Паж Юпитера

— У меня джинсы грязные, — обыденно прокомментировал Питер, смотря на зеленые колени и на песок на ткани джинсов. Тони глянул вниз на свои: они были примерно в таком же состоянии. Сейчас они сидели в ресторане в двух кварталах от пляжа, куда они пришли смотреть на водоемы. Внутри было приятно и по-современному стильно, ярко, а на стенах висели выпендрежные сахарные черепа. Официантка подошла к ним раньше, чем Тони ответил. Она представилась как Мэри, предложила им по стакану воды и выдала меню на одном заламинированном листочке. Он сразу же увидел, как Питеру понравился стакан; они были чистыми с сотнями разноцветных выступов и синей окантовкой. Тони смотрел, как тот вертит его в руках, рассматривая неровности, только потом отвечая: — Не волнуйся, Пит. Они все равно были слишком узкими. Я подумал, что мы могли бы сходить с тобой на шопинг сегодня. Мальчишка выглядел пораженным. Он поднял свои серо-голубые широкие милые глаза на Тони и отставил стакан, прежде чем ответить. Он вытянул руки, жестом говоря стоп: — Да ладно вам, мистер Старк, вы просто убиваете меня, — простонал он. — Моя одежда в порядке. Тони закатил глаза. — Ты правда только что назвал меня мистером Старком? Я уж думал, мы переросли это, — Питер бросил на него мимолетный взгляд, чтобы тот продолжил, — Питер, ну правда, тебе нужны хотя бы новые джинсы. И еще я пообещал тебе шорты, все равно скоро лето. А Сан-Диего – идеальное место для такого шопинга. Калифорнийские тренды смотрятся очень стильно в Нью-Йорке. — У меня есть собственные деньги, Тони, я сам могу этим заняться. А вот это удивило Тони. Он поднял брови: — Что? Откуда? Ты потихоньку обчищал Башню? Оскорбленный Питер раздраженно выдохнул: — Нет, конечно нет, — а затем добавил смущенно, — обещаешь, что не рассердишься? — Тони поколебался, но затем кивнул; он понятия не имел, в чем сейчас собирался признаться мальчишка. И когда он наклонился, чтобы прошептать, выражение его лица стало стыдливым, — я писал эссе за разных людей. Это было… не то, что ожидал Тони. Удивленный и довольный, он разразился смехом. — Правда? Это очаровательно. Сколько ты получил? Питер снова заколебался. — Сто пятьдесят долларов, — сказал он. — Но на самом деле у меня прямо сейчас нет доступа к деньгам. Они в электронном кошельке. Я хотел выяснить, как их обналичить, чтобы самому себя обеспечивать. Чтобы тебе не приходилось. Тони поставил локти на стол, наклоняясь вперед и дерзко щелкая Питера по носу. — Мне нравится тебя обеспечивать, — напомнил он, радуясь тому, как его маленький милый веснушчатый нос сморщился. — И эти деньги все равно не покроют стоимость одежды, которая тебе нужна. Питер сердито нахмурился и хлопнул его по руке. — Я просто пойду в Гудвилл*. Может быть, ты слышал об этом месте. Это то, куда ходят бедные и покупают старое барахло богатых. Тони поднял солнечные очки, надевая их на голову, ловя взгляд Питера. — Мне нравится, что тебе до такой степени не все равно, — сказал он, позволяя своему голосу звучать мягко, нежно. — Правда. Ты такой милашка. Но ты ведь понимаешь, что ты не можешь одеваться в обноски, так ведь? Питер выглядел слегка оскорбленно, раздраженно дыша. Кончики ушей слегка покраснели. — Почему? – требовательно спросил он. — Я буду недостаточно хорош для тебя? Упс. Тони взял его за руку, удерживая, даже несмотря на то что Питер был готов ее выдернуть. — Малыш, ты не понимаешь. Мне все равно, — это не было на все сто процентов правдой; Тони очень нравилось видеть Питера в дорогой одежде, и он был бы разочарован, если бы тот снова стал носить слишком большие, грязные футболки и кроссовки, заклеенные скотчем. Тем не менее, он продолжил низким голосом, чтобы их не подслушали, — но с тех пор как сюда вовлечены СМИ, ты своего рода аксессуар. Все, что ты делаешь, отражается на мне. Если ты не одет с иголочки, если у тебя не последние модели техники и все такое, люди будут говорить, что я не забочусь о тебе должным образом. Или что мне плевать на тебя. Они будут судачить в новостях о том, что я хочу обменять тебя на кого-то другого, — к этому времени Питер уже смотрел в стол. Его щеки пылали красным, а сам он выглядел пришибленно. Тони провел большим пальцем по костяшкам мальчишки. — Я хочу, чтобы все, кто тебя видит, знали, как сильно я о тебе забочусь. — Я не хочу быть простой содержанкой, — сказал Питер, тут же вздергивая голову, как будто бы он не хотел этого говорить. Он кинул взгляд на Тони, очевидно волнуясь, что это могло его задеть. Тони наклонился и, не в силах себя сдержать, поцеловал его в щеку. Боже, какой же он милашка. — Хорошо, потому что я тоже не хочу, чтобы ты был моей содержанкой. Это скучно звучит, — он умолк, усмехаясь. — Хотя должен признать, что это как бы меня заводит, когда я покупаю тебе всякие вещи, — мальчишка тут же покраснел еще сильнее, и шея тоже. Он был не в состоянии смотреть Тони в глаза. Тони выпустил его руку и протянул свою, чтобы коснуться чужого рукава, пальцами ощущая приятный материал. — А еще меня заводит, когда я вижу, что ты надеваешь то, что я тебе даю. Позади них вздохнула женщина. Тони выпустил из рук футболку Питера, слегка запаниковав из-за этого звука – вдруг кто-то был ранен? – и когда одной рукой он уже почти дотронулся до реактора, он понял, что это была официантка, пялившаяся на него широко распахнутыми глазами. — Твою же мать! Вы Тони Старк! — она тут же постаралась взять себя в руки. — Я сначала не узнала вас. Блин, да я даже обслуживала другой столик, прежде чем взять ваш заказ, мне так жаль… Тони прервал ее, взмахнув рукой, улыбаясь такой улыбкой, чтобы, как он надеялся, она поняла: она не потеряет свою работу – и свои чаевые. — Без проблем, без проблем. Эм… Мэри, так? Просто вынеси нам все, что считаешь вкусным. Или, может быть, ты хочешь что-то особенное, Питер? Мальчишка выглядел испуганным, когда к нему обратились – и он часто так замирал, если подумать, как если бы он все еще привыкал к тому, что его спрашивают его мнения или узнают о его предпочтениях – и глянул на меню, ужаснувшись. Он явно даже не взглянул на него вначале. — Нет, ничего не нужно, мэм, — пискнул он, протягивая меню официантке со смущенной, неловкой улыбкой. Женщина, все еще не отойдя от удивления, когда она узнала Тони, моргнула, забрав меню, посмотрела на Питера, а потом так же неловко выдала: — Я-то думала, что вся эта шумиха с милым скромным очкариком - всего лишь притворство. А ты на самом деле и правда задрот. Осознав, что она только что сказала, женщина густо покраснела, и они с Питером в ужасе уставились друг на друга, в шоке от разговора, который только что произошел. Тони вдруг разразился странным, задыхающимся смехом, съеживаясь от смеха и хлопая ладонью по столу. К тому моменту, когда он успокоился, Питер с официанткой каким-то образом начали извиняться друг перед другом, причем каждый настаивал на том, как ему жаль, из-за чего Тони снова начал смеяться. — Он и правда очкарик, — прохрипел Тони, вытирая уголки глаз и широко улыбаясь застыдившейся женщине. — И мне это в нем нравится, — Питер закрыл лицо руками, и Тони пришлось проглотить очередной приступ веселья. Он прочистил горло. — Не переживай, дорогуша. На чем мы там остановились?.. Ах, да. На твой выбор, все, что посчитаешь вкусным, — он выдернул меню из хватки Питера, сложил со своим и передал их безмолвной женщине. — Спасибо. Питер проговорил в сложенные руки, звуча совершенно униженно: — Ты снова назвал официантку дорогушей, — подметил он. Тони закатил глаза: — А она назвала тебя задротом. Думаю, мне один раз разрешается. У Мэри, несмотря на отсутствие навыков общения, был отличный вкус; либо этот ресторан был действительно хорошим. Все было свежим, а вкус был с изюминкой. Питеру особенно понравилось свежее авокадо, и он смущенно объяснил, что они всегда очень ему нравились, но он нечасто их ел. Еще он удивил Тони тем, что довольно много съел – оказалось, что ресторан специализировался на уличной еде типа тако – с таким острым соусом сальса, что у Тони защипало в глазах от одного запаха, а Питер настаивал на том, что он не такой острый и довольно вкусный. А еще Питер рассмешил Тони тем, что полностью передернул их предыдущую беседу: Питер зашел так далеко, что даже спросил, на какой из счетов Тони он мог бы перевести все свои деньги в качестве возврата долга, пока они стояли у элитного бутика мужской одежды. В конце концов он просто прервал мальчишку: — Если ты спросишь еще хотя бы один раз, я буду чувствовать себя оскорбленным, — и затем он положил руку ему на поясницу, ведя вперед. Продавец-консультант поприветствовал их прямо с порога. Мужчина – одетый в дорогие черные широкие брюки, рубашку, галстук и ботинки – осмотрел их с ног до головы, особенно критически пялясь на колени, а потом высокомерно заявил с сильным акцентом: — Все поправлю. Вам понравится больше. Мужчина вытащил из кармана рулетку, но Тони взмахом руки остановил его. В груди что-то неприятно зашевелилось, когда он представил, что кто-то другой будет трогать Питера, даже для того, чтобы просто снять мерки. — У меня уже есть все мерки, — сказал он, вытаскивая телефон, открывая электронное письмо от Джарвиса, которое он получил днем ранее, чтобы показать мужчине. — Откуда? — недовольно спросил Питер сзади, но Тони не ответил, вместо этого начиная разговаривать с консультантом о стиле, материалах и обо всем, что им было нужно. Питер чувствовал себя куклой. Тони практически сразу же переодели в новые джинсы; они идеально на нем сидели и были практически того же стиля, что и предыдущие, только на тон темнее. И казалось нечестным, что Питера наряжали в разные стили и цвета, тыкали и крутили в разные стороны, пока Тони обсуждал его фигуру (чаще звучало слово стройный, приправленное привычным худой и даже хрупкий), его цветотип (стилист использовал слово румяный), и его «вайб» (слово милый они использовали куда больше раз, чем хотелось бы Питеру, но ему понравилось, когда стилист описал его милым на первый взгляд и чувственным на второй) с абсолютным незнакомцем, который смотрел на Питера, как будто бы видел в нем проблему, которую интересно решать. Казалось, ему почти понравилось, когда он надел на Питера узкие джинсы, вываренные до такой степени, что в каких-то местах они становились почти белыми. — Идеально, — сказал он. — Носить с этим, — он заставил Питера померить облегающую серо-розовую футболку с большим белым контуром пустынного пейзажа в качестве принта, который к тому же был еще затемнен, чтобы выглядело винтажно. Честно говоря, Питер думал, что он выглядит как-то глупо, и он попытался поспорить, говоря, что ему не нужны новые футболки. — Но это так прелестно выглядит, — сказал Тони, осматривая Питера сверху вниз темным взглядом. — Наденешь ради меня? Вот как оказалось так, что Питер вышел из магазина в абсолютно новой одежде, чувствуя себя некомфортно от мысли, что он нес очень тяжелый пакет, полный другой новой одежды. Но Тони выглядел очень довольным, и он не мог не обнимать Питера, пока они ждали свой Убер. Он все говорил и говорил о том, как Питеру будет комфортно лежать на пляже в своих новых шортах. — Я могу пригласить тебя на ужин сегодня вечером? — спросил его мужчина. Хочу похвастаться тобой. Вопрос заставил Питера почувствовать себя хорошо, тепло, неуютно, желанно. И когда он посмотрел наверх на мужчину — на своего парня, на единственного и неповторимого Тони Старка — он смог выговорить только да. Да, все, что угодно. Я весь ваш. В итоге Тони отвел мальчишку в один престижный ресторанчик, где подавали стейки, в Маленькой Италии Сан-Диего**, который посоветовал Хэппи. Он назывался «Родился и вырос». Там действительно сбирается элита, сказал он. — Я недостаточно хорошо одет, — прошипел Питер, как только они вошли, смотря на поблескивающее дерево столов и хорошо одетых постоянных посетителей, которые потягивали свои мартини и разрезали стейки, которые были больше их голов, так, будто куски мяса чем-то очень им угрожали. Он схватился за рукав Тони, отходя за него, как будто прячась. — Ты со мной, — ответил Тони низким голосом, вставая рядом и обвивая его за талию. Питер кинул на него взгляд, который ясно говорил и что, мать вашу, это должно значить? Но судя по очаровательному выражению лица Питера, которое появилось, стоило менеджеру обратиться к нему как «мистер Паркер», не спрашивая, кто он такой, Тони подумал, что он все-таки понял. — Ты теперь вроде Ким Кардашьян, карапуз. Тебе стоит запустить собственную линейку одежды, — пошутил он, когда они сели, наслаждаясь тем, как у Питера сморщилось лицо от отвращения и сконфуженности. Ну и ладно. Пускай мальчик сам осознает, что он известный. Если подумать, Питер мог и не знать, почему Ким Кардашьян была известной. Сколько ему было лет, когда слили то домашнее порно? …восемь? Тони потряс головой. Лучше не думать об этом. Когда им дали меню, Питер не открыл свое. Когда Тони спросил у него, в чем дело, Питер смущенно отвел взгляд: — Я нервничаю из-за этих цен. И ты все равно лучше разбираешься в этом. Ты можешь просто сделать заказ за меня? Тони снова начал разговаривать о еде. О выдержке мяса, о разнице между влажной и сухой выдержкой, о стейке томагавк и о разнице между ним и рибаем***, о том, что такое вагю**** и о четырех главных породах. Все это время Питер внимательно слушал, задавал вопросы, всегда смотря на Тони, пока тот говорил. С блеском в глазах. Улыбающийся. Милый. Счастливый, потому что Тони был счастливым. Он влюбляется в тебя, прошептал мерзкий голос в подсознании. А ты все проебешь. И его ты тоже проебешь. Нет, думал он, пока они ели, пока ехали домой, пока гуляли по пляжу под лунным светом. Не проебу, думал он, хватая Питера на руки и устраиваясь в гамаке на заднем дворе, целуя его в смеющиеся губы, пока они раскачивались туда-сюда и пытались раздеться так, чтобы не упасть. И его я тоже не проебу, думал он, растворяясь в стонах удовольствия и поцелуях, пока он ласкал Питера до тех пор, пока он снова не кончил ему на живот. И он так сильно хотел придать форму тем мыслям, которые еще не был готов осознать. Следующий день был их последним в Сан-Диего. Как ни старался Тони запомнить его цельно, воспоминания того дня все равно остались для него фрагментированными. И каждый фрагмент был по-своему прекрасен в моменте, не связан с остальными, словно отдельные кусочки выдувного стекла, которые в итоге оформлялись в единое произведение Чихули. Питер, в машине, умоляющий сказать, куда они ехали. Придумывающий совершенно нелепые догадки вроде на луну, в «Чак и Чиз» и в Австралию. Питер, стоящий на тротуаре и смотрящий на вывеску, читая губами «Сафари-зоопарк Сан-Диего», а затем – развернутый к Тони, спрашивающий с широко открытыми глазами: — Правда?! Питер, неподвижно стоящий в толпе, изучающий карту и бормочущий про себя о том, что они должны пойти по самой увлекательной тропинке. Питер, едва ли не в слезах, стоящий перед стеклом с почти прижатым к нему носом и говорящий американской жабе размером с тарелку, что она «хорошая девочка». Питер, неподвижный и спокойный, смотрящий на купающегося тигра, сидя у Тони на коленях на скамейке, пока они ждали, как пройдет небольшой дождик. Питер, довольно хорошо пародируя играющих вдалеке слонят, смеясь и вслух читая Тони их имена и гадая о том, кто из них Микайя, а кто Умзула-зули. Питер, смущенно кивающий Тони, когда тот спросил его, не хочет ли он покормить карпов кои, пища от восторга, когда те стали плескаться в воде у его ног, отчаянно пытающийся дать им всем имена, пока они не уплыли. Питер, слишком отвлеченный разговором о том, что детеныш кенгуру в сумке матери уже слишком большой, чтобы там находиться (Тони тоже так считал; бедный живот матери уже почти подметал землю, пока та тащилась вперед), чтобы заметить агрессивную утку, идущую за ними по пятам. Он не замечал ее до тех пор, пока та не оторвала кусочек карты, которую он держал, и не укусила его в колено. Питер, не сводя взгляда с носорога и его детеныша, прижавшийся к груди Тони и говоривший о генетике и о том, что зоопарки меняют то, как по всему миру разводят животных. Питер, осматривающий вольер для птиц так, словно он нашел свой дом, который ни за что не хочет покидать, а затем, обернувшись, подпрыгнувший и свалившийся на пол от испуга из-за огромной, странной птицы, которую он назвал королевской цаплей, поднявшись на ноги. Питер, вырубившийся в руках Тони в самолете по пути домой, вымотанный, легонько сопящий из-за неловкой позы, сжавшись на груди у Тони. Питер. Красивый, очаровательный, его. Питер.