Вытащи меня, Пак Чимин

За следующие два дня Чимин ни разу не видел Чонгука. Это было странно, учитывая, что они живут в одном доме, с общей кухней и гостиной. Он на что-то обиделся? Его задела просьба показать рисунки?.. Чонгук показался Чимину странным. Сначала он думал, что Чонгук просто стеснительный, мнимый парень, но будущие его действия заставили думать о загадочности и скрытности парня. Ну и естественно учитель теперь жуть как заинтересован темноволосым соседом. Сегодня Чимину никуда не нужно идти, на улице +42 градуса по Цельсию, соответственно никуда детей нельзя вести. Все утро Пак читал статьи на сайтах в интернете, о том, где можно отдохнуть в большом количестве людей. Да, они будут ходить по музеям, но в остальное время хочется отдохнуть и узнать больше о своём коллективе. Чимин не хотел, чтобы дети относились к нему плохо, чтобы боялись. Он хотел чтобы они уважали его, любили и никогда не боялись спросить совета. Ведь в этом и смысл учителя-классного руководителя — не только учить, но и помогать идти по правильному, честному пути. После обеда Чимин поднимается на верхний этаж, возвращаясь к себе в комнату, но стоящая по соседству дверь, заставила задуматься. А если сейчас зайти к Чонгуку? Он наверняка внутри, на завтрак не выходил, кирия София за столом сказала, что его не видела. Парень подходит к двери и прислушивается. Ничего не слышно, тишина. После минутного подслушивания, Чимин аккуратно стучит в дверь. Никто не отвечает. Ещё раз стучит. Снова никто не открывает. — Чонгук? — Чимин стучит громче, не покидая надежды поговорить с соседом и узнать, что за такой прикол был пару дней назад, когда тот убежал. — Ушёл что ли?.. Чонгук испугался, когда услышал стук в дверь. Сначала он подумал, что кирия София принесла завтрак, который он пропустил и уже хотел крикнуть: «Не нужно, я не голоден». Как услышал голос зовущего его Чимина. Я не стану отвечать Он не должен приближаться Я итак слишком долго с ним болтал Он будет смеяться надо мной или пошлёт к психиатру Чонгук ещё пару минут слушает своё имя из уст учителя и садится на кровать, слыша закрывшуюся дверь комнаты Чимина. Темноволосый переводит взгляд вправо, смотря в глаза лежащей на тумбочке игрушке. — Ну что ты смотришь? Прогнал я его, прогнал! — рассерженно адресует кролику. — Я хочу спать, — вздыхает Чонгук и отворачивает зайца в другую сторону, чтобы тот не пялился во время сна. Чимин заходит в свою комнату и задумывается. Действительно ли Чонгук ушёл куда-то, или же просто не хотел с Чимином говорить? Внезапно в голову Чимина приходит идея. Его и Чонгука балконы находятся очень близко друг к другу, можно перелезть к нему на балкон и посмотреть в номере ли он. — Что ты несёшь, учитель ещё и… — злится Чимин на свои же мысли. Это же неправильно подглядывать за комнатой другого человека, так? Некрасиво. Тем более перелазить через балкон… Через минуту Чимин уже залезает на перилку балкона Чона. Презирая себя, но залезает. — Что же со мной делает любопытство… Чимин отряхивает одежду и смотрит через панорамные окна, разделяющие балкон и комнату. На кровати, спиной к нему лежит Чонгук. У него в руке телефон, он не спит. Теперь остаётся думать, спал ли он, когда Чимин стучался или намеренно проигнорировал? Во всяком случае, учитель убедился, что с тем все в порядке. — С каких пор меня это интересует?.. — в мыслях говорит себе Чимин. — Надо валить.

***

Чимин вдыхает аромат папутсакья — фаршированных мясом баклажанов. После корейской кухни привыкнуть к греческой довольно сложно, но еда Кирии Софии творит чудеса, в виде чрезмерной любви к абсолютно непривычной еде. Учитель слышит шаги и не оборачивается. Наверняка это Кирия София. Напротив него за стол садятся два человека. Женщина, которую он ожидал увидеть и Чонгук. Очень поникший и тихий Чонгук. — Доброе утро, Чимин, — улыбается женщина. — Как тебе еда? — Очень вкусно, как всегда, — улыбается Чимин, поглядывая на Чонгука. Тот все так же мнётся и молчит. На нем чёрная оверсайз толстовка и широкие штаны. — Давай ешь! — обращается к Чону. — Ты вчера весь день от меня отбивался, сколько ещё будешь голодать? — женщина накладывает большое количество еды темноволосому. — Но я не хочу… — Я не спрашиваю! Ты хочешь тут в обморок упасть? Быстро, — женщина пододвигает к парню вилку и он медленно начинает есть. — Если тебе не нравится греческая еда, я могу попробовать что-то ваше сделать. — Нет, нет, не утруждайтесь, — по всей видимости, Чонгук не очень жалует греческую пищу, но сказать этого не хочет. — Чонгук, а что ты вчера делал? — Чимин решает попытать удачу и узнать, почему тот его не пустил в комнату. — Я?..да ничего, — видимо испугался от резкой смены темы разговора. — А ты слышал мои стуки в дверь? — темноволосый резко краснеет и округляет глаза. — Я…с чего ты взял…нет…э. — по реакции парня стало понятно, что он слышал. Это довольно неприятно укалывает. Если хотел отдохнуть, мог бы сказать об этом. Игнорировать — самый худший вариант. — Ясно, — Чимин поднимается и относит свою тарелку в раковину. Неприятно. Да, Чонгук ему ничего не обещал, но все равно, Чимин думал, что они стали практически друзьями. Но ситуация же не критичная, да? Подумаешь, не открыл дверь и не отозвался. Учителю все равно неприятно. — Чимин, извини, не обижайся! Просто я… — Просто ты?.. — Я боюсь подпускать людей близко. Они обычно уходят после того, как узнают историю моей жизни. Извини, я не хотел обидеть, но мне сейчас действительно не нужна дружба ни с кем…поэтому, пожалуйста не требуй от меня многого, — Чонгуку было сложно сознаться в этом. Он ни с кем еще не делился своими страхами и мыслями. Парень начал теребить нижнюю часть толстовки, в мыслях проклиная себя за такую открытость перед чужим человеком. Вообще, Чимин показался ему милым. Он умный, добрый, дети его любят, да и к самому Чонгуку он относится хорошо, несмотря на то, что тот такой скрытный и скучный, но мозг отрицает порывы сердца. — Я все понимаю, извини, что пристаю, — поникший учитель вышел из столовой. Они знакомы несколько дней, но Чонгук был интересен ему. Он казался не таким как все. А что значит его «история жизни» и почему все отвергают его после того, как узнают о ней? Может он убил человека? Или он волшебник прямиком из Хогвартса? Хотелось узнать ответы на эти вопросы, но по всей видимости такой возможности больше не будет. Чимин поднимается в свою комнату и открывает книгу, которую почитать не удалось из-за плохого настроения и многочисленных мыслях о Чонгуке.

***

— Ой, я лёг на тебя, извини, — обращается Чонгук к лежащей под ним игрушке. После разговора с Чимином парень сразу по обыкновению поднялся в свою комнату. От возникающего в голове поникшего выражения лица Чимина, становиться не по себе. Чимин хороший парень, он такого не заслужил. Так же, как и остальные знакомые, которых Чонгук отогнал от себя. — Никакой он не особенный, просто чуть больше интересовался мной, чем другие, — все также говорит смотрящему на него, будто с прищуром, зайцу. — Гулять мы пойдём только через два дня, когда настанет двадцатое число, — с тоном, подходящим для общения с детьми, молвит Чон.

과거

Морской воздух Пусана, проходится между лопаток и обвивает все тело. Ветреная погода у моря — обыденность. На улице очень душно, но из-за сильного ветра, вечером обязательно нужно иметь с собой какую-нибудь джинсовку. Детство — момент, когда кровь в жилах не стоит, а танцует. Это период, когда люди думают не о том, как бы снять квартиру и прокормить себя или семью, а когда самая твоя страшная проблема — это отсутствие игр без интернета на большом планшете с потрёпанным серым чехлом. Будучи ребёнком, ощущаешь море совсем по-другому. Вот вырастешь и думаешь: «Ну море и море» — а в детстве не так. Поездка на море — это всегда веселье, всегда радость и возбуждённость, даже если вы и живете в двух часах от него, имея возможность часто туда ездить. — Чонгук! Не заходи глубоко в воду! — мать кричит с берега, наблюдая за непослушным сыном. — Ма! Я близко! Ну можно я чуть-чуть! — двенадцатилетний мальчик невинно улыбается маме, чуть дальше заходит в воду и останавливается. — Аккуратно, на этом пляже сразу в глубину заходишь, — низко говорит отец, потягивая холодное пиво. Через минут двадцать плавания Чона младшего, приходит старший брат мальчика. Высокий, красивый, но довольно худощавый паренёк. — Эй, малявка, смотри, что я тебе принёс! — вытягивает руку с пакетом вверх. — Идём смотреть! Чонгук заинтересованно выходит на сушу. Наверняка брат хочет подарить что-то, привезённое с Санторини — места, где тот учится. — Давай, быстрее открывай и я занесу его в дом, вместе со всеми своими вещами, — их дом находился прямо у моря. Вещи, привезённые с Греции, старший брат мальчика оставил на пороге и, проходя мимо, вспомнил о купленном брату подарке. Чонгук открывает пакет и достаёт из него какого-то непримечательного плюшевого кролика и переводит взгляд на лыбящегося брата. — Как только увидел его, вспомнил тебя. У него такой же милый и глупый детский взгляд, как у тебя, Чон-кроль — привычно обратился к младшему. — Эй! Сам ты Чон-кроль! — Ну, не я же похож на кролика больше чем они сами похожи на себя, — смеется Чонвон. — Если он тебе не понравился, там в пакете ещё греческие сладости из Санторини остались. А! И забыл. Я пока летел сюда, придумал ему имя. Его зовут Пангкю. — Шпана? — произносит перевод Чонгук. — Именно. Снова в честь тебя, — усмехается старший и начинает убегать от разозлённого Чонгука.

***

—…Да ладно тебе, будет весело! — Хангыль тихо пробирается по коридору, аккуратно держа девочку за руку. — Зря я согласилась красить наших отцов, а потом фоткать — не лучшая идея, — Сону вертит головой, стараясь быть как можно тише, чтобы не помешать остальным спать в пять утра. Ребята останавливаются у двери и тихо стучат, проверяя спят ли родители. Ответа не следует, слышно только тихое копошение, на которое дети внимание не обращают. Дверь тихо открывается и являет детям самый неожиданный вид, а именно два страстно целующихся, полуголых мужчин. — Пап?!..— смотря на отца, хватающего господина Кима за попу, выкрикивает Сону. — Папа?!..— в тон ей, возмущается Хангыль. Взрослые моментально отпрыгивают друг от друга, в судорогах ища верх от одежды. — Дети? Вы что тут делаете? — Тэхен быстро надевает футболку, даже не представляя, что скажет детям. — Это уже не важно. Что это только что было? — Сону сейчас колеблется между тошнотной и злостью. — Вы…э…понимаете, отношения могут быть не только между мужчиной и женщиной, это… — Не нужно этого объяснять, господин Мин, мы подростки и прекрасно осведомлены о толерантности, но вот вы… Вы ведь оба чертовы корейцы-гомофобы! — Да, это было так, но как-то все завертелось… Я одинокий, Юнги только расстался с женой… В общем, получилось так, как подучилось, не думаю, что есть смысл дальше от вас скрывать, — отец мальчика опускает взгляд в пол, не зная, что будет дальше. — В голове не укладывается… То есть, ты гей?..— девочка судорожно выдыхая, смотрит на отца. — Я не знаю…то есть, я наверное и по женщинам и по мужчинам, — как же Мину было стыдно это говорить… — Вау, то есть, мы с Сону ещё не успели начать отношения, как наши отцы уже лезут друг другу в трусы, супер! — Хангыль хлопает и фальшиво улыбается. Сложно принять, что твой гомофобный родитель за какие-то пару дней уже нашёл себе замену своей бывшей жене в лице своего пола. — Хангыль, что за разговоры?.. — Пойдём, Сон, нам надо подумать, — мальчик берет девочку за руку и выходит, не дослушивая лирику отца. — Хангыль, я не знаю что мне сказать…—девочка опускает плечи и хочет заплакать, — Мне противно, хотя я ничего против геев не имею… — Я понимаю, то же самое чувствую, это из-за того, что они наши отцы и мы привыкли их видеть гомофобами, к тому же мы застали их в не очень приличном положении, тяжело воспринимать их так. Все будет хорошо, переночуешь у меня? Сосед свалил к Сувону. — Да, не хочу разбудить Хвиён и Харан, — подростки заходят в комнату и ложатся на стоящие друг напротив друга кровати. — Думаю, они заслужили быть счастливыми, после того, как пережили развод. Давай будем к ним доброжелательными? Хотя бы постараемся? — Я согласна с тобой. Постараюсь нормально воспринимать их…э…отношения наверное?.. — Наверное. Спокойной ночи, Сон. — Спокойной.