Добро пожаловать в ад

**** Штабеля покойников Лежат на грязном кафеле стелью. Кровью заляпан пол. В вестибюле Тем временем веселье. Сквозь смех слышен Акцент не русский, Здесь мерзкие забавы и глумление. Моджахеды резво скачут по телам, Устроив радостные пляски. Топчут павших, издеваясь. Ликуя, перекрикиваются по-кавказски. **** При атаке на больницу, В плен попал Иван к врагу. Переступая через трупов, Дукуз спускается к нему. — Сейчас взяли. — Пояснил Ширвани ему, И кивнул на капитана; Молча Иван стоял в холодном углу. Взгляд его твёрдый. Мешаясь с потом, Кровь стекает по его лицу. — Полковник!.. Полковник! — С шипением рации вышел Дукуз на Сугроба волну. Сугроб выслушивал издёвку, Уже слышав такую, и не одну: — Ну что, Малая Земля, Полтава, Сталинград? Подобосрались маленько? Чё воеюем так плохо? — Исрапилов зло зубоскалить Был только рад. — Не подготовились! Собрали всё, Что можно, блядь! И кинули сюда пацанов! — Пленный отвечал, на что Тот рассмеяться был готов, С улыбочкой скользкой. — То что вас, гадов, давить надо, Так это правильно! Но давить по уму! Обученным войском! Продолжил Иван, на что Лишь смех в лицо получил: — Солдат вообще ничего не знает! Его никто не учил... — Мы, блядь, снег укладываем Кубиками и подушечками, Чтобы начальство посмотрело... Они готовы все здесь лечь! — Говоря со злостью смело, Капитан продолжил речь: – Они и ложаться! Они же необученные. А что солдат необученный!? Армия, блядь, бордюры красит... Капитанские слова В рации звучат замученно. И где-то рядом снова Стену снарядом пробило. И вскрикнул с гневом Исрапилов: — Учить надо было! Схватив его за бушлат, Дукуз заорал: — Бордюры, говоришь, армия красит!? Толкнул капитана в проём, Что в огне догорал; Там в грязной койке Труп солдата лежал. — Нюхай! Нюхай! Нюхай! Ты чувствуешь, как воняет? Как воняет, ты чувствуешь? — Пленного Исрапилов шпыняет. — Ты сейчас также вонять будешь! Ты же сдохнешь! Ты сдохнешь! И срываясь, крикнул на своих: — Что ты так смотришь? Пиная Ивана из угла Повёл его чеченец к стенке: — Ну, что встал? Вон туда! Выпущена в него очередь из автомата; Приказы Дукуза исполняет зверьё. Умер мгновенно Иван, рухнув на пол. — Вот и всё!.. Наёмники волочат убитого, Таща за броню: — Тяжёлый шайтан... — Ну, что, потащили свинью? Всё слышит в эфире, Сугроб, сидящей в подвале. Он горько плакал от бессилия. Мужики его умирали, И скольких уже Они здесь поминали... Украинский наёмник тащит тело Через лестничный пролёт. И веселясь, на мове Негромко песенку поёт. А Сугробу душу рвёт... **** — Где вас черти носят!? — Собрав разведроту у штабного Подвала, полковник их Криком разносит. Те молчали в ответ, Виновато стояли. — Вы вообще подчиняетесь Кому-нибудь, или нет? Сволочи, почему хирургию сдали? Почему их снайперы до сих пор живы? Псы войны, за каждым по пять войн, — Разъярённый полковник На подчинённых орал. — Ух, с каким удовольствием я бы Вас всех засунул в трибунал! — Вы что, ни хера не понимаете? — Злился Сугроб, без конца прижимая К глазнице раненой вату, — Вы что, не знаете, что у меня Кроме вас, и этого вашего Придурковатого Григоращенко Здесь нет ни одного солдата? — Есть военнослужащие - до хера и больше! Обоссавшегося, насмерть Перепуганного мяса, Восемнадцати лет отроду, — Продолжил полковник, И плотно глаз пустой зажал, — Никто из них автомат В руках то не держал! Таких то дохера... — Уже не дохера, — В тиши глухого подвала Прозвучал голос Кобры, Едва не дрожа: — В хирургическом корпусе Человек сорок легло. Мертвецы уже, на... ****