любить нельзя забыть

Тишина. Ее нарушает лишь монотонный, едва слышимый звук часов, который только действует на нервы. Эмма лежит с закрытыми глазами, пытаясь уснуть. В голове поток неуловимых призрачных мыслей ни о чем, каких-то диалогов и воспоминаний из жизни. Время уже давным-давно перевалило за три часа ночи, и Эмме хотелось лишь одного: улечься поудобнее, расслабиться, отпустить все, что колоколом звенит в голове и наконец уснуть. Она в который раз беспокойно переворачивается с бока на бок, поправляет словно окаменевшую подушку и пытается остановить мысли. Все безуспешно. Сколько прошло времени? Черт его знает. Она открывает глаза и, уставившись в потолок, понимает, что не уснет. За окном небо начинает медленно светлеть. Эмма садится на край кровати и встает, понимая, что больше лежать она не сможет: все конечности уже затекли. Она идет к окну, открывает его, и в комнату врывается свежий прохладный воздух. Эмма берет недопитое вчера пиво и делает глоток. Жмурится и, подбежав к раковине, выплевывает это нечто. Она отставляет бутылку подальше и вдыхает полной грудью утренний воздух. Внезапно в голову приходит мысль: почему бы не прогуляться? Эмма быстро накидывает первые попавшиеся вещи и выходит, почти выбегает на улицу. Тишина. Никого нет: ни людей, ни машин, ни дворовых собак. Слышится лишь красивое мелодичное пение птиц. Эмма медленным шагом направляется к порту. Она чувствует, как легкий мороз пощипывает нос и щеки, и укутывается посильнее в шарф. Наблюдает, как медленно плывут облака, а солнце поднимается все выше, постепенно освещая все больше домов. Лучи наконец доходят до окна Реджины и медленно пробираются сквозь шторы, освещая ее комнату. Реджина жмурится, начинает отходить ото сна и открывает глаза. Она ещё пару минут нежится в постели, потягивается, а потом привстает, свесив ноги с кровати. Следом звенит будильник, но Реджина тут же его отключает и встает. Она накидывает шелковый халатик, берет полотенце и идет в душ. Настроив воду, Реджина заходит внутрь и прикрывает глаза от удовольствия: теплые капли бегут по телу и согревают. Проведя там около получаса, она, освежившись, выходит с приятным чувством чистоты и собранности и возвращается в комнату, чтобы привести себя в порядок. Эмма же наконец доходит до лавочки и садится. Всего пару недель назад на этом самом месте они с Руби полупьяные сидели, и Эмма плакалась ей в плечо о своей глупости. Вроде бы совсем немного времени прошло, но столько всего изменилось.. Перед глазами мелькают воспоминания: их ссора, признание Реджины, улица, утро, звонок Генри, дорога в Нью-Йорк, новая квартира, работа, школа, времяпровождение с сыном, работа-работа-работа.. Звонок матери, дорога в Сторибрук, работа, бар, работа, лес, яма, больница, выписка, ухаживание за Реджиной, снова работа, беготня с Руби к Голубой, потом к Крюку и проникновение в лавку Голда.. поиск дурацкого кулона, паническая атака Реджины и прогулка, после которой они несколько дней не виделись. Обед, порыв зайти к Реджине и странное ее поведение. Неужели именно так прошли эти две недели? Эмма усмехается. Да уж, насыщенно. По коже пробегают мурашки от холода, и она решает пройтись. Засунув руки в карманы, Эмма прогуливается по главной улице. Сейчас бы стаканчик горячего кофе да булочку, а не вот это вот все. Она выдыхает, наблюдая за тем, как белый пар растворяется в воздухе, а затем поднимает взгляд и замирает: через пару метров находится дорожка, которая ведет к дому Миллс. Эмма поднимает взгляд на окно в ее комнату и вздыхает. Вроде бы совсем недавно она жила в этом доме, в гостевой комнате, все было хорошо, а потом.. Эмма поджимает губы и устало выдыхает. Реджина скучающе поворачивается к окну, ожидая золотистой корочки на идеально ровных сырниках, и замирает. Что Эмма тут делает? В голову тут же приходит мысль пригласить ее на завтрак. Зачем? Реджина хочет отвернуться, лишь бы странные мысли в голову не лезли, но не перестает наблюдать за тем, как Эмма медленно проходит мимо дома, чтобы уйти. А Реджина, послушав впервые сердце, а не разум, тут же выбегает на улицу. — Эмма!, — зовет ее, а потом впадает в ступор. Что она творит? Эмма оборачивается и замирает, увидев Реджину, которая меняется в лице. Реджина приходит в себя мимолетно и обнимает плечи руками, чувствуя, как по телу пробегают мурашки от холода. — Не хочешь зайти? Думаю, Генри будет рад видеть тебя на завтраке, — улыбается. Эмма тут же соглашается и подбегает, не желая, чтобы Реджина мерзла. Они молча заходят в дом и неловко друг на друга кидают взгляды. Реджина тут же вспоминает про сырники и бежит к ним, надеясь, что они не сгорели. Эмма разувается, снимает с себя верхнюю одежду и идет мыть руки, а следом садится за стол. Реджина быстро ополаскивает руки и подходит к плите, а Эмма невольно засматривается на на нее. — Как Генри?, — начинает разговор, осматривая кухню, словно здесь могло что-то поменяться. Она вспоминает, как с Генри устроили здесь погром, пытаясь приготовить печенье, а потом им за беспорядок прилетело от Реджины, и на ее губах появляется улыбка. — Очень скучает по вредной пище, — усмехается. А Эмма ликует: неужели их общение с Реджиной возвращается на ее любимый этап? — А мне говорил, что рад вкусной домашней еде, — ставит руку на локоть и подбородком облакачивается на ладонь. Она следит за каждым движением Реджины, вспоминая моменты из прежней жизни. Каждый раз, когда Реджина готовила, Эмма сидела за столом и любовалась уверенными движениями подруги, даже пыталась помочь, что иногда удавалось. Эмма невольно улыбается. Да, было время. Вдруг зачем-то память решила подкинуть недавних воспоминаний и в голове в точности воспроизвести тот вечер, после которого Реджина больше не приходила. Сколько раз Генри намекал на то, что она вспомнила все? Эмма поджимает губы. Ей нужны более весомые доказательства, чем "она не приходила несколько дней" и "поведение Реджины по отношению к ней изменилось". Эмма встает и подходит к Реджине. — Мисс Свон, что-то не так?, — вскидывает бровь. Эмма прищуривается. — Уже Мисс Свон? Только что Эммой была, — улыбается и наклоняет голову набок, следя за мимикой Реджины, которая нервно переворачивает сырники. — Не путайте свои фантазии и реальность. — не поднимает глаза на Эмму, прикусывает внутреннюю сторону щеки, пытаясь унять раздражение. — А парные тату это тоже часть моей фантазии или это уже реальность?, — прищуривается. Реджина замирает, и ее губы нервно дергаются в ухмылке. И что на это ответить? Своей реакцией она уже дала понять, что помнит и о тату, и об их дружеских отношениях, и об их ссоре. Возможно, настал момент, когда им все же придется поговорить. Она выкладывает готовые сырники на тарелку и, выключив плиту, отставляет сковороду. — Ого, вы обе тут, — перебивает их Генри, заходя на кухню. Они понимают, что разговор стоит отложить, и напряжённая атмосфера между ними тут же исчезает, но появляется напущенная идеальность, которую, конечно же, замечает сын. *** Эмма скучающе играет с ручкой. Нет никаких звонков, все бумаги заполнены, подписаны и разложены — заняться нечем. Она вздыхает, встает и надевает куртку, решая прогуляться. Ну а что? Может она таким образом предвосхитит какое-нибудь преступление? Хотя.. Свежий воздух немного помогает избавиться от мыслей, и Эмма расслабляется. Она прогуливается медленным шагом, наблюдает, как облака медленно ползут по небу, закрывают солнце, не давая его лучам никакой возможности протиснуться и осветить даже маленький участок города. Эмма смотрит на часы и невольно задумывается о времени: сейчас, судя по ежедневному расписанию Реджины, у нее обед. Эмма прикусывает губу. Может, самое время поговорить? Она толкает дверь в закусочную, осматривается, выискивая глазами Реджину, и находит: та сидит за дальним столиком с чашкой кофе и смотрит в окно. Эмма подходит и садится напротив. Она вглядывается в выражение лица Реджины: брови заломлены, губы поджаты, и глаза блестят то ли от света, то ли от слез. А сама Реджина даже не смотрит на нее, знает, что она все поняла еще вчера, но зачем пришла? Насмехаться? Снова сделать больно? Эмма опускает глаза. Ей не хочется нарушать тишину. Слова в этой ситуации будут лишними, но объясниться надо, поэтому тихо начинает. — Я уже поняла, что к тебе вернулись воспоминания и.., — поджимает губы. Ей стыдно оправдываться, но лучше так, чем совсем без объяснений. Она выдыхает и закрывает глаза, пытаясь собраться с мыслями. Реджина следит за падающими на окно мелкими каплями воды, которые быстро стекают вниз, оставляя мокрый след. Оживленные пару минут назад улицы постепенно становятся пустыми: люди прячутся от усиливающегося с каждой секундой ливня. На асфальте появляются лужи и небольшие ручьи, направляющиеся в сток. — Не буду оправдываться. Знаю, что бессмысленно. Реджина.. я хочу сказать то, чего не сказала тебе сразу.., — она сжимает кулаки, не смея поднять взгляд на Реджину и встретиться с ней глазами, иначе дальше она продолжить не сможет. Сердце бьется в груди бешено, в горле моментально пересыхает. — Я тебя тоже люблю, — все вокруг словно замедляется, замирает, а сердце готово уже выпрыгнуть из груди, гулко стуча в ушах и отдавая в виски. И тут же все ускоряется, и она заканчивает: — Я жалею, что не успела признаться, что упустила тебя. Я боялась, что твои слова — просто злая шутка — Я над таким не стала бы шутить, — тут же опровергает сомнения Эммы, встречаясь с ней взглядом. Лицо Реджины приняло серьезный и отрешенный вид. Она ожидала всего, но не.. Признания? Которого не хватало в тот момент, когда она нуждалась в нем. Но сейчас, стоит ли оно хоть чего-то? Горло сжимает неприятное кольцо, делая каждый вдох болезненным. За окном поднимается ветер, порывами задевая тонкие листья деревьев и кустов, и меняет направление дождя. Реджина встает со своего места и быстрым шагом выходит из закусочной. Ей нужен воздух.. Дождь крупными тяжелыми каплями падает на нее, делая одежду мокрой, а ветер почти срывает с нее пальто. Ноги сами ведут ее куда-то, а она и не против, давая себе немного времени подумать. Ее чувства к Эмме до сих пор не прошли ни на грамм, сердце рвется из груди, давно готово ее простить, но разум противится этому, заставляя всплывать не самые приятные воспоминания. Но разве это может помешать ее любви? Той большой истинной любви, которую она искала всю жизнь и нашла: вот она, перед ней? Так чего же она ждет? — Реджина, подожди!, — она слышит голос Эммы и замедляется. Надо ли сейчас что-то говорить друг другу? Правда выяснилась, и теперь надо все обдумать и принять решение. Но уходить бесполезно, и Реджина все же оборачивается. Эмма замедляется, делает еще несколько неуверенных шагов к ней, становясь совсем рядом, и Реджина рвано выдыхает, начиная что-то тихо и непонятно лепетать. А Эмма накрывает ее губы своими и кладет ладонь на мокрую щеку. Она всем телом напрягается, боясь, что ее оттолкнут, но Реджина лишь прикрывает глаза и позволяет себя целовать. Эмма опускает вторую руку на ее талию, сжимает и прижимает к себе ближе. Она так боится, что это все иллюзия, сон, ее дурная, жестокая фантазия, но Реджина отчаянно отзывается на ее прикосновения, обнимает за шею и зарывается пальцами в волосы. Они долго так стоят, промокнув насквозь, и вскоре Реджина медленно размыкает губы, прижимаясь лбом к лбу Эммы. Эмма притягивает ее к себе и крепко обнимает. Реджина утыкается в ее плечо и судорожно выдыхает, чувствуя, что не в состоянии держать себя в руках, но уйти уже не может. Не хочет. — Прости меня, — отчаянно шепчет Эмма и обнимает крепче, руками словно укрывая от внешнего мира. — Умоляю, прости, — носом зарывается в мокрые волосы, вдыхая родной запах. Слезы тихо скатываются по ее щекам, смешиваясь с каплями дождя. Эмма гладит ладонью по волосам Реджины, давая понять, что она рядом, что больше никуда не уйдет, что готова быть всегда с ней несмотря ни на что. А Реджина лишь жмется ближе, пальцами крепко сжимая ее куртку. Она не может не простить Эмму, ведь любит сильно. Она готова пойти ради нее хоть на край света, ведь именно в ней она нашла свое "долго и счастливо", которое искала столько лет. Разве она может сейчас вот так просто отпустить? Реджина поднимает на нее мокрые покрасневшие глаза, добровольно гибнет в беспокойном бушующем шторме голубых глаз и не просит о помощи. Эмма поднимает ладонь к ее лицу и большим пальцем вытирает мокрые щеки. Она коротко целует ее в лоб и снова прижимает к себе, зная, как объятья успокаивают Реджину. Эмма поднимает глаза к небу: дождь прекратился и превратился в морось. Ее губы расплываются в улыбке облегчения. Надежда Генри на то, что все будет хорошо, оправдала все ожидания. Она рада, что ее сердце отозвалось тогда на слова сына, ведь если бы оно тогда еще потухло, то навряд ли сейчас они стояли бы вместе. Реджина ровно дышит куда-то в шею, чувствуя родной запах. Она нехотя отстраняется и заглядывает в голубые глаза. — Эмма.., — выдыхает. — Мне нужно время — Да, конечно, я.. понимаю, — кивает и поджимает губы. Они смотрят друг другу в глаза, не в силах оторваться, но Реджина делает шаг назад, затем еще, а потом, улыбнувшись на прощание, разворачивается и уходит быстрым шагом, чтобы точно не вернуться в желанные обьятья. Ей правда необходимо время. А Эмма, мягко улыбаясь, смотрит ей вслед, чувствуя, что хотя бы на четверть ее чувство вины и отчаяние утихли. А где-то совсем недалеко, словно невидимые для всего мира, стоят два наблюдателя, которые наконец могут выдохнуть и отдохнуть от проделанной работы. — Мы сделали это!, — радостно шепчет Генри и переводит взгляд на Голда. А тот лишь усмехается и обнимает мальчика рукой за плечи.