Никогда больше так не делай

– Отец, блядь! – лишь вздохнув на ставший уже привычным (за две недели и не к такому привыкаешь), крик в доме, прислуга продолжила готовить стол к обеду. – Да, сына? – хохочущий коммунист, вывалился из кабинета младшего с этим самим сыном на плече. – Хочешь что-то сказать? – весело ухмыляясь, мужчина оглядел коридор, насколько это было возможно с брыкающимся и матерящимся парнем на плече, и, сильнее прижав довольно длинные чужие ноги к себе, пошёл на первый этаж. – У меня работа! – с нотками истерики воскликнул парень, поняв, что дёргаться бесполезно и мужчина всё равно сделает, что задумал. – И откуда у тебя, блядь, силищи столько, сука, ты, ебанная, – тихо взвыв, Россия обречённо обмяк, равнодушно смотря на мелькающие перед глазами ступеньки и задницу старшего... Довольно аппетитную такую задницу, обтянутую чёрными джинсами. И крепкую, наверно. Что парень и поспешил проверить, влепив по заинтересовавшему месту ладонью. – Мать твою, – не ожидая такой подставы от России, СССР чуть было не выронил парня от удивления, за что тут же был покрыт многоэтажным матом, уже пожалевшего о своей выходке, воплощения. Впервые триколор позволяет себе такое, точнее впервые не сдерживается за пределами кабинета. Являясь воплощением сверхдержавы, Россия прекрасно запомнил, что даже в собственном доме за тобой может быть наблюдение, а потому всегда вёл себя довольно сдержанно, а тут такое и даже не постеснялся новой прислуги. "Неужели дошло, что я крыс не нанимаю? " – мысленно усмехнувшись, Союз зашёл в столовую, довольно оглядывая накрытый стол. – Всё, обед, и мне похуй, что у тебя там сотни беспомощных детей без нянечки сидят, – хохотнув от сравнения чиновников с беспомощным детьми, посадил тихо посмеивающегося блондина на стул, садясь рядом. – Бля, бать, вот и как я без тебя столько лет выживал? – сглотнув набежавшую слюну, воплощение посмотрел на стоящий перед ним стейк. – Я сам в шоке, как ты ещё только от голода и переутомления не загнулся, – осуждающе покачав головой, коммунист зло посмотрел на отвернувшего красное лицо сына. – А руки я тебе припомню, – глухо прошипев, Союз ударил кулаком по столу, бросив раздражённый взгляд на, выделяющиеся даже на красной коже, шрамы на запястьях триколора. – Ну, обошлось же? – вздрогнув от звона подпрыгнувших на столе приборов, Россия вжал голову в плечи, прекрасно помня насколько опасный отец становился в гневе. – Да и не буду больше, если ты опять куда-нибудь на тот свет не захочешь прогуляться, – обиженно надувшись, зло посмотрел на помрачневшего мужчину. – Не захочу, теперь уж точно нет, а то ещё не обойдётся в следующий раз, – прикусив язык, Союз опустил голову. – Прости, я забыл причину их появления. – Забудь, у нас кажется обед, нет? – триколор уткнулся в тарелку, тут же потеряв к беседе всякий интерес. – Слушай, я тут подумал, а если ты вернулся из-за меня, то Рейх тоже мог вернуться из-за Германии? Он довольно сильно переживал его смерть и долго, – удобно устроившись на чужой груди, Россия решил высказать свои предположения по поводу известной лишь дьяволу причины возвращения мёртвого воплощения к жизни. После обеда парень решил "поиграть": выходя из столовой, спихнул мужчину со стула и спрятался в комнате. Конечно его быстро нашли и даже наказали псевдо-поркой, но потом уложили в кровать и стали использовать вместо плюшевой игрушки. Пытавшийся изначально вырваться, младший быстро успокоился и устроившись на мужчине, уже сам начал его использовать, как матрас с подогревом. – Думаешь? Было бы хорошо, – глянув на макушку расслабленного триколора, коммунист перевёл взгляд в потолок. – Мы с ним на той стороне поболтали, – вздохнув, Союз закрыл глаза. – Ммм, значит, Германия говорил правду, про то что Рейх под угрозой его смерти войну начал, – слабо усмехнувшись, потерся щекой о мягкую ткань рубашки. – Тогда отлично, надеюсь он вернулся. – Вот и спросим у Германии, ты ведь только для него границу открытой оставил? Значит он скоро приедет, хотя бы из-за давления Собрания, им ведь точно будет интересно узнать почему ты закрыл границы для всего мира, кроме него. Да и всех иностранцев выдворил под предлогом военного положения, – хохотнув, мужчина прижал к себе улыбающегося сына. – Поживём — увидим, сына, время всё покажет.