Девушка из болота

Глава 10 Дальше всё разворачивалось стремительно: Эллу отвезли на третий этаж, раздели и положили на кровать в палату, ей тут же подсоединили капельницу, велев Ане наблюдать за уровнем лекарства и за состоянием больной. Одновременно из другой руки взяли кровь в несколько вакуумных пробирок, и медсестра велела Ане собрать у больной мочу. Аня сидела у кровати на маленькой табуретке и не сводила взгляда с любимого лица, только сейчас она осознала, как боится потерять эту девушку. Элла по-прежнему лежала с закрытыми глазами, и было непонятно, в сознании она или нет. Приходила врач, которая принимала их, смотрела на Эллу, давала распоряжение ввести ещё какое-то лекарство. Часа через три Элле стало полегче, она открыла глаза и слабо улыбнулась Ане. — Где мы? — тихо спросила она. — В больнице, в Кургане, — ответила Аня, взяв Эллу за руку и нежно глядя на неё, — У тебя геморрагическая лихорадка, так врач предположила, ты могла заразиться ещё когда первый раз по лесу шла и в болото попала. А могла у бабули в сарае, там же мыши… — А почему мы в Кургане? — Я сама не понимаю, мы с тобой как-то оказались не на той трассе, ну, ночь же была! — Ты позвонила отцу? — Он сам мне позвонил, только у меня телефон отключился, но я успела сказать, где мы. Наверное, скоро приедет. — А моя мама? — Эл, я не знаю, не успела спросить! — честно ответила Аня, глядя в голубые глаза, — Но думаю, она тоже должна приехать! — Хорошо, я посплю пока? — Элла закрыла глаза. На этот раз Элла заснула, сон был нормальный, это было видно по её спокойному лицу и ровному дыханию, но Аня всё равно боялась отойти от кровати. Через час в палату вошёл папа, в форме и в накинутом на плечи белом халате, следом за ним шла Светлана тоже в белом халате и с очень расстроенным лицом. Аня бросилась к отцу, который обнял её, а Светлана села на её место возле кровати. — Пойдём-ка, выйдем, поговорим, — папа увлек дочь в коридор. Оказывается, они разминулись в Ишиме всего часа на два, отец прибыл со своими бойцами в половине пятого утра, и уже не застал девушек в доме. Антон оказался его старым боевым товарищем, который из-за травмы вынужден был уйти в отставку. Когда всё выяснилось, Хованского взяли под стражу и увезли в Тюмень, он виновен в похищении и насильственном удержании людей. — Мы очень за вас волновались, Светлана требовала вас найти, плакала, ну, и мы поехали по тюменской трассе! — рассказывал отец, — Я звонил тебе миллион раз, но сигнала не было, и я не видел тебя на карте. А когда мы уже подъезжали к Тюмени, ты наконец взяла трубку! И оказалось, что вы вдруг в Кургане! Пришлось разворачиваться назад. Так что с Эллой? — Ей стало плохо утром, ну, я думала — устала, перенервничала… Мы легли поспать немного, а тут ей стало совсем херово… Я побежала машину ловить, так представляешь, пап, никто не останавливается! Остановился только дальнобойщик на фуре, вот он нас и довёз сюда. — Ну, всё, Анюта, поехали домой, там мать с ума сходит, и бабушка тоже. Да, забыл тебе сказать, тебе вызов пришёл в спортивный лагерь, в Анапу! Здорово, да? Отъезд уже послезавтра. — Пап, я, наверное, не поеду, как же я Эллу оставлю? — пробормотала Аня. — Элла теперь с мамой, и с ней всё будет в порядке! Давай, дочка, собирайся, мне бы ещё на службу надо заскочить! — стал торопить её отец. Аня зашла в палату, чтобы всё объяснить и проститься с Эллой, но она спала, и Аня растерялась, не зная, что ей делать. Ещё утром они были близкими … кем? Подругами или ещё ближе? А сейчас Аня выйдет за дверь, и всё? — Я… простите, я должна уехать с папой. Вы можете передать Элле мой номер телефона? — она стала обшаривать карманы в поисках листочка, на котором можно записать телефон, и нашла бумажку, на которой водитель фуры нацарапал свой номер. Попросив у Светланы ручку, она дописала на этой же бумажке свой телефон, и протянула записку женщине, — Пожалуйста, передайте ей, пусть обязательно мне позвонит! — Хорошо, я передам, как только Элечке станет лучше, — немного прохладно ответила Светлана, небрежно положив записку в карман. Аня постояла молча возле кровати, глядя на лицо спящей девушки, Светлана тоже молчала, Элла спала. Вздохнув, Аня повернулась и пошла к двери. Ей очень хотелось обнять и поцеловать Эллу на прощанье, но при Светлане она не смогла это сделать. Отец ждал её в коридоре, у него голова была занята текущими вопросами, и он не заметил, в каком состоянии дочь. А у Ани впервые в жизни было так тяжело на сердце, ей казалось, что её жизнь оборвалась вот в этот самый момент, ведь человек, которого она любит, остался за дверями больничной палаты. Она не знала, увидит ли когда-нибудь Эллу. Элла проснулась к вечеру и улыбнулась, увидев маму, сидящую рядом. — А где Аня? — сразу спросила она. — Она уехала домой со своим отцом, — ответила Светлана, — ты спала, когда они уезжали. — А… понятно, — Элла расстроилась и обиделась, что Аня вот так внезапно бросила её, даже не простившись. Для неё наступили больничные дни. Диагноз подтвердился, теперь ей два раза в день ставили капельницу, кололи уколы, и постоянно брали анализы. Мама договорилась об отдельной платной палате, но одной лежать было невыносимо скучно, и Элла иногда жалела, что ушла из трёхместной, там хоть было с кем поговорить. Первые дни мама сидела возле неё постоянно, потом, когда Элла пошла на поправку, она приходила к ней каждый день, приносила что-то из еды, потому что больничная еда быстро надоела. Светлана и Франческа жили пока в гостинице в Кургане, чтобы быть поближе к Элле. Светлана старалась много разговаривать с дочерью, пытаясь наладить контакт, насколько это было возможно, хотя обе понимали, что слишком долго они жили далеко друг от друга. Элла тоже разговаривала с мамой, ей было интересно всё про неё узнать. — Мама, а как вы познакомились с Франческой? — Мы с Дмитрием отдыхали в Италии, недалеко от Неаполя, в маленьком отеле, там было всего несколько номеров, но зато свой пляж с видом на Неаполитанский залив и на Везувий. Ну, а Франческа оказалась владелицей этого отеля. — Ого, неплохо! — Да, это её бизнес, у неё несколько таких отелей в Италии в престижных курортных местах. Так вот, она приехала тогда в наш отель по каким-то делам, и мы познакомились. — И что, ты сразу поняла, что любишь её? — Нет, конечно, не сразу поняла! Эля, я дважды была замужем за мужчинами, как я сразу могла понять, что без памяти влюбилась в женщину? Но какое-то чувство в груди у меня появилось сразу, как только она посмотрела на меня и улыбнулась! Я до сих пор не могу спокойно смотреть на её улыбку… — Мам, ну, объясни, это чем-то отличается от любви к мужчинам? У тебя всё же опыт есть! — Да нет у меня никакого опыта, Эля! Когда я узнала Франческу, я поняла, что до этого никогда и не любила. — А папу? — Ты же знаешь, мы поженились ещё во время учёбы, мне было девятнадцать лет, и я уже была беременна. А залетела, кстати, по глупости… Твой папа был хорошим, порядочным человеком, он любил меня, и я, конечно, поступила с ним плохо… Но знаешь, каждый человек ищет для себя чего-то лучшего… — И ты нашла Хованского? — Ну, да… Он был совсем другим тогда — красивый, остроумный, весёлый, всегда одет с иголочки, всегда с цветами. Ну, что я могу сказать? Да, он мне нравился, и я думала, что нашла свою любовь, когда уходила к нему. Но то, что Павел не отдал мне тебя, очень сильно меня ранило, можно сказать, разбило мне сердце, и наши отношения с Димой стали портиться. Да и у него бизнес покатился под горку после раздела компании, он стал нервничать, стал срываться на мне. В общем, тут сыграло много факторов. — Да-а, с тобой понятно! А она, Франческа? Она была свободна тогда? — Она была в разводе, и давно. Кстати, для Италии это не характерно, там же все католики, и для них брак — это святое, развод получить непросто. Но она, выйдя замуж, как-то быстро поняла, что счастлива будет только с женщиной, и с тех пор искала меня, — Светлана засмеялась, рассказывая эту историю, но смех её звучал счастливо. — Это она тебе рассказала? — тоже улыбнулась Элла. — Да, но гораздо позже, когда я уже могла хорошо её понимать. — А до этого как вы общались? — Было нелегко, но в целом мы как-то понимали друг друга! Она хорошо говорила на английском, а я не говорила ни на каком, кроме русского. Вот тут мне стало очень стыдно, что не знаю языки! — Кто же мог знать, что у тебя будет любовь с иностранкой! — они обе засмеялись. — Так ты… не осуждаешь меня, что я живу с женщиной? — Нет, мама, конечно, не осуждаю! — серьёзно ответила Элла, но подумала, что, пожалуй, пока не будет говорить маме о своей бисексуальности. Через несколько дней мама пришла вместе с Франческой. — Эля, Франческе нужно вернуться домой, там дела неотложные, она хочет тебе что-то сказать перед отъездом. Женщина шагнула вперёд и, тепло улыбнувшись, обняла Эльзу. Потом, продолжая приветливо смотреть на неё темными живыми глазами, стала быстро говорить по-итальянски. Элла беспомощно посмотрела на маму: — Она слишком быстро говорит, я не понимаю… — Франческа приглашает тебя в наш дом в Тоскане, мы хотим, чтобы ты жила с нами, Эля! — Спасибо! Грацио, сеньора! — Элла была искренне тронута этим приглашением и обняла Франческу в ответ, — Но ты ведь ещё не уезжаешь, мама? — Нет, Эля, я хочу уехать вместе с тобой! Ты почти выздоровела, теперь будем улаживать твои дела. Через пару дней Эллу выписали из больницы, и они с мамой вернулись в Тюмень. Светлана хотела остановиться в гостинице, но Элла уговорила её занять комнату для гостей в их доме. Семейство дяди Славы ничего не имело против и вообще вело себя тихо, ожидая, как ляжет фишка для них. Элла наконец-то получила в руки новый телефон, который вручил ей дядя Слава, и ей даже пообещали восстановить потерянную симку. Увидев в руках дочери телефон, Светлана вдруг вспомнила девочку, которая с растерянным лицом уходила из больничной палаты и написала свой телефон на клочке бумаги. Конечно, ту записку Светлана благополучно потеряла, сунув её в карман больничного белого халата, и ей стало немного стыдно, что она не выполнила просьбу девочки. «Но ведь Эля ни разу о ней не вспомнила!» — тут же оправдала она себя. Дядя Слава нашёл и Машу Черных, и Элла встретилась с ней для консультации. Маша обняла её, крепко прижав к своему плечу, и, отстранившись, Элла увидела, что в глазах напротив заблестели слёзы. Обе вспомнили погибшего Павла, для обеих он был любим и дорог. Но говорить сегодня Элла хотела о другом. — Маша, я рада тебя видеть, и прошу тебя, помоги мне!. Ты же работала с папой, знаешь разные тонкости. Скажи, что мне делать? Разговор был долгим, Элла рассказала всю историю, которая приключилась с ней летом, и о появлении мамы, и о том, что она склоняется к переезду в Италию, чтобы жить с мамой. В итоге Маша предложила пока оставить всё как сейчас, то есть дядя Слава по доверенности будет представлять интересы Эллы в Совете директоров, но доверенность ему будет оформлена на год. А сама Маша согласилась войти в ревизионную комиссию, чтобы иметь доступ к документам, и иметь возможность как-то контролировать деятельность и доходы компании. В конце августа Элла отмечала своё совершеннолетие, одновременно это была и прощальная вечеринка, потому что сразу после этого она уезжала с мамой в Италию. На праздник Элла пригласила всю свою тусовку, всех школьных друзей и подруг. Про Аню она не забыла, она даже узнала её адрес и домашний телефон, сотовый узнать не удалось. Позвонив по домашнему телефону, Элла вдруг почувствовала, что сердце заколотилось в два раза быстрее. После нескольких гудков трубку сняла мама Ани. — Людмила, здравствуйте! Это Элла, Эльза Штраух, помните меня? А можно Аню к телефону? — Элла, конечно, помню! Здравствуй, моя хорошая! Как ты себя чувствуешь? — приветливо отвечала Людмила. — Спасибо, со мной всё хорошо, я выздоровела. Так можно Аню к телефону? — А её нет дома, она в спортивном лагере, в Анапе, приедет через пять дней, прямо перед школой! — Через пять дней? — упавшим голосом переспросила Элла, — но я через три дня уезжаю с мамой в Италию, буду там жить… — О, будешь жить в Италии! Это же прямо как в сказке! — восхитилась Людмила, — А в каком городе? А чем занимается твоя мама? Механически отвечая на вопросы любознательной Людмилы, Элла думала только о том, что, похоже, встретиться с Аней уже не получится, и только попросила её номер телефона. Она не знала, что ей делать: её переполняли мысли о новой жизни за границей, там, конечно были свои сложности, связанные с учёбой и с языком, да и много с чем ещё; и в то же время сердце ныло, потому что в этом городе прошла вся её пока ещё короткая жизнь, здесь оставались её друзья, её увлечения, папина могила, и Аня. Элла пока не знала, как назвать то чувство, которое она испытывала к Ане, но то, что они не увидятся ещё очень долго, наполняло её тоской. В предпоследний день перед отъездом Элла попросила у дяди Славы машину с водителем и поехала в деревню к бабушке Ани. Ехать пришлось долго, но к середине дня они были на месте. Элла подошла к знакомой калитке, во дворе было пусто, но на окошке колыхнулась занавеска, и бабушка вышла на крыльцо. Узнав Эллу, она не сдержала улыбку: — Это кто же ко мне пожаловал? Элла, девочка, заходи, обедать будем! Я прям как знала, что гости будут, пирожков напекла! Элла подошла и обняла бабушку, вдохнув знакомый запах мыла, свежих пирогов и травяного мятного чая. — Я проститься приехала, уезжаю с мамой в Италию! И ещё… сказать вам спасибо за всё! Мне у вас было хорошо, правда! Я вот вам подарок привезла… — Никаких подарков, пока не пообедаешь со мной! — Я с удовольствием! А можно водителя позвать? — Зови. Водитель быстро поел и ушёл в машину, а Элла с удовольствием уплела тарелку борща, рассказывая бабушке о своих приключениях, и как они с Аней сбежали от Хованского, и о том, как она лежала в больнице. — Так значит, с Анькой ты так и не встретилась? — бабушка, как всегда, смотрела в корень. — Нет, и даже не разговаривала, — вздохнула Элла, — Сначала не знала её номер, а потом выяснилось, что она вообще уехала в Анапу. Так получилось… — Ну, ничего, это не конец света, ещё увидитесь! Ты же приедешь сюда? У тебя здесь отцовская могила, и вообще, здесь твой дом! — Я уже не знаю, где мой дом! — уныло покачала головой Элла, — Вот по ощущениям, мне было хорошо здесь, у вас, было чувство дома, правда! — Вот и договорились, приедешь ко мне! — заключила бабушка. Элла оставила бабушке в подарок новенький планшет и теплый спортивный костюм, та отнекивалась, но осталась довольна. Обнимая бабушку на прощанье, Элла шепнула ей: — Передайте Ане… — и замолчала. — Что передать, девочка? — бабушка смотрела так, как будто всё понимала. — Что я… помню её! Или нет, ничего не надо! — и Элла пошла к машине.