Есть идея

– Да ладно, чего ты, – растерянно говорит Игорь и после этого уже ничего не может сказать, только неподвижно сидит и молча смотрит, как Сережа рыдает, утирая сопли рукавом любимой растянутой толстовки, как крупные слезы капают с его подбородка и стекают по шее за ворот футболки. Как Олег отставляет бокал, скрывается за дверью, возвращается со стаканом воды и мокрым полотенцем. Воду почти насильно вливает в Сережу, полотенцем обтирает его лицо. Подхватывает под мышки, поднимая на ноги. За руку, как трехлетку, уводит в сторону спальни. Смутно слышится, как льется вода во внутренней ванной, потом минут десять тихо. Потом Олег появляется из-за двери. Осторожно прикрывает ее, несколько мгновений стоит рядом, будто ждет, что изнутри подадут сигнал и надо будет бросаться спасать. Сигнала нет, и он, все такой же напряженный, подходит к Игорю, останавливается в двух шагах. Не трогает. Вдоль дивана рядком, будто солдатики, выстроились три вирт-шлема, перчатки и джойстики валяются как попало. Игорь рассеянно подпихивает один – кажется, серёжин – большим пальцем ноги в полинявшем сером носке. Олег, будто очнувшись, начинает двигаться: собирает джойстики в коробку, отключает технику, убирает недопитую бутылку в маленький черный холодильник, пустые с глухим позвякиванием складирует в бумажный пакет из-под доставки и задвигает за диван. Командует вполголоса: "Средний свет!". Яркие лампы в потолке гаснут, одновременно по углам комнаты зажигаются уютные желтые светильники. – Не парься, – глухо говорит, когда дела кончаются, а пауза затягивается. Улыбается немного криво – Игорь видит, не поворачивая к нему головы. – Ты не при чем. Игорь отлично это понимает – в конце концов, им по сколько лет? У него самого тридцатник на носу, эти двое догонят через два-три года. Немножко слишком взрослые для истерик из-за убитого персонажа. Пусть и в очень, очень реалистичной игре про зомби. С вирт-шлемами и "полным погружением", будь оно неладно. (Чуток интересно, стал бы Сережа так плакать, если бы не из-за Игоря "сожрали" Олега, а наоборот, но как-то смутно, будто мысль чужая и вообще из другой жизни). Олег тяжело вздыхает, подходит, так медленно передвигая ноги, будто весь день мешки с камнями таскал, садится рядом, прямо к плечу теплым плечом. Продолжает размеренно втолковывать: – Переработал просто, месяц тяжелый выдался. За последнюю неделю хорошо если часов семь спал. Ел вообще непонятно что, на одном кофе живет. Еще и перепил сегодня немного, вот и сорвало. У него бывает. Еще со школы. "Оправдывается, – вдруг понимает Игорь. – За Серегу. Извиняется так". Эта мысль вытряхивает его из оцепенения, как кота из мешка. Он поворачивает голову и смотрит Олегу в лицо. На потухшие глаза (всего час назад яркие, сверкающие от смеха), на озабоченную морщину меж бровей. На устало сжатые губы. – Часто бывает? – хрипло спрашивает Игорь. Олег неопределенно дергает плечом – мол, да, нет, не знаю, по-всякому. Пойми как-нибудь сам, я жаловаться не буду. Игорь понимает. – Это в первый раз стремно, – говорит Олег после паузы. – А когда привыкаешь… Не договаривает, но это и незачем, Игорь же не идиот. Он забрасывает руку Олегу на напряженные плечи. Откидывается на мягкую диванную спинку, утягивая его за собой. Говорит: – Значит, буду привыкать. Олег выдыхает. И медленно расслабляется в его объятиях.