Любовь с привкусом ромашек

— Ты всё же считаешь, что это поджёг? — вторил снова и снова Митчелл. Мы втроём сидели за столом в главном зале, чтобы прийти хоть к какому-то решению, которое могло бы пролить свет на произошедшее. — Я отчётливо слышала щелчок замка, но списала его на сквозняк, — я от безысходности откинулась на спинку стула, складывая руки крест на крест на груди. Единственное, что радовало — мы сидим втроём и спокойно разговариваем без криков и споров. Ну или почти… — Сложим всю картину заново, — начал Вил. — Где-то в три часа начался пожар, и по счастливой случайности никого не оказалось в поместье, кроме Викки, — он перевел взгляд на меня. — И хорошо, что, уезжая из дома, я решил проверить все ли документы взял, потому что если бы не моя забывчивость, то мы бы сейчас не сидели здесь втроём, а готовили бы вторые похороны. — Странно всё от начала до конца, — подытожил Митчелл. Пару минут мы сидели в тишине, обдумывая этот инцидент. — Вам не кажется, что она захотела избавиться от меня? — тихо спросила я. Больно было даже думать об этом, но что-то мне подсказывало, что нельзя доверять ей, как бы не хотелось. Братья вновь обернулись ко мне, и по их грустным глазам я поняла, что они думают о том же самом. Мама подстроила это… Всё сложилось, но у нас не было ни одного доказательства на руках. А разбираться в этом никто не даст, да и откупиться от полиции проще простого. Главное знать куда давить, а она всегда знала, как манипулировать и какую сумму предлагать. Хуже всего будет, если мать начнёт настраивать нас против друг друга, чтобы пошла драка за наследство, которое было поделено на равные части. Три части. Отец не оставил ей ничего. Хорошо, что она пока об этом не знает, тогда бы меня придушили голыми руками. — Нужно отдавать дело военной полиции, — начал Вилсон. — Я буду следить, чтобы дело не закрыли, а если закроют, то сделаю всё, чтобы возобновить его. В этот момент парадная дверь открылась. Все с интересом оглянулись на вошедшего. Мне пришлось вытянуться, чтобы увидеть, кто же был наш гость, Вил повернулся и за его широкой спиной мне было сложно разглядеть. Как же ты удачно сел, преграждая мне весь вид, братец. Но мне хватило и голоса, чтобы понять, что это капрал. Злой капрал. — Виктория Грейс, я сказал не влипать в проблемы! — он шёл слишком настойчиво и грозно. По спине пробежали холодящие мурашки. Да я пожара так не пугалась, как разъярённого Ривая! Я сползла со стула, чтобы скрыться от сурового взора серых очей. Вжалась в него, как утопающий, который держит последнюю надежду на спасение у себя в руках. Но видимо, моя маскировка не возымела надлежащего эффекта — он сразу же меня заметил. — В этот раз это не моя вина! — я вскочила со стула и попыталась отбежать: не хотелось получить от него ненароком. — Каждый раз слышу, что это не твоя вина! — продолжал Ривай. Он подошёл ближе, но я не стала отбегать. Встречусь лицом к лицу с опасностью в виде «сильнейшего бойца человечества». Капрала видимо удивила такая реакция. Он осмотрел меня, должно быть искал новые травмы на моём теле, но их не было. Вилсон справился на славу, но конфеты у него в кармане не оказалось. Обещал в следующую нашу встречу купить целый килограмм чего-то сладкого. — Всё хорошо, — более спокойней произнесла я. — Я всё тебе расскажу по пути к штабу, — капрал кивнул головой. Скорее всего начал успокаиваться. Оно и к лучшему. Взглянув на притихших братьев, которые сидели на своих местах, не двигаясь, я поняла, что они немного ошарашены от нашего с Риваем разговора. — Думали, что со мной, как с принцессой обращаются? — я театрально хмыкнула, отходя от капрала на пару шагов. — Как бы не так! Я хуже подмастерья. — Беги, Грейс, — лишь услышала я, уже начиная бежать от вновь взбешённого капрала. Прошёл год. Я прогуливалась по окрестностям штаба, чтобы хоть немного отвлечься от работы. За этот год многое поменялось. Матушка решила больше не вмешиваться в наши жизни. Она подписала соглашение, которое преподнесли ей братья, и оно устраивало всех. Мы даем ей всё к чему, она так привыкла, а мать, в свою очередь, не трогает нас. Я уже давно не навещала братьев в поместье, они уже смирились, что из штаба Разведкорпуса меня не вытянуть, поэтому просто раз в месяц писали, что у них всё хорошо. Эрвин всё-таки уговорил меня поехать на свадьбу, Митчелл этому был несказанно рад, но надолго я там не осталась, потому что работы навалилось больше, чем предполагалось. Тренировки с Риваем приобрели новый смысл, и именно сейчас я ищу его глазами, чтобы поговорить на одну очень важную для меня тему. Заметив невысокую медленно движущуюся фигуру в загоне с лошадьми, которой определенно был капрал, то незамедлительно, но тихо подошла к нему. Видимо, я это сделала слишком аккуратно: он даже ухом не повёл. Ривай опирался спиной о деревянные брусья, положив руки на них и смотря, как лошади спокойно жевали сено. Не часто можно было лицезреть данную картину, но в свободные минуты он стал чаще сюда приходить. И почему это? Вопрос интересный, но ответ не на него мне сейчас нужен. Я поставила ногу на нижний брусок и оперлась руками о верхний, оказавшись выше него, я заглянула капралу в лицо. Волосы спадали с моего лица, но не закрывали мне обзор на нахальную улыбку. Всё-таки заметил меня и просто притворился, что не видит. Я улыбнулась ему и села на верхний брусочек, свесив ноги, попутно болтая ими. — Сегодня у тебя выходной? — издалека начала я. — Да, Ханджи подменила, — Ривай всё также стоял, видно, ему нравилась такая обстановка. Разведчиков не было рядом, все уже давно заняты своими делами, поэтому в округе мы одни. — Ривай… — я хотела продолжить, но он меня перебил, даже не посмотрев в мою сторону. — Тебе нельзя и точка, — ответил он. Я остановила свои болтающиеся ноги от такой резкости ответа. Снова отказ. — Ты же сам сказал, что я уже почти готова, — не унималась я. — Хочешь умереть за стенами? — он повернулся ко мне. — Здесь от тебя намного больше пользы, — в глазах читалась злость. Видно, я слишком достала его этим вопросом. — Но Ханджи сказала, что я… — снова продолжила я, и снова меня перебили. — Ханджи права, ты стараешься иногда больше, чем разведчики, но этого мало. Ты не сможешь, — слишком прямой ответ, будто острая льдина, впился в сердце. — Хорошо, — я спрыгнула с бруска. — Больше вопросов нет, — отряхнув руки от насевшей пыли, я пошла к штабу. Разговор не увенчался успехом, как и месяц назад… и два месяца назад. Командор вторил мне то же самое, а главный исследователь лишь грустно пожимала плечами и обнадеживала, что когда-нибудь это обязательно случится. Но видимо, не в этой жизни.

***

Работы слишком много, поэтому я завернула к кабинету Ривая. Последние месяца четыре я пребываю там, чтобы не мешать Эрвину. Так как днём капрал чаще всего тренирует разведчиков, и дабы не соблазняться этим же заданием, я восседаю на его месте и работаю. Это уже стало обыденностью. Как только он заканчивал полевые работы, первое время я выходила, чтобы ему не мешать. Продолжалось это недолго, и день начал перетекать в вечер и ночь, которые мы разделяли вместе. Пару раз за этот год я наблюдала, как Ривай засыпает на рабочем месте, тогда мы трудились почти до утра несколько дней подряд не отрываясь. Было сложно его разбудить, да и не хотелось прерывать его и без того чуткий и короткий сон, поэтому укрыла пледом, который всегда был у него в кабинете. Кто-то дернул за ручку с внутренней стороны кабинета, оставляя меня пялиться на нее еще с минуту. Я не ожидала, что в кабинете есть кто-то ещё. Снова она… Петра, простояв в ступоре пару секунд, всё-таки решила удалиться, проскальзывая между мной и стеной. Пройдя в комнату, я взяла все нужные бумаги, и сев за стол, начала работать. Мысли никак не хотели покидать мою голову, но сейчас нужно отвлечься от всего и сосредоточиться на бумагах. Время пролетало с огромной скоростью. Я взглянула в окно. Во всю вечерело, закат давно уже потерял краски, отдавая предпочтение чёрной мгле. Кто-то тихо открыл дверь и зашёл в кабинет. Снова будет ругать… Я даже не повернулась к нему, потому что прекрасно знала, что в это время приходил Ривай после ужина. — Опять решила пропустить трапезу? — подходя к столу, проговорил он. — Как видишь, — я встала и начала складывать разбросанные бумаги в стопку. В этот момент я почувствовала горячее дыхание около уха, которое теплом разливалось по шее. От этого внизу живота становилось нестерпимо горячо, а по телу пробежали мелкие мурашки. Ривай положил ладонь мне на талию, прижимая ближе к себе. Щёки предательски вспыхнули. Уже не было страшно от таких прикосновений, но за этот год мы так и не продвинулись дальше этой черты. Капрала, видимо, устраивало всё с лихвой, поэтому я терпеливо ждала. Мы не обсуждали ничего, просто наслаждались компанией друг друга, когда было свободное время. Он быстро развернул меня, и наконец-то я могу спокойно взглянуть ему прямо в глаза, заканчивая игры с гляделками, в которые ему так нравилось играть. Ривай резко впился губами в мои, его вкус и аромат заставляли моё сердце биться всё чаще и чаще, совершая новые кульбиты. Капрал, не разрывая поцелуй, приподнял меня и усадил на стол. Бумаги полетели на пол, разрушая всю бережно хранимую чистоту кабинета. И только в такие моменты ему было всё равно. Он нависал надо мной, и чуть поглаживая, продвигался кончиками пальцев по гладкой и чувствительной коже шеи. Другая рука в это время сжимала моё бедро, надавливая, но не властно отодвигая его в сторону. Я поддалась, обхватив его талию ногами, прижимая ближе. Рука на моей шее сжалась, кислород медленнее поступал в лёгкие. Началось лёгкое головокружение, и в этот момент он начал углублять поцелуй, проникая языком в мой рот… Послышался звук открывающейся двери. — Ривай! — женский голос озарил весь кабинет. Ещё несколько секунд​ он держал руки на моем теле. Мы вдвоем со страхом посмотрели на округлившиеся глаза Ханджи и Эрвина, которые стояли в недоумении со стопками бумаг. — Мне не показалось? — главный исследователь приподняла очки, будто не верила своим глазам, и перевела взгляд на командора. Он хотел ответить ей, но его опередил капрал. — Выйдите живо из кабинета, — сквозь зубы процедил Ривай. Хотелось провалиться сквозь землю. Это крах. Мы так долго скрывали эти отношения, если это можно назвать таковым, а сейчас всё накрылось медным тазом. Эрвин ещё раз нас пристально оглядел и закрыл дверь прямо перед носом Ханджи, которая совершенно не хотела покидать кабинет. Ривай убрал руки и отошёл от меня, давая спрыгнуть со стола. Я начала спокойно собирать бумаги с пола, что не сказать о капрале, который мерил комнату шагами. — Ты не закрыл дверь, — констатируя факт, начала я. — Ко мне сегодня никто не собирался заходить, — я взглянула на капрала. Он рукой провёл по своим волосам, размышляя, что делать в этой ситуации. Обычно присущие ему спокойствие вышло из-под контроля. — В следующий раз постарайся быть более внимательным, — взяв всё необходимое, я вышла из кабинета и направилась в свою комнату. Объяснить всё Ханджи не составило труда, она хоть и покричала немного, но восприняла это с лёгкостью, ответив, что давно догадывалась об этом. Но разговаривать с Эрвином на эту тему совсем не хотелось, поэтому я возложила это на Ривая. Вечер следующего дня. Время было достаточно позднее, но я сидела рядом со своим другом, который стал мне почти родным в этом месте. Юки спокойно лежал и ел сено, поглядывая на меня. Самый умный конь, которого я когда-либо встречала, и он мой. Я опрокинулась спиной о тележку, в которую был накинут огромный стог сена. Патрульные часто замечали меня в конюшне поздней ночью, но до этого места не доходили, поэтому это было единственным укрытием, где я могла побыть хоть немного одной. Что-то точно не меняется: что дома, что здесь именно конюшня укрывала меня от всего остального мира. Услышав тихие шаги позади, я немного напряглась и, видимо, Юки, почувствовав мои эмоции, решил встать, изучая, кто же решил побеспокоить лошадей в такое время помимо меня. Я прислушалась, и по звуку шагов здесь было больше одного патрульного. Аккуратно выглянув из своего укрытия, я увидела командора и капрала. Что они здесь забыли в такой час? Я снова перевела взгляд на коня, который подходил ближе к стойлу, будто тянулся к кому-то. — Прекрасная лошадь, — по звукам Эрвин погладил Юки и дал угощение в виде небольшого куска яблока, съев его, конь отошёл. Недоверчивый, но ласковый. Кого-то мне он напоминает. — Ты вытащил меня сюда, чтобы я посмотрел, как ты кормишь её коня? — Ривай явно был не доволен данной ситуацией. Чувствую, что мне не поздоровится, если я издам хоть какой-то звук. — Нет, — шаги командора стали отдаляться, но он продолжал также ходить по конюшне. Краем глаза я заметила, что он проверял остальных лошадей. — Поговорить с тобой хотел. — Не составит труда догадаться, что речь пойдёт о девчонке, — грубо выплеснул свои догадки капрал. — Смысл начинать то, что ты не сможешь завершить? Приказ был взять её под своё крыло и не больше. Что за самовольность? — Эрвин отошёл от лошадей и приблизился к Риваю. Сердце в груди стало намного сильнее стучать, отбивая все возможные ритмы. Как бы я хотела посмотреть капралу сейчас в лицо, чтобы понять какие эмоции на нём выражались. — На кой чёрт она кому-то сдалась? Я закончу всё сегодня же, — лишь процедил он. Мир, который крутился вокруг меня, резко остановился. — Так легко? — командор хмыкнул. — Я и правда поверил в то, что между вами что-то есть. Хорошо сыграл роль «доброго» парня. Кто же мог подумать, что такая девушка, как она, в чьих жилах течёт голубая кровь, посмотрит на обычного военного. — Аристократия всегда было самой гнилой ступенью в нашем обществе, и она не исключение. Видимо, захотела также поиграться со мной, — я зажала рот рукой, чтобы подавить всхлип, который так и рвался наружу. Глаза начали жечь слёзы. Прокручивая все моменты рядом с ним, вспоминая те ночи, проведённые вместе, я никак не могла понять, почему он так сказал, — Бестолковой и избалованной аристократке давно пора домой, она здесь слишком задержалась. — Разберись сначала в себе, а потом подумай, что делать дальше. Дам на это неделю, — это были последние слова командора после которых, как мне показалось, они вышли из конюшни. Я вытянула ноги, сено под ними зашуршало, и плевать сейчас было на то, что белоснежные штаны станут грязными. Зарывшись руками в волосы, я нашла красную ленту, которую носила каждый день, и стянула её. Что это всё было? Что это всё значило?! «Всего лишь подопечная» словно отпечаталось в голове. Руки начали дрожать. «Гнилая ступень… она не исключение» Так вот какого ты мнения обо мне?! Уши начало закладывать, и я протянула ладони к ним, чтобы закрыться от посторонних звуков. — Ты будто чувствуешь и появляешься, когда это совсем не нужно, — словно гром средь бела дня прозвучал нежный голос командора. Я перевела взгляд на него. Силуэт Эрвина расплывался от потока слёз, которые так и намеревались выйти наружу. — Я была лишь приказом? — тихо прошептала я. — Доверил тебя человеку, который мог многому обучить и защитить, — он облокотился о стойло и наблюдал за мирно посапывающим Юки. Юки… Я так долго не могла выбрать ему имя. Перебирала кучи разных вариантов, предлагала Риваю некоторые из них, которые были коротки и подходили бы ему. И остановились мы именно на этом. — Чувство, будто мной воспользовались как игрушкой, — я встала и открыла маленькую дверь, выходя из загона. — Людям же свойственно ошибаться? — продолжал командор. — Ты прав, но это не исключает того факта, что мне нужно собирать свои вещи и возвращаться домой, — смахнув вновь выступившие слёзы, проговорила я. — Из-за какого-то капрала отправляться домой? — я взглянула на Эрвина. — А что, если он решит, чтобы ты осталась здесь, и не захочет отпускать? — я остановилась. Не хотелось вообще об этом думать. Я была зла, и прощать капрала за такие слова не собиралась. — Гнилым аристократам не место рядом с великими разведчиками, — процитировала Ривая. Все его слова восстанут против него же. — Хочешь продолжить обучение и выйти на другой уровень? — более серьёзно спросил Эрвин. Я обернулась, потому что это было слишком хорошим предложением. — Что ты от меня хочешь? — Ты должна умереть, — мои глаза округлились от такого заявления, я попятилась назад. — Не в буквальном смысле, — командор выпрямился. — Не слишком ли ты на себя много берешь, Эрвин? — Мне нужен свой человек в военной полиции, — он стал приближаться. — Викторию Грейс никто там не возлюбит, а вот, к примеру, Элизабет Росс многие смогут полюбить, — командор протянул руку и убрал прядь моих волос обратно за ухо. — Слишком большая плата: отказаться от собственного имени и примкнуть к военной полиции, — сейчас я уже стала наседать. — Тем более братья всегда неподалёку и спокойно могут меня увидеть. — Это решаемая проблема, — он отмахнулся от этого, будто говорил об «убийстве» человека каждый день. — Подумай об этом и не затягивай с решением, — командор прошёл мимо меня к выходу из конюшни. Я проходила мимо спальных комнат провалившись в прострацию. Мысли были заняты только одним человеком и совсем не в том ключе, как обычно. Каждый факт складывался по полочкам, каждое касание, которое он мне преподносил. Всё это было лишь игрой? В это слишком сложно поверить, но остаток человечности твердил, что разгоняться дальше не имеет смысла. Поэтому мы не переходили черту… Всё сложилось, будто пазл, с которым играет маленький ребенок. Сейчас я злилась больше не на Ривая, а на саму себя. Кто мне постоянно говорил, что капрал — это не тот человек, которому стоит доверять? Ханджи, Митчелл, да даже Гвен мне это повторяла! Но, как говорится, розовые очки бьются стёклами внутрь, поэтому злиться мне остаётся только на себя. Открыв дверь в свою комнату, я обнаружила Ривая, который смотрел в окно, но со скрипом двери он перевёл взор на меня. Его взгляд, его поза, даже положение рук — всё было как обычно. Ничего не выдавало в нём того разговора. Но я знала правду. Знала, что тот разговор был, и своими собственными ушами слышала, ЧТО он сказал. Нож, всаженный в моё кровоточащие сердце, ещё раз провернулся. Кровь стекала по рукоятке, капли тянулись черными пятнами по пальцам, не дрогнувшим, не остановившемся, не сожалевшим… Он молча подошёл и обнял меня, целуя в макушку. Меня слегка передернуло от такой реальной картины, застывшей на сетчатке моих глаз. Неужели прощальный приступ нежности? Эти два образа: злостного эгоиста и ласкового мужчины — совершенно не складывались. Когда же я услышу правдивые слова, что избалованным аристократам не место тут? Прошу скажи всё сразу и не мучай меня больше. «Последний раз, и всё будет кончено» лишь пронеслось в мыслях. — Останься со мной ночью, — и последняя просьба, которая прозвучит для него. — А как же обещание, чтобы я не ушёл утром? — его уголки губ слегка приподнялись. Капрал никогда не улыбается, лишь мелькало лёгкое подобие улыбки. Но как он может, после всего сказанного, так на меня смотреть? — Сколько бы я не просила, ты всегда уходил, оставляя меня одну. Ривай оставил нежный поцелуй на моих губах, вместо ответа. Последний поцелуй. Но он не разорвал связь со мной этой ночью… и в следующую неделю тоже.

***

Каждый день был убийственен. Эмоциональное состояние прыгало от злости и гнева до диких рыданий на полу. Я снова спустилась в этот ад, новый круг за новым днём. И потому, что мне провернули нож в спине, о котором я не догадывалась. Я не знаю, что мне делать… Но взвесив все «за» и «против», я поняла лишь одну истинную вещь. Снова струшу и убегу. Как бежала от матери, так и уйду от него. Я даже не могу у себя в голове произнести его имя, оно приносит слишком много боли. По щекам снова начали течь слёзы. Как же я устала. Почему нельзя забыть это всё, как один из тех кошмарных снов? Я ломаю себя насквозь, загоняя в те же рамки, из которых мне не так давно удалось вырваться. В руках находилась всё та же красная лента, которая прожигала нежную кожу на ладони. Зачем он дал мне её? Зачем говорил, что со мной спокойно? Зачем приходил ночью, когда заканчивал работать? Зачем нежно растирал ушибы, которые я получала на тренировках? Зачем ему это было нужно, раз я «гнилая аристократия»? Его ненависть ко мне пылала с первого дня нашего знакомства, но неужели я не смогла изменить этого мнения? Целую неделю он вёл себя как обычно, а я лишь подыгрывала тянущемуся представлению. Улыбалась, смотря ему в лицо той же улыбкой. Только огонёк в глазах окончательно потух. Нет больше этих глаз, которые так горели мечтой. Всё исчезло с его ухода. Если бы мне сказали в самом начале, что уезд будет таким тяжёлым из-за чувств к эгоистичному и безэмоциональному капралу, то я никогда бы в это не поверила. Но реальность была такова. И как я думала раньше, так и придерживаюсь этого по сей день — чувства необъяснимы. Пусть он лучше ненавидит меня, чем отдаст любовь той, которая не даст ему ничего взамен. Сделав боль другому человеку, ты получишь то же только в несколько раз сильнее. Тот злосчастный день отпечатался в сознании так сильно, что я невольно вспоминала каждую деталь. И хоть капрал занимал особое место в моих мыслях, предложение Эрвина крутилось словно заевшая пластинка, которая играла одну и туже мелодию. Я складывала все «за» и «против», осмысливая идею отправиться в военную полицию. По сути, я теряю всё, но и приобретаю многое. И самым главным фактором была независимость действий, мыслей, которую я могу получить. Никто не будет управлять мной, схоже шахматной фигуре, или того хуже манипулировать. Командор не такой, и не станет заниматься подобным. Хоть мы и отдалились друг от друга за этот год, но я ему верю. Эти мысли нужно держать при себе и не показывать ему, что я всё та же девочка из «золотой» семьи. Не зря он вызывал меня в кабинет, чтобы похвалить за старание и рвение в маневрировании. Несколько раз у меня получалось сбить с ног Эрда, он стал моим компаньоном в силовых приёмах, но даже это не помогло мне даже на волосок приблизиться к силе капрала. Сколько бы я не пыталась, он просто изворачивался, и что самое обидное — не смел на меня замахнуться. Даже после моей просьбы, что мне это пойдёт только на пользу, капрал не трогал меня, отвечая, что не посмеет поднять на меня руку. Среднего уровня, по словам Эрвина, я достигла, но расти мне есть к чему, поэтому решение вступить в военную полицию оказалось лучшим выходом из данной ситуации. Негромко постучав в дверь к командору, я без объявления, что можно войти, ворвалась в кабинет. Око за око. Смит восседал за столом, перебирая очередную бумажную волокиту. Он взглянул на меня из-за бумаг с немым вопросом: зачем я сюда пришла. Подойдя молча к окну, я всматривалась в ночные сумерки, которые укутали всю землю. Открыв окно: в кабинете было достаточно душно, я повернулась к Эрвину. — И долго ты будешь издеваться над собой? — строго спросил он. — Мне не нужна твоя жалость и забота, — я поправила выбившиеся пряди обратно за ухо. — Знаешь, мне так интересно за тобой наблюдать, — Смит встал из-за стола и подошёл ко мне. Я отошла от него и приблизилась к шкафу, где стояли бутылки с алкоголем, рассматривая янтарные жидкости. — Вроде мягкая, нежная девушка, но сталь в характере перекрывает эти качества, — вникая в его слова, я молча открыла стеклянную дверцу и взяла среднюю по размеру бутылку. Открыв её, я принюхалась, ощущая пары сладкого алкоголя. Быстро достав из кармана пару десятков золотых монет, я кинула их на стол командора и удалилась вместе с бутылкой в руках, оставив без ответа его монолог. Ночь обещала страдальческие метания по своей никчёмной жизни. Единственным моим непьющим компаньоном был Юки, который вместо алкоголя жевал морковь, благополучно украденную мной с кухни. Сделав десятый по счёту глоток обжигающей горло жидкости, я услышала шаги издали. Да меня оставят в покое хоть на день?! — Викки, я знаю, что ты здесь! — главный исследователь крикнула на всю конюшню. Если бы я была лошадью, то точно бы пырнула её копытом за то, что разбудила меня ночью. — Ханджи, оставь меня в покое, прошу, — не вставая со своего места, тихо сказала я. Всё-таки нашла. Она заглянула за тележку. Теперь это место не такое секретное. О нём знают уже двое. — Ты пьёшь? — Зоэ вошла в загон и присела рядом со мной. — А не видно? — я потрясла бутылкой у неё перед носом. — И в чём причина? Не праздник же отмечаешь. — Почему же? — я улыбнулась. — Праздник. Завтра уезжаю домой, нужно забывать эти полтора года грёбанной Разведки. — Ривай что-то натворил? — Не смей произносить это чёртово имя при мне, — я отхлебнула ещё глоток. В бутылке осталось совсем немного, и здравый рассудок вторил, что нужно прекращать. — Не знаю, чем он тебя так обидел и что нашло на этого болвана, отчего ты сейчас пьёшь в одиночестве, но могу сказать точно, что, пожалуй, впервые он выглядел более-менее счастливым. — Притворство и не более. — Если тебе так будет легче, то оставайся при таком мнении. У тебя же вся жизнь впереди, никогда не переставай верить в то, что всё плохое когда-нибудь закончится, хватит распускать сопли, — она взяла меня за руку. — Тем более богатых и красивых мужчин в Митре хоть отбавляй, кто-нибудь да приглянется. — Но нет низкого, грубо подстриженного капрала с прямым пробором, — несколько слезинок всё-таки пролились в этот момент. — Стань той леди, о которой будут говорить высшие слои общества и не думай о нём, — Ханджи легонько коснулась моего носа указательным пальцем. — Сделать ему это назло? — я улыбнулась сквозь слёзы. Как жаль, что я не могу ей рассказать о том, что скоро она услышит о моей смерти. Как она будет это переживать? Правду будут знать только от силы четыре человека, и ни она, ни капрал не входят в этот список. — Только не перебарщивай с местью. Поздно, она уже наметила путь точными координатами, и настигнет его в скором времени. Главный исследователь забрала у меня бутылку и повела в штаб. Прости, Ханджи, что сделаю больно и тебе. Но так будет лучше для тебя и твоей любимой работы. По крайней мере в перспективе. Я вышла на крыльцо. День был тёплый, но недостаточно. Солнце светило яркими лучами, маня к себе. Совсем не под моё настроение. Но разве бывает что-то так, как ты хочешь? Каждый раз, когда я подходила к нему во время тренировки разведчиков, он отводил меня чуть поодаль, чтобы мы могли нормально поговорить без лишних ушей. Так случилось и в этот раз. — Это срочно? — быстро проговорил он. — Да, мы можем отойти в кабинет? — больно. Я еле сдерживала дрожь в руках, но это нужно сделать. — Говори здесь, у нас вылазка на носу, я не могу уйти. — Какого это целовать ту, которую терпеть не можешь? Ради выгоды? Похвалы Эрвина, что выполнил приказ и притянул к себе «кошелёк с золотыми монетами», без которого вы бы не прожили и полгода? Всё это было наглой ложью, которой ты меня кормил, — капрал сразу же изменился в лице. Оно стало точно таким же, как и при нашей первой встрече. Снова передо мной жуткий мужчина, которому наплевать на чувства других. — Жалование от отца уже отменено, — я гордо выпрямилась, хотя внутри всё сжалось до самых минимальных размеров. Хочется разрыдаться и уткнуться ему в плечо, но этого больше не произойдёт. — Вилсон Грейс подписал новое, вы не останетесь без денег. Остальных разведчиков не касается твоя наглая ложь. А теперь прошу меня извинить, капрал, мне нужно собирать вещи для переезда в столицу, — я отвернулась и пошла прочь от этого кошмара. — Викки… — он взял меня за руку и повернул к себе. Я резко взмахнула нетронутую им руку и оставила звонкую пощёчину на его лице. В этот момент всё замерло, будто остались только мы вдвоём. Я строго оглядела солдат, которые пристально за нами наблюдали. На их лицах читался неподдельный страх. — Для вас я Виктория Грейс, капрал, — более громче высказалась я и выдернула руку из его жёсткой хватки. — Не забывайте, с кем вы ведёте беседу. Разум был затуманен. Я думала, что любовь — это нежное, сладкое чувство, которое делает тебя намного счастливее, но я ошиблась, это жёсткое саморазрушение, которое разрывает тебя на части. И эти чувства моё бремя, которое я понесу сама без чьей-либо помощи. Боль, ошибки и разочарование — самые лучшие учителя, они не согреют морозной зимой, но зато расскажут, как делать не нужно. Последняя одежда была сложена в сумку. Я вышла из комнаты и застала Ханджи, которая стояла рядом с моей дверью, опираясь спиной о стену. — Неужели это конец? — она грустно ухмыльнулась. — Я ведь была готова к этому, — я кинула сумку на пол и устремилась в её объятья, дав наконец-то волю слезам. — Почему мне так больно? Я будто птица без крыльев, которой некуда податься. — Мы с Эрвином будем заглядывать к вам в поместье, не стоит грустить, — она провела рукой по моим волосам. Да, будете, но не в поместье, а на могилу на кладбище. — Я совершила огромную ошибку, побежав за ним в ту ночь. — Мне безумно жаль, что так всё вышло, — главный исследователь отпрянула от меня. — Зато ты сделала шоу, ударив самого капрала Ривая! — я искренне улыбнулась ей. — Прощай, Ханджи Зоэ, и пообещай, что не полезешь на рожон. — Я служу в Разведкорпусе, не забывай об этом! — крикнула главный исследователь на прощание. Она единственная по кому я буду скучать. Мы встретились с командором поздним вечером, чтобы не привлекать излишнее внимание. — Ты всё точно решила? — идя по тропинке уже давно знакомой аллеи, спросил Эрвин. — Да, я тогда услышала достаточно, мне не нужен его ответ на счёт меня, — пнув небольшой камешек, ответила я. — Ты будешь использовать меня для сбора информации в военной полиции, как мать, которая хотела проверить вас, — у командора побелели костяшки на руках, а я спокойно продолжала идти вперед. — Я давно заметила при подсчёте средств, что у вас одни и те же ошибки каждый месяц, есть неуплаты и куча несостыковок, а чёрные деньги покрывали это всё. Многие экспедиции будут проплачены именно из них, — я повернулась к нему лицом и продолжила. — Ничего из этого она не знала, и не узнает, будь спокоен. — Умная… — Эрвин хотел продолжить, но я его перебила. — Этого было бы недостаточно, чтобы вас всех посадить за решетку. Отделался бы только ты. — Вот такого рода информация мне и нужна. Всё остальное я тебе уже рассказал, смысла повторять нет, — в это время я запрыгнула на Юки. — Не прощаемся, Эрвин Смит, мы обязательно выпьем чаю в будущем. — Добро пожаловать в этот никчёмный мир, Элизабет Росс, — он прихлопнул по спине коня, и я рванула к своей неминуемой смерти.

***

— Проводил? — спросил Ривай, рассматривая тёмный горизонт из окна. — Да, — Эрвин присел на диван, разливая в стакан горячительную жидкость. — Так что ты надумал? Капрал молча подошёл к стеллажу, взял второй бокал и поставил его на стол. Командор немного удивился, но всё же налил содержимое бутылки в стеклянную ёмкость. Смит взял свой бокал в руки, а второй протянул капралу, который в это время развернул стул и сел на него, облокотившись руками о спинку. Брюнет разглядывал напиток, немного покручивая ёмкость пальцами. — Правильно, что она уехала из этого пагубного места, в поместье ей будет безопаснее, но… — Ривай запнулся. — Мне будет её не хватать, тем более я так ничего ей и не сказал, — он залпом осушил стакан. — Вот что-что, но не думал, что она так приглянется тебе, — Смит усмехнулся и, последовав примеру своего товарища, выпил содержимое. — Она будто заноза, которая застряла в самом сложно доступном месте. Она не выходит из головы. Ей нужен такой же, как и она, а не военный, который может погибнуть на следующей вылазке. — Виктория сильная, справиться с этим. Но я не мог каждую ночь на этой неделе слышать её крики от злости. Ривай сжал стакан в руке, никто не знал, что творится у него сейчас на душе. — Ей будет лучше без службы и без меня. — Как знать.