Любовь с привкусом ромашек

Боль. Это единственное слово, которое подходило к последним годам моей жизни. Морально я была истощена, а физически… Я просто не представляю, что сейчас со мной. Уже сутки. Целые мать его сутки меня держат в этом подвале! Здесь влажно, запах плесени перебивал любой другой, отчего последние пару часов меня подташнивало. Лучик света не мог проникнуть в это помещение, так как оно будто было изолировано от внешнего мира. И в редкие моменты я лишь слышала тихие разговоры где-то наверху. За это время ко мне приходили четыре раза. И кроме ударов я не чувствовала ничего. На третий визит этих бандитов я даже не вскрикивала. Уже было всё равно, что они сделают дальше. Было больно, но нужно терпеть. В мыслях был бардак, который не собирался раскладываться по полочкам, но если и дальше так будет продолжаться, то от меня совсем ничего не останется. Я не хочу умирать. Неужели вся моя жизнь закончится именно так? Смерть в бою от титанов звучит более радужно, чем в этом чёртовом подвале от двух выродков рода человеческого! Но что мне делать? Бежать со всех ног… Или принять свою кончину? Сил нет, даже чтобы здраво мыслить. Что бы сказал Эрвин, узнай об этой ситуации? А что бы сказал Ривай? Попытался бы, узнав в каком я положении, спасти? Особенно спустя такое долгое время. Но ведь он всё ещё помнит обо мне. Хотя и выполняет приказы командора, независимо от того, хочет этого или нет. Именно таким должен быть лучший солдат. Поэтому судить его не могу. Изводимая этими мыслями всё время заточения, ну то, что была в сознании, я хочу просто опустить руки. Не хочу мучиться ещё сильнее, не хочу быть чужой в этом мире. Почему я не могу просто жить? Послышался топот со стороны лестницы. По доносившимся звукам — их двое. Пятый визит. Готовясь к очередной порции издевательств, я откинула голову, прислоняясь к холодной каменной стене. Звук двигающегося стула. Сел. Второй же подошёл ко мне и, взяв за волосы, направил голову на первого. Правильно говорила Сентра… Волосы нужно было отстричь. Сидящий мужчина был похож на опасного хищника, выслеживающего крупную добычу. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Вы потратили столько времени на меня, — я улыбнулась, но сейчас, думаю, эта улыбка больше походит на сумасшедший оскал. — Избивая до полусмерти, ради чего? — Разве ты нас не помнишь? — сидящий на стуле мужчина наконец-то начал разговор. Видно, и ему надоело играть в молчанку. — Рожи у вас и правда знакомые… Пощёчина. Очередная. Вспыхнуло воспоминание. Мать также меня била в тот вечер в комнате. — Стив, — представляя карателя, который всё это время меня избивал, мужчина указал на стоящего рядом со мной. — А я Рич. — Имена у вас, как у дворовых собак. Очередная волна боли захватила живот. Я проскулила, скручиваясь. Но связанные за спиной руки только ухудшали ситуацию. Запястья снова начала жечь адская боль. — Дорогая Виктория Грейс, — пытка мигом унеслась на второй план, глаза расширились, и я с опаской посмотрела на Рича. — Столько лет прошло. Ты должна была умереть ещё при пожаре. — Так это вы! — злость закипала в крови. — Правильно вы тогда догадались, нас и правда приструнила твоя мать, но ты в тот вечер должна была сдохнуть, — он быстро встал со стула и приблизился ко мне, садясь на корточки. Наши лица разделяли лишь пару сантиметров. От этого становилось дурно. Никто не смел так близко ко мне приближаться, кроме Ривая. Он взял мои щёки и сжал с неимоверной силой пальцами. — Ты испоганила нам жизнь, а теперь мы уничтожим твою. Как думаешь, сколько золотых монет запросить у твоих братьев за твоё мертвое тело? Я рассмеялась. Это был истерический смех, который отражался от стен. Они молчали, а я чуть ли не задыхалась от хохота. — Я единственная из этой семьи, которой не хватятся! — сквозь слёзы прокричала я. — Вы пытали меня сутки и не узнали ровным счётом ничего. Вы идиоты, которые не ту похитили! Раз. Два. Три. Восемь. Шестнадцать попыток убить меня здесь и сейчас. На мне уже не осталось живого места. Мне больно. Я снова подвела всех. Я подвела себя. Кончики пальцев дрожали от боли. Веки тяжелели, но я вынуждала себя не закрывать глаза. Озлобленный Рич отошёл и кинул стул в стенку, ругаясь на меня бранными высказываниями, он вышел из подвала, оставляя наедине со Стивом. Тот же зажался в угол и смотрел мне в душу. Противно. Прошло по ощущениям больше двух часов. Хотя по каким вообще ощущениям?! Я понятия не имею, сколько сейчас время! Это бесило. Моя безысходность убивала меня ещё сильнее. Стив спит уже минут сорок. А я лишь пыталась тихо развязать веревки. Запястья жгли, боюсь представить, что с ними стало. Сентра меня убьёт. Мне кажется, её злоба будет несравнима с этими придурнями. Я придвинула ноги поближе к себе, проверяя, не забрали ли у меня два кинжала, которые спокойно покоились у меня в сапогах. Но почувствовав холодную сталь, я с облегчением выдохнула. Чёртов Смит. Будто знал, что так получится. И вообще, почему я не додумалась об этом раньше? Тупая моя голова. И наконец верёвки поддались. Медленно я высунула руки из нее. В подвале было темно, но даже так я заметила, что она вся была в моей крови. Тихо положив её рядом с собой, я принялась снимать сапоги, уж если бежать, то точно без них, а то наделаю слишком много шума. Мужчина всё также спал, не обращая на меня никакого внимания. Видимо, у него совсем нет мозгов, раз оставляет свою жертву без присмотра. Встав с холодного пола, я немного пошатнулась, голова закружилась от долгого пребывания в этом отвратительном месте. Приблизившись к лестнице, я поняла, что шума наделаю и без сапог. Каждый раз, когда они спускались ко мне, от неё исходил противный скрип. Была не была. Я сделаю что угодно, но выберусь из этого дерьма. Ривай учил меня, что всегда нужно действовать, нельзя поддаваться страху, что я и пытаюсь сейчас сделать. Пытаюсь изо всех возможных сил. Шаг первый. Бесшумный. Второй. Снова тихо. Осталось три. Третий. Может, хоть сегодня мне повезет? Четвёртый. Это провал. Мужчина молниеносно вскочил со своего места и кинулся за мной. В этот момент я пробежала все оставшиеся ступеньки и быстро закрыла дверь с обратной стороны. Руки дрожали. Но эти бандиты ещё и забыли из замочной скважины убрать ключи. Провернув несколько раз, я выдохнула. Но было рано расслабляться — за спиной стоял второй. Помещение было достаточно светлым по сравнению с подвалом…кладовой, сейчас не суть — глаза не могли привыкнуть к яркому свету. Схватив из портупеи кинжалы, я направила их на мужчину. Он явно чувствовал своё превосходство надо мной, но жаль, что он не знал, кто меня обучал. В прошлый раз у них получилось сыграть только из-за неожиданности, но сейчас я готова на многое. Руки уже не дрожали, а в венах текла лишь злоба. — Твои зубочистки тебе не помогут, — он стал подходить ближе. — А ты проверь, — я наклонила голову и улыбнулась. Мужчина замахнулся, рассекая воздух над моей головой. Однако я уклонилась, сразу вспомнились первые бои с Эрдом. Но ведь через время я всё-таки смогла его сбить с ног. Лезвие кинжала ранило его правое бедро, создавая глубокий порез. Не критично для него, от этого не помрёт, а всё-таки хотелось бы, чтобы ему вернулась вся боль, которую он причинил мне. Я услышала шипение из его уст. Видимо, не понравилась такая игра. Мужчина нагнулся и прислонил ладони к порезу. Его руки были в крови, а тело напряжено. Он бросил на меня взгляд, из которого миазмами сочилась ненависть. Спустя эту минутную паузу бой начался с новой силой. Я лишь пыталась как можно больше уклоняться от его ударов, ведь силы были на пределе, и это заметно ощущалось. Неожиданно дверь, которую я закрыла на замок, вылетела с петель, и показался второй мужчина. Он сразу же накинулся, прижимая всем весом своего тела меня к полу. Я, направив все свои оставшиеся силы, скинула этот груз с себя и уселась на него сверху, приставляя к его горлу кинжал. — Одно твоё движение, и он будет мёртв, — обращаясь к другому, приказала я. Мужчина остановился и пристально разглядывал нас. — У тебя кишка тонка это сделать, — со смехом проговорил он и начал приближаться к нам. Взмах холодного оружия — шея лежащего подомной мужчины была рассечена. Каким бы ни был отбросом, ты недостоин был такой смерти, которую я тебе преподнесла. Но иного выхода у меня нет. Либо ты — либо тебя. Я встала и повернулась к лежащему спиной, смотря на разъярённого напарника, дабы не лицезреть, как из человека уходили его последние минуты жизни. — Сучка! — проорал первый и снова накинулся на меня. Сейчас уже были не те шутки, с которыми они играли до этого. Ему будто стало всё равно на деньги, которые он мог за меня получить. Его удары уже попадали по мне, а мои силы иссякли, будто умирающий высосал последнее из меня, и я не могла завершить начатое дело. Он взял меня за горло и приподнял, будто пушинку в воздух. Я начала задыхаться. Может быть, это мой конец? Сознание затуманилось настолько, что я не понимала, где реальность, а где вымысел. Единственное, что я запомнила — это врывающегося Хиро с ошеломлёнными глазами и дюжину полицейских. Часом позднее. — Командир Доук! — запыхавшаяся Сентра без стука ворвалась в кабинет. — Голдман, ты позоришь честь военной полиции! — мужчина встал со стула, яро поглядывая на других мужчин. Девушка в этот момент встала в стойку, тем самым поприветствовав сидящих. В кабинете находились двое разведчиков, которые даже ухом не повели на её появление, и командир. — Доложить, — уже тише продолжил Нил. — Патрулирование северного района завершено, — громко начала Сентра, — Элизабет Росс была обнаружена в квартале номер четыре. Двое погибших, рядовая ранена. По опознавательным признакам мужчин разыскивали около трёх лет назад по подозрению покушения на высокопоставленное лицо. Заведовал операцией Хиро Лаберт. Доложила Сентра Голдман, — девушка выдохнула и наконец начала с интересом рассматривать разведчиков, которые также слушали ее доклад. — В каком состоянии Росс? — командир вышел из-за стола, направляясь к двери. — В критическом, потеряла много крови, — Голдман расслабилась, так как официальная часть была закончена, и ей уже было всё равно, как на неё посмотрят разведчики. — Хиро отнёс её в лазарет, но она до сих пор без сознания. — От разведчиков одни проблемы, — пробурчал Доук и вышел из кабинета, оставляя наедине Сентру, Эрвина и Ривая. — Мне послышалось, или он сказал, что от вас одни проблемы? И причём здесь вообще вы? — оборачиваясь на двух мужчин, пролепетала девушка. В этот момент Смит взял фарфоровую чашку и отпил горячий чай, хитро посматривая на капрала. — Главное, что твоя подружка жива, а остальное можешь спросить у неё лично, — всё-таки командор решил ответить на поставленный вопрос. — Вы знакомы? — Сентра присела на диван. Она совершенно ничего не понимала, и ей нужно было разобраться в данной ситуации. — Хорошая девушка, но слишком болтливая, — поставив чашку на блюдце, продолжил диалог Эрвин. Ривай же был сейчас в роли наблюдателя, который не понимал, о ком идёт речь. Ведь Смит никогда не рассказывал о девушке, да ещё и из военной полиции. — Болтливая? Мы точно говорим об одной и той же Росс? Из неё и парочки слов не вытащишь, а когда я начинаю нести чушь, то она с лёгкостью меня затыкает. Я уже больше года с ней живу в комнате и знаю её, как свои пять пальцев… — Голдман прижала ладонь к своему рту, явно показывая этим жестом, что сболтнула лишнего. Всё-таки не обычные солдаты сидели перед ней, а сам командор и капрал. — Интересно… — Эрвин повернулся к ней. — Был у меня один солдат, который тоже мало говорил, — капрал хмыкнул после этой фразы. — Время и обстоятельства меняют людей, поэтому единственное, что я могу пожелать твоей подружке, так это скорейшего выздоровления, и передавай ей от меня пламенный привет. Пусть напишет мне, как поправится, — командор встал и тихонько знаком показал капралу, что они уходят. — Обязательно. Приятно было с вами познакомиться, командор! — Сентра первая выбежала из кабинета, оставляя разведчиков наедине. Закрывая дверь, Смит решил тихонько пройтись по каменным коридорам замка. Капрал от него не отставал. — Что ещё за Росс? — с любопытством спросил капрал. — С каких пор ты стал засматриваться на девушек из военной полиции? Тебе борделей мало? — Значит, тебе можно крутить романы с солдатами, а меня ты оставляешь ни с чем? — с улыбкой прошептал Эрвин, — Скажи спасибо, что не заставал меня за плотскими утехами за моим рабочим местом. Зря тогда Ханджи вскрикнула, нужно было тихо зайти, чтобы вы даже не догадались, что мы за вами наблюдаем. — Она не была солдатом, да и тем более… — капрал хотел продолжить, но Смит его перебил. — Мне нужно прекратить её вспоминать, помню, можешь не повторять. Но Элизабет такое же ходячее недоразумение, как и Виктория.

***

— Элизабет, ты спишь? — Сентра присела на корточки, заглядывая мне в глаза. Меня наконец-то выписали из лазарета, но на службу мне нельзя выходить около месяца. Попытки уговорить врача о скорейшем возвращении не увенчались успехом, как, впрочем, и всегда. — Нет, — я перевернулась на другой бок, отворачиваясь к пастельно-жёлтой стене. Меня раздражает этот цвет. Сколько я уже тут живу, никак не могу привыкнуть к нему. — Репетирую свою смерть. Раны начали затягиваться, гематомы постепенно приобретали зеленоватый оттенок, но запястья нужно перевязывать ещё около двух недель, а самым лакомым кусочком были синяки на шее от пальцев. Как только я увидела себя в таком состоянии, посмотрев в зеркало, мне сразу же захотелось накинуть капюшон накидки, чтобы меня вообще никто не видел. Из комнаты я почти не выхожу, а Голдман приносит мне еду сюда. Одно радовало — переломов не было, но всё равно почему-то было очень больно. Физически я вернулась к истокам, от чего начала, к тому и пришла, но морально я была хуже выжатого лимона. Находиться в тишине в лазарете, да и в комнате, когда тебе никто не докучает, так как все заняты своими делами, было невыносимо. Начиная анализировать свою жизнь, я поняла одну истинную вещь. Боль — это удовольствие, которое помогает понять, что ты живая. Многое стало обломком: обломком воспоминаний, обломком надежды, обломком боли, что призрачным шлейфом напоминали о себе. Переживать события прошлого в тайне от других было отвратительно. Мне хотелось рвать и метать, хотелось кричать и плакать, хотелось сорваться и ударить, но я не могла. Единственное, что я могла сделать — это просто существовать. О какой свободе идёт речь, если даже, показав свои эмоции, я могу запросто всё испортить? Везде и сразу поджидало что-то ужасное. Кошмары мучали меня каждую ночь, от этого развилась бессонница, поэтому за этот год я начала чаще задерживаться за канцелярщиной. Каждую ночь перед сном я закрывала глаза и представляла, как он лежит рядом, крепко обняв меня, но всё выходило боком, когда продолжением этого сна были его давно сказанные слова. Внутри меня была пропасть, которая разрасталась с каждой секундой, и в эти моменты я боюсь потерять себя. Но какую себя? Ту, которая жила до разведки? Ту, которая была в штабе Разведкорпуса? Или новую девушку, которая неделю назад убила человека, даже не моргнув глазом? Кто все эти люди? И что я сейчас делаю? Правильно, я смотрю на мерзкую стену в пастельно-жёлтых тонах, которую терпеть не могу. — Я встретилась с разведчиками, когда заходила к командиру в кабинет. Ты знала, что они снова на вылазке? Совсем себя не берегут. Вот нужно им так собой жертвовать? — тихо сказала Сентра. По ощущениям, она всё также была около моей кровати. Я немного напряглась, но не подавала виду. Что-то они зачастили здесь находиться. — И что он тебе сказал? — со сталью в голосе проговорила я. — Эрвин Смит такой лапочка, — я повернулась к Голдман, чтобы видеть её лучезарное лицо. — А ещё он мне сказал, что вы знакомы. Может быть, это он тот таинственный незнакомец, о котором ты молчишь? Закатив глаза, я приняла сидячее положение. В боку стрельнула боль, и я приложила ладонь к ноющему месту. Какого чёрта он творит? Зачем он вообще ей рассказал, что знает меня. Хоть кто-нибудь мне может объяснить, что вообще происходит? — Я работала в Разведкорпусе секретарём Эрвина, — выдохнув начала я. — Позже меня заметила военная полиция и предложили здесь разгребать бумаги. Прости, что не говорила раньше. Многое изменилось, и я не очень хочу вспоминать те дни. — Значит, ты знакома не только с командором, но и с главным исследователем и капралом? От последнего меня пробрала дрожь. Не хочу вспоминать, я устала от этого. Зачем я вообще начала об этом рассказывать? Ведь я прекрасно знала, что она не успокоится. — Элизабет… — Сентра встала и присела рядом со мной. — Ты плачешь? Пару слезинок всё-таки пролились, и я быстро смахнула их пальцами. Я не забуду его никогда. Мне одиноко и тоскливо без него. И я не понимаю, где я свернула не туда. — Знаешь, Росс, если ты и дальше будешь подавлять все эмоции, то они разрушат тебя целиком и полностью, — я взглянула на подругу и прижалась к её груди. Меня просто разрывали чувства, которые не выходили наружу очень долгое время. Я плакала так громко, что соседние комнаты явно слышали этот вой. Я цеплялась за её рубашку, как за ниточку, которую вела меня неизвестно куда. Она с теплотой гладила меня по спине и успокаивала, говоря какие-то нежные слова, которые я не различала от слова совсем. Я сдалась. И сделала это намного раньше, чем могла себе представить. — Нам нужно развеяться, — начала Сентра. Я смахнула остатки слёз, после длительной истерики, которая вырвалась из меня. — И что ты предлагаешь? — более мягче ответила я. Она не заслужила такого отношения от меня. Никто не заслуживал. Но я ничего не могла с собой поделать. Эрвин не говорил заводить здесь друзей, поэтому об этих людях я думала, как о просто приходящих и уходящих — Пошли в таверну вместе с Льюисом и Хиро, — девушка встала с кровати. Она была полна решимости и энтузиазма. — Мы отлично проведем время, а потом, когда ты напьёшься, то расскажешь мне о своей жизни, идёт? — Сентра нагнулась ко мне, заглядывая в глаза. Но это ни капли не смутило меня. Я слабо кивнула и начала собираться. Идя по улочкам вместе с ребятами, я накрыла голову капюшоном накидки, чтобы не пугать людей. Они решили не переодеваться и пойти в форме. Никто на нас не оборачивался, и мы не выглядели, как белые вороны, как было с Риваем. Да и в форме было легче объяснить официантке, что раны я получила на «задании». Мы оживлённо беседовали, поедая горячий плов с курицей и запивая пузырьковым сидром. Обстановка была в таверне такая же жизнерадостная, как и в прошлом. Но в этот раз я не оглядывалась по сторонам, изучая незнакомых людей, ведь это выглядело бы неестественно. Сентра сидела передо мной со своим братом, рассказывая истории о том, как она с ним служила в армии, Хиро добавлял интересные факты о своей службе и то, как пришёл к своему званию. Его положение было выше нашего, и, оказывается, он очень удивился, когда меня приставили к нему. — Ты обещала рассказать о службе! — девушка агрессивно поставила деревянную кружку на стол, отчего выпивка в ней немного выплеснулась из-за краёв. Подруга не сдерживала эмоций и явно переборщила с алкоголем, ведь её щёки отливались алым румянцем. — Я обещала рассказать тебе, а не всем, — хоть алкоголь и ударил мне в голову, но я пыталась сохранять самообладание, что нельзя сказать о Сентре. — И правда, — начал Льюис. — Ты в принципе мало говоришь, но никогда не упоминала о жизни до военной полиции, — он положил ложку остывшего плова в рот. Мне не хотелось врать им, но иного выхода у меня нет. — Родители умерли очень рано, и я с братьями переехала к дяде в Митру. Он занимается поставками крупы. — Хм, — продолжил брат Сентры. — На самом деле по тебе видно, что ты из обеспеченной семьи. Твоя осанка, — он осмотрел меня. — И ты даже ложку держишь интересно, будто тебя учили всю жизнь этикету. И правда учили. А я ведь никогда не обращала внимание на это. — У него было очень много литературы, и по книгам я узнала, как себя должны вести девушки, — я покосилась на Сентру, которая с округлёнными глазами смотрела на меня. Но её взгляд сразу же поменялся, когда она поняла, что я над ней пошутила. — А как зовут твоих братьев? — подруга всё-таки решила устроить допрос. — Винтер и Михаэль, — коротко ответила я. — Красивые имена, — продолжила девушка. — Надеюсь, они не такие упёртые, как ты! — Сентра рассмеялась. — Они ещё хуже, чем я. — А теперь расскажи про разведку! — всё не унималась Голдман. — Разведка? — переспросил Хиро. Он весь наш диалог молчал и просто наблюдал за нами. В частности, за мной. Я неоднократно ловила боковым зрением, как он за мной присматривал. — Я не хочу говорить о ней, — я опустила голову. — Мне нравилось там, но некоторые события я не хочу вспоминать, — мои пальцы то и дело скручивали складки на штанах. Хиро, видимо, это заметил и накрыл своей тёплой ладонью мою руку. Сентра в это время начала докучать Льюису, а он с раздражённостью начал успокаивать сестру, так как она явно напилась. Ничего. Во мне и правда разрослась пропасть. Я не чувствую ничего, что ощущала с Риваем. С ним мне хватало одного лишь короткого касания, чтобы растаять в его руках, будто первый снег, который накрывает землю. Но сейчас… пустота. Я смотрела на руку Хиро слишком долго, а он всё её не убирал, поэтому я повернула к нему голову и слабо мотнула ею, в знаке «нет». Через несколько секунд он убрал её и сделал вид, будто ничего не произошло, встревая в перепалку брата и сестры, попутно улыбаясь. И только мне было видно, что улыбается он через силу.

***

Через почти четыре года меня покинул ещё один человек. Матушка скончалась в поместье. Об этом я узнала из письма, которое мне прислал Эрвин. Он будет присутствовать на похоронах вместе со своей свитой и попросил посетить это мероприятие. Уговорить командира Доука было просто, как только после оглашения весточки, которая разлетелась быстро среди командующих, он сам пришёл ко мне в комнату и предложил, чтобы я вместе с Льюисом следила за безопасностью в поместье. Хоть какой-то плюс я получила от бывшего моего положения. На душе было умиротворённо до тех пор, пока я не улавливала слухи о вылазках Разведкорпуса. Самым страшным было событие, которое повергло всё человечество в шок — объявление некого Эрена Йегера. Но Смит в письмах уверял, что всё под контролем, и я могу быть спокойна за них. Сейчас мы стояли с Льюисом около давно забытого мной забора, который отгораживал пешеходную улицу и мой старый дом. Как только я зашла в это место меня пробила сильная дрожь. Я так давно не приближалась к этому району, что многие детали будто стёрлись из памяти. Лил сильный ливень, который сыграл мне на руку, поэтому многие из военной полиции надели капюшоны. Сама церемония проходила более скудно, чем похороны отца. Видимо, братья решили напоследок отыграться за меня. После окончания я глазами искала Вилсона. Ведь я так давно его не видела, но из-за потока людей было сложно разобрать его облик. И всё-таки я решила его найти. Была не была. Эрвин может и подождать, сейчас брат мне дороже. Я сказала Льюису, что мне нужно найти командора. После моего рассказа в таверне, он всё понял и не стал задавать лишних вопросов. Пробиваясь через толпу, я ненароком задела кого-то плечом. — Смотри куда прёшь, бестолковая, — этот голос… Ривай. Он был сзади меня. Все мысли о поисках брата быстро упорхнули из моей головы, но я не обернулась и быстро пошла прочь от него. Хорошо, что хватило ума не повернуться, иначе всё полетело бы коту под хвост. Меня остановила рука, и я взглянула на впереди меня стоящего мужчину. Эрвин. — Твой дом. Сегодня в одиннадцать вечера. Не смей опаздывать, — он отпустил мою руку и направился прочь из двора поместья. Я встряхнула головой и обошла эту толпу, забывая о своей первоначальной цели. Значит, пока ещё не время. Вернувшись к Льюису, я кивнула головой, что все дела были сделаны, и мы направились обратно в штаб. Я сидела на кровати и спокойно смотрела на Сентру, которая мельтешила в комнате. — Что ему от тебя нужно в такой час? — она вскинула руками, выражая своё недовольство. — Я не знаю, — холодным голосом ответила я. — Мне он не нравится! — девушка остановилась, посмотрев на меня. — Кто предлагает встретиться молодой особе в такое позднее время. — Не ты ли говорила, что он лапочка? — я хитро улыбнулась. — Да, но зачем вести на свидание девушку в такой час? Это не укладывается в моей голове, — она начала опять мерять комнату шагами. — Это не свидание, а лишь дружеская посиделка, — я встала с кровати, так как время было почти на исходе. — Мне нужно уходить, утром вернусь. — Так ты ещё и на всю ночь?! — она перегородила мне выход. — Сентра, послушай меня, — я взяла её за плечи. — Командор мне ничего не сделает, того раза с бандитами уж точно не повторится, — отодвинув подругу к стене, я открыла дверь. — Обещай, что всё будет хорошо. — Обещаю, не волнуйся так за меня, — я слегка улыбнулась и вышла из комнаты. Несколько раз постучала в дверь, мне быстро открыл Эрвин. Его волосы были слегка растрепаны, а первые две пуговицы рубашки расстёгнуты. — Ты как будто бы постарел, как тебе без руки живётся? — я прошла в дом и закрыла за собой дверь. — Я думал, ты хоть обнимешь старого друга, — он прошёл на кухню и сел за стол. — Вот видишь, ты сам признаёшься, что стал старым. Так к чему мне связываться со стариками? Митчелл отдал тебе ключи? — я сняла накидку и села напротив него. — Да, — он сделал паузу. — Давай сразу к делу. — Даже интересно, зачем я тебе нужна. — Нам нужно посадить Хисторию Рейсс на престол, — он повернулся ко мне лицом. — Я слышала о всей этой заварушке, но причём здесь я? — После победы ей нужен свой человек во дворце, которому она сможет доверять, да и твои связи с аристократами могли бы очень помочь. — Элизабет Росс — обычная рядовая военной полиции, что она может дать будущей королеве? — А Виктория Грейс знает все махинации, которые проворачивают аристократы, военная полиция и Разведкорпус, — продолжал Смит. — Ты в курсе, что всю знать уничтожат, если у нас всё получится? — Опять ты возлагаешь на меня слишком много, Эрвин, мне плевать, что будет со всеми… — я хотела продолжить, но он меня перебил. — Твои братья тоже попадут под удар, — я замолчала. Минуты длились для меня вечность. Через время он всё-таки продолжил. — Свяжись с Тристаном, Митчелл сказал, что вы в хороших отношениях, и он послушает тебя. Нам нужны несколько людей из вашего сословия, чтобы не разрушить всю систему. — Значит, Митчелл и Вилсон знают об этом и дали добро? — я постукивала по столу неслаженный ритм, который так и вырывался из меня. — Виктория, нам нужна твоя помощь. Отдай ему эти письма, — командор вытащил из кармана несколько бумаг. — Он должен подписать их под любым предлогом. Будет переворот, и я не хочу, чтобы ты осталась ни с чем. — Тебе плевать на меня, Эрвин, и тебе абсолютно всё равно, с чем я останусь. Тристан не стал слушать Митчелла и Вилсона, я ведь права? — рука застыла в воздухе, так и не закончив последние постукивания. — Права, — командор смотрел прямо мне в глаза. — После раскрытия себя ему ты должна будешь передать мне эти бумаги с подписью. Встретимся за стенами, так как здесь уже будет небезопасно. — Я сделаю всё это с одним условием. — Каким? — Эрвин даже немного удивился. — Разведкорпус оставит меня в покое после подписания Тристаном этих бумаг.