Любовь с привкусом ромашек

— Где, чёрт возьми, его носит?! Мы с Риваем договорились провести тренировку спустя долгое время, а этого капрала носит не пойми где! Никогда не опаздывал и стыдил меня за вечные ошибки, но сегодня мы поменялись местами? Я ходила вокруг деревьев, но не отдаляясь от указанного места. По хрусту листвы под моими шагами он всё равно меня услышит, за это не стоит переживать. Ожидание томило, изнуряло, мучило бесчисленными непрошенными мыслями, что словно рой пчел, кружились и жужжали в моей голове свою назойливую какофонию. С одной стороны, всё стало не спеша налаживаться, жизнь вновь приобретала краски после ухода отца, с другой — многое так и оставалось неизвестным. Но сегодня вечером я вновь покидаю замок и возвращаюсь в родовое поместье. Мне нужно туда вернуться. Проститься с почившим отцом, с частицей себя, что канула в небытие в след за ним. И все же Эрвин был против этой поездки. Он считал, что слишком опрометчиво было отпускать меня домой, в пучину скорби, спустя две недели моего самобичевания. Поэтому было принято обоюдное решение: приехать только на церемонию похорон. Ривай же не желал отпускать меня одну, и вызвался вновь исполнять роль моего сопровождающего. Ну, мало ли что может произойти по дороге и в поместье. Командор, казалось, не увидел в этой просьбе ничего удивительного и заодно повесил на капрала парочку поручений в Митре. Не отлынивать же ему от работы в это время. А Ханджи напротив, сразу как услышала об этом, въелась глазами, да так что вот-вот искры полетят в разные стороны. Немного глупо отсмеявшись, я отвела взгляд в надежде, что она ничего не заметила. С того поцелуя прошла почти неделя. Ночью я так и не заснула, прокручивая те события снова и снова в своей бедной головушке. Но храбрости мне так и не хватило, чтобы заявиться на утро перед порогом капрала. Первые несколько дней я настолько сильно боялась даже пересечься с ним взглядом, что завалила себя документной работой и на любые расспросы отнекивалась по этой же причине. Пару раз он пытался меня навестить, но всё общение сводилось на нет. Мне было страшно… страшно признаться самой себе, что он стал мне небезразличен. Ведь кто угодно подходил на эту роль лучше, чем Ривай. Тот же Эрвин располагал к себе больше, чем капрал, излучал уверенность и ясность в дальнейшем будущем. Почему именно Ривай? И тогда я не могла ответить на неозвученный вопрос. А сейчас я могу сказать лишь то, что чувства необъяснимы. Каким бы человеком он не был, нас будто сплели нитью друг с другом. Он стал открываться мне по самым маленьким крупицам, и я ценила каждую из них. От того, как он может поддеть меня удачной шпилькой, не зацепив ни мою ни свою гордость, и до того, как рассуждает о жизни в целом. Пожалуй, всю эту жизнь я ждала не дорогих подарков в виде парчовых тканей и блестящих побрякушек, а обычную красную ленту, которую можно вплести в волосы. Ели различимое шуршание шагов позади. Неужели соизволил вспомнить о нашей встрече? Обернувшись, я увидела Ривая, в руках у него было устройство пространственного маневрирования. А к портупеям на его бедрах были прикреплены баллоны с газом и кассетники; обычно пустующие, на этот раз они были заполнены своего рода железными мечами. Раньше он не позволял мне с ними упражняться. — Мечи? — с ноткой интереса спросила я. — Скорее лезвия, — коротко ответил Ривай. Капрал подошёл ближе и начал закреплять их у меня на бёдрах, затягивая все крепления потуже. После проделанной работы он поднял взгляд, но его руки всё также продолжали лежать на моем теле. Хоть на мне и была одежда, но тепло, которое исходило от его пальцев распаляло неизвестные чувства в груди. Щёки зарделись, это всё равно не останавливало его продолжать смотреть мне прямо в глаза, сжигая остатки стыда. Было сложно справиться с натиском этого взгляда, глаза бегали от его лица к одежде, стандартной военной форме, скользили по черным, словно угольным, волосам и ненароком вновь возвращались к этому томному взору. Сейчас не хотелось, чтобы он хоть на миг отпускал меня, разжимал ладони, отводил взгляд. По началу меня не сжимал оковами страх от новой встречи, но вот она произошла, и без промедления мной овладело лишь одно чувство — вопреки всему снова ощутить тот трепет. Но он отстранился, намекая, что сейчас не время. Это было похоже на сладкую пытку, только ты подумаешь, что получила всё, как на деле ты осталась с пустыми руками. — Сегодня тренируешь точность разреза на теле титана, — он ухмыльнулся. — Ты же не хочешь умереть молодой? В этот раз удача была на моей стороне. Сегодня капрал находился в хорошем расположении духа и хвалил за утончённость линий, которые я прорезала налету. Это было достаточно захватывающе и намного интереснее теории, что описана в книгах. Пусть вес экипировки и изменился из-за наличия сменных лезвий, но это не помешало мне быстро освоиться. Я подлетела к Риваю, смахивая рукой капли пота, которые выступили на лбу. — Тебе удобно держать оружие в руке? — он хмурил брови, отчего появилась еле заметная морщинка на лбу. Капрал сделал круг, осматривая меня, ему явно что-то не нравилось. — Если взять вот так, — я провернула рукоятку в ладони. — То, возможно, получится быстрее реагировать. Но я видела, как держат их разведчики на тренировках, поэтому не думаю, что это хорошая идея, — не хотелось признавать, но они были намного опытнее меня в этих делах, следовательно, мне оставалось наблюдать за солдатами и тихо брать на заметки некоторые вещи. — Попробуй сделать пару манёвров в таком положении, — Ривай отошёл, скептически поглядывая на мои руки. От этого сердце стало биться чаще. Мне не хотелось его разочаровывать. Остаётся довериться своему чутью. После долгого отсутствия тренировок тело начало предательски ныть спустя несколько часов усердной работы. Еле-еле я начала собирать всю экипировку, а капрал снова куда-то ушел, не предупредив меня. Оно и к лучшему. По его взгляду я так и не поняла, как сегодня прошло занятие. Чаще всего он говорил, что я могу лучше, но сегодня после смены положения оружия в моей руке он молча наблюдал, видимо, я его разочаровала. По ощущениям, времени у меня осталось совсем немного до выезда из штаба, нужно срочно сходить в душ, и можно выдвигаться. Закинув всё в сумки, я вышла из небольшого редкого лесочка и направилась к замку, попутно тихо напивая незатейливую песенку, чтобы хоть как-то скрасить подпорченное настроение. Смыв с себя всю грязь и пот, я пошла в комнату. Внутри меня сразу же что-то насторожило. Выходя на тренировку, я точно помню, что закрывала окно, но сейчас оно было открыто чуть ли не на распашку. Медленно придвигаясь к нему и отодвигая шторы, краем глаза я заметила вазу, которая всегда стояла у меня на столе, но сейчас её кто-то передвинул. Больше всего меня смутила не перестановка сосуда, а полевые цветы, которые рассыпались в ней яркими красками. Лютики, колокольчики, одуванчики и ромашки… Всё это так гармонично смотрелось, создавая интересную контрастную цветовую композицию. Вдохнув нежный и совсем лёгкий аромат, я заметила маленькую записку, которая покоилась рядом с вазой. «Не смей отрывать от меня свой взгляд Р.» Я не могла сдержать улыбки, но сейчас меня всё равно никто не видит, потому можно вдоволь побыть счастливой. Теперь всё встало на свои места, и ясно, куда так надолго пропадал капрал. Ведь я знала его расписание вдоль и поперек, а эти непонятные исчезновения совершенно не укладывались у меня в голове. Ещё раз вдохнув запах манящих цветов, я взяла небольшую сумку и выбежала из своей комнаты. — Эрвин! — я окликнула командора в полупустом коридоре. Он обернулся и остановился, чтобы я смогла его нагнать. — Можно попросить тебя о кое-чём? — я шла спиной к выходу, чтобы смотреть ему в глаза, как тогда в аллее. — Смотря о чём, — сдержанно ответил командор. — Можно поехать верхом на лошадях в поместье? — это прозвучало из моих уст с ноткой мольбы. Эрвин остановился и даже немного призадумался, осмысливая мои слова. Даже на это у меня есть аргумент, который я хотела сразу же озвучить, но он не дал мне этого сделать, ответив слабым кивком. Я пролепетала что-то нечленораздельное в знак благодарности, и радостная побежала к Риваю. Наша поездка оказалась новой тренировкой. Вместо того, чтобы разговаривать с капралом на отдалённые темы, меня обучали верховой езде. — Не забывай про спину и следи за поводьями! — с недовольством ворчал он. — Ты похожа на лебедя! — Такая же грациозная? — парировала я. — Такая же изогнутая, — капрал пошел на обгон, и мне пришлось чуть ли не подавиться пылью, которую он поднял. Ривай так и не дал мне поговорить и даже расспросить про букет, который он оставил в моей комнате. Либо мы ехали галопом, а так было слышно только потоки воздуха, либо я выслушивала наставления о том, что мне нужно учиться и еще раз учиться. К вечеру лошадям нужен был отдых, да и я очень сильно устала, впервые преодолевая такое большое расстояние верхом. Так как погода была очень тёплая, мы решили остановиться около небольшого озера. Но даже там нам не удалось поговорить, потому что я сразу же провалилась в сон распластавшись на густой траве. Город Митра нас встретил не так радостно, как хотелось бы. Погода испортилась не вовремя, тучи сгущались над нашими головами, и оставалось только ждать, что через несколько часов пойдёт дождь. Сегодня у меня, как и у капрала был свободный день. И ответом на его вопрос «чем займёмся?» послужило короткое молчание с моей стороны и протягивание того незамысловатого листочка, о котором мне говорил отец, в его руки. Я должна узнать, что это за адрес и зачем папе нужно было прятать его у меня в шкафу. Он явно не хотел, чтобы о нём знал кто-то ещё из семьи помимо меня, поэтому мне нужна вся информация, какой бы она не была. Уговаривать Ривая наведаться неизвестно куда почти не потребовалось, оттого мы сразу же направились в указанное место. Мы остановились около двухэтажного дома в совершенно незнакомом для меня районе. Постройка была совсем небольших размеров, по сравнению с поместьем, отделанная сероватым кирпичом с насыщенно жёлто-оранжевой крышей. На первом этаже горел тусклый свет в одной из комнат. И всё-таки я не понимала, зачем ему нужно было прятать этот адрес жилого дома у меня в шкафу. Но моё любопытство взяло надо мной верх, и я негромко постучала в дверь. Послышались тихие шаги внутри дома. Дверь открылась, я предполагала увидеть кого угодно, но только не её. Передо мной стояла знакомая девушка, её короткие волосы были цвета зрелой ржи, зелёные глаза смотрели в душу, но замешательства в них было ни на грамм, чего не сказать обо мне. Гвен из военной полиции. Мой самый лучший учитель стояла снова передо мной. — Я думала, мне придётся ждать тебя ещё полгода, — она отошла от двери, приглашая нас пройти внутрь. — Ждать? — уточнила я. — Да, — Гвен присела на кресло в небольшой комнате. Я осматривала помещение. Глаз приятно радовала хорошо обставленная комната; выполненная в светлых тонах, она плавно перетекала в кухню, а немного дальше виднелась лестница, которая вела на второй этаж. Снаружи домик казался куда меньше, чем внутри. Мы с капралом переглянулись и последовали примеру девушки, присаживаясь на мягкий диван напротив занятого Гвен кресла. — Твой отец давно рассказал мне об этом, — начала свой рассказ девушка, обводя указательным пальцем помещение, в котором мы находились. — Сразу отвечу на вопросы, которые возникли у тебя. Это твой дом, и он давно оформлен на тебя, — я пребывала в лёгком недоумении — слабо верилось в реальность происходящего, но всё равно продолжала слушать давнюю подругу. — Мистер Итен после выявления у него смертельной болезни, которая захватила его тело, попросил меня приглядеть за этим домом, дожидаясь тебя. Он сразу же сказал, что тебе понадобиться время, чтобы приехать, но я не думала, что это затянется. — А как же работа в военной полиции? — неужели она всё свободное время проводила здесь. Потоки информации совсем не желали выстраиваться в единую цепь. — Если быть честной, то сначала я хотела отказаться от этой затеи, и, возможно, ты меня посчитаешь корыстной, но он предложил баснословную сумму за охрану этого дома. Хотя тогда я отказалась: мне не хотелось участвовать в вашей семейной авантюре, ведь многое я знала из твоих рассказов. Но по счастливой случайности или несчастливой, я не знаю, моя сестра тяжело заболела, и у родителей не было денег, чтобы оплатить хорошего лекаря. Зарплата с военной полиции покрыла бы только часть её лечения, поэтому мне пришлось согласится на предложение мистера Грейс. Деньги, которые мне дал твой отец помогли с лихвой, и я приняла решение уйти в гарнизон, чтобы быть поближе к родным. Слишком стара я стала для полиции, — девушка самодовольно улыбнулась. Дело было совсем не в том, что она стала «стара», хотя пребывала в самом расцвете сил, а в том, что она слишком скучает по семье. Гвен всегда отзывалась о них с теплотой, когда рассказывала во время наших конных прогулок, поэтому она всё делает правильно. Это её жизнь, и осуждать никто не собирается. — Ты сделала это, чтобы спасти свою сестру, — я посмотрела на неё. — Любой бы согласился на это. — Думаю, хватит о плохом! — её настроение быстро поменялось. — Рассказывай, как тебе разведка. Был мой черед поведать свою историю, Гвен немало удивилась тому, что у меня получилось выбиться из-под натиска своей семьи. Я немного рассказала ей о Митчелле, не углубляясь в детали, и она была очень поражена его поведению. — Мне нужно идти, — опираясь на подлокотники, она поднялась с кресла. — Виктория, проводи меня, пожалуйста, — девушка скептически обвела глазами Ривая и направилась к выходу. Как только мы отошли на достаточное расстояние, она сразу же притянула меня за плечи, вглядываясь в лицо. — Скажи мне, что капрал просто твой сопроводитель, а не то, о чём я подумала, — напряжение вибрациями переходили на мои плечи, все еще сжимаемые её руками. — Ты ошиблась, — высвободившись из хватки, ответила я. — Оно и к лучшему, — девушка подмигнула мне. — Присмотрись лучше к командору Эрвину, — она сразу же взяла свои вещи и покинула дом, не оборачиваясь, и не дав мне сказать и слова на прощание. Я хотела вернуться к Риваю, но он опередил меня и вышел на порог дома, у которого я стояла, вглядываясь в такой знакомый силуэт Гвен, который всё дальше и дальше отдалялся, растворяясь в сумерках. — Ты была в таверне хоть раз? — он положил свою руку мне на плечо. — Дальше нашего района в Митре меня не выпускали, основываясь на фактах, что нечего смотреть на простой люд, — я повернулась к нему. — Хочешь? — Безусловно. Перед тем как отправится, мы переоделись: военная форма разведчиков привлекала множество любопытных глаз, особенно к Риваю. Много кто хочет посмотреть на «сильнейшего бойца человечества». Хорошо, что в шкафах оказались не только женские вещи, но и мужские. Как предусмотрительно. В нос ударил незнакомый доселе запах. Не передаваемая смесь дурманила и душила своих посетителей. Духота, пары дешевого алкоголя, пот вперемешку с ароматами горячих блюд. На первых парах хотелось закрыть дверь и бежать подальше от этого места, но было и что-то такое, что просто не позволяло не зайти внутрь. Кружили легкие клубы дыма, теплый свет ламп придавал свойскою атмосферу помещению, и голоса… Так много голосов раздавалось из всех уголков таверны: кто-то громко смеялся, хватаясь за живот и громыхая кулаком по столу; другой спорил со своим приятелем, доказывая, что рыбу нужно ловить обязательно на картофель; кто-то перебрал с выпивкой и затянул незнакомую мне песню. Такой бардак творился кругом, но это никому не мешало, скорее даже нравилось. Люди приходили сюда именно за этим. И вглядываясь в их лица, я поняла, что все их улыбки, эмоции, несдержанные высказывания — все это настоящее. Такая огромная разница между тем, что было на званых приемах в нашем поместье. Там же царила фальшь и лицемерие. Ривай отошёл к свободному столику в стороне, подальше от шума, и я поторопилась за ним. Но даже сев на стул, я не могла прекратить разглядывать этих счастливых людей. К нам подошла милая девушка, её наряд был достаточно откровенен и платье, хоть и простое, но подчёркивало её красивую фигуру, но больше всего мне понравился тканевый синий корсет на её талии. — Что будете заказывать? — она поставила поднос, который до этого держала в руках. Ривай сделал жест пальцами, чтобы она наклонилась, и что-то начал говорить ей на ухо. Я не услышала ни словечка, хоть и сидела напротив капрала. Это так принято делать заказ у официанток в таких заведениях или это не для моих ушей? На моем лице явно выражалось недовольство, которое приметил Ривай, хитро на меня посмотрев. Девушка выпрямилась, кивнула и убежала. — И что это было? — я положила локти на стол в вертикальном положении и сомкнула пальцы ключом, закрывая половину своего лица. — Всего лишь заказал еды, — он встал со своего места, обошел стол и присел рядом со мной, подвинув стул. — А тебе что-то не понравилось? — уже тише спросил он. — Она была слишком близко к тебе, — я повернулась к нему, отчего наши лица разделяли всего несколько сантиметров. Ривай взял мою руку и медленно приложил её к своим губам, оставляя лёгкий поцелуй. Вроде бы какая-то мелочь, а бабочки в моём животе запорхали с неимоверной силой. Делая это, он смотрел на меня также, как вчера на тренировке, не отрывая глаз. Снова его пытки. Я не выдерживаю этого натиска и отвожу свой взор, куда угодно, только бы эти глаза не утопили меня в своей манящей тьме. Капрал отпустил мою руку и пересел обратно напротив меня. К этому времени нам принесли наш заказ, и я с интересом начала разглядывать, что же такого выбрал Ривай. Две тарелки с жижей, по приятному запаху напоминающей суп. Гороховый. Сняв пробу, я вынесла вердикт — съедобно. Мне могло показаться, но в нем даже был привкус мяса! Овощи плавали в большом обилие, ложкой я перебирала их, чтобы понять, какие именно стали ингредиентами. Ривай с интересом наблюдал за мной, явно хваля себя за правильно сделанный выбор. Но моё внимание также привлекло наполнение в деревянной кружке. Что-то пузырьковое и вкусно пахнущее. Вопрос отразившийся во взгляде устремился на капрала. — Яблочный сидр, — сразу же пояснил он. — Это алкоголь? — Там его мало, но попробуй, не разочаруешься, — капрал зачерпнул ложкой суп и отравил себе в рот. Маленький глоток. Пузырьки приятно взрывались во рту. И правда. Вкус был хоть и немного терпкий, но отдавал сладостью и лёгким ароматом яблок. — Я должна попробовать все вкусы этого напитка, — со смехом пролепетала я. Ужин плавно перетекал в ночь за разговорами и смешными историями о службе, что мне рассказывал капрал. — Нельзя тебе было давать пить больше двух кружек, — Ривай шёл позади, пока я вприпрыжку мчалась вдоль улиц. И мне казалось, что в этом нет ничего такого, но, по его словам, я собрала почти все столбы и чуть не врезалась в забор жилого дома. — Если бы я была пьяна, то не соображала, что делаю, — повернувшись к нему всем телом, весело проговорила я. — Ты и в трезвом уме туговата, — хмыкнул он. Ривай тоже достаточно выпил, после того, как я уговорила его сделать хотя бы глоточек. Интересно было наблюдать за этим человеком, чаще всего из него нужно вытаскивать слова граблями, а сегодня он не замолкал. Я остановилась около «моего» дома. Осознание до сих пор не пришло, что это принадлежит мне. Только мне. Но сейчас не хотелось думать об этом. Не о чём, кроме него, капрала, который медленно плелся позади. Быстро добежав до двери и открыв её ключом, я отодвинула цветок с тумбы, которая находилась рядом, и присела на неё. План был таков: Ривай открывает дверь, и я его пугаю. Но как только капрал оказался в проёме, он сразу же меня заметил. Повисло неловкое молчание, которое прерывал лишь стук моего собственного сердца, что отбивал эхом дробь в ушах. Ривай медленно закрыл дверь и начал подходить ближе. Сейчас он был не таким, как на наших тренировках, сердитым или отстраненным капралом. Свет уличных фонарей лучами резал тьму, выкраивая частицы лица и тела. По этим фрагментам сложно было разглядеть его взор, но догадаться не составляло труда. Потемки, парень, девушка и непреодолимое желание, что тянуло друг к другу. Он положил руки на мои бёдра, отчего по всему телу побежали мурашки. Ривай был так близко, что я слышала и ощущала его горячее дыхание. Наконец-то я смотрю на него прямо, не отводя взгляд, не прячась и не убегая. Алкоголь явно добавил мне уверенности. Я попыталась сократить между нами расстояние, потянувшись ближе. Ещё ближе. Но он легко увернулся, оставляя те же сантиметры. — Ты пожалеешь об этом утром, когда протрезвеешь, — тихо проговорил он мне на ухо. — Разве ты в праве решать за меня? Капрал, зарылся пальцами в мои распущенные волосы и оттянул голову назад, открывая шею. Я выгнулась в пояснице поддаваясь ближе. Острый кончик его языка оставлял влажную дорожку вверх от ключицы к моему подбородку. Он остановился, чтобы взглянуть в мои глаза, будто прося разрешения, но оно не нужно, и я поддалась к нему, увлекая в страстный поцелуй. Снова вкус сладости во рту, от которого скручивало живот в мучительно-приятный узел. Его руки блуждали по моему телу, от этих жадных прикосновений становилось невыносимо жарко. Видно, его рассмешила моя настойчивость, и Ривай, остановив свои руки на моей талии, до боли сжал ее, улыбаясь через поцелуй. Спустя, казалось, вечность сладкой пытки, мы отпрянули друг от друга, и капрал настойчиво начал расшнуровывать мою блузу, примыкая губами к моей груди. Он притянул мои бедра к себе — я сразу же почувствовала его возбуждение. Я не могла и не хотела сдерживаться, тихий стон сорвался с моих губ. И он… остановился. Ривай выпрямился и взглянул на меня, его эмоции было не прочесть. Но чуть присмотревшись, я смогла разглядеть… Что же это, злость и страх? Он быстро отдернул руки, будто обжегся об горячую искру. — Что-то не так? — с испугом проронила я. — Да! — капрал со злостью ударил кулаком о стену с неимоверной силой, отчего картина, висящая на ней, пошатнулась. Его рука пролетела чуть выше моей головы. Я дрожащими пальцами от испуга начала зашнуровывать обратно блузу, опустив глаза в пол, стараясь привести в порядок растрепавшиеся мысли. Что я сделала не так сейчас? Этот вопрос не вылезал у меня из головы. Чем я его так взбесила, что обычно безэмоциональный Ривай так среагировал? Закончив издеваться над бедными шнурками, я спрыгнула с тумбочки. Хватит на сегодня для нас обоих. И не оборачиваясь на Ривая направилась на второй этаж. Именно там находились две спальные комнаты. Когда я почти поднялась, ему всё-таки хватило наглости окликнуть меня. Никаких оправданий я слушать не хотела. — Виктория… — он хотел продолжить, но я его перебила. — Я Викки, — повернувшись к нему, ответила я. — Спокойной ночи, капрал. «Я всего лишь подопечная и не больше» — проносилось в голове раз за разом. Ночь была беспокойной. За окном раздавалась гроза, громыхала с неимоверной силой. Казалось, еще один удар, и рассеченное на множество частей небо упадет. Слишком громко… Капли постукивали неслаженную мелодию, разбиваясь об окно, а ветер выл им в такт. Меня бросало то в холод, то в жар от мыслей, которые крутились в голове. В полудрёме я хотела повернуться на другой бок, чтобы зарыться в одеяле и не слышать совсем ничего. Хотелось закутаться и больше никогда не выходить из своего «убежища». Но как только я повернулась, то уткнулась в грудь, мной овладел знакомый запах сладковатой кожи, алкоголя и защищённости. — Зачем ты пришёл? — с ноткой грусти прошептала я. Как бы мне хотелось зарыться в него полностью, окунуться с головой, но тот инцидент не вылезал из головы. Я сразу же попыталась отодвинуться, но Ривай только притянул меня ближе, снова сокращая между нами расстояние. — Захотел, — кротко ответил он, но через несколько секунд, которые длились для меня, будто вечность, продолжил. — Мало ли бестолковая аристократка решит сбежать, — Ривай хмыкнул. — Эрвин мне не простит этого. — Дело только в командоре? — я перебирала пальцами по его рубашке, играясь со складками белой ткани. Ривай ослабил хватку и приподнял мой подбородок, заглядывая в глаза. Сложно было что-то разобрать в темноте, но эти серые очи, словно полумесяц в ночи для заблудших путников освещал путь и даровал надежду. Вместо ответа он приблизился и оставил лёгкий, совсем невесомый поцелуй в правом уголке губ. Кто бы мог подумать, что злостный капрал, который измывается над подчинёнными, будет заглаживать свою вину трепетными касаниями губ.

***

Когда закапывают в землю совершенно незнакомого человека, которого видела от силы раз пять на приёмах и то мельком, то ничего не чувствуешь и наблюдаешь исподтишка за реакцией его родных, которые оплакивают уже бездыханное тело. Но когда земля принимает твоего отца, то все уже смотрят на тебя и думают о том же. Столько оттенков чёрной ткани я никогда не видела. Мне хотелось убежать отсюда и больше никогда не приходить, чтобы не видеть «великого» актёрского мастерства в облике рыдающей матери и каменные лица братьев. А самым сладким лакомым кусочком был тот факт, что свадьбу брата никто не отменил. Она состоится через два месяца, и подготовка идёт полным ходом, будто похороны были частью этой игры. Я стояла позади братьев, которые специально закрывали меня от всего ужаса, который разворачивался у них на глазах. Они оба прекрасно знают, что, побывав на таких мероприятиях, мне становится плохо, а учитывая, что хоронят нашего отца, становиться в разы хуже. Мне не хотелось смотреть на исчезающий под толщей сырой земли гроб, поэтому в толпе начала искать глазами Ривая. Перебирая взглядом печальные лица, я всё-таки нашла одно раздраженное. Этого человека явно напрягала женщина, что стояла рядом с ним в огромной чёрной шляпе, которая почти доставала до него. Это чуточку забавно смотрелось. Он заметил мой взгляд и кивнул головой. Обычный кивок, намного лучше, чем тысяча пожеланий с соболезнованиями. — Ты как? — капрал подошёл ко мне под самый конец церемонии, когда люди постепенно начинали уходить. Многие остались на приём, который проходил в поместье, а я сидела в гордом одиночестве на террасе. Сразу вспомнилась одна из первых встреч с Эрвином. Лучше заполню мысли именно этим, выпуская наружу все воспоминания с отцом. — Я не смотрела и не говорила речь, поэтому в порядке, — стряхнув несуществующие пылинки с чёрного атласного платья. Ривай присел рядом со мной. Я немного отодвинулась от него и прилегла на его колени, место хватало на плетённом кресле, поэтому дискомфорта никому не составит. Он сразу же распустил ленту с моих волос и начал перебирать пряди. Это действовало, как успокоительные отвары. Каждый раз он будто чувствовал, что мне плохо, и вместо бессмысленных слов, которые никогда и никому не помогали, начинал перебирать мои волосы. — Ты первый человек в этом мире, который так трепетно относиться к моим волосам, — тихо сказала я. Пускай людей вокруг не было, я не хотела, чтобы это услышала хоть единая подслушивающая нас душа. — Они… — он немного замялся. — Мягкие? — Ты засомневался, какое слово подобрать? — я перевернулась на спину, чтобы увидеть его. — Это самые мягкие волосы, которые я трогал, — более уверенно сказал капрал. Что это с ним? Почему именно на этой теме я увидела сомневающегося Ривая? Внутри я усмехнулась, а снаружи мягко улыбнулась. На террасу кто-то вышел. Не хотелось даже оборачиваться, чтобы узнать, кто это может быть. Я продолжала лежать на коленях капрала, и, видно, это его совсем не смутило. Значит, как обсуждать мои волосы он смущается, а как девушка на коленях лежит, то нет. Интересно, однако… — Виктория, — по голосу я сразу поняла, что это был Митчелл. Чёрт. Вот его мне сейчас точно видеть не хотелось. — Я помешал? — он присел на свободное кресло. — Да, помешал, — я перевела свой взор на него. — Зря сел, можешь уходить, — тон стал твёрже, и я почувствовала руку у себя на голове, которая вновь начала перебирать мои волосы. Снова угадал, чёртов капрал Ривай. — Ты званный гость на моей свадьбе, даже если разорвала приглашение, — всё не унимался брат. — Я уже выбираю наряд на неё, — начала парировать я. — Тебе больше нравится персиковый цвет или ярко-розовый? — Издеваешься? — Да, — с лёгкостью ответила я, хотя на душе явно начали скрести кошки. Нужно было сохранить самообладание, пока Митчелл не решит уйти от нас подальше. Так и произошло. Разговор был закончен без каких-либо продвижений. — Болван, — тихо выругалась я. — Ждала от него слов раскаяния? — Ривай убрал руку, и я быстро приняла сидячее положение. — Хотя бы одного «прости» было бы достаточно, — это было произнесено со сталью в голосе. Не хотелось этого признавать даже самой себе, и без толку надеяться на брата. — Два упёртых барана, — тихо хмыкнул капрал. — Кто бы говорил, — встав на ноги, ответила я. — Пошли прогуляемся, иначе кто-нибудь ещё захочет нам помешать, — оглядывая поместье, произнесла я. Вроде бы всё было как обычно, но снова пришло осознание, что это что-то совсем чужое и совсем не моё. Теперь у меня был свой укромный уголок в этом мире, в который я могу вернуться и не ждать, что буду обругана за малейший проступок. Никто больше не осудит меня, кроме одного человека, который идёт рядом со мной. А ведь его изрядно раздражает беспорядок при работе с бумагами и моя неуклюжесть на тренировке. За это я готова получать упрёки, но никак не за большее. Утро следующего дня. Я ходила по главному залу, чтобы найти хоть единственную живую душу в поместье. Все будто сквозь землю провалились. Ривай вчера меня предупредил, что уедет в замок для урегулирования вопросов и оставит на пару дней. Без наставлений не обошлось, главное, чтобы опять не попала в какую-то передрягу. Проще простого. Что может здесь такого произойти? Вчера матушка напилась до такой степени, что решила отпустить всю прислугу, а я лишь взяла в этот момент бокал красного вина и отвернулась от спектакля, который разворачивался у всех на глазах. Вилсон постоянно мельтешил вокруг нее и в ответственный момент сразу же увёл. А зря, я бы посмотрела на это подольше. Может, и растрепала бы всем, как ненавидела своего покойного мужа. Я никак не могла вообразить, что даже Сиэль куда-то запропастился. Скорее всего ушёл по делам, раз подвернулась такая возможность. Опять, наверно, выбирает новые ажурные скатерти для приёмов. В детстве он часто брал меня с собой в мое свободное время. Была лавка неподалёку от нашего дома, именно там мы заказывали скатерти и занавесы ручной работы. Видеть всю эту роскошь и непревзойденную красоту в детстве казалось чем-то восхитительным, словно тебя приобщают к великому. За окном было серо и пасмурно, но дождя в ближайшее время точно не ожидалось. Где моё любимое солнце, которое так ласково прогревает землю? Лучше бы эти тучи сгущались, когда капрал давал мне задание бегать по сто кругов вокруг штаба, а сейчас бы я с радостью прокатилась верхом на лошади, вот только выходить на свежий воздух совершенно не хотелось. Остаётся только коротать время, дожидаясь Ривая. Но как? Идея пришла в голову моментально. Хочется рисовать, и я точно помню, что мольберты оставались в дальнем углу моей комнаты. Я медленно поднялась по винтовой лестнице, оглядывая пространство, будто в первый раз. Ничего не поменялось за это время, но наконец-то я одна в поместье. Как в детстве… Я набрала на кисть краску и начала растворяться в них: в цветах, в мазках — забывая о действительности и окунаясь в детство, именно в те моменты, в которые так хотелось вернуться. — Митчелл! — громко окликнув его. — Подожди меня! — я пыталась со всех ног догнать брата, но разница в четыре года заметно ощущалась в эти моменты. — Викки, ты же понимаешь, что тебе нельзя на дерево, — он показал указательным пальцем на высокую ветку. Возможно для взрослых она была достаточно низка, но для шестилетней меня казалось, будто это огромный холм, как на картинах в моей комнате. — Тебе тоже нельзя! — буркнула я, надувая щёки. — Я взрослый, поэтому можно, — брат лёгким движением повис на дереве и вскарабкался именно на ту ветку, которая была для меня недостижима. — Мне тоже можно, — уже тише сказала я и попыталась ухватиться за ствол дерева, повторяя движения Митчелла. На руках начали появляться ссадины, которые неприятно жгли, но останавливаться было нельзя. Если брат смог, то чем я хуже? Удалось подняться почти на половину, как чьи-то сильные руки сжали меня в крепкие объятия и сняли с дерева. Я попыталась вырваться из массивной тюрьмы, Вилсон же на это притянул меня ближе к себе. Ему уже шестнадцать, и брат был часто в разъездах. И вот наконец-то он дома! Как только я это поняла, то вместо того, чтобы поскорее удрать снова к дереву, притянула его ближе к себе за шею. Он со смехом отстранился и поставил меня на землю, опускаясь на корточки. — Снова вся исцарапалась, маленькая проказница, — Вил взял мои руки и начал вытирать их от грязи белым платком, который чудесным образом всегда был у него в кармане. — Ты приехал, — более спокойно констатировала факт. — Привёз мне конфету, как в прошлый раз? — я наклонила голову, зная, что лакомство лежало в другом кармане и всегда ждало меня. — В этот раз новая, — он достал из кармана белый кубик. Он был на что-то сильно похож, но я не могла понять на что. Аккуратно взяв его в руки, я покрутила на солнце, чтобы понять. — Она называется белая ночь, — пояснил брат. — Жуй быстрее, пока Митчелл не увидел. Я быстро запихнула сладость в рот, закрывая его рукой, и начала жевать. И точно! Это был сахар, но просто в кубике! Я восторженно посмотрела на Вилсона, он же встал и пошёл к Митчеллу, чтобы снять его с ветки. В этот момент я поняла одну важную вещь. Брат всегда выручал меня из любой передряги, в которую я так и норовила попасть, и постоянно угощал сладким, зная, что я его очень люблю. Они оба были единственными в этом мире, которым я была обязана слишком многим. Щёлк. Послышался звук со стороны двери, будто кто-то провернул ключ в замочной скважине. Неужели показалось? Я посмотрела на окно, которое было открыто нараспашку, дабы свежий воздух проникал внутрь комнаты. Скорее всего сквозняк, и просто захлопнулась. Такое бывало раньше. По-моему, последнее время я стала слишком много себя накручивать. Это смахивает уже на паранойю. Я потянулась на стуле, чтобы хоть немного размять уставшую спину. Спустя продолжительное время, которое было посвящено рисованию на холсте, я юркнула в кровать, чтобы подумать о чем-то хорошем. О братьях, Эрвине, Ханджи и Ривае… Его не было со мной меньше суток, но чувство, будто прошла уже неделя. Поскорее бы закончились эти два дня, и можно поскорее вернуться с ним в штаб. Я невольно простонала от недовольства. Кто-то без прерывания долбился в мою дверь. Да кому я понадобилась сейчас? Если не открываю, то может стоило догадаться, что сплю? Я прижала подушку к лицу на некоторое время, но стук, хотя нет, скорее грохот не останавливался. Со злостью встав с кровати, я швырнула подушку в стену и направилась к двери. Но… чем так странно пахнет? Что-то точно не так. Я подбежала к двери и дёрнула ручку. Заперто. Значит, мне совсем не послышалось тогда. — Виктория! — кричал Вилсон. — Открой живо эту чёртову дверь! — от брата я ни разу не слышала хоть одного «неподобающего» слова. И это повергло меня в шок больше, чем то, что я сейчас заперта в своей же комнате. — Вил, что происходит? — когда мысли прояснились, то до меня стало быстрее доходить. Это запах гари… — Не подходи к двери, — он закашлялся, но через время продолжил. Я немного отошла и взглянула вниз, где была маленькая щёлка. Из неё начал валиться тёмно-серый, почти чёрный дым. Страх снова начал наваливаться уже с большей силой. Что вообще происходит?! — Подойди к окну и жди меня! — крикнул напоследок брат, и по отдаляющимся шагам было ясно, что он побежал к выходу. Я сразу же высунулась почти на половину с окна, чуть ли не вываливаясь, чтобы оценить масштабы катастрофы. И лучше бы я этого не видела… Из соседней комнаты виднелись огромные языки пламени, которые пожирали всё на своём пути. Хоть огонь был и красив, даже манил своим могуществом, но сейчас хотелось сбежать от него и как можно быстрее. — Виктория! — запыхавшийся брат стоял под моим окном. — У тебя один выход, — мои глаза сразу же округлились от удивления и страха. Нет… Я не прыгну. Опустила голову, чтобы прикинуть расстояние, которое нужно было пролететь, мне стало дурно. Высота отразилась обратно в глазницы, сковывая тело и леденя разум. — Вил, — взглянула на брата. — Я не смогу… — он меня перебил. — Ривай на приёме говорил, что ты маневрировала, думай, что тебя удерживают тросы! — Но их нет! — прикрикнула я. Расстояние было несильно большое, но если неправильно приземлиться, или если Вилсон не сможет поймать, то шансов на то, чтобы остаться как минимум хромой на всю жизнь слишком велики, а о более серьёзных последствиях и думать не хотелось. Но не сгореть же мне здесь заживо?! Думай, думай… Времени нет, запах был слишком сильный, и в комнате становилось жарче. Последнее либо я сама себе внушила, либо так оно и есть. Я быстро взяла несколько подушек и кинула брату. Он, увернувшись от летящих снарядов, с удивлением на меня посмотрел. — Не смотри так, — скидывала последнюю подушку, — Я тебя доверяю, это для под страховки… — а про себя лишь думала: доверяю… свою жизнь тебе. Не подведи меня в последний раз, прошу тебя. Если у тебя не будет конфеты в левом кармане, то это всё я делаю зря. Не дав себе засомневаться, я подала знак Вилсону и аккуратно высунула ноги с окна. Всё хорошо… Остаётся сделать последний толчок. И это будет или началом новой жизни, где все невзгоды оставлены в прошлом, или моя смерть, которая придет слишком рано. Вдох. Толчок. И ощущался лишь полёт.