Добро пожаловать в ад

**** Разведка мочит чеченцев: Прорыв удался через вестибюль. Те полегли у горящего входа От пойманных пуль. Группа нашла укрытие, Убежав от огня, что накатывал сзади, И метнулась туда. Русский раненый там был: Ниша была занята́. Кобра удивлён: — Мать твою, откуда ты, Ублюдок, взялся тут, на? Холостяк и Питерский Дезертиром его окрестили: — Мочим? — Да чёрт с ним, с дурачком! Объяснился Паша: — Вы меня забыли!.. **** Снова ехал танк от корпуса К больничному двору. Чечены долбили с точек огневых, Из окон прилетало и на броню. Кричит командир наводчику: «Огонь!» — Слева бэтэр, отваливай за угол. Разворачивай ствол! Маневрируя через разбитую технику, И сминая под траками кочки, Экипаж вел огонь по чеченцам, Где засели они на пулемётные точки, И у гранатомётов были их ополченцы. В триплексе огневые выстрелы пестрели, После команды «Давай! Разворачивай башню, козёл!» Огонь точно накрывает цели. Снаружи рядом грохнул взрыв. Запищал аварийный сигнал. «Разрыв правого трака» — Надписью засветился экран. Танку пиздец. — Всё... Траки...— перечитал Богдан, — Механик мёртв. Всё, звездец! Сигнал пищит, мотор загашен. В триплекс видно, как к экипажу Чечен идёт, руками машет. Дукуз пробирался к танку Из-под завала больничного крыла. — Смотри, чечен поговорить хочет. Давай, поговори, командир. Может, поживём еще на белом свете, а? По руинам шагал Исрапилов, К танку всё ближе пробираясь. Взамхнув кипой бумаг в руке, Он скомандовал, чтоб с ним Его люди остались. Подошёл к башне, И тявкнув в дуло, рассмеялся: Самоуверенно гад измывался. — Поговорим, покалякаем... Открыв крышку люка, Григоращенко вылез. А тот угрожал, как сука: — Надеюсь, ты понимаешь, что мне Нужно две секунды, чтобы твой Говёный танк вдребезги разнести. Я не об этом сейчас, — Закурив "Собрание", Исрапилов Продолжает речь вести: — Я тебе пришел рассказать, лейтенант, Чем мы отличаемся с тобой... Это – мой дом. Я здесь дерусь За это небо, за эту землю, За камешек, за каждую травинку. Ты пришёл ко мне домой! Григоращенко слушал, Не спешил отвечать. — А ты здесь за что дерёшься, лейтенант? За то, чтобы по пять месяцев Зарплату не получать? Ну, да, скажи: да! Лейтенант улыбался, щурясь на солнце, Тоже курил, и не прятал глаза. — Я перед тобой не буду кривляться. У нас в армии Ичкерии С таксистами сложности. С хорошими танкистами... Соображаешь? — Пять минут надо, — что-то задумав, Танкист не возражает. — У меня нет этих пяти минут! Чего тут думать? — Подумать надо, — тянул Григоращенко. — Ты подумай! — Хорошенько подумать! — Ты хорошенько подумай! Ты, может, Думаешь, что ты нужен кому-нибудь? Ты думаешь, ты этому нужен: «Э-э, россияне, понимаешь...» Нет! Танкист больше молчал и слушал. Был бесстрашен, хоть и обезоружен. — Ты вспомни афганцев. Где они, что с ними? Они же сейчас никому не нужны, — С речью навис Исрапилов, Не давая прохода, — Ты же будешь асфальт царапать Культями в переходах! Ты подумай, лейтенант, подумай... — Ха, чуть не забыл, зачем зашёл, — Он развернул бумажный свёрток, — Тут воины Аллаха, мои орлы, Вестового вашего грохнули. Это всё, Что ваши приготовили вам для войны. — ...читаем: МО РФ. Секретно, — Доставая листы, Дукуз читает серьёзно: — Командирам частей и соединений. Город Грозный. — Вот! Вот всё это они Приготовили вам для войны! — он показывал листок с меткой «груз-200». — Министерство Обороны! «Груз 200»! Три тысячи экземпляров! Три тысячи грузовиков с трупами, — Говорит он, а лейтенант молчит, Смотрит лишь яро. — Пять минут у нас пошли, — Продолжает Дукуз, и снимает часы, — Это «Ролекс». Пять тысяч долларов. Ты видел когда-нибудь Пять тысяч долларов, лейтенант? Давай считать, что это задаток, парень. Пока. Повесив часы на дуло танкового ствола, Он кичился, подобно сволочуге. Швырнул распечатанные листы: — Почитай на досуге!.. Исрапилов важно возвращается назад, Словно барин в своё поместье. Ветром по грязи двора Разносит бумаги: «Груз-200»...