Ты мой дракон

Чан вернулся в участок и прямиком направился в свой кабинет. Все это время его беспокоила одна мысль. Когда он читал дело задержанного извращенца, ему казалась слишком знакомой его биография. Его не покидало чувство, что совсем недавно он читал что-то похожее. Однако имя задержанного ему знакомо не было. Сев за стол, он поднял несколько последних дел в разработке, откладывая одно за другим, когда не находил связи. Просматривал фотографии подозреваемых — тоже мимо. Даже сходил в архив, где лежали закрытые дела, чтобы проверить свои догадки, но все было тщетно. Он был уверен, что упускает что-то важное. Чан встал возле окна, не обращая внимания, на проезжающие мимо машины, пока не опустил взгляд на подоконник, где лежали толстые папки с делом о похищении и драконах. Вот же оно. Лежит на поверхности. Надо было всего лишь соединить две половинки одного целого. Чан открыл первую папку, где отыскал показания похитителя, который позже отказался от своих слов и был отпущен. Следователь перечитал старое досье, затем вернулся к столу и посмотрел на дело извращенца. Судя по биографии, это был один и тот же человек, вот только имена у них были разные. — Понятно теперь, почему старое дело не попало в новое. Чан решил это немедленно проверить и включил компьютер. Просидев несколько минут у монитора, он нашел всю информацию на похитителя младенца, в том числе записи о смене имени, места жительства, нескольких приводов в полицию и даже тюремных сроках. Он даже не удивился, что человек не стал придумывать себе новую биографию о своем рождении и детстве при смене имени, ведь старая была такая удобная и такая невзрачная, что вряд ли ее можно было бы считать уникальной, если бы кто-то не решил свести их в одно целое. «Умно было сменить имя, когда прошел срок давности по первому приводу, которое даже не имело для похитителя никаких последствий. А если бы он назвал другой приют. Кстати, о приюте. Если он сам там вырос, значит, хорошо знает директора. Но за все эти годы, директор приюта менялся и не раз, кого-то из них уже и в живых нет. Тот, что сейчас его возглавляет на первый взгляд надежный человек, которого я не первый день знаю. Но это не исключает вероятности того, что он как-то причастен к нашему делу и знаком с бывшим воспитанником. Да и директор школы может быть в одной связке с ними. Когда человеку в руки попадают шальные деньги, грань порядочности стирается, и она обретает свою цену». Чан снова подошел к окну, он понимал, что время для допроса тает на глазах, но даже этот остаток надо использовать с умом. Он включил кофеварку и взял со стола кружку, едва не уронив на пол свой экземпляр документов об опеке. И снова в его гениальной голове все сошлось, как нельзя кстати. Он улыбнулся и набрал номер директора школы искусств. *** Дежурный вел задержанного в наручниках по коридору, в сторону допросной, мимо кабинета с окнами вместо стен. Чан в это время шел навстречу, но задержанный его не видел, все его внимание было сосредоточено на человеке, сидящем в том кабинете. Следователь заметил, как изменилось лицо Мин Чуксона, когда он разглядел «гостя». Он даже замедлил шаг, за что получил толчок в спину. — Шевелись давай, не в музее. Он прибавил шаг и чуть не врезался в следователя, который, перегородив ему путь, встал возле двери кабинета и чуть приоткрыл ее. — Проводите его в допросную, я задержусь ненадолго. Чан посмотрел на него и, открыв дверь до конца, вошел внутрь. В этот момент гость повернулся лицом к нему, но встретив из-за его спины холодный взгляд Чуксона, заметно разволновался. Следователь, прежде чем закрыть дверь, намеренно громко сказал: — Рад, что вы приняли мое предложение. Чан сел напротив директора школы и положил перед ним бумаги. — Что? Какое предложение? Директор был сбит с толку, он был напуган, тщетно пытаясь взять себя в руки. — Прийти в участок в такое время. Я сейчас работаю над очень важным делом о похищении, поэтому мне пришлось пригласить вас сюда. Надеюсь, вы не против? Чан специально говорил таким образом, чтобы запутать директора. Он наблюдал за его реакцией, подстроив эту встречу. Следователь пригласил директора под предлогом обсудить его статус опекуна, и заодно проверить свои подозрения. К счастью, план удался и теперь он точно знал, что эти двое знакомы друг с другом. Осталось понять, кто из них первым заговорит, и кажется, он уже знал, кто этот «герой». Директор школы искусств — Дон Сону — любил свою работу, он считал, что делает хорошее дело, обучая детей искусству. Он был предан работе и ежегодно получал премии за высокие рейтинги учеников. Но каждый человек имеет слабости, которыми могут воспользоваться нечистые на руку люди. Задача Чана максимально быстро найти слабости директора. Дон Сону молча смотрел перед собой, вникая в суть разговора, но в голове был полный хаос. Чан убрал документ об опеке и, придвинувшись к директору, спросил в лоб: — Какие отношения вас связывают с Мин Чуксоном? — Никакие, — запинаясь, начал он, — я вообще впервые вижу этого человека. Чан выдохнул удовлетворенно: он получил ответ быстрее, чем ожидал. — Я не говорил, что это он. — Чан указал пальцем на дверь. Директор осознал свою ошибку и закрыл лицо руками. Сейчас решалась судьба дальнейшего общения: будет ли оно взаимовыгодным или все пойдет под откос. Чан не давил, проявляя дружелюбие. — Вы можете воспользоваться услугами адвоката. Но я надеялся, что мы обойдемся без него. Чан дал ему понять, что не заинтересован в длительном общении и уж тем более в его аресте. Это подкупило Сону и он посмотрел в глаза следователя. — Я расскажу вам все, что знаю, только если это поможет засадить Чуксона за решетку. — Вы должны понимать, что у него наверняка есть сообщники. — Некоторых из них я знаю. Остальное в вашей власти. — Договорились. — Я так устал жить под давлением. — Он вас шантажирует? В горле директора пересохло, и он вместо слов кивнул. Чан поднялся и налил из кулера воду в стаканчик. Мужчина с жадностью осушил его и поставил на стол. — Несколько лет назад, мой дядя работал в приюте. К нему попал младенец, за которым через несколько месяцев пришел мужчина. Дядя отказал ему, потому что это незаконно. Он был очень порядочным человеком. Тот мужчина ушел, но спустя несколько дней вернулся снова. Он уже был не один. Дядю избили, но он так ничего и не сказал им. — Может, остались какие-нибудь документы? — Я не смог найти. Думаю, дядя все уничтожил. — Директора трясло от волнения, но он держал себя в руках и продолжил говорить. — Он рассказал мне обо всем. И те люди нашли меня и начали задавать вопросы, но я сказал, что ничего не знаю. Они мне не поверили. С тех пор я живу в постоянном страхе. — Чем они вас шантажируют? Дон Сону мял в руках пластиковый стаканчик, разрушая тишину. — Я бы не хотел говорить об этом. Это очень личное. — Это ваше право. Продолжайте. — Они заставили меня устроиться на работу вместо дяди и собирать для них информацию обо всех детях, которым было не больше двух лет. И предупредили, что если однажды кто-то начнет задавать о них вопросы, я должен сразу сообщить им. — Что было дальше? — А дальше ничего не происходило. Некоторых детей усыновили, и я дал им имена родителей и их адрес. — Это все? — Чан следил за временем, но старался не торопить мужчину. — Нет. Они продолжали приходить несколько раз в год. Но те дети, что остались в приюте росли и не вызывали особый интерес у кого-либо. Потом открылась школа искусств и меня перевели сюда. Думаю, не без их стараний, чтобы быть ближе к этим детям. В приюте сейчас работает их человек. И все было спокойно, пока вы туда не пришли. Чан откинулся на спинку стула. Он видел, что Дон Сону колеблется, говорить ли дальше, поэтому спросил сам. — Сынмин не случайно оказался в музыкальном магазине вместе с вами? Директор удивился осведомленности следователя и не стал юлить. Ведь если он знает об этом, значит, шантажист сам проговорился. Тогда и ему нет смысла скрывать. — Нет. Не случайно. — Но он ведь не был подкидышем, или был? — Не был. Эти люди однажды сказали, что тот, кто будет спрашивать про подкидышей, приведет с собой четырех людей, рожденных в год дракона, и вот их я должен был им показать. Я подумал тогда, что это полнейший бред и не придал значения, пока в разговоре с ребятами я не услышал об этом. — О ком еще они знают? — Я показал им только Сынмина. Но про трех других уже знает директор приюта. — Когда вы сообщили про них? — Вчера. Чан тяжело вздохнул и прикрыл на секунду глаза, обдумывая дальнейшие действия. Затем вызвал дежурного и снова обратился к Дон Сону. — Все, что вы мне сейчас рассказали, и все, что утаили или упустили, изложите на бумаге. Все, что сможете вспомнить: имена, описание внешности, приметы — туда же. Из города не уезжать, место жительства не менять. — Я арестован? — Хотелось бы считать вас свидетелем. Но у нас с вами немного другой уговор. Это останется между нами. И кстати, с этого дня я опекун Хван Хёнджина. Вот документы. В кабинет вошел дежурный. Чан поднялся со своего места. — Как закончите с показаниями, передадите их дежурному и можете быть свободным. Я свяжусь с вами. — Хорошо. Спасибо, следователь Чан. — Всего доброго. — Да. До свидания. Директор поднялся, кланяясь, и проводив мужчину взглядом сел писать самое длинное изложение в своей жизни. *** Чан шел по коридору к допросной, набирая сообщение Линоу. «С Хана глаз не спускай, даже в туалете». Отправил, перечитал и улыбнулся, пытаясь угадать, что же он напишет в ответ. Линоу не заставил себя долго ждать и прислал скрин. И следом пришло еще несколько сообщений. «Он же несовершеннолетний. На преступление меня толкаешь». «Ты ответишь за последствия? Я буду все отрицать». «Ок». «Насколько все серьезно от 1 до 10?» Чан уже зашел в допросную и сел напротив Чуксона, но решил ответить. «8,7!» Отложив телефон, следователь посмотрел на Чуксона. Тот уже весь извелся, ожидая допроса. Увидев директора школы в кабинете, он понял, что следователь обо всем узнал или узнает, но он и не догадывался, что Чан может знать и про драконов. А Чан не спешил задавать ему вопросы, как и в первый раз, выжидая момент. Прошла всего пара минут, показавшаяся Чуксону половиной вечности. — Я не задержу вас надолго. У меня всего несколько вопросов. Вы знаете имя ребенка, которого вы похитили в две тысячи первом году, господин Мин, то есть Ким Бенсу? Чан назвал настоящее имя задержанного, вызвав на его лице настоящую панику. Секунды на размышления не хватило, и он ухватился за соломинку: — Мне нужен адвокат. — Еще как нужен. — Чан улыбнулся, но с места не сдвинулся, чтобы удовлетворить просьбу Бенсу. — В таком случае старое дело будет возобновлено, вам будет предъявлено обвинение в похищении младенца, незаконном удержании, убийстве директора приюта, шантаже, преследовании несовершеннолетних и за дачу ложных показаний. Я ничего не упустил? Бенсу перестал дышать, слова Чана для него уже звучали как приговор, он понимал, что в этот раз ему не удастся выкрутиться и не получится притвориться психически нездоровым. И он никогда не узнает всей правды о старой легенде. — Я не знаю его имени. Этот старый скряга уничтожил все документы. Но точно знаю, что его никто не усыновил. — А что с его отцом? Его вы тоже убили? — Нет. Он умер в психиатрической клинике. Чан подумал, что с ним теперь можно говорить, и то, что он раскрыл одну из тайн, это первый шаг к признанию. — Сколько человек в этом замешано? Имена? Адрес клиники. Следователь положил перед мужчиной несколько листов бумаги и карандаш. Трясущимися руками Бенсу начал писать. Чан терпеливо ждал, чтобы задать следующий вопрос, после которого разговор, вероятней всего, закончится. Когда Бенсу отложил карандаш, Чан забрал исписанный лист и положил во внутренний карман куртки. — Последний вопрос. Неужели вы и все ваши братья по разуму всерьез думаете, что сможете хоть когда-нибудь воспользоваться жемчужиной? Бенсу переменился в лице. Он не ожидал ничего подобного от следователя. В его голове замелькали все его несбывшиеся мечты, связанные с тем днем, когда он получит эту проклятую жемчужину, лишившую его покоя на всю жизнь с того момента, как он об этом узнал. И от отчаяния он спросил Чана чуть слышно: — Вы нашли ее? Чан усмехнулся. — Вы такой взрослый, но до сих пор верите в сказки? — Это не сказки, и есть много способов заставить человека делать то, что надо. Чан рассмеялся от души, поднимаясь со стула. — Даже если бы это было правдой, человеку, обладающему такой жемчужиной, стоит лишь подумать и все ваши намерения, и вы сами превратитесь в пыль под его ботинками. И не дай вам бог встретиться ему на пути. — Чан позвал дежурного. — У вас осталась бумага, советую написать чистосердечное признание во всех своих преступлениях. В противном случае вы вряд ли протянете до утра. Бан Чан вздохнул с облегчением и вышел. Предстоящая ночь для него будет слишком насыщенной на аресты, но пока двое задержанных дают свои показания, у него есть немного времени, чтобы перекусить и позвонить Чанбину. Он не стал рассказывать ему о последних новостях, решив, что это не телефонный разговор. Бинни все равно был рад услышать его уставший голос, и ему удалось развеселить друга. — Я рад, что ты позвонил, Чан. — Я тоже рад, ты поднял мне настроение перед тяжелой ночкой. — Могу чем-то помочь? — Ты достаточно помог, Бинни, дальше дело техники, но у нас все еще есть нерешенное дело. Увидимся утром? — Само собой, увидимся. — Отлично. Тогда пожелай мне удачи и присмотри там за ребятами. — Удачи, Чан. Не волнуйся за них. Парни попрощались, Чан убрал телефон в карман куртки, но вытащил сразу обратно, чтобы ответить на звонок из участка. Ему сообщили, что показания получены и можно ехать за ордером. *** Чанбин после разговора с Чаном вышел в коридор, чтобы проверить, все ли на месте. Но к своему ужасу не нашел никого из ребят и запаниковал и уже собирался отправиться на поиски, как услышал шум, доносившийся со стороны комнат для практики. Он, не раздумывая, направился к той, что они чаще всего занимали и открыл дверь. — Ну, вот! Я же говорил, что он сам придет. Линоу поднялся с пола и позвал Чанбина присоединиться к ним. Ребята сидели на полу, образовав круг. — Чем вы заняты? — Решили немного размяться перед сном. — И чего мне не сиделось в комнате? Бинни заворчал довольно громко, но все равно присоединился к ребятам, чтобы не скучать. *** Ночь для Чана действительно оказалась не из легких. Дождь лил до самого утра, но благодаря оперативной работе коллег были арестованы все фигуранты по делу о похищении и его последствий, в том числе директор приюта. С ним пришлось сложней всего. Он как будто ждал, что за ним придут, и открыл стрельбу. Были ранены двое полицейских и Чан, их доставили в больницу, а арестованных в участок. *** Для ребят тоже все сложилось не по плану. Когда репетиция подошла к концу, расходиться никто не захотел. Чанбин отвел Линоу в сторону. — Не спокойно мне. — Такая же фигня. Может, останемся здесь, устроим пижамные посиделки. Легче Чанбину не стало, он рассчитывал, что Линоу скажет, что это просто усталость или недосып. Но Линоу и сам был не в своей тарелке и слишком часто бросал обеспокоенные взгляды, то на дверь, то на младших. — У меня есть ключи от подсобки, там лежат матрасы. Можно забрать их оттуда. — Скажи ребятам, они помогут, а мы с Феликсом принесем подушки и одеяла. Чанбин кивнул и позвал Джинни и Хана помочь ему.