Никогда больше так не делай

– Раша, что это с тобой? Кто ж тебя так отделал-то? – издевательский хохот оборвался, стоило США получить локтем в бок от сидящего рядом Канады. – Со мной всё просто превосходно, США, – дернув уголком рта в попытке сдержать улыбку, триколор поправил солнечные очки, стараясь при этом не задеть закрывающие левый глаз бинты. – Всё просто ахуенно, ты же знаешь, – всё-таки усмехнувшись, повернул голову к молчаливо сидящей Беларуси, которая только завидев внешний вид брата, стыдливо опустила голову, не решаясь даже смотреть в его сторону. – Ты чего это вдруг? – мгновенно сняв очки, удивлённо уставился на триколора, который впервые назвал его по имени, а не "Пиндос" или "Америкашка". – По голове получил или что? – А нельзя? Вроде бы я сам волен решать к кому и как обращаться, – довольно фыркнув на полученную реакцию, отвернулся от сестры, переводя взгляд на лежащие на столе бумаги. – Или хочешь поспорить на данную тему, Пиндос? – повертев в пальцах ручку, поставил размашистую подпись, тут же вставая из кресла. – Да нахер ты мне нуж..., – начал было вмиг разозлившийся американец, но договорить ему не дал собственный отец. – США! Угомонись немедленно! – вскочив с кресла, мужчина раздражённо уставился на перешедшего все рамки приличия сына. – Российская Федерация, как нам понимать Ваши действия? – дождавшись тишины, Великобритания перевёл взгляд на уже уходящего к двери триколора. – Как хотите, – фыркнув, парень открыл дверь, выходя из зала. – Вы ведь этого и добивались? Так радуйтесь, победа за вами, – захлопнув за собой довольно массивные двери, блондин поправил сползшую на лоб ушанку СССР, широким шагом идя к выходу из здания. – Что это было? – вздрогнув от грохота закрывшихся дверей, Польша шокировано уставился на пустое кресло с трёхцветным флагом позади. – Что-то случилось, – нахмурившись, мужчина постучал чёрной ручкой по столу, уперев хмурый взгляд тёмных глаз в разом сникшего США. – А что ещё могло случиться, Индия? Его изолировали от мира, разорвали все отношения, закрыли границы и оставили абсолютно одного даже родные братья и сёстры. Как по мне так такое его состояние вполне логично и даже ожидаемо, – вздохнув, азиат тряхнул красными волосами, откинувшись на спинку кресла. – Не смешно, Китай, – хмуро глянув на старого друга отца, девушка прикусила губу, жалея что присоединилась к задумке США по "Реанимации России". – Зачем мы вообще это сделали?! Он бы сам смог выйти из депрессии, а теперь он стал полной копией отца перед смертью, – всхлипнув, Украина закрыла лицо ладонями, глуша тихий плач. – Эй, сестрёнка, тише, всё будет нормально... Наверное, – пересадив девушку себе на колени, Казахстан вопросительно посмотрел на Англию. – Что теперь делать будем, умники, блядь, ебанные? – Не знаю, Казахстан, не знаю, – устало выдохнул Глава Собрания, качнув головой. – Где он? – скинув пальто в руки дворецкого, Россия снял очки, весело посмотрев на пожилого мужчину темно-серым, как некогда у отца, глазом. – В Вашем кабинете, – слабо улыбнувшись счастливому парню, который был так похож на себя прежнего — живого и энергичного подростка, слуга кивнул на лестницу второго этажа. – Спасибо, – игнорируя свое высокое звание, уже-давно-не-ребёнок, рванул на второй этаж, вихрем влетая в теперь уже не только свой кабинет. – Отец, я дома, – посмотрев на даже не вздрогнувшего мужчину в кресле, триколор ушёл в смежную с кабинетом комнату, вставая перед зеркалом в полный рост. – Я уже слышал, – улыбнувшись, мужчина глянул на оставленную открытой дверь в комнату, после вновь возвращая внимание разложенным на столе бумагам. – Беларусь всё-таки пошла за ними, – бросив уже ненужный бинт на пол, блондин осторожно провёл пальцами по, казалось бы забытому, перекрестью серпа и молота вновь появившемуся на левом глазу и занимающему теперь добрую четверть лица, хотя до исчезновения оно было довольно маленьким и находилось практически на лбу. – Она всегда поддерживала все их затеи, – бросив взгляд на сына, СССР отодвинулся от стола, прищурив глаза. – Так-то да, но всё равно обидно, – нахмурившись, блондин подошёл к столу и, встав справа от внимательно наблюдающего за ним мужчины, опёрся бедром о край стола. – Ты всегда у меня верный и жалостливый был, оттого и страдал от предательств, ничему тебя жизнь не учит, – поймав парня за руку, потянул того на себя, вынуждая сесть к себе на колени. – Отец, ты что творишь? – отведя взгляд от довольно оскалившегося старшего, попытался слезть с колен того. – Я уже не маленький и тяжёлый, – охнув от сжавшей талию руки, парень удивлённо распахнул глаза, стоило мужчине прижать триколора к себе. – Я знаю, ты у меня уже взрослый и самостоятельный, – положив подбородок на плечо сына, мужчина расслабленно прикрыл глаза. – Но, сколько бы времени не прошло, ты всегда будешь для меня маленьким и любимым Россей. – Ну пап, – вздрогнув от прошедших по спине мурашек из-за горячего дыхания в ухо, Россия замер, наконец позволяя себе расслабиться в тёплых объятьях. – А давай ты не будешь меня так называть? – Хорошо, хорошо, больше не буду, – тихо хохотнув, Союз откинулся на спинку кресла, смотря на медленно краснеющего сына. – Как девственница, ей-богу, – рассмеявшись, глянул на смущённого Россию. – Реально девственник?! А как же твои страдания по США? Или он так и не узнал? – удивлённо раскрыл глаза, не увидев ожидаемого протеста со стороны сына. – Ну, так получилось, а признаться не успел, он сразу после твоей смерти закидал меня санкциями, а потом не до этого было, – триколор опустил голову, утыкаясь лицом старшему в шею. – Ничего, сын, прорвёмся, – погладив младшего по спине, прижал парня к себе, хмуро посмотрев на бумаги уведомляющие об отказе в сотрудничестве. – Теперь возможно что и так, – впервые за несколько десятков лет вновь оказавшись в родных руках, Россия позволил себе полностью расслабиться и на время забыть о всей работе, требующей его внимания. – Ты бы поспал, уже неделю носишься, я уже в курсе дел, можно и отдохнуть, – шкодливо улыбнувшись, подхватил парня под ягодицы, вставая с кресла будто и не было на руках семидесяти килограмм веса. – Отец! – вскрикнув, Россия вцепился пальцами в плечи мужчины, обхватив талию того ногами. – Ты что творишь, ебанный в рот?! – рыкнув, зло посмотрел на удаляющийся стол. – Ммм, укладываю тебя спать? – хохотнув, коммунист вошёл в спальню, сбрасывая сына на двухспальную кровать. – Всё, в душ и в отбой, – выключив телефон воплощения, швырнул тот на кресло у кровати. – Но отец, а работа? – быстро отведя взгляд от начавшего раздеваться мужчины, смущённо кашлянул, стягивая с головы отцовскую ушанку. – Уже сделана на неделю вперёд, я же не хуи валял, пока ты к этим продажным шлюхам катался, – стянув футболку, насмешливо посмотрел на покрасневшего сына. – Эм, пап, а можно я отдельно лягу? – старательно игнорируя захлестнувшее с головой смущение от близости, прижавшегося со спины, сильного тела, тихо пробурчал, боясь даже пошевелиться, чтобы не потревожить расслабленного коммуниста. – Нет, лежи, – ухмыльнувшись, коммунист всеми силами сдерживал рвущийся из груди хохот. – Ну пап, – тихо протянул, попытавшись в очередной раз вылезти из-под тёплой руки на талии. – Лежать молча, – рыкнув, прижал парня к себе, зарываясь носом тому в волосы на затылке. – Спи, умник, – тихо фыркнув, расслабился, на грани дрёмы уже не обращая внимания на тихое шевеление под рукой и появление горячего дыхания на ключицах.