Любовь с привкусом ромашек

Прошло чуть больше двух месяцев с момента приезда Митчелла в обитель разведчиков, и как же я счастлива, что меня оставили в покое. Никаких непредвидимых встреч и надоедливых писем. В голове свежо, и можно сконцентрироваться на рабочих моментах. За это время произошло не так много событий, но ключевые моменты всё же есть. Тренировки проходили в усиленном режиме, спасибо мне, любимой, которая не умеет держать свой острый язык за зубами. Сейчас мне нужно пробежать сто кругов по приказу капрала. Иногда мне кажется, что он все же получает немыслимое удовольствие от гримас нескончаемых мучений на лицах людей, к моему огромному сожалению, командор лишил меня возможности отвязаться от выпадов Ривая, который всё также наседал на меня за любой даже незначительный проступок. Я вышла на крыльцо, предусмотрительно прихватив с собой пару фляг воды: не очень-то хотелось помирать от жажды. Солнечные лучи только начали просыпаться, мягко подсвечивая горизонт, затерявшийся в кронах высоких деревьев. Летние деньки были достаточно жаркие, по сравнению с весенними, поэтому реальность солнечного удара во время силовых нагрузок не казалась мне чем-то гипотетическим. Вот кто просил меня сказать Риваю, что в его комнате недостаточно чисто, мало того, что убираться заставил, так ещё лишил полётов на целую неделю, и теперь каждый день нужно пробегать минимум сто кругов и не просто вокруг здания, а по всей площади, принадлежащей к владениям Разведкорпуса. Круг первый. Чтобы хоть как-то отвлечься от вызывающей ужас цифры «сто», я прокручивала в голове обрывки фраз, осколки воспоминаний… — Виктория! — Ханджи ворвалась в кабинет командора, в котором я доделывала остаток его бумажной волокиты. Это стало уже привычным делом: все свободное время от немногочисленных, но весьма эффективных тренировок я помогала разведчикам с ведением плана счетов и прочий документацией. Нехотя оторвав взгляд от книги, я вперилась в приближающуюся фигуру наглой девушки. — Ты срочно нужна Эрвину. Я встала, ничего не отвечая главному исследователю, хоть и было до чертиков интересно, что могло понадобиться командору от меня днём. Чаще всего мы говорили ближе к ночи, но наши последние десятки посиделок приводили к тому, что мы начинали разгребать всю их рабочую канцелярщину, которой не было конца. Мы вышли к конюшне, около которой нас ожидали командор и капрал. Стало немного неловко — что им все-таки нужно? Если заберут мой УПМ, который я не так давно выпросила у Ривая, то убегу прямиком в лес, и поминай как звали. Запрячу в одном из укромных мест, они в жизни не найдут. Даже если бить будут, всё равно не расколюсь! — Виктория, — начал Эрвин, меня перекосило от того, как он меня назвал. Уже тысячи раз говорила, что просто «Викки», но нет же, продолжают одну и ту же песню. — Ты давно с нами находишься и… — мои глаза округлились от удивления, неужели домой отправят? Ну, всё, это конец. Ещё и говорит таким голосом, будто чем-то недоволен. Точно где-то накосячила. Нужно тогда готовиться бежать прятать УПМ, не зря круги наматывала вокруг штаба. Спасибо, капрал Ривай. Я взглянула на Ханджи, а она лишь хихикала, глядя на мое обескураженное лицо. Что вообще происходит? — Не хочешь ли ты… — как же он тянет этот момент, у меня уже всё внутри перевернулось. — Стать моим секретарём? Молчание. Руки немного потряхивало, а полное осознание ещё не пришло. Секретарём? Это значит стать официальной частью Разведкорпуса? Да и тем более быть на достаточно хорошей должности. Хоть не это было моей мечтой, но я смогу продолжаться тренировки. Никто не запретит мне этого. Видно, я слишком долго молчала, и капрал несколько раз щёлкнул пальцами у меня перед глазами. — Хочу, — тихо произнесла я. Командор и главный исследователь улыбались, я стояла в ступоре, а Ривай снова начал раздражаться. Надеюсь, его сюда не силком притащили. — Не такой реакции мы ожидали… — Ханджи мягко взяла меня за руки, — ты не рада? — Да я счастлива! — я притянула её к себе, заключая в объятия. Но глазами смотрела на Эрвина и одними губами произнесла: «Спасибо». Шёл десятый по счёту круг. Разведчики уже стали выходить на тренировочное поле, готовясь к очередным тяжелым упражнениям и спаррингами. — Эрд, будь помягче с этой бестолковой, — крикнул капрал нам. Ривай решил, что ему мало того, что я делаю по истине адские забеги несколько раз в неделю, пытаюсь маневрировать на коротких расстояниях, так нужно ещё уметь постоять за себя в ближнем бою. Не скажу, что это плохой навык, но его приобретение занимает большое количество времени и сил. Хотя мне бы и самой не хотелось, чтобы та ситуации на рынке когда-нибудь повторилась. Сегодня меня тренирует Эрд Джин — член Разведкорпуса, второй в Отряде Специальных Операций, организованным капралом. — Никогда не думал, что буду бить красивую девушку, — начал разведчик, вставая в боевую стойку. — Ты, наверное, хотел сказать, что никогда не думал, что будешь высокопоставленным лицам бить в живот, — я приняла то же положение, что и Джин. — В живот не буду, — он быстро сократил между нами расстояние и, схватив меня за предплечья руками, с силой сбил с ног подножкой. Я славно так шлепнулась пятой точкой о землю. — А в ноги могу, — Эрд дал руку, чтобы мне легче было подняться, и я с радостью её приняла, другой потирая ушибленное место. — Что это был за прием? — А что, понравился? — он слегка усмехнулся, приняв похвалу. — Да, он был весьма действенным, — я улыбнулась, маскируя неприятные ощущения. — Подсечка. Замечательный способ, чтобы лишить противника равновесия, отвлечь его внимание. Звездочки над головой летать не будут, но заставить соперника почувствовать себя на полу — это легко. Надо будет обязательно запомнить этот прием. Мы продолжали столько же времени, сколько и остальные. Как хорошо, что именно ему сегодня не хватило пары, но толку от меня, как от спарринг-партнера, не было никакого. Чтобы я не делала, он читал меня на три шага вперёд и больше развлекался, чем тренировался. — После нашего разговора Петра стала как будто тише, — начала я, отряхивая со светлых штанов пыль. — Ты права, но проблема эта всё равно не улетучилась. — Улетучилась? — иногда я просто не понимаю их слова. Такое много раз происходило со мной и Ханджи, и она постоянно смеялась с этого, говоря мне, что скоро я привыкну, но это «скоро» всё никак не могло наступить. — Не пропала, — пояснил разведчик, видно, Джин всё-таки заметил мое замешательство и даже немного забеспокоился, — Ты в порядке? Ничего себе не отшибла? — Всё что могла ударить, то уже ударила с Риваем на тренировках, — я замялась, но продолжила, — поэтому всё хорошо. — Вы с капралом начали больше времени проводить вместе, — Эрд замахнулся, но я увернулась, хоть это у меня пока получается. — Вдвоем куда-то уезжали. — Эрвин скинул моё обучение на Ривая, поэтому иного выхода у меня нет, — я сжала кулак правой руки, замахнулась и со всей силы ударила разведчика, примерно метясь в район живота, и он мне поддался, неподвижно замерев. Мой удар достиг своей цели, а он даже не шелохнулся. Кулак пробила сильная боль, и я отпрянула от него на несколько метров. — У тебя там камни?! — проорала я, встряхивая рукой. — Я бы мог показать, что там, — он засмеялся, — но таким не занимаются в высшем свете. — Джин нахально поклонился и приблизился ко мне. — Сильно болит? — я начала пятиться: не хотелось, чтобы он подходил ближе. Разведчик сразу всё понял и без слов отошёл. — Думаю, на сегодня уже достаточно, — Эрд улыбнулся и ушёл к остальным солдатам. Двадцать пятый шёл легко. Раньше мне становилось плохо на третьем круге, но сейчас выдержки и упорства стало больше. Хоть в чём-то ты был прав, Митчелл. Ривай сидел на ветке большого дерева, прислонившись спиной к стволу, наблюдая за тем, как я сначала лечу с одной стороны импровизированного трамплина и сразу до противоположной. Смотря на все это привычным глазомером, расстояние казалось небольшим, но для неопытной меня в маневрировании оно предстало весьма внушительным. Оказывается, УПМ было не таким тяжёлым, как могло показаться на первый взгляд, хотя оставляло саднящие следы на коже, после долгого пребывания в нём. Я взглянула на капрала. Глаза прикрывала отросшая чёлка, собранный вид и идеально развивающийся плащ. И… Стоп! Ветка передо мной! Верхний спусковой курок — выстрел гарпунного захвата к ближайшему дереву, нижний курок — подача газа и ускорение. Ловко среагировав, я смогла вовремя увернуться от препятствия. Когда мышцы начали ныть от перенапряжения, то незамедлительно прилетела к Риваю. Капрал всегда останавливал меня, когда чувствовал, что я на пределе своих физических возможностей, поэтому сейчас было решено вернуться к нему. Он всегда сидел, наблюдая за природой и за моими «успехами». Очень часто мы просто находились в тишине, но, видимо, сегодняшний день стал одним из немногих исключений. — Ты не внимательна, — произнёс капрал, глядя мне прямо в глаза. Эти серые омуты уже не вызывали страха. В них было нечто, что я пыталась, но никак не могла разглядеть. И это долгое время не давало мне покоя. — Знаю, — я немного замялась, думая, стоит ли спрашивать о том, что так давно крутилось на языке, к тому же сейчас мы одни, и он не убежит от ответа: это совсем не в его духе. — Ривай, почему ты так часто один? — капрал выпрямился, чтобы размять спину от долгого пребывания в одном положении. — Одному проще, не нужно подстраиваться под других, — он сделал небольшую паузу. — А к одиночеству со временем привыкаешь. — Звучит очень пессимистично, — я сидела и смотрела вдаль, болтая при этом ногами. Что-то всё-таки есть в этом моменте. И совсем не хочется, чтобы он заканчивался. На душе было спокойно, но я не знала в чём причина этого спокойствия. Ведь раньше я боялась Ривая, словно маленький огонек, угодивший под проливной дождь, но сейчас наедине с ним мне было комфортнее, чем с Эрвином. — Ты всё ещё хочешь пойти в бой? — этот вопрос прозвучал так странно из его уст. Он никогда не спрашивал этого, чаще всего меня отговаривала Ханджи от этой затеи, но в ответ всегда получала от меня тык двумя пальцами по лбу. — Рано или поздно мы все умрём, — я повернулась к нему и улыбнулась, — И пришла к выводу, что если уж умирать, то молодой, — но потом всё-таки решила добавить более серьёзней, — Да и тем более, может, хоть там, за стенами, в будущем от меня будет хоть какой-то толк. — Раз хочешь умереть, то сделай это сейчас. Ривай быстро придвинул ногу к моей спине и толкнул так, что я не успела ухватиться за ветку. Оставался только один выход, и думать нужно быстро. Я нашла подходящее дерево, которое было недалеко от нашего, сразу же зацепилась гарпуном о ствол и мягко приземлилась на ветку. Мгновенно кинула злобный взгляд на капрала, который в это время уже начал собираться — нужно идти обратно в штаб. Тридцать восьмой. Солнце светило слишком ярко, заливая лучами глаза, раздражая и вызывая редкие слёзы. С каждым шагом становилось всё жарче и жарче, как бы и правда не упасть в обморок. Разведчики уже во всю тренируются. Каждый день при взгляде на них меня невольно затягивает дикая смесь восхищения и зависти. Надеюсь, что когда-нибудь я присоединюсь к ним в качестве сослуживца и верного товарища. Я сидела в кабинете у Ривая, помогая делать его отчёты. Капрал занимал главное место на своём любимом стуле, жаль только не в красной обивке, обязательно ему подарю такое, а я разместилась на таком же диване, какой стоял в кабинете командора. Полулёжа мне больше нравилось заниматься делами, чем сидя. Ривай сначала присматривался ко мне, ведь как можно работать так с ответственными бумагами, но потом свыкся с этим и больше ничего не говорил. — Почему ты так много времени уделяешь чистоте в штабе? — я отвлеклась от работы, разливая горячий чай по кружкам. — Везде и всегда должен быть порядок, — он оторвался от бумаг и покосился на мои отчёты, которые были немного разбросаны. Я не глядя поняла, как на миг скривилось его лицо. Но мне так удобней работать! — Не повезет твоей будущей жене, — поставив кружку рядом с ним, села обратно на диван. Чай был слишком горячий — я тихонько дула на него, пытаясь снизить температуру. — Чем ты моешь полы? Они прям сияют от чистоты. — Мылом и водой. — А я думала своим языком, — я тихо хихикнула и поставила чашку обратно на тумбочку. — Если хочешь опробовать такой метод мытья полов, то предлагаю завтра прийти и убраться здесь своим острым язычком, — я опешила от этих слов и быстро уткнулась обратно в отчёты, закрывая своё лицо, которое покраснело то ли от стыда, то ли от смущения. Время близилось к ужину, все бумаги были собраны в идеальную стопочку и сложены на стол капрала. Он тоже встал, и мы направились в столовую. Я слишком устала за эти дни, поэтому сил, чтобы даже поговорить не было. Хорошо, что мне хотя бы давали отсыпаться, но как они живут в таком режиме постоянно, я не знаю. Видно, все были такого же мнения и спокойно потребляли жизненно необходимую пищу. — Письмо пришло. — Эрвин положил его рядом с тарелкой. Все повернулись с любопытством, чтобы узнать, что же там написано. Это даже немного забавляло. Я перевернула конверт и увидела всё ту же гравировку «От Митчелла Грейс». Не хотелось даже разворачивать эту бумажку, но интерес всё-таки взял надо мной верх. Я быстро проглядела его, особо не вникая в написанное. — Ну, что там?! — Ханджи сгорала от нетерпения. — Приглашение на свадьбу. Ничего интересного, — я откинула развернутый листок ближе к главному исследователю. Для неё это чтиво было явно интереснее, нежели для меня. — Смотри, тут даже можно кого-то с собой взять, — она указала пальцем на строку. — Я всё равно не поеду, поэтому без разницы, — отпила чай. — Он хоть и ужасно поступил, но это же свадьба брата, может, найдёшь себе там кого-нибудь богатенького, — Ханджи залилась хохотом, а я лишь подавилась от такого заявления. — Больно надо, я столько «богатеньких» сынков за свою жизнь видела и, как видишь, нахожусь сейчас здесь с вами, — я искренне ей улыбнулась. — Неужели они все так омерзительны? — задала вопрос она, а я покосилась на Эрвина и Ривая, они смотрели на нас, внимательно вникая в разговор, но как только заметили мой взгляд, то сразу же уткнулись в тарелки. — Не все, но многие, — я всё-таки решила продолжить этот диалог. — От них так и веет лицемерностью. Ханджи, видимо, тоже заметила, что не мы одни этим увлечены, поэтому следующие слова произнесла шепотом мне на ухо: — Позже договорим, и мне есть, что тебе рассказать. Я удивленно на неё посмотрела и кивнула. Пятьдесят третий. Я остановилась, чтобы хоть немного отдохнуть, присев в тень крыльца подальше от разведчиков. Они всё ещё тренировались, а меня не особо прельщало очередное холодное оружие у моей головушки. Достав флягу прохладной воды, я жадно отпила разом больше половины. Живительная влага стекала по лицу, оставляя влажные дорожки, капая на плитку пола. Я проследила за этими каплями и поймала себя на мысли, что отхожу от аристократии всё дальше и дальше… С главным исследователем не удавалось поговорить целую неделю, а ведь эта чертовка так заинтриговала меня! Я бегала к ней каждый день, чтобы наконец-то узнать, что же она так хотела мне рассказать, но не могла при командоре и капрале. Это немного пугало и будоражило. Но каждый раз все мои визиты удостаивались лишь одним словом: «Позже». Сегодня она точно не отвертится! — Ханджи! — я ворвалась к ней в кабинет, почти срывая дверь с петель. — У меня проблема! — с шумом прыгнув на диван, пролепетала я. — Ты свободна сейчас? — Опять ошибки в отчетах нашла? — она покосилась на меня с любопытством, отрываясь от каких-то болтиков и винтиков в своих руках. — Вроде свободна. Я привстала с дивана и направилась к её столу, облокотившись двумя руками на край поверхности, вперилась в главного исследователя прожигающим взглядом. Вроде те же очки, тот же хвостик, но что-то не так. Зачем она меня игнорирует долгое время, при этом так заинтриговав? Что-то не сходится. Ханджи заметила мой суровый взгляд и, как мне показалось, немного припустилась ближе к полу. Если сейчас рванёт с места, то с лёгкостью перегорожу ей путь побега. — Рассказывай, — я немного прищурила глаза. — Ладно, — она выставила руки вперед. — Помнишь тот тяжёлый период, когда все поголовно были загружены бумагами? — я мотнула головой в знак согласия, продолжая слушать её. — Мы тогда сидели с тобой в столовой до утра. И правда, тогда было очень тяжко. Ривай даже согласился не проводить мне тренировки, хотя единственная причина не прийти на занятие — смерть. — Я ещё заснула почти перед завтраком, — я стала добавлять факты, чтобы она поняла, что прекрасно помню об этой ситуации. — Да, — Ханджи подняла очки на макушку и потерла переносицу двумя пальцами. — Но ты помнишь, где именно ты заснула? — она взглянула на меня. — В кровати своей, — я немного отошла от стола. — А где ещё мне засыпать? — И тут ты не права! — главный исследователь вскочила со стула и начала приближаться ко мне. — Я заснула в кровати, — пришлось отойти ещё на пару шагов, эта женщина уже стала наседать на меня. — Ты заснула за обеденным столом, — она была слишком близко ко мне, мурашки пробежались по телу. — Хочешь сказать, что кто-то из военных меня перенёс? — я уже была около стены, которая отдавала небольшой прохладой. — Ривай это сделал, — Ханджи сказала это на выдохе, поэтому прозвучало очень тихо. — Даже странно, что не облил меня из кувшина, — я выдавила из себя улыбку, не зная, как реагировать на это. — Странность не в этом, — теперь видно и главный исследователь что-то не понимает. — Он пришёл в столовую первый и когда увидел нас даже не удивился… — я её перебила. — Что здесь странного? Ривай часто приходит первым. — Дай договорить! — она шикнула на меня, — Когда он подошёл, — Ханджи перевела взгляд на меня, — то рукой потрепал по твоим волосам. — Видно, проверял сплю я или нет, — я опять улыбнулась, переводя всё в шутку. — Было не похоже, что он хотел тебя разбудить. — Ну, а что еще? Хочешь сказать, застала его за приступом нежности? — мои шутки уже было не остановить. Либо это была защитная реакция, либо я просто не хотела в это верить… Девяностый… Нужно передохнуть, хотя бы чуть-чуть. Легкие уже горели изнутри: явно не хватало воздуха. Одно радовало — осталось пробежать всего десять. Взглянув на разведчиков, которые уже собирали всё оборудование, я нашла взглядом капрала. Он будто почувствовал мой взор и повернулся, скорее всего, чтобы проверить не прохлаждаюсь ли я без дела. Как бы мне сейчас плохо не было: духота так и давила, но взяв себя в руки, я еле заметно помахала Риваю. Посыл был таков: «со мной всё хорошо, и я почти не умираю». Капрал легко кивнул головой и отвернулся. Как и в тот вечер… — Эта тропинка отвратительна! — я повысила голос для того, чтобы противный человек, шедший впереди меня, хоть как-то отреагировал. Ривай молчал с самого выхода из штаба. Что на него нашло? Вытащил под вечер из мягкой и уютной кровати, так ещё и пошли снова в то превосходное место. Я понимаю, что оно и правда величественно красиво, но зачем идти сюда так поздно?! Все ноги можно переломать об эти торчащие из-под земли корни! Так ещё и не в выходной день. Я безумно устала и лучше бы послушала наставления Эрвина о том, что такой как я за стенами делать нечего, а не тащилась бы по дремучей глуши. — Смотри под ноги и по сторонам, чтобы опять ветка в глаза не прилетела, — я всей душой чувствую, что он на его лице сияет самая подлая ухмылка на свете. Что я там говорила о том, что хочу увидеть, как капрал улыбается? В этом человеке нет добра. Как его терпят солдаты? Под его руководством даже самая отчаянная крыса может совершить самоубийство. Наконец-то мы вышли. Всё-таки этот пейзаж захватывал дух. Мысли о злостном человеке, стоящим рядом со мной, сразу же «улетучились». Спасибо, Эрд. Я улыбнулась этим мыслям и взглянула на Ривая, который в этот раз не собирался уходить, оставляя меня одну. Обычно он был позади, будто наблюдал, и меня совсем не беспокоил его взгляд, который был устремлён в мою спину. Время этого дня истекало, солнце заходило за горизонт, окрашивая небо, а мы всё сидели. В тишине… Именно с ним было легко молчать. Никаких неловких пауз, которые могли испортить диалог. Ничего. Бездна, которая манила. Это было похоже на чтение книги, там ты, погружён в другом мир полный ярких красок, при этом думаешь обо всём на свете, забывая эту реальность, которая душила своими когтистыми лапами. Все проблемы уходят на второй план, и остаюсь только я, он и бесконечная глубина. — Если выбирать между зеленым и красным, то какой бы выбрала? — вдруг спросил Ривай, облокачиваясь позади себя руками о густую траву. — Однозначно красный, — я всё также смотрела на облака, которые заполнили весь небосклон. — Почему? — Клубника красная, — с улыбкой ответила ему. — Это первая ассоциация, которая пришла в мою голову. Его правая рука юркнула в карман, будто он что-то искал. Мне стало любопытно к чему этот вопрос, и с нетерпением ждала, что же сейчас произойдёт. Капрал вытянул две ленты и одну протянул мне. Именно красную. В моей голове сразу же вспыхнул наш давний диалог, где Ривай признался, что мне идёт лента в волосах. Я аккуратно взяла полоску атласа из рук капрала и сразу же начала завязывать не тугой хвостик на макушке, оставляя распущенными остальные волосы. — Спасибо, — тихо прошептала я. Капрал одобрительно кивнул, отвернулся и больше не проронил ни слова. На обратном пути уже не было моих возгласов о недовольстве тропой, мысли были заняты совсем другим. И сожалеть я могла лишь об одном. До комнаты он меня не проводил, как это было всегда, и причины не назвал. Мы разминулись около моего любимого дерева… С перерывами я убила на бег почти целый день. Осталось пробежать всего один… Вдалеке я заметила высокую фигуру, которая приближалась ко мне. Я остановилась, чтобы понять кто же это может быть. Эрвин. Когда мы поравнялись, стала ясна только одна вещь — он не в духе. Плечи сильно напряжены, и губы были плотно сжаты в тонкую полоску. — Заканчивай и быстро в мой кабинет, — он сказал это таким тоном, будто чем-то недоволен. Если так подумать, то можно и не бежать последний круг, основную часть приказа капрала я выполнила, поэтому получить «по шапке» не должна. Я впопыхах собрала все вещи, которые были на крыльце замка, быстро занесла их в комнату и направилась в кабинет к командору. Входя в комнату, сразу же застала Эрвина, смотрящего в окно, но как только я оказалась на пороге, он сразу повернулся ко мне. Мне было сложно прочитать хотя бы одну эмоцию на его лице, и я совершенно не понимала, что могла натворить. Что-то точно случилось, и сейчас мне было страшно узнать, что же именно. — Присядь, — командор подошёл к столу и выдвинул верхний ящик. Оттуда он всегда доставал письма, адресованные мне. Значит, очередное письмо от Митчелла, ничего нового. Может быть, ему так же, как и мне до чертиков надоело это, вот и ходит недовольный. Когда он достал злосчастный конверт, я увидела чёрную бумагу. Это означало только одно — смерть. Кто-то умер. Я начала отходить от приближающего Эрвина. — Нет, — я выставила дрожащую от страха руку, преграждая ему путь ко мне. — Пожалуйста, Эрвин, скажи, что это письмо не мне, и ты ошибся. — Викки, я не могу открыть его за тебя, — лишь ответил командор. — Ты уже знаешь, кто умер, ведь так? — я вся тряслась, догадываясь чьё имя будет там написано. По лицу начали скатываться горячие слёзы. — Знаю, — он вложил конверт в мои руки. Остановившись около холодной каменной стены, я облокотилась о неё спиной. В комнате стало душно, будто мы находились в очаге возгорания, руки дрожали настолько, что можно было сказать, что я чем-то больна и меня пробила дикая лихорадка. Медленно я начала открывать письмо, а Эрвин наблюдал и был рядом. И мои догадки, к сожалению, оправдались — отец мёртв. Я перевела взгляд на командора и теперь поняла, что в них читалось за чувство — это было сожаление. — Прошу простить, — с дрожью в голосе произнесла я. — Мне нужно удалиться в свои покои. Он кивнул, и я медленно вышла из кабинета с листком, закрыв за собой дверь. Прочитав это еще несколько десятков раз в коридоре, я услышала приближающие голоса. Они будто отдавались эхом в моей голове, ноги стали ватными, и было сложно ими передвигать. — Эй, бестолковая, — крикнул капрал. Он был в компании Ханджи и ещё нескольких солдат, среди них был Моблит и парочка разведчиков из элитного отряда, они направлялись в сторону кабинета Эрвина. — Ты разве уже пробежала все сто кругов? — они подходили ближе, у них было явно хорошее настроение, ведь шутка капрала о том, что я «бестолковая» повеселила всех. Главный исследователь толкнула его в бок, но она так привыкла к этому, что тоже улыбалась. И в другой бы день я пропустила это мимо ушей, но сейчас мне было нескончаемо обидно за эти слова. Я подняла на них голову, что была опущена, до этого момента сама поза скрывала глаза, залитые слезами. Они остановились, изучая меня. В их глазах проскользало недоумение, наверняка думают, что шутка меня так обидела. Я сжала письмо в руках, привлекая их внимание к нему, чтобы ничего не объяснять. И они поняли. Когда мы поравнялись, Ривай взял меня за локоть, притягивая немного к себе. — Я не знал… — он сказал это тихо, чтобы никто не слышал, и хотел продолжить, но я его перебила. — Прежде чем что-то говорить — подумай об этом, — я выдернула свою руку из его жёсткой хватки. — Отвали от меня, капрал. Я направилась в свою комнату, не оборачиваясь. Сейчас мне нужно побыть одной. Дни протекали сквозь пальцы, но ничего не менялось, а становилось всё хуже и хуже. По моей просьбе, которую я выпалила через несколько дней Эрвину, ко мне никто не заходил. Только Ханджи оставляла раз в день порцию еще горячей пищи около моей двери, но она была чаще всего не тронута. Боюсь посчитать, сколько литров слёз я выплакала за первую неделю. В комнате царил дикий хаос: книги были разбросаны, перед этим, конечно, они неплохо так были пущены в стены, платья порваны в клочья, чтобы больше их не видеть. Все эти вещи так напоминали о доме. Я не могла смириться с тем фактом, что его больше нет. Он обещал мне поговорить! Обещал, что расскажет о многом… Но не успел. Если бы я не уехала, если бы не поддалась соблазну уйти из родительского гнезда, то может быть, проводила с ним намного больше времени, которого, как оказалось, было так мало… Жалеть уже поздно. И я это понимала. Головой понимала, но сердце до сих пор стучало бешенным ритмом при мысли о нём.

***

Прошло ровно две недели. Нужно было приводить себя в порядок и собирать вещи в поездку. Пальцы сами складывали одежду в дорожную сумку. Хватит сидеть сложа руки, разве этому меня учили?! Пожалеть я и сама себя могу, чем собственно и занималась все это время. Я выглянула в окно, солнце уже давно зашло, а значит время ужина. В животе прозвучало недовольное журчание, вспоминая ароматную похлёбку. Я так давно не ела горячей пищи. Думаю, время настало. Встав с пола, я взглянула на письменный стол. Именно там лежало злосчастное письмо. Я взяла спичку и зажгла её. Пламя весело плясало, пожирая деревянную палочку, оставляя за собой черную труху. Я поднесла ее к письму, и оно вспыхнуло ярким и жарким огнём. Отец был словно этот свет, который пожирал всю темноту, которая его окружала. И это было волшебно. Возможно, я совершаю ошибку, сжигая напоминание о нём, но ничего уже не сделать. Я подошла к окну и отпустила этот листок, который светился будто лучик солнца в этом темном мире. Нужно отпустить… Так будет лучше для него, но боль, которая поглощала меня всё это время не уйдет ещё долгое время… Входя в столовую, я заметила, что многих разведчиков уже нет. Значит, пришла к концу трапезы. Сразу же подошла к столу командующих и увидела свою порцию уже на столе. Немного удивившись, я села на своё место. — Ханджи каждый день ставила тарелку и ждала, когда ты придёшь, — положа ложку в рот проговорил Эрвин. — Цыц, — шикнула на него главный исследователь. — Викки, — по ней было видно, что она беспокоится и хочет что-то спросить, её глаза метались туда-сюда. — Тебе стало лучше? Этот вопрос застал меня врасплох, и я не знаю, как правильно ответить на него. Сейчас лучшим вариантом будет соврать. Я не горела желанием этого делать, но сейчас нужно, не хочу, чтобы она истязала свои нервы из-за меня, у неё и так работа тяжёлая. — Всё хорошо, — поднеся ложку с мятой картошкой ко рту, проговорила я. Она недоверчиво на меня посмотрела, но не стала ничего говорить, и оставшийся ужин прошёл в неловкой тишине. Её вопрос я произносила в голове десятки раз и не могла ответить положительно. Быстро покончив с едой и поблагодарив за составленную компанию, я удалилась. В комнату желания идти совсем не было, поэтому я решила прогуляться до конюшни. Прошло явно больше четырёх часов. По ощущениям, время перевалило за полночь, но в воздухе до сих пор веяло теплом. Я прокручивала в голове тысячи моментов, чтобы добиться хоть какого-то результата, но всё было тщетно. Этими мыслями я каждый раз загоняла себя в тупик, и слёзы снова нахлынули. Я просидела всё это время в конюшне, окружённая величественными жеребцами, которые совсем не пугались меня, а через какое-то время даже привыкли, что я разделила с ними их дом. Это радовало. Издали послышались шаги, и я поближе примкнула к стойлу, чтобы меня не заметили. Кому понадобилось в такой час проверять лошадей? Неужели патрульные обходят и это место? Но пока я думала, этот некто всё-таки нашел меня и вошёл в загон. — И долго здесь сидеть будешь? — Ривай присел на корточки, наши глаза стали на одном уровне. — Ещё немного, — я посмотрела на вверх, чтобы новые слёзы не проливались. Хоть он и видел их множество раз, но сейчас это не то, чего я хотела бы. — Больно, да? — капрал сказал это своим обычным голосом, в нём не было ни капли сожаления, и я даже благодарна за это. Оно мне не к чему. — Больно от собственной слабости, — я перевела взгляд на него. Сейчас он был так близко, и это совсем меня не пугало. — Я повидал в своей жизни многих, и ты не относишься к числу слабых. Ривай сократил между нами расстояние и почти невесомо накрыл своими губами мои. Вся горечь, всё напряжение, которое было со мной это долгое время в миг исчезло. Но не прошло и секунды, как он сразу же отстранился, не давая мне даже понять, что сейчас произошло. — Не ответила, — капрал быстро встал и вышел из конюшни. Голова разрывалась от мыслей. К чему был этот поцелуй? О чём он думал в этот момент? Но именно сейчас я хотела лишь одного — побежать за ним. Я вышла из конюшни и в темноте глазами искала Ривая. Выкраивая из темноты невнятные силуэты, наконец отыскала его. Капрал шёл в направлении к месту, в котором он меня тренировал равновесию. — Ривай! — я наконец-то добежала до него, он так быстро шёл, что я совсем не успевала за ним. И настигла его только, когда он остановился на опушке. Капрал стоял ко мне спиной и даже не шелохнулся от моего возгласа. Я подошла ближе к нему, он все же развернулся. — Ривай… — я хотела продолжить, но капрал меня перебил. — Это была минутная слабость, — пояснил он. — Дай мне насладиться ею ещё раз, — слова словно ожили и соскользнули с моего языка. Пусть так! Хочу ощутить эту сладость ещё раз, хочу, чтобы он обнял меня также, как в поместье, хочу… Он без слов провёл рукой по моей щеке и притянул меня ближе, обвивая второй рукой мою талию. Впился уже не с нежностью, как было в конюшне, а с натиском. Поцелуй отозвался болью, когда он прикусил нижнюю губу. В этот раз я ему сразу же ответила, зарываясь рукой в его чёрные волосы, оттягивая их. Мне хотелось продолжать эту сладострастную пытку. Ривай отдёрнул голову, лишая меня таких желанных касаний к его волосам, и в наказание я получила поцелуи, от которых все больше вскипала кровь, поочередно с укусами на моей шее. Он наступал, примыкая меня к близ стоящему дереву. Что-то во мне вспыхнуло с новой силой. Но неожиданно все прекратилось. Мы смотрели друг другу в глаза, хоть было очень темно, я видела, как плясали искры в серых омутах, горели ярким пламенем. — В этот раз не оставишь меня одну утром? — я улыбнулась ему. Ривай ухмыльнулся, но всё же ответил: — В этот раз не оставлю. Он ослабил цепкую хватку, выпуская из кольца рук, и протянул ладонь. Я незамедлительно её приняла, и мы направились обратно в штаб. Я вышла на крыльцо штаба с новой флягой воды. Всё-таки сотый круг я не добежала, поэтому начинаем всё по новой…