Cornucopia

      Резкая смена температуры, пришедшая с осенним воздухом, застала всех жителей врасплох, если судить по тому, насколько недовольно они вернулись к ношению свитеров, курток и пальто. Сонхва не жалуется.       Но вместе с этим его лично застало врасплох осознание того, что Сан всё ещё был студентом, пары которого исправно проходили по будним дням, и которые он не имел возможности пропускать. Даже если бы мог, он вряд ли бы сбежал хоть с одной, потому что учёба всегда была для него в приоритете. Сонхва не жалуется, но ему очень хочется.       С окончанием туристического сезона количество их свободного времени начало сильно разниться, и Сонхва чувствовал себя по-настоящему тоскливо от осознания того, что за весь день, пока он сидел в магазине один, к нему никто не придёт. Сан старался, правда, и навещал его после пар, когда была возможность, иногда даже оставаясь ночевать, чему Сонхва был невероятно рад. Жизнь будто учила его заново ценить то, что они вообще могли оставаться рядом. Их количество внимания и заботы друг к другу, к счастью, совсем не поменялось, и теперь Сан всё так же интересовался его состоянием, правда, через сообщения и звонки по вечерам. Обычно во время таких звонков Сонхва показывал, что исправно кушает и присутствует на консультациях с психологом, а Сан в это время прорабатывал свои конспекты и готовил задания.       Ещё одним предложением, которое однажды поступило от Сана, было попробовать сблизиться с его друзьями, и неуверенность Сонхва в этой идее постепенно уменьшалась с каждым днём, пока в его голове не осталось беспокойств о том, что могло пойти не так, и он наконец согласился.       Они начинали с прогулок в небольших компаниях, когда Сан был рядом, стараясь не доставлять Сонхва дискомфорт. Он, кажется, объяснил своим близким то, что у старшего были проблемы с социализацией, чтобы к нему точно было более бережное и терпимое отношение, и Сонхва невероятно это ценил, особенно в тех случаях, когда он начинал быстро уставать от чьей-либо компании, кроме Сана. И в который раз оказалось, что его окружение состояло из действительно замечательных людей, относившихся ко всему с пониманием и должным вниманием. Одной из тех, с кем Сонхва сблизился больше всего, была Минджон.       Они иногда даже переписывались в чате, и Сонхва чувствовал себя наиболее комфортно в её компании, будто ему точно нечего бояться и не за что переживать. Видя, как они вдвоём начинали какой-либо разговор сами посреди прогулки, Сан просто молча улыбался, позволяя им пообщаться и сблизиться. Как казалось Сонхва, ему просто очень нравилось видеть плоды усердной работы старшего над собой. Он чувствовал гордость.       Поэтому даже сейчас, в дождливый четверг, когда у Сана были пары с утра до вечера, он ожидал Минджон возле её семейного ателье. Они вместе договорились посидеть в кофейне неподалёку, немного поболтать и просто выпить кофе, возможно даже выбрать что-то на десерт. Это была их первая встреча наедине, и Сонхва чувствовал себя немного неловко, хотя и пытался собраться с мыслями и поверить в то, что всё будет в порядке. Минджон сама говорила, что если он вдруг почувствует, что что-то не так, то они в любой момент могут разойтись по домам. Сонхва начинал понимать, почему Сан так хорошо к ней относился и часто обращался к ней за поддержкой в прошлом.       Сонхва с опасением посмотрел на небо вдали, где постепенно начинали собираться тучи, а потом на зонтик в своей руке, взятый просто на всякий случай. Это сразу напомнило ему о поездке на пляж, и хотя они с Саном выезжали за город еще несколько раз после этого, именно та поездка стала переломной как минимум для него. Совсем немного он надеялся и на то, что и для Сана тоже.       — Не переживай, мам, тут не так уж и холодно, — из-за закрывающейся двери были слышны звуки работающей швейной машинки, пока Минджон боролась с молнией на своей кожаной куртке, пытаясь при этом выскочить на улицу. — Я тебя люблю, напишу, как буду собираться домой!       Она дождалась, пока мама ответит ей, и закрыла дверь на ключ, оставив куртку в прежнем положении. Увидев Сонхва, стоящего прямо рядом с дверью, она чуть подскочила, и тот поспешил извиниться за то, что случайно напугал её в который раз.       — Всё в порядке! Я рада, что ты пришёл, — Минджон накинула небольшую чёрную сумку на плечо и вернулась к молнии, — сейчас только разберусь вот с этим…       — Подожди, тут же ткань зажевало, — он протянул пальцы к собачке, аккуратно высвобождая зажатую под ней ткань, которой уж точно там не должно было быть, пока Минджон с удивлением смотрела на него и не двигалась. Одним быстрым движением ему наконец удалось застегнуть куртку, и он взглянул на Минджон в ответ. — Вот, главное, чтобы ты не простыла.       Они улыбнулись друг другу и медленным шагом направились в сторону кофейни. Сонхва был рад, что его выбор в одежде остановился на пальто, потому что резкий холодный ветер мог начаться в любую минуту.       — Кстати, тебе очень идёт чёрный, — Сонхва не был уверен, говорит Минджон про его одежду или волосы, но не стал задавать вопросов, просто поблагодарив её.       — Как твоя учёба, Минджон? Ты уже сблизилась с группой?       — Да! Все девочки замечательные и такие разносторонние, они очень хорошие, — она буквально светилась от счастья, и Сонхва даже немного завидовал ей, потому что сам не имел возможности продолжить обучение в университете. — Мне нравится, что я буду заниматься своим любимым делом, да и преподаватели милые, а ещё я часто пересекаюсь с ребятами между парами! Наши корпуса совсем рядом, поэтому иногда мы ходим обедать вместе, — под «ребятами» она наверняка имела в виду Сана, Уёна, Ёсана и Юнхо. Как оказалось, они все учатся в одном университете, разве что на разных факультетах. — А как у тебя дела в магазине?       — Пока что довольно тихо, — он неуверенно почесал затылок. — В эти дни посетителей почти нет, только приезжие студенты иногда заходят, но это просто перерыв перед настоящим наплывом в Новый год и Рождество.       Минджон понимающе кивнула. В это время многие искали подарки для своих друзей и близких, и часто обращали свое внимание на магазин Сонхва.       — Думаю, я тоже поищу что-нибудь для своей мамы в твоем магазине. Она очень любит старинные статуэтки, поэтому мне уж точно понадобится твоя помощь.       — И я буду рад тебе помочь.       Он вежливо улыбнулся, открывая перед ней дверь кофейни и придерживая, пока Минджон не зайдет внутрь. Здесь пахло уютом и теплотой, и несмотря на переодически громко работающие кофемолку и стимер, это совсем не мешало атмосфере. Они выбрали столик у окна, где еще можно было посмотреть на проезжающие мимо машины, оставили там вещи и ушли к стойке делать заказ.       — Ты продолжила работу над тем платьем? — они вдвоём присели за столик, располагаясь поудобнее.       — Ну… — Минджон недовольно вздохнула, откинувшись на спинку стула, — я пока не могу найти достаточно сил для него, это очень большой проект, и я хотела бы довести его до совершенства.       — Тебе не обязательно быть во всём совершенной, даже если тебе не удастся воплотить все свои идеи разом, то в этом нет ничего страшного, — она расстроенно надула губы. — А если ты продолжишь фокусироваться на ошибках, то потеряешь всё вдохновение. Поэтому делай так, как велит твое сердце, и как могут твои руки. Всё получится.       — Надеюсь, — она нервно постукивала ногтями по столу. — Я рада, что ты веришь в меня.       — Я видел твои работы, с чего бы мне не верить в тебя? — Сонхва прекрасно понимал, о чем говорит, и действительно восхищался всей одеждой, что появлялась благодаря воображению и золотым рукам Минджон. — Твоя мама не зря с детства приучала тебя к швейной машинке.       Она кивнула, наконец улыбнувшись. К ним на стол принесли две кружки кофе, от которых сразу же повеяло приятным знакомым ароматом.       — Ты добрый, Сонхва. Неудивительно, что Сан так к тебе привязался, — расцветающий на его щеках румянец не остался без внимания Минджон, но она постаралась не смущать его еще больше, делая вид, что не заметила этого. — Честно, он говорит о тебе очень часто, даже больше, чем о себе, — она взглянула в окно, будто задумываясь о чем-то, пока Сонхва пытался отвлечься на вкус кофе, горечь которого была смягчена сиропом.       — Правда? — после небольшой неловкой паузы он всё-таки решил переспросить, надеясь на положительный ответ.       — Конечно правда, — она снова посмотрела на Сонхва и чуть изменилась в лице, словно становясь более серьезной. — Мы можем немного поговорить об этом? Если тебе будет некомфортно, то просто скажи, и мы прекратим.       Сонхва кивнул.       — Знаешь, мы ведь и правда с ним уже давно дружим. Я знаю почти всё его окружение, знаю, как он относится к другим, ко мне. Он всегда добр и отзывчив, будто отдаёт всего себя в общении с близкими ему людьми, — Сонхва опустил взгляд на стол, прекрасно понимая, о чём она говорит, чувствуя в своей груди зарождающееся чувство ревности. — Иногда Сан слишком сильно переживает за них, больше, чем за себя, и ставит других людей выше себя, своего здоровья и чувств. Я, наверное, никогда не смогу понять этого, но я не собираюсь исправлять его. Я просто хочу попросить, чтобы ты не сделал ему больно, Сонхва, — она снова выглянула в окно. — Он смотрит на тебя по-другому, не так, как на остальных. И когда он рассказывает о тебе, то зажигается таким счастьем, которое я еще никогда не видела на его лице. Он очень беспокоится о тебе, иногда мне даже кажется, что он испытывает к тебе намного большее, чем сам считает. Ты постепенно становишься его миром.       Минджон взглянула ему прямо в глаза. В горле Сонхва будто всё пересохло, а в голове была полная пустота. Неприятная, давящая и поглощающая всё на своем пути.       — Сонхва, что ты испытываешь к нему?       Сонхва молчал. Не потому, что не знал, как ответить на этот вопрос, а потому что не мог сказать этого вслух. Ему нравился Сан? Он любил Сана? Эти слова будто не несли в себе всего того, что он действительно ощущал по отношению к нему. Он то открывал рот, пытаясь что-то сказать, то закрывал, понимая, что скажет неправду.       — Тебе необязательно говорить мне, если ты ещё не совсем понимаешь свои чувства. Но я бы хотела предупредить тебя, что разбить его сердце очень легко, и тебе нужно быть аккуратнее. Я не дам его в обиду.       Её слова не звучали как угроза. Нет, совершенно точно нет. Они были предостережением, потому что как только разобьется сердце Сана, сердце Сонхва разобьется следом.       — Ты думаешь, что я ему нравлюсь?       Минджон покачала головой и сделала еще один глоток кофе.       — Больше, чем просто нравишься. Нравиться ему могут занятия по скульптуре, его комната в доме, цветочные букеты, которые собирает его мама. Ты для него дороже, Сонхва, намного дороже. Тебе лучше поговорить с ним об этом, пока не стало поздно.       — «Поздно»?       — Пока он не убедит себя в том, что эти чувства невзаимные. Он слишком боится навредить тебе, и поэтому никогда не скажет о своих чувствах первым. Тебе придётся сделать шаг самому, — она смягчилась в лице. — Я знаю, что ты можешь сделать его самым счастливым человеком на земле. И я рассказываю тебе всё это только потому, что во время прогулок с вами видела, как ты смотришь на него в ответ. Я хотела бы счастья для вас обоих, — она встала из-за столика и раскрыла руки для объятий. — Вы ведь мои друзья, всё-таки.       И Сонхва был рад обнять её в ответ.

˗ˏˋ ꒰ ♡ ꒱ ˎˊ˗

      — О, это же Сонхва, — из толпы студентов к нему постепенно приближались Уён и Ёсан, наверняка только закончившие с парами. — Что ты здесь делаешь?       — Сан сказал, что я могу встретить его сегодня, но не сказал, куда именно мне подойти.       Да, именно поэтому Сонхва и стоял посреди двора университета, совершенно один и совершенно не понимающий, в какую сторону ему вообще идти. Сан не брал трубку и не отвечал на сообщения, и хотя Сонхва пытался убедить себя в том, что всё в порядке, в нём всё равно закрадывалось неприятное чувство волнения.       — Он наверняка еще в мастерской, — пока Уён пытался до него дозвониться, Ёсан взглянул на окно одного из кабинетов на втором этаже. — Сан часто отключает звук и уведомления на телефоне, когда занят чем-то.       — И сколько бы Сонхва еще стоял здесь из-за него? Пускай только попадётся мне на глаза… — Ёсан незамедлительно закрыл чужой рот рукой. Это уже начинало становиться нормой.       — Ничего страшного, я совсем недавно здесь стою, — ложь, потому что Сонхва стоял здесь уже минут 20. — Можете показать мне, где находится эта мастерская, в которой он сейчас может работать?       — Кабинет 209, это правое крыло, — Ёсан кивнул головой в нужную сторону, всё еще придерживая ладонь на уровне рта ругающегося Уёна. — Лестницу видно сразу, так что ты не потеряешься. Хорошо проведите время.       — Спасибо..? — Сонхва неуверенно помахал им вслед, когда Ёсан начал оттаскивать Уёна в сторону автобусной остановки.       Что же, теперь он снова остался наедине с собой и своими мыслями, правда сейчас его окружали стены и высокие потолки университета. Внутри было почти пусто, скорее всего из-за того, что почти все пары проходили утром и днём, и вечером людей оставалось намного меньше. Совсем немного чувствовался запах старых книг, доносившийся с какого-то этажа, где находилась библиотека. Сонхва был хорошо знаком с этим запахом, он успокаивал его, напоминал о доме. Как и говорил Ёсан, он быстро нашел лестницу и поднялся на второй этаж. Пройдя совсем немного, он увидел чуть приоткрытую дверь и замедлил шаг. Стоит ли ему вообще здесь находиться? Это точно было хорошей идеей? С момента их с Минджон разговора прошло всего пару дней, и Сонхва всё еще чувствовал себя странно, но он точно не хотел упускать второго человека в своей жизни. Он сделал еще шаг.       За дверью был слышен шум работающего гончарного круга и тихие всплески воды. Сонхва аккуратно приоткрыл дверь, стараясь не издать ни звука и не отвлечь Сана, пока тот был занят. На столе рядом с ним лежала длинная доска, на которой уже стояли несколько одинаковых мисочек. Скорее всего это было чьим-то заказом, потому что Сан однажды уже упоминал, что университет позволяет им пользоваться мастерской, и он делал посуду на продажу именно здесь. Даже издалека Сонхва видел, что они все были практически идентичными, доведенными до совершенства. Сейчас же на круге находилась еще одна миска, которой Сан только начинал придавать форму, выводя её края наверх. Его движения всегда были аккуратными, будто каждый миллиметр был высчитан им заранее, и когда он был настолько сфокусирован, его веки будто сами по себе чуть прикрывались. Волосы Сана были собраны в маленький хвостик наверху: они достаточно сильно отросли, и он планировал их подрезать, но всё забывал записаться на сеанс к парикмахеру. Но Сонхва не видел в этом проблемы, ему наоборот нравилось, как волосы Сана спадают ему на лоб.       Сонхва резко чихнул.       Он и сам не понял, как это произошло, настолько это было быстро. В тишине мастерской это было особенно громко, и Сонхва с ужасом прикрыл лицо, только увидев, что Сан дёрнулся и слишком сильно надавил на стенки миски. Материал пошёл волнами, и Сан остановил гончарный круг, чувствуя, как в нем закипает злость. Однако, стоило ему только повернуть голову и увидеть напуганного Сонхва, всё еще стоящего на пороге, как его выражение лица сменилось сначала на удивленное, а затем на виноватое.       — Прости…       — Прости, — они сказали это одновременно и так же в одну секунду замерли. Сан захлопал ресницами и продолжил. — Прости, что так задержался. Ты звонил?       Сонхва кивнул и зашёл внутрь, закрыв за собой дверь. Он неловко присел на подоконник рядом с Саном, не найдя себе места получше. Рядом лежал чужой телефон, как и ожидалось, находящийся в режиме "не беспокоить" и с выключенным звуком. Но Сан не смог бы взять трубку, даже если бы хотел, пока его руки были испачканы, и Сонхва прекрасно это понимал. Он посмотрел на испорченную им же посуду и почувствовал вину.       — Не переживай, это ведь можно переделать, — Сан убрал кусок глины и её остатки с гончарного круга, направляясь к столу, где снова мог сделать из неё подходящую заготовку. Он совсем не выглядел расстроенным. — Как ты меня нашёл?       — Ёсан сказал, что ты можешь быть здесь. Я встретил его и Уёна по пути, — Сонхва мотал ногами в воздухе, наблюдая за тем, как мышцы на руках Сана напрягаются, пока он резкими круговыми движениями выбивал все пузырьки воздуха из глины, сильно надавливая на неё. Сколько бы он не рассказывал о том, как всё это происходит, Сонхва всё равно не переставал удивляться.       — Прости, что так вышло. Я могу купить тебе что-нибудь на ужин, чтобы загладить свою вину?       Сонхва лишь рассмеялся в ответ, смотря на то как Сан переживает из-за такой мелочи. Это было неважно, ведь сейчас они были рядом.       — Можешь просто приготовить что-нибудь из того, что найдёшь у меня в холодильнике.       — Это приглашение к тебе домой? — Сан не мог скрыть своей улыбки, и иногда Сонхва казалось, что он совсем не понимает, какое влияние оказывает на него своими словами.       — Разве у тебя завтра пары не с утра?       — С утра, но ничего, переживу.       Он с силой бросил кусок глины на круг. С этого момента, когда Сан опускает руки в воду, начиналась магия, всегда поражавшая Сонхва. Он всегда так легко управлял материалом, то поднимая его вверх, то прижимая вниз, приводя его к самому центру круга. Он то обхватывал глину всей ладонью, то совсем эфемерно придерживал её кончиками пальцев, и когда Сан начал продавливать большими пальцами посередине, чтобы сформировать углубление, Сонхва задержал дыхание. Был ли у него шанс хотя бы раз почувствовать на себе такие же мягкие и нежные прикосновения? Станет ли его тело таким же податливым под чужими руками? Он выдохнул только когда Сан в очередной раз опустил руки в воду.       — Как твои сеансы с психологом? — Сан наконец заговорил, видимо, позволяя себе чуть отвлечься и наконец заполнить тишину комнаты. Сонхва дёрнулся.       — Он говорит, что я достиг большого прогресса. Скорее всего это от того, что я уже пришел ко многим мыслям сам, и мне нужно было лишь убедиться в своей правоте. Но он хвалит меня, потому что мне становится лучше намного быстрее, чем он думал первоначально, — он отвёл глаза от чужих пальцев, посмотрев на лицо Сана. — Я думаю, что это и твоя заслуга тоже. Без тебя ничего бы не вышло.       Если бы у Сана сейчас была возможность, он наверняка бы отмахнулся, но вместо этого лишь хмыкнул, всё еще продолжая следить за раскручивающейся миской.       — Ты каждый день проделываешь невероятную работу, и тут нет моей заслуги. Если бы ты сам ничего не делал, то ничего бы и не вышло. Я лишь подтолкнул тебя в нужном направлении, вот и всё, — он всего на секунду пересекся взглядом с Сонхва, тут же возвращаясь к формированию стенок. — Я горжусь тобой.       — Но почему ты вообще помогаешь мне?       Сонхва и сам не заметил, как у него это вырвалось. Но это был вопрос, который беспокоил его уже длительное время. Сан не отвечал, явно обдумывая свои слова, которые он собирался произнести.       — Не знаю, наверное, просто хочу, чтобы ты не страдал из-за своего прошлого в одиночестве.       В воздухе снова повисла тишина, пока Сан обрабатывал внешние и внутренние стенки изделия. Его движения были всё настолько же точными, но Сонхва видел, насколько он теперь был задумчив.       — Ты испытываешь ко мне жалость?       — Что? О чем ты говоришь? — Сан не мог взглянуть на него в ответ, но свёл вместе брови. — Конечно нет, Сонхва. Почему у тебя вообще возникают такие мысли?       — Потому что я не понимаю, зачем ты это делаешь. Зачем ты пытаешься вытащить меня на улицу, поговорить с другими людьми, сблизиться с ними.       И хотя Сонхва отвечал честно, его слова звучали так, словно принадлежали кому-то другому.       Закончив с краями миски, Сан взял в руки проволоку, проведя ею под основанием, и затем одним движением, прокручивая гончарный круг, снял её и перенёс на доску. Сонхва совсем не мог прочитать эмоции на его лице.       — Нет, я не испытываю к тебе жалости, — он очистил круг от остатков глины и принялся убирать рабочее место. Видимо, на сегодня работа была закончена.       — Тогда что ты испытываешь, Сан? — в ответ Сонхва снова услышал лишь молчание, и он почувствовал, как сжимает ладони в кулаки. — Будь со мной честен. Ты и так прекрасно знаешь про того, кто оказывал мне столько внимания, что я и мечтать о другом не мог. Помнишь, что он сделал потом?       — Сонхва, — его голос звучал твёрдо, но не зло.       — Он воспользовался моим телом и оставил меня одного, Сан. Без какого-либо предупреждения. Я даже не знаю, была ли в этом моя вина.       — Сонхва, ты сейчас говоришь на эмоциях.       Сонхва прекрасно понимал это, но остановиться уже не мог.       — Может, ты тоже в какой-то момент просто решишь уйти?       — Почему ты вообще так думаешь? Почему ты сравниваешь меня с ним? — теперь они вдвоем говорили на повышенных тонах, и Сонхва буквально видел, как Сан пытается держать себя в руках.       — Потому что всё повторяется, Сан, а я не хочу испытывать эту боль во второй раз.       — Ты не испытаешь её во второй раз, потому что я не оставлю тебя.       — Даже мои родители оставили меня здесь, потому что считали, что я не смогу приспособиться к жизни в большом городе, где мне придётся ежедневно контактировать с людьми. И знаешь что? Они были абсолютно правы, потому что внутри меня всё сжимается каждый раз, когда мне нужно заговорить с кем-то, кроме клиентов, для общения с которыми у меня есть заготовленный список фраз.       — Но тебе ведь уже лучше, разве это не так? — Сан промывал руки под водой, от которой явно шел пар, но он будто не замечал высокой температуры.       — И как только ты уйдёшь, то мне станет только хуже, и всё вернётся к тому состоянию, в котором я был раньше.       — Почему ты думаешь, что я тебя оставлю?       — Потому что я боюсь этого, Сан, — Сонхва прижал коленки к груди, будто пытаясь закрыться от внешнего мира. — Потому что я испытываю к тебе намного большее, чем испытывал к Хонджуну, и если потеряю тебя, то уже просто не переживу.       Он понял, что сказал, только когда в мастерской снова воцарилась тишина. Сонхва не хотел смотреть на Сана. Он знал, что не выдержит, если увидит на его лице отвращение или хоть что-то негативное. Черт, да даже удивление будет для него неприятным. Поэтому он снова сбегал от своих проблем, пытаясь свернуться в клубок, чтобы никто никогда его больше не трогал.       — Сонхва, — голос Сана вдруг стал намного тише и мягче, будто он говорил с ним, как с ребёнком, — посмотри на меня, пожалуйста.       Сонхва замотал головой, чувствуя, что его лицо уже стало мокрым от слёз.       — Прошу тебя, посмотри, — Сан подвинул к нему стул и присел, положив руки на его колени и пытаясь заглянуть ему в лицо, но Сонхва всё еще не отвечал, прячась и от него и от разговора, который наверняка последует, как только он встретится с чужим взглядом. — Ты даже не представляешь, насколько дорог мне, Сонхва.       Он чуть приподнял голову, но всё еще не открывал глаза, позволяя Сану лишь стирать слёзы с его щек.       — Я ни к кому еще такого не испытывал, никогда не встречал кого-либо, кто был бы на тебя похож, — его голос успокаивал, убаюкивал, и Сонхва постепенно начал расслабляться, будто выпутываясь из своего клубка нервов. — Я никогда не оставлю тебя одного. Наоборот, я хочу навсегда остаться с тобой, но зная то, насколько тяжелы для тебя были прежние отношения, я боюсь навредить тебе и напомнить о них. Ты заслуживаешь только лучшего, но я не могу утверждать, что справлюсь с этим. Тебе нужен кто-то идеальный, а не я, — Сонхва открыл глаза и смотрел на Сана так, будто был готов снова заплакать в любой момент. — Но если ты разрешишь мне быть с тобой, если доверишься мне, я буду делать всё, что в моих силах, просто чтобы ты оставался счастливым. Потому что ты правда заслуживаешь этого, ты заслуживаешь столько любви и заботы, сколько даже представить себе не сможешь.       Сан смотрел на него, как на самое дорогое, что у него было.       — Сонхва, я могу быть твоим парнем?       — Почему ты вообще такое спрашиваешь? — Сонхва почувствовал, как снова начинает плакать, и опустил коленки, позволяя Сану обнять его и прижать к себе. — Пожалуйста, только никогда не оставляй меня одного.       — Обещаю, что этого никогда не случится, — Сан обнял его лицо руками, всё ещё убирая слёзы пальцами. — Я могу тебя поцеловать?       — Перестань задавать глупые вопросы, — Сонхва закрыл глаза и чуть подался вперёд, задерживая дыхание.       Он почти сразу же почувствовал прикосновение мягких, тёплых губ. Даже сейчас Сан был аккуратен, нежно придерживая голову Сонхва за подбородок, он достаточно медленно целовал его, не слишком глубоко, будто пытаясь не перешагнуть какую-то черту дозволенного. Может, было и к лучшему то, что Сан и не знал, как Сонхва представляет его рядом с собой по ночам, будто по телу проходятся не его собственные пальцы. Скоро ему наверняка придется столкнуться с этим, но сейчас ничего не имело значения, кроме того, как они вдвоем лишь на доли секунды прерывали поцелуй, чтобы вдохнуть один воздух на двоих.       — Ты мне не просто нравишься, Сан.       — Тебе так тяжело первым сказать, что ты меня любишь?       Сонхва шуточно толкнул его в плечо, но затем заметил, что наконец перестал плакать.       — Я тоже тебя люблю, Сонхва, — Сан не дал ему ответить что-либо, снова накрывая его губы своими.       Его тёплые руки находились на талии Сонхва, и будто сомневаясь, стоит ли ему это сделать, он немного задержал свои ладони в одном положении, и только после этого позволил себе запустить пальцы под чужой свитер. Сонхва резко выдохнул, чуть отстранившись от поцелуя и прикрывая глаза. Он переложил руки на затылок Сана, перебирая пальцами отросшие волосы, пока Сан постепенно спускался поцелуями к его шее.       — Подожди, я не хочу, чтобы наш первый раз был здесь, — Сонхва остановил его, взяв за запястья. Сан лишь усмехнулся.       — Ты пригласил меня к себе сегодня, помнишь?       Со всем происходящим, Сонхва уже совсем и забыл об этом. Что же, так будет даже лучше. Он хотел сказать себе прошлому большое спасибо.