ну… всего хорошего. И с чрезвычайно довольным видом Амбридж вышла из кабинета, где воцарилась мертвая тишина. * * * — Запретили, — простонала Анджелина, когда мы собрались вечером в гостиной. — Запретили. Без ловца и без загонщиков… что же за команда? Победного настроения как не бывало. Куда бы ни посмотрел я, всюду расстроенные или злые лица, а сами члены команды, как выпотрошенные, валялись в креслах перед камином. Все, кроме Рона, который сидел держа книжку перед лицом и претворялся, что читает. — Это просто несправедливо, — говорила убитая горем Алисия. — Крэбб запустил бладжером после свистка, и хоть бы хны! — Да, — уныло подтвердила Джинни (они с Гермионой сидели по бокам от меня). — Его только пожурили, я слышала, как Монтегю смеялся над этим за ужином. — А Фреду запретить, когда он ничего не сделал! — Рон стукнул кулаком по колену, положа книгу на колени. — Не по своей вине не сделал, — ощерился Фред. — Я этого гаденыша размазал бы, если б вы втроем меня не держали. Я удрученно смотрел в окно. Падал снег. Отпущенный снитч кружил и кружил по гостиной, ребята следили за ним, как завороженные, а Живоглот прыгал с кресла на кресло, пытаясь его сцапать. Анджелина с усилием встала. — Иду спать. Может, завтра окажется, что все это было дурным сном… Завтра проснусь, а мы, оказывается, и не играли. За ней вскоре ушли Алисия и Кэти. Чуть позже поплелись в спальню Фред с Джорджем, свирепо глядя на всех, мимо кого пролегал их путь, а потом отправилась на боковую и Джинни. У камина остались только я, Рон и Гермиона. Гермиона встала, отошла к окну, подальше от нас, и смотрела, как вьется снег за стеклом. — Мне никогда еще не было так паршиво. — Согласен с тобой, — сказал я, смотря в пол. — Кажется, могу вас немного утешить, — слегка дрожащим голосом сказала Гермиона. — Чем, интересно? — проворчал я. — А вот чем. — она отвернулась от черного окна с налипшими снежинками, и лицо ее осветилось улыбкой. — Хагрид вернулся. Конец POV Гарри Поттер POV Лена Дюма Уроки по Защите от Темных искусств проходили все лучше и лучше с каждой последней встречи. После октября пришел холодный ноябрь. Поэтому приходилось одеваться потеплее. Собрания в ОД пришлось отложить потому что ребятам надо было тренироваться. Скоро должен пройти первый матч. Участвовать в котором будут Слизерин и Гриффиндор. Как же снова хотелось почувствовать себя в роли вратаря. Почувствовать удовольствие от игры, бегать и кричать от полученной победы. Но пришлось довольствоваться полетами в форме феникса в невидимом режиме. Пролетая над полем я смотрела как проходили тренировки. Проходили они достаточно хорошо если не считать тот факт, что Рон досехпор был не уверен в себе. Полетав еще чуть-чуть вокруг замка я вернулась в кабинет. Превратившись назад, я легла на кровать и думая чем еще можно себя занять. — Рут. — Лунатик. — сказала я, присев возле камина. — Как дела? Как проходят тренировки по защите? — Нормально у меня дела не считая факта, что собрания в ОД пришлось прекратить потому что ребята готовятся к матчам. — Что такое ОД? — Название нашего кружка. ОД это коротко от Отряда Дамболдора. — Понятно и чем занимаемся? — Полётами к полю для квидича в форме феникса в невидимом режиме. — Скучаешь по прежним временам. — Ага. Как у тебя дела? Как Сириус? — У меня нормально. А Сириус постоянно говорит, что ему надоело торчать в доме, что хочется быть полезным и то что скучает по тебе и Гарри. — Я тоже по нему соскучилась. Как дела в Ордене. — Пока нормально. — Римус, можно попросить тебя в одолжении? — Я слушаю. — Уговори Сириуса поговорить со мной. — Попробую. Сообщу вечером сейчас мне надо на задания. — Ладно увидимся. *** Сегодня состоится первый матч между Гриффиндором и Слизерином. Чтоб немного поддержать ребят я сплела браслеты красно-желтого цвета с серебреным значком льва. Встав с кровати, я начала одеваться. Сегодня на мне был черный свитер, синие джинсы, черные сапоги до колен, белая куртка того же цвета перчатки и кончал мой образ Гриффиндорский шарф. Положив браслеты в карман штанов, я пошла в Большой зал, я спокойно шла в сторону преподавательского стола как услышала. — Я, наверно, спятил, когда напросился в команду, — хрипло прошептал Рон. — Спятил! — Не дури, — одернул его Гарри, придвигая к нему хлопья. — Ты хорошо сыграешь. А волнение — это нормально. — Я пустое место. Вратарь — дырка. Сыграть не смогу, хоть убей. Чем я думал? — Возьми себя в руки, — сурово сказала я, подойдя к ним. — Вспомни, какой ты кффол отбил на днях. Даже Фред с Джорджем сказали: класс. Рон повернул ко мне лицо. — Откуда вы знаете? — Моя форма анимага помогает мне видеть ваши тренировки и не быть замеченной. — Этот удар был случайным, — пробормотал он жалким голосом. — Я не собирался… соскользнул с метлы, а когда пытался влезть обратно, случайно пнул мяч. — Ничего, — сказал Гарри, — Еще парочка таких случайностей, и игра у нас в кармане. — Рон, думаешь я на тренировках всегда отбивала мячи. А когда я еще пыталась придумать новые стили отбивания я либо падала с метлы либо висела на ней, но с каждой неудачей я исправляла допущенные ошибки и начало выходить все правильно. — Во время игры вы ошибок не совершали. Я на ответ Рона только засмеялась. — Еще как совершала. Бывало удар был таким сильным, что я падала с метлы или висела на ней. А бывало и мячи пропускала. Все совершают ошибки даже самые опытные игроки. Напротив сели Гермиона и Джинни в красно-золотых шарфах и перчатках, с красно-золотыми розетками. — Как самочувствие? — спросила Джинни. Рон смотрел на остатки молока в своей тарелке с таким выражением, как будто не прочь был в них утопиться. — Он волнуется, — сказали я и Гарри в один голос. — Это хороший знак, — успокоила Гермиона. — Я заметила: лучше всего сдаешь экзамены, когда немного волнуешься. — Привет, — протянул у нас за спиной сонный голос. Я подняла голову. Это пришла к нам от стола когтевранцев Полумна. Множество лиц смотрело в нашу сторону, кое-кто смеялся и показывал пальцами. Она соорудила шляпу в виде львиной головы в натуральную величину и только каким-то чудом ухитрялась удерживать ее на своей голове. — Я болею за Гриффиндор, — сообщила Полумна, показав на шляпу, что было уже излишне. — Посмотрите, что мы умеем… Она постучала по шляпе волшебной палочкой; шляпа разинула пасть и издала весьма правдоподобный рев, заставивший всех поблизости вздрогнуть. — Неплохо, а? — радостно сказала Полумна. — Я хотела, чтобы она еще жевала змею, представляющую Слизерин, но времени не хватило. — Это легко можно исправить. — сказала я, махнув палочкой. В пасте льва оказалась зеленая змея. — Спасибо мисс Дюма, желаю удачи, Рон. Я направилась к столу преподавателей, сев за стол, я начинала уплетать завтрак, но и часто бросая взгляд на стол Гриффиндора. Когда Рон и Гарри встали из-за стола, я тоже поднялась и подошла к ним и за руку отвела Гарри в сторону. — Постарайся, чтобы Рон не увидел слизеринских значков, — сказала я шепотом. Гарри посмотрел на меня вопросительно, а я предостерегающе покачала головой: Рон уже шел к нам, потерянный и безутешный. — Удачи, Рон, — сказала Гермиона и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку. — И тебе, Гарри. — Рон, запомни мои слова каждый делает ошибки даже опытные игроки. Не позволяй Малфою и другим сокрушить тебя и возьми это. Я привязала Рону на руку браслет. — Это талисман на удачу он поможет выдержать Малфоя и других слизеринцев. У меня и для других членов команды есть. Передашь им Гарри. — сказала я, дав в руку Гарри браслеты. — Передам. — Увидимся на поле. — сказала я, идя к выходу. Зайдя в свой кабинет, накинув на себя куртку, одев перчатки и завязав шарф, я направилась на поле. *** Когда на трибунах собралась вся школа и команды стояли на поле можно было начинать матч. — Капитаны, пожмите руки, — сказал Шу, когда Анджелина приблизилась к строю слизеринцев. Я видела, что Монтегю больно сдавил ей пальцы, но она даже не моргнула. — Седлайте метлы… Свисток судьи. Мячи выпущены, и четырнадцать игроков взвились в воздух. Краем глаза я увидела, как Рон устремился к своим кольцам. Гарри поднялся выше, увильнул от бладжера и полетел вдоль боковой линии поля, высматривая, не блеснет ли где-то снитч. В точности то же проделывал Малфой на другой стороне поля. — С мячом Джонсон, Джонсон овладела квоффлом, какой игрок эта девушка, я годами это твержу, а она не хочет со мной встречаться… — ДЖОРДАН! — крикнула профессор МакГонагалл. — Биографический факт, профессор, для оживления репортажа… Она уходит от Уоррингтона, обводит Монтегю, она… ох… ее настигает бладжер от Крэбба, Монтегю перехватывает квоффл, Монтегю устремляется к кольцам соперников… Отличный бладжер Джорджа Уизли, точно в голову Монтегю, Монтегю выпускает квоффл, мяч у Кэти Белл… гриффиндорка Кэти Белл продвигается с мячом, пас назад Алисии Спиннет… Комментарий Ли разносился над стадионом. — Спиннет обходит Уоррингтона, уклоняется от бладжера — еще бы чуть-чуть, Спиннет… Зрители в восторге, вы только послушайте, что они поют? Я начала очень внимательно прислушиваться. Песня зазвучала громко и отчетливо над зелено-серебряной секцией слизеринских болельщиков: Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! Квоффл Рон поймать не может, Победить он нам поможет, На помойке он родился, Слизерину пригодился. — …Алисия возвращает квоффл Анджелине! — закричал Ли. Я была в ярости от услышанного. Я понимала, что Ли пытается заглушить слова песни: — Анджелина… перед ней один только голкипер… БРОСОК… а-а-а! Голкипер слизеринцев взял мяч; он бросил его Уоррингтону, и тот помчался зигзагом между Алисией и Кэти. Пение становилось все громче по мере того, как Уоррингтон приближался к Рону. Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! — С квоффлом Уоррингтон, Уоррингтон приближается к кольцам, он уже недосягаем для бладжеров, перед ним только голкипер… Трибуна Слизерина загрохотала: Перед кольцами дырой Так всегда и стой! — …это первое испытание для нового голкипера Гриффиндора, брата загонщиков Фреда и Джорджа Уизли, талантливого новичка команды… Держись, Рон! Восторженный рев на трибуне Слизерина: Рон спикировал, растопырив руки, и квоффл пролетел между ним прямо в среднее кольцо. — Слизерин выходит вперед! — раздался голос Ли среди воплей и свиста болельщиков. — Десять — ноль, ведет Слизерин… Не унывай, Уизли! Слизеринцы запели еще громче. НА ПОМОЙКЕ ОН РОДИЛСЯ, СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ… Ну все с меня хватит, приложив кончик палочки к горлу, сказав заклинания, я в полной силе запела. РОНАЛЬд УИЗЛИ — НАШ КОРОЛЬ, РОНАЛЬД УИЗЛИ — НАШ ГЕРОЙ, КОЛЬЦА ГРИФФИНДОРА ОТ БЛАДЖЕРОВ И КВОФФЛОВ СТЕРЕЖЕТ ТАК ВСЕГДА И ДЕЛАЙ! КВОФФОЛ РОН ПОЙМАТЬ МОЖЕТ, ГРИФФИНДОРУ ПОБЕДИТЬ ПОМОЖЕТ, В БЛАГОРОДНОЙ СЕМЬЕ ОН РОДИЛСЯ, ГРИФФИНДОРУ ПРИГОДИЛСЯ. — Мяч у Гриффиндора, и Кэти Белл стремительно продвигается вперед, — мужественно выкрикивал Ли, хотя голос его тонул в моем оглушительном пении. КВОФФЛ РОН ПОЙМАТЬ МОЖЕТ, ГРИФФИНДОРУ ПОБЕДИТЬ ПОМОЖЕТ. РОНАЛЬД УИЗЛИ — НАШ КОРОЛЬ, РОНАЛЬД УИЗЛИ — НАШ ГЕРОЙ… КОЛЬЦА ГРИФФИНДОРА ОТ БЛАДЖЕРОВ И КВОФФЛОВ СТЕРЕЖЕТ Попытка слизеринцов перекричать меня провалилась. В БЛАГОРОДНОЙ СЕМЬЕ ОН РОДИЛСЯ, ГРИФФИНДОРУ ПРИГОДИЛСЯ. Я не собиралась прекращать петь. — И снова Уоррингтон, — орал Ли, — Пасует Пьюси, Пьюси обходит Спиннет… Давай, Анджелина, ты можешь его перехватить… не удалось — отличный бладжер Фреда Уизли… нет, Джорджа, какая разница — одного из них, и Уоррингтон роняет квоффл, его подхватывает Кэти Белл… эх, тоже упускает… с квоффлом Монтегю, капитан Слизерина. Монтегю несет квоффл, летит к кольцам… Блокируй его, Гриффиндор, ну же! КОЛЬЦА ГРИФФИНДОРА ОТ БЛАДЖЕРОВ И КВОФФЛОВ СТЕРЕЖЕТ ТАК ВСЕГДА И ДЕЛАЙ! КВОФФОЛ РОН ПОЙМАТЬ МОЖЕТ, ГРИФФИНДОРУ ПОБЕДИТЬ ПОМОЖЕТ. Мой голос ставал все громче и громче, но слизеринцы и не думали утихать я не знаю сколько еще продлиться матч, но мне было плевать. Даже если и сорву голос то в крайнем случае не зря. — И Пьюси снова уходит от Анджелины и устремляется к кольцам… Внимание, Рон! Мне не пришлось оглядываться, и так все ясно: тяжкий стон на трибуне Слизерина, аплодисменты и крики гриффиндорцев. — Акцио! Через несколько минут ко мне прилетела моя Молния, спустившись вниз, я закинула ногу на метлу и взлетела в воздух, напевая: В БЛАГОРОДНОЙ СЕМЬЕ ОН РОДИЛСЯ, ГРИФФИНДОРУ ПРИГОДИЛСЯ. Десять — ноль. Не страшно, еще успеем отыграться или Гарри поймает снитч. Несколько голов, и мы будем впереди, как обычно. Рон смог отбить еще два гола. — Кэти Белл из Гриффиндора финтом оставляет позади Пьюси, уходит под Монтегю — отличный вираж, Кэти! Обводит Уоррингтона, она мчится к кольцам, вперед, Анджелина… ГОЛ! десять — десять. Счет сравнялся. Среди гриффиндорских криков я расслышала рык льва Полумны который держал в зубах змею. Гарри увильнул от бладжера, пущенного Крэббом, и возобновил охоту за снитчем, поглядывая на Малфоя — вдруг тот заметит первым. Но Малфой, как и Гарри, все летал вокруг поля, тщетно высматривая золотой мячик. — …Пьюси отдает Уоррингтону, Уоррингтон — Монтегю, Монтегю возвращает его Пьюси… Джонсон перехватывает квоффл, пас на Белл, прекрасно… но нет, ее настиг бладжер Гойла, и вновь мяч у Пьюси… НА ПОМОЙКЕ ОН РОДИЛСЯ, СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ. РОНАЛЬД УИЗЛИ — НАШ КОРОЛЬ… В БЛАГОРОДНОЙ СЕМЬЕ ОН РОДИЛСЯ, ГРИФФИНДОРУ ПРИГОДИЛСЯ. РОНАЛЬд УИЗЛИ — НАШ КОРОЛЬ. Я не собиралась давать слизеренцам возможность издеваться над моим племянником. Но Гарри наконец-то увидел его — крохотный крылатый золотой мячик парил в футе над землей, поблизости от слизеринских шестов. Гарри спикировал… А слева, прильнув к метловищу, серебристо-зеленым пятном несся к земле Малфой… Снитч обогнул подножие одного шеста и полетел к противоположным трибунам; эта перемена курса была на руку Малфою — теперь он находился ближе. Гарри развернул «Молнию», и вот уже они летят голова в голову. В трех футах от земли Гарри оторвал правую руку от метловища и потянулся за снитчем… А справа к мячу тянется рука Малфоя, растопыренными пальцами загребает воздух… Две отчаянные секунды с замиранием сердца и свист ветра в ушах — и все кончено. Пальцы Гарри схватили маленький, рвущийся на волю снитч, ногти Малфоя запоздало скребанули его по руке, Гарри направил метлу вверх, сжимая в руке непокорный мячик, и болельщики Гриффиндора разразились ликующими криками. БАХ. Бладжер ударил Гарри точно в крестец, и он свалился с метлы. Направив метлу вниз, я успела вовремя схватить Гарри за руку. Еще чуть-чуть бы и он бы валялся на земле с чувством боли во всем теле. Когда ноги Гарри коснулись земли, я услышала пронзительный свисток Шу. Он кричал над одним из слизеринских игроков, но отсюда мне не было видно над кем. — Это бандит Крэбб, — гневно сказала Анджелина, — Он запустил в тебя бладжером, когда ты уже поймал снитч. Но мы выиграли, Гарри, выиграли! За спиной у меня послышалось сопение, и я обернулась, рядом приземлился Малфой. Белый от ярости, с деланной улыбкой на лице. — Ты и твоя крестная спасли Уизли от позора? — сказал он. — Хуже вратаря я не видел… но он же на помойке родился. Тебе понравились мои стишки, Поттер? — Заткни свой грязный рот Малфой. — сказала я, слезая с метлы. Я повернулась к игрокам: они приземлялись один за другим с ликующими криками, молотили кулаками по воздуху — но больше всех радовался Рон, который слез с метлы возле шестов и поплелся к нам. — Мы хотели сочинить еще пару строк! — крикнул Малфой, глядя, как Алисия и Кэти обнимают Рона. — Но рифм не нашли к «толстой» и «уродине», хотели и про маму его спеть… — Еще одно слово про тетю Молли и ты труп! — сказала я, сжав руки в кулаки. — Спой про «зелен виноград», — с отвращением бросил ему Рон. — …и к «бездарному тупице» — это про твоего отца Уизли… — Это как раз про твоего папочку. — сказала я, обращаясь к Малфою. — Бросьте мисс Дюма, пусть орет. Злится, что проиграл, ничтожество… — Но ты ведь любишь эту семейку, а, Поттер? — издевался Малфой. Гарри вцепился в Джорджа. Анджелина, Алисия и Кэти втроем удерживали Фреда, рвавшегося к Малфою, а тот смеялся нам в лицо. Я поискала глазами Шу, но он все еще выговаривал Крэббу за нечестную атаку бладжером. — А может, ты помнишь, как воняло в доме у твоей матери, — пятясь, продолжал Малфой, — И в свинарнике Уизли узнаёшь родной запах? — Не смей оскорблять моих родных! — сказала я, схватив Малфоя за плечо. — Неужели великая директриса школы является родственницей Уизли. — сказал с ухмылкой Малфой. — Да я их родственница. Мой отец Джеймс Пруэт был братом тете Молли. Устраивает ответ. В отличие от твоей семейке они не были в рядах Волан-Де-Морта и не выполняли его идиотских поручений. Когда я сказала Волан-Де-Морт на лице Малфоя появился страх, на моем лице появилась ухмылка. — Неужели малыш Драко испугался. — Не чего я не испугался. Не удивительно почему вас и Поттера называют сумасшедшими. Скором времени отправитесь в Мунго. — Лена! Я обернулась к нам шел Регулус. На нем была зеленая мантия с эмблемой Хогвартса. В его черных, вьющейся волосах играл ветерок на шее был шарф в красно-желтых тонах. — Пошли Лен, тебе надо к мадам Помфри она даст тебе зелья чтоб голос восстановить после этих идиотов слизеринцав. — последние слова Регулус прошептал. Я и Регулус ушли с поля. *** Зайдя в замок, мы направились к мадам Помфри, дойдя до лазарета, мы с Регулусом зашли. — Мадам Помфри, дайте Лене зелья чтоб восстановить голос. — Дайте посмотреть. Подойдя ко мне, мадам Помфри начала осматривать мое горло. — Это что надо было делать чтоб горло было аж таким красным. — Лена пела на матче чтоб перекричать пение слизеринцов которые в этой песни оскорбляли Рона. — сказал Регулус, сев на кровать. — Я использовала заклинания чтоб усилить свой голос. — Ну это тебе не помогло. Выпей. — сказала мадам Помфри, дав мне пузырек с зельям. Выпев его, я почувствовала как печет горло. — Печет. — И будет печь потому что горло красное. Не напрягай голос если не хочешь чтоб стало хуже. Мистер Блэк, отведите Лену в ее кабинет. — Пошли Лен. Выйдя с лазарета, мы направились в мой кабинет. Конец POV Лена Дюма