Паж Юпитера

Тони искоса смотрел на мальчишку, который стоял у противоположного края кровати, касаясь простыней только кончиками пальцев. На мило краснеющем лице застыло выражение ужаса и отчаяния. Решив дать Питеру время, чтобы прийти в себя, Тони повернулся и вытащил из комода еще один свитер, чтобы надеть самому – спать в одежде сейчас казалось до странного приемлемо, несмотря на то что одна часть помнила, каково это – чувствовать социальную тревогу, а другая язвительно прошептала, что он вел себя как ребенок, у которого сейчас будет ночевка, а не как взрослый, который приглашает любовника в постель. А, ну да. Социальная тревога. Точно. Не смотря на Питера, Тони как можно более обыденным тоном обратился к замершему у кровати парню: — Тебе было бы легче, если бы я четко сказал, что нужно делать, и задал бы вопросы, на которые можно ответить только да или нет? Питер тяжело выдохнул: — Боже, а так можно? — Это «да»? — Пожалуйста, — взмолился мальчишка. Облегчение и смущение смешались, и ответ был больше похож на простой выдох. Тони кивнул сам себе, натянул свитер и подумал, стоит ли дать Питеру нормальные шорты. Поведя себя как эгоист, он быстро отказался от этой идеи. Что ему еще было терять? Тони повернулся, посмотрев на Питера, который пялился в ответ. Он стоял, переплетя руки перед собой, и рукава свитера свисали, закрывая ладони. Он был таким… таким красивым. Таким нежным. Таким милым, нервно переступая с ноги на ногу и переводя взгляд цвета штормового моря с лица Тони на его грудь. — Ты готов ложиться спать? — кивок. — Ты все еще уверен, что хочешь спать здесь? — еще один кивок. — Ну тогда забирайся в постель. Я выключу свет. Тони, естественно, мог выключить свет из постели. Ему просто нужно было попросить об этом Джарвиса. Но то, как Питер устраивался в ворохе подушек и одеял, и Тони… Тони глубоко вдохнул и засунул куда подальше чувство вины, и сомнения, и вожделения, которые съедали его втроем. Тони, неуверенный, будет ли в темноте легче или сложнее принять тот факт, что мальчишка лежит в его постели по-настоящему, а не в его фантазиях, отодвинул край одеяла и тоже лег в кровать. Простыни были прохладными, но в темноте он чувствовал тепло рядом, слышал нарочито медленные вдохи и выдохи того, кто изо всех сил старался не нервничать. Тони удобно устроился на мягком матрасе и своей любимой подушке, гадая, о чем мальчик думает, пока они оба – насколько мог сказать Тони – пялились в тишине на темный потолок. — Ты хочешь… — Тони прочистил горло, — ты хочешь… — Да, — голос Питера был больше похож на писк. Тони с облегчением почувствовал, как расслабились плечи и сами собой прикрылись глаза. Чувствуя, как сжимается сердце, он чуть приподнял одеяло и пробормотал в теплую темноту: — Тогда давай, залезай сюда. Питер – слава Богу – сразу же, с желанием подчинился, подползая ближе к Тони и замирая, как только он его коснулся. Со стыдом, который так и сквозил в его голосе, мальчишка тревожно спросил: — В-вы хотели сказать «пообниматься», д-да ведь, мистер Старк? Тони утвердительно промычал, ловя Питера за плечо одной рукой и укладывая его голову себе на грудь. Ему было очень удобно. Он приподнял голову, чтобы оставить поцелуй на волосах Питера, которые пахли цитрусами, а затем уложил вторую руку на его хрупкое бедро. Сначала Питер был похож на мраморное изваяние, и Тони мучился, думая, комфортно ли ему, достаточно ли тепло, счастлив ли он, и уже начинал жалеть о своем решении предложить все это, как вдруг Питер постепенно стал двигаться, принимая более естественную позу. Он чуть пододвинулся, кладя колено на ногу Тони, а одну руку мягко положил ему на грудь перед лицом. Спустя еще мгновение чужие пальцы совсем легонько сжали свитер Тони, а лицо еще немного зарылось в ткань. Все это время Тони старался лежать неподвижно и почти не дышал, как если бы Питер был котом, который мог сбежать от любого движения. Он лишь мягко поглаживал выступающую тазовую косточку через ткань свитера. — Мистер Старк? — голос Питера был настолько тихим, что Тони едва его расслышал. Он чуть сжал бедро мальчишки, показывая, что слушает его, а сердце забилось быстрее от предвкушения того, что ему должны были сказать спустя полчаса объятий. Питер как будто бы собирался с силами заговорить, два раза вдохнув и выдохнув, как если бы он собирался начать говорить, но не мог. Наконец, он пробормотал так просто, но с такой искренностью, что у Тони заныло в груди, — спокойной ночи. Боже, подумал Тони. Я влип. — Спокойной ночи, — пробормотал он в ответ так тихо, чтобы Питер не уловил его неровный тон. — Спи спокойно, Питер. До тех пока дыхание Питера не замедлилось настолько, что Тони уверился, что Питер уснул, он не позволял себе критически обдумать ситуацию, которую позволил им создать. Он ребенок. Ну, не совсем. Меньше чем через год ему можно будет пить. И он достаточно зрелый, чем большинство двадцатилеток. Ты звучишь как подонок. Не делай исключений. Но… Гумберт*. Он… Он надломлен. Травмирован. Он не знает, чего хочет. Когда он сюда переехал, он боялся, что ты заставишь его заниматься с ним сексом. Но теперь-то он доверял Тони. Теперь-то он уснул в его руках. Кончил от его рук. И что это было за зрелище. Тони прикрыл глаза, вспоминая эту картинку. Его захлестнуло чувство вины, отвращения к себе и возбуждения. Такой милый, мягкий и чувствительный. Такой смущенный. И то, как он вытер руку Тони после, такой благоговейный, но вместе с тем любящий и интимный жест. Питер умел заставить Тони чувствовать себя одновременно и милостивым богом, и прирученным питомцем. Как будто бы он одновременно видел в нем и Тони Старка, своего кумира, и Тони Старка, простого мужчину, и ему нравились оба. Питер шмыгнул куда-то в грудь Тони, дернул ногами, а потом вздохнул и снова замер. Наверняка просто сон. Медленно, очень медленно Тони поднял свободную руку и коснулся руки мальчишки на своей груди, касаясь ее подушечками пальцев. Она была теплой и мягкой. Они уже держались за руки, конечно, для камер. Тони потом думал о них, о руках мальчика. Он думал о том, как Питер держал ими инструменты в мастерской, о том, как он бесцельно махал ими, когда был в чем-то неуверен, о том, как тер ими бедра, нервничая. Он думал о маленьком шрамике на задней части большого пальца и о том, откуда он у Питера. Он думал о маленькой мозоли сбоку от пальца, там, где Питер держит карандаш. Тони не знал, почему они его так зачаровывали; может быть, потому что они выглядели так нежно. Может быть, потому что мама раньше говорила ему, что можно оценить человека взглядом на его руки. Может быть, потому что его собственные были такими мозолистыми, покрытыми шрамами на костяшках и ладонях, а безымянный палец еще и кривым остался после второго перелома. Он не знал. Может быть, потому что смотреть на чьи-то руки было куда приемлемее, чем на задницу. Мягким жестом Тони убрал волосы Питера от лица, из-за чего мальчишка приглушенно простонал и повернул голову, пряча лицо сильнее в свитер Тони. Рука почти полностью залезла под ткань. Чувствуя себя виноватым за то, что потревожил чужой сон, Тони засунул руку обратно под одеяло, оставляя ее на животе, оголенном из-за того, что Питер неосознанно поднял свитер. Внезапно стало интересно, который был час. Ты подрочил ребенку, напомнило ему сознание. Ребенку, которого притащили к тебе в спальню против его же воли. Он попросил меня, подумал Тони отчаянно. Он попросил меня. Ему понравилось. Понравилось же? Он был почти уверен, что Питер не притворялся и не прятал эмоции. На лице было все написано. Да, он был потрясен, но ему нравилось, судя по тому, как он вздергивал бедра, стискивал простынь и стонал в голос. Боже, какие это были чудесные звуки. Такое нельзя сымитировать. У него снова встал. У него периодически вставал по меньшей мере в течение часа или двух. Может быть, он сможет уснуть, если справится с этим? Подумать о том, чтобы разбудить Питера для того, чтобы уйти в ванную, было неприемлемо, хотя… он знал, что мальчик редко спал всю ночь, не просыпаясь, потому что Джарвис ему об этом докладывал. Он на пробу скользнул рукой под пояс, обхватывая твердый член рукой. Он сможет сделать это так, чтобы не разбудить Питера? Он двигал рукой медленно, мелкими движениями, так, чтобы не задевать голову Питера на груди. Он задерживал каждое дыхание и выдыхал медленно, контролируя дыхание так, чтобы никакие перемены в дыхании не разбудили Питера. Он думал о спящем в его руках мальчишке, о его смехе, о его теле, о его губах. О том, как он выглядел, весь раскрытый перед Тони. Пришлось потратить больше времени из-за такой конспирации и медленного темпа, но в конце концов он кончил, задержав дыхание. Сердце молотком билось в груди. Фантазии о Питере, еще более раскрытом и просящем большего, проносились перед глазами. Выдох был прерывистым, и Тони очень сильно, почти невыносимо захотелось вытянуть ноги и руки. — Это было горячо, — сонно промямлил Питер. Тони аж подпрыгнул, сматерившись, дернувшись так, что он чуть не сбросил голову мальчика с груди. — Блять, малыш, я не хотел тебя разбудить. Мальчишка чуть двинулся, прижавшись к Тони, и он бедром почувствовал горячую выпуклость. — Все в порядке, — зевнув, пробормотал он. — Засыпайте, мистер Старк. Все хорошо. Хорошо не было. Но он действительно заснул. Питер проснулся сам немногим позже шести утра, как обычно. Ночью он несколько раз просыпался, каждый раз в шоке от осознания, что он спит в руках своего кумира, своего спасителя, своего возлюбленного. Ему мучительно хотелось снова обнять мистера Старка и уснуть, но, к сожалению, этим утром ему нужно было встретиться с реальностью: Питера ждал марш позора. Нужно было пройти мимо группы людей, которые были: А) ни больше ни меньше его единственными друзьями на планете; Б) чертовыми Мстителями. Вот же блин. Несмотря на то что ему хотелось лечь обратно на твердую мускулистую грудь Железного Человека вместо вороха мягчайших перьевых подушек, Питер заставил себя сесть, взглянув на мужчину, на котором он сегодня уснул. Казалось, что мистер Старк мирно спит. Одеяло сбилось вокруг бедер, одно колено было приподнято, и под ним тоже лежала подушка. Одна рука была над головой, закрывая глаза, а вторая лежала ладонью вверх там, где до недавнего времени спал Питер. Он был таким красивым, что Питер даже чувствовал, что это нечестно – с его сильной челюстью и вечным самодовольным видом, который придавал бы незрелости любому другому мужчине, но только не мистеру Старку. Ужасно нечестно. Как же велик был соблазн. Но все-таки Питеру хотелось в уборную, и еще он понимал, что уже через час в Башне будет полно людей, поэтому он сполз с кровати и направился к двери. Остановившись в дверном проеме, он повернулся и еще раз взглянул на кровать, гадая, нужно ли ему… оставить записку? Или еще что-нибудь? А еще Питер все еще был в этих шортиках и чужом свитере. Может быть, ему можно взять что-нибудь у мистера Старка? Он с сомнением взглянул в сторону комода, и ему стало некомфортно от мысли рыться в нем, чтобы найти что-то для себя. Ничего страшного. Он быстро пробежит через коридор. Затем в душ и одеться. А потом поприветствовать мистера Старка с кофе, как обычно. Ну конечно, в гостиной кто-то сидел. Лимит удачи Питера закончился, когда кто-то заметил его заявку на стажировку в СтаркИн и его проект с биопластиком. В гостиной были мисс Наташа и Баки. Последний, очевидно, спал в кресле, до тех пор пока в комнату не зашел Питер. Мисс Наташа выглядела необычно бодро для такого раннего часа, и в руке у нее была кружка кофе. Она глянула на него, с любопытством приподняв бровь. — Почему вы не спите? — выпалил Питер. — Потому что нужно удостовериться, что ты в порядке, — простонал Баки, растирая глаза, под которыми залегли глубокие тени. — Я сижу здесь почти с того момента, как оставил тебя у Старка. Это моя… как там Стив сказал? Должная добросовестность. Мисс Наташа отставила кружку и встала, подтягивая Питера к себе за плечо и поднимая голову за подбородок. Во взгляде сквозила озабоченность. — Я проснулась не так давно. Не смогла уснуть. Ты в порядке? Тони сделал что-то, за что его нужно убить? — Как все прошло? — с зевком добавил Баки. Питер густо покраснел, отведя взгляд от мисс Наташи. — Все прошло хорошо, — сказал он сковано. Когда брови женщины взметнулись вверх, он торопливо добавил, — н-нет, я имел в виду, все было хорошо. Мне понравилось. Мы не… эм, это, ну… мы не занимались «этим», но он пригласил меня остаться на ночь. У нас была… эм, наверное, у нас была ночевка. — Ночевка, — пробормотал Баки, закрывая лицо руками. Мисс Наташа явно с неохотой отпустила его. — Вы хоть поцеловались? Если нет, я умываю руки. — Мы поцеловались, — коротко ответил Питер. — Можно идти? Мне нужно… — взмолился Питер, переступая с ноги на ногу. — Спасибо. За беспокойство. Поспите хоть немного, Баки, хорошо? — … немного, Баки, хорошо? Тони немного подождал, слыша, как отдаляются шаги Питера. Чтобы услышать, как открывается и закрывается дверь его спальни, ему пришлось напрячься. Тони услышал, как Баки сказал Нат, все еще звуча изнеможенно: — Я же говорил. Пропустив волосы через пальцы, Тони вернулся в спальню, гадая, в порядке ли Питер и где он сам проебался. Ему нужно было дать понять Питеру, что он проснулся? Притянуть его к себе и поцеловать, позвать в душ? Проснуться раньше и принести завтрак в постель? Тони не знал. Может быть, он просто занервничал? Тони был готов поспорить, что мальчик раньше ни разу не просыпался в постели мужчины, с которым действительно хотел быть. Может быть, он подумал, что с утра ему будут больше не рады? В конце концов, он еще так молод. И никто не дал ему руководство к таким действиям. Телефон Тони лежал на тумбочке. Отправлять сообщение было бы так инфантильно, Тони был в этом уверен. Но, может быть, именно это Питеру и нужно было. ТОНИ: Привет, карапуз. Я тебя отпугнул? Он положил телефон экраном вниз и еще раз провел пальцами по волосам. На телефон не пришло уведомление. Да, прошептало сознание. Ты его испугал, и он убежал. — Джарвис, где Питер? — нервно спросил Тони в комнату. Ответ последовал незамедлительно: — В душе, сэр. Оу. Такое объяснение тоже было логичным. — Спасибо, Джарвис. Он переоделся, чтобы хоть чем-то себя занять, но даже когда он полностью оделся, ответа еще не было. Поэтому он почистил зубы. Нет ответа. Провел немного времени у зеркала, укладывая волосы. Ничего. Начал бриться. Наконец, телефон завибрировал. Не обращая внимание на оставшийся на левой щеке крем для бриться, Тони схватил телефон, чтобы прочитать сообщение, и пока он делал это, пришло еще больше уведомлений. ПИТЕР: Нет. ПИТЕР: Нужно было пережить марш позора. ПИТЕР: Не хотел будить вас. ПИТЕР: И мне же хуже, они все ждали меня в гостиной лол Тони оперся о раковину, буквально выдыхая от облегчения. — Боже, малыш, ты так меня испугал, — выдохнул он. ТОНИ: Так похоже на них. ТОНИ: Что сейчас делаешь? ПИТЕР: Только вышел из душа. А что? ТОНИ: И не пригласил меня? ТОНИ: Шутка ТОНИ: Встретимся на кухне? Рискованно. Тони барабанил пальцами по раковине, ожидая ответ. ПИТЕР: Конечно :) Господи, спасибо.