Reach

      Мужчины уставились на него и зашептались. Бэйн был уверен, что они считали его дьяволом. Как еще он мог выдержать такую жару, не вспотев и не выпив даже глотка воды в их присутствии? Бэйн лишь позволял слухам разрастаться. Страх имел мощное влияние, а они не собирались оставаться в этом ополчении достаточно долго, чтобы оно обернулось против них. Им не нужно было знать, что ответ на их вопрос был гораздо проще. Эта пустыня была ничто по сравнению с удушливым, затхлым воздухом ямы, где ему приходилось днями обходиться без воды.       Пусть верят во что хотят. Он бросил в огонь письмо с сообщением, внимательно прочитав его. Их цель оказалась куда умней, чем предполагалось. Люди, которых он использовал для внедрения в противостоящие силы, были под подозрением, любой их шаг мог отслеживаться, чего нельзя было допустить при выполнении задания. Они должны были действовать извне и позволить информации, которую только что получили, направлять их. Он повернулся к лидеру ополчения, с которым они заключили временное перемирие. Мужчина ничем не выделялся, был старым и повидавшим жизнь, но Бэйн мог с неохотой признать, что он оказался умнее многих.       — Мне нужен снайпер, — сказал он спокойно, затем сделав паузу. — Нет, не просто снайпер. Мне нужен лучший, что у тебя есть. Если у тебя нет никого, кому ты мог бы доверить поражение самой дальней цели, то тебе придется найти такого.       Капитан внимательно слушал. Он был не из тех, кто хвастался своими лучшими людьми, людьми, которых еще стоило поискать. Это заставило Бэйна немного поверить в этого человека. Тот задумчиво потер подбородок и посмотрел на небо.       — Не здесь, — наконец рявкнул он с сильным акцентом. Он поднял два толстых пальца. — Два дня. Он будет у меня.       Гектор – Бэйн удосужился узнать имя этого мужчины – оказался человеком слова. Через два дня пара людей, отправленных с базы, вернулись. Когда их джип с грохотом въехал в лагерь, Бэйн выглянул из-под навеса и увидел невысокого мужчину, который устроился на заднем сидении автомобиля, небрежно обхватив винтовку. Повернув голову, он осматривал местность.       Когда мужчины вышли из машины, Бэйн пошел им навстречу, его ботинки погрузились в горячий песок. Приблизившись, он смог рассмотреть его - мужчина оказался стройным, его ожесточенные голубые глаза перебегали с человека на человека, осматривая их по очереди. Эти глаза застыли, наткнувшись на него, брови изогнулись в любопытстве. Бэйн ждал, пока мужчина задаст вопрос.       Он был в замешательстве, когда слов не последовало. Вместе этого он увидел, как тот поднял руки и начал изящно двигать длинными тонкими пальцами. Это было не похоже на то, что он видел раньше; плавные, точные движения напоминали танец. Он, конечно, видел и использовал жесты руками во время осады или битвы, но это было нечто совершенно иное.       Мужчина сделал паузу, когда стало ясно, что его не понимают. В глазах мелькнуло глубокое раздражение.       — У вас нет переводчика? — Слова были сказаны грубо, тон их отличался от того, что Бэйн привык слышать. Это помогло ему окончательно понять происходящее.       Гектор покачал головой.       — Я думал, он будет с тобой.       Мужчина внимательно наблюдал за Гектором, и Бэйн удивился, когда он покачал головой.       — Мне сказали быть одному. — Его пальцы все еще двигались, пока он говорил, словно он не мог их остановить.       Капитан бросил острый взгляд на двоих мужчин, стоявших по обе стороны от него. Один из них незадачливо пожал плечами.       — Нам сказали привести только его, сэр.       — От вас также ожидали, что вы будете руководствоваться здравым смыслом, — резко огрызнулся Гектор.       — Мне не нужен переводчик. Скажи, куда стрелять. Я выстрелю. — Наконец сказал мужчина, явно напряженный ситуацией и вниманием, направленным на него самого.       Между капитаном и двумя посланными им людьми разгорелся спор, когда мужчина подошел к джипу и достал из него потертую холщовую сумку, перекинул через плечо.       Бэйн подошел к нему и протянул руку, чтобы взять рюкзак.       — Пойдем со мной.       Мужчина задумчиво указал пальцем на губы.       — Я вижу, как двигается твое горло, но без них, друг, я не могу понять.       Бэйн все понял. Он читал по губам. Его новый "друг" был весьма разносторонним. Он жестом руки приказал следовать за ним, на что получил отрывистый кивок. Вместе они покинули место бессмысленных препирательств, и Бэйн вошел в свою палатку в сопровождении человека, чей взгляд метался по маленькому, импровизированному кусочку уединения, который Бэйн сделал сам.       Было скудно. Только койка, книги и ящики с припасами. Мужчина понял это и устроился на ящике, положив винтовку на колени. Чувство, вызванное осознанием того, что это был первый человек, который вошел в созданное Бэйном и принадлежащее ему личное пространство, было странным, но это было необходимо; чем меньше людей знало о плане, тем лучше. Он не хотел доверять незнакомцу, не будь на то необходимости.       Он порылся в ящике в поисках ручки, бумаги, чего-нибудь для общения. Мужчина нетерпеливо прочистил горло. Его руки двигались.       — Это займет вечность. Сядь. У меня есть идея.       Нахальный. Бэйн мог признать, что ему было любопытно. Он бросил поиски и сел напротив мужчины, опустившись на другой ящик, от чего доски тихо заскрипели под его весом. Они молча смотрели друг на друга, пока мужчина не заговорил.       — Я собираюсь прикоснуться к тебе.       Это было единственное предупреждение, которое он получил, прежде чем внезапно почувствовал на своем горле чужие руки. Без него мужчина, скорее всего, лежал бы сейчас на полу со свернутой шеей. Как бы то ни было, Бэйн едва сдерживался. Его никогда не трогали, и никто не был достаточно дерзким, чтобы взять на себя такую смелость, как положить руки на его горло, уязвимое само по себе, но еще и так близко к маске.       Мужчина ничего не сказал, его глаза только еще больше зажмурились от удовольствия, казалось, что все, что он видел на лице Бэйна, было забавным. Затем они сосредоточенно закрылись. Его руки сдвинулись.       — Вот так я научился говорить, — тихо объяснил он, и только это признание заставило Бэйна не шевелиться, пока пальцы постукивали, а затем легли на решетку его маски. Другие – под челюсть, остальные покоились у горла. — Я чувствовал губы людей, их челюсть, вибрации в горле, и я научился подражать им, как птица. Без твоего рта это не совсем то же самое, но, возможно, если я буду чувствовать твое дыхание, у нас получится. Поговори со мной.       Любопытство всегда было слабостью Бэйна.       — Как тебя зовут? — проговорил он, чувствуя, как пальцы мужчины изучают его. Его губы внезапно дрогнули.       — Прости меня. Я Барсад. Полагаю, ты Бэйн. Люди шепчутся о тебе, — он слегка ухмыльнулся, — Но шепот ничего не значит, когда я вижу, как шевелятся их губы. Ты дьявол, друг? Похоже, они так думают.       Барсаду не понадобились его навыки, чтобы различить резкий выдох как слабую усмешку.       — Я тот, кем я должен быть.       Барсад с любопытством наклонил голову.       — Полагаю, что и я тоже. И теперь я нужен тебе для чего-то, что требует особого навыка. Ты, вероятно, хочешь, чтобы я показал, чего стою?       Покачивание головы, казалось, удивило Барсада.       — Кто бы дал дьяволу глухого снайпера, когда он просит лучшего, если это не было бы правдой?       Из горла Барсада вырвался слабый хриплый звук, едва превышающий выдох.       — Только дурак. Капитан не лучший из людей, но он не дурак. — Его руки на мгновение оставили горло Бэйна и сомкнулись на дуле винтовки. — Я более чем привык доказывать свою ценность. Твоя философия в этом вопросе освежает. В любом случае, я покажу тебе. Позже. Мне нравится выпендриваться.       Бэйна позабавила его откровенность. Его руки вернулись к маске и горлу, но на этот раз он ожидал их.       — Расскажи мне свой план. Я пойду с тобой.       Бэйн рассказал ему о том, где они будут вести наблюдение, о времени, о препятствиях. Он старался говорить медленно, пока в глазах Барсада не заплескалось раздражение.       — Я глухой. Не медленный.       Бэйн бросил на него взгляд, Барсад смотрел в ответ без капли раскаяния, после заговорил снова.       — Будем только мы. Нельзя рисковать.       — Тогда это должен быть только я.       Бэйн покачал головой.       — Только я знаю истинную личность этого человека и только мое непосредственное решение касательно его смерти будет принято.       — Мне можно доверить свою винтовку. Если я сказал, что из неё был убит человек, значит так оно и было.       — Мое доверие к тебе ничего не значит. Решение будет основываться на том, что я увижу. Мы оба.       Барсад лишь мгновение выглядел недовольным. Затем его лицо прояснилось и его губы скривились в ухмылке.       — Значит, мы будем очень близки друг к другу.       Рука Бэйна метнулась, чтобы крепко схватить его за запястье, когда кончики пальцев погладили его по горлу, не имея ничего общего с чтением слов. Барсад не вздрогнул, сощурился, оставаясь спокойным, пока Бэйн резко не отпустил его руку и не вышел из палатки, воздух внутри которой внезапно стал удушливым.       Он не видел его до тех пор, пока солнце не село, и холод пустынной ночи не отправил всех в свои палатки.       Почти всех.