Девушка из болота

Глава 11 Два с половиной года спустя Элла смогла приехать в родной город только через два года, и то не летом, а зимой, ближе к новому году. Дело было не столько в деньгах, сколько в оформлении постоянной визы для проживания в Италии, это получилось сделать далеко не сразу. А до этого она не могла выезжать из страны, обратно её могли не пустить. Она окончила старшую школу в итальянском городе Ливорно и поступила в Болонский университет на инженерный и архитектурный факультет. Заниматься пришлось упорно, прежде всего, учить язык, преподавание велось на итальянском. Старшая школа находилась в Ливорно, а дом Франчески был расположен почти в получасе езды от города, в маленьком курортном городке Тиррения провинции Тоскана. Сначала её возили мама или Франческа, потом купили ей маленький Фиат и доверили ездить самостоятельно, но мама каждый день умирала от страха, что с Эллой что-нибудь случиться на безопасных итальянских дорогах. В конце концов, они согласились снять ей крохотную квартирку в городе, чтобы не мотаться каждый день от дома и обратно, и все вздохнули с облегчением: мама перестала бояться за неё, а Элла могла немного отдохнуть от ежедневной опеки и контроля. Она уже привыкла жить самостоятельно после смерти отца, и, хоть и рада была появлению в её жизни мамы, но немного тяготилась тем, что мама обращается с ней как с маленькой, контролируя каждый шаг. В итоге учебную неделю Элла проводила в городе, а в выходные приезжала домой. Это дало ей возможность облазить все закоулки Ливорно, старинного портового города с красивой крепостью и целым кварталом Новой Венеции с каналами вместо улиц и бесконечным количеством мостиков. В городе не было большой пляжной зоны, хотя, конечно, при желании всегда можно найти место, где искупаться, но туристов было достаточно много, и Светлана иногда возила туда русскоязычных туристов из гостиницы Франчески, проводя экскурсии по живописным местам. С Франческой у Эллы сложились довольно милые отношения, иногда с ней было проще, чем с мамой, она понимала Эллу во многих случаях лучше, несмотря на свой возраст. А с мамой… Что ж, с мамой хотелось настоящей близости, как с родным, единственным родным человеком, но пока не получалось. Были просто ровные, хорошие отношения, они общались очень корректно, как друзья. Мама заботилась о ней, и Элле была приятна эта забота, но настоящих теплых чувств к маме пока не было. Через год, поступив в университет в Болонье, Элла заселилась в общежитие, которое оказалось вполне себе уютным. Ну, может, соседка не совсем её устраивала, но Элла только вздыхала про себя и думала, что та, которая устроила бы её полностью, осталась в далекой Тюмени. С далёким домом, как она мысленно называла родной город, отношений практически не было. Нет, сначала куча друзей и бывших одноклассников, особенно девчонки, ей писали, звонили, просили новые фотки, ну, а потом всё это как-то сошло на нет, да и у Эллы появились новые интересы и новые друзья. С Аней общение по телефону не получалось, Элла почему-то не могла сказать ей всего, что хотела. И вообще, ей казалось, что какая-то обида с обеих сторон не прошла. Первый разговор после отъезда Эллы прошёл странно, она позвонила Ане уже из своей новой комнаты в доме Франчески. — Аня, привет! Это Элла, я из Италии звоню! — бодро произнесла Элла. — Да, привет, — тихо ответила Аня. — Как в Анапе отдохнула? — задала дурацкий вопрос Элла, хотя ей хотелось спросить, как могла Аня уехать в спортивный лагерь, не простившись с ней. — Нормально, завтра уже в школу, — отвечала Аня, изо всех сил стараясь, чтобы голос её не дрожал. А она хотела знать, почему Элла не позвонила ей раньше, ведь она оставила номер своего телефона Светлане, но тоже ничего не спросила. Элла растерянно замолчала, она не знала, о чём говорить. На этом разговор свернули, договорившись общаться через Вайбер. Элла нажала на отбой, кусая губы и мечтая оказаться рядом с Аней, чтобы обнять её крепко… и что ещё? Она не знала, что Аня после этого разговора расплакалась, чувствуя, что из её жизни уходит что-то важное. Хорошо, что родителей дома не было. Дальнейшее общение по Вайберу сводилось к обмену фотками, причем если Элла присылала летние пляжи, прозрачный, спелый виноград и очаровательные мостики Ливорно, то Аня в ответ отправляла ей первый снег, красные яблоки из бабушкиного сада и мрачноватые виды голого осеннего леса. Текста почти не было, да и что здесь скажешь? Элла кратко писала, что скучает по родному городу, и по снегу, и даже по холоду. Аня сжимала зубы и ничего не писала, хотя ей до боли в этих самых зубах хотелось в тёплую Италию, к Элле… Аня училась в школе, сначала в десятом, потом в одиннадцатом классе, упорно готовилась к ЕГЭ, занятия спортом тоже были в её жизни, она серьёзно занималась беговыми лыжами, успевала и учиться, и участвовать в соревнованиях. Но в одиннадцатом классе встал вопрос, что выбрать: учёбу или спорт, и она выбрала учёбу, цели в жизни у неё были серьёзные, Аня хотела поступить в медицинский институт и стать хирургом, времени ездить на соревнования уже не оставалось. Успешно окончив школу, Аня хорошо сдала экзамены и, благодаря довольно высокому баллу ЕГЭ, смогла поступить в медицинский институт, и даже на бюджет. Учёба на первом курсе показалась ей адом по сравнению со школой, Ане всегда казалось, что она относится к учёбе серьёзно, но в институте это было в разы серьёзнее! Лекции, на которых засыпаешь вместо того, чтобы записывать их, потому что вчера до поздней ночи готовилась к коллоквиуму, высшая математика, которая Аню просто возмущала — ну, зачем хирургу высшая математика? Другие предметы, которые предстояло изучать на первых курсах вроде Истории России, тоже возмущали, но приходилось учить, писать курсовые, готовиться к семинарам. Больше всего Аня любила биологию и анатомию, и даже латынь, уча которую, вспоминала итальянский язык, на котором теперь говорит Элла. В своей группе Аня пока особо ни с кем не подружилась, но остальные студенты уже оценили её спокойный характер и надёжность, у Ани всегда было выполнено домашнее задание и всегда можно было списать конспекты лекций. Как-то незаметно чаще остальных рядом стал оказываться высокий, немного нескладный парень, Антон. Он садился рядом на лекциях и на семинарах, ждал её после занятий, чтобы пройти вместе до автобусной остановки, старался развлечь её, когда было грустно. Ане было всё равно, она ничего не имела против общения, с Антоном действительно было интересно разговаривать, он был из семьи врачей. У него был только один недостаток — он не был Эллой. Когда на фотографиях Эллы рядом с ней стала мелькать одна и та же физиономия, весело улыбающаяся во все зубы, это был симпатичный паренёк с длинной кудрявой чёлкой, падающей на глаза, Аня забеспокоилась. Да, они ничего друг другу не обещали, и знакомы были всего-то пару недель, и расстались как-то неопределенно, она всё это повторяла себе как мантру. И всё-таки не удержалась, и после очередной серии фоток отправила вопрос: «Кто это рядом с тобой?» Элла ответила тут же, как будто ждала вопроса: «Это Энцо, мы учимся вместе на архитектурном, он из Милана. Рисует просто божественно!» И, как доказательство этим словам, отправила свой портрет, нарисованный, по-видимому, этим гением. Аня увеличивала портрет по всем осям, рассматривая любимое лицо, нарисованное чужим мальчишкой в далёкой Болонье, и, в конце концов, написала: «Не похожа!». Элла, наверное, обиделась, и ничего не присылала целых две недели. Аня злилась, ревновала, додумалась уже до того, что Элла там замуж вышла, но сама тоже молчала, только по сто раз просматривала прежние фотографии. Сама она свои фотографии не отсылала, считая, что в её внешности нет ничего такого, что можно фотографировать. «Конечно, — с горечью думала она, — у меня нет ангельских голубых глаз, копны светлых волос и красивого лица с милой улыбкой…». На самом деле это было не совсем так, за два года Аня повзрослела, черты лица стали более определенными, она была высокой девушкой с зеленоватыми глазами, чётко очерченными скулами и волевым подбородком, аккуратным носом и красиво изогнутыми губами. Картину довершала спортивная фигура и растрёпанная причёска из тёмных волос, которые вечно не хотели лежать так, как им было положено. Фотографировать Аня любила, когда-то они с папой делали снимки серьёзной цифровой камерой, для этих целей был куплен профессиональный Canon, но с появлением смартфонов с очень приличными камерами Аня перешла на телефон, тем более, он всё время был под рукой. Она продолжала отсылать Элле виды родного города, пейзажи из всех времён года, а также атрибуты того, чем она занималась: лыжная трасса, медаль и кубок, который она завоевала на соревнованиях ещё в десятом классе, ведро картошки, которую они с родителями копали на огороде у бабули, учебный скелет в кабинете анатомии. А как-то летом Аня дошла до того самого болота, из которого вытаскивала Эллу, и фотографии тоже улетели в Вайбер. Элле все фотографии нравились, она в ответ присылала строгое старинное здание Болонского университета, класс рисунка с моделью в виде красивого юноши, правда, не обнаженного, оливковые рощи Тосканы. Так они рассказывали друг другу о том, чем занимаются по жизни. После эпизода с её портретом совместные фотографии с тем пареньком больше не появлялись. У Ани приближалась первая сессия, а до этого надо было ещё сдать зачёты, традиционно зачётная неделя проходила перед новым годом. Накануне последнего зачёта по общей биологии Элла прислала вопрос: «В какой группе ты учишься?» «Зачем тебе?» — спросила Аня, но ответила — «В 135». Больше вопросов не было, но Ане было и не того, она с головой зарылась в конспекты и в учебники, готовясь к зачёту. Утром Аня сдавала зачёт, который проходил по той же схеме, что и экзамен: преподаватель запускал человек пять студентов, они брали билеты и садились готовиться. Остальная группа томилась в коридоре, оттягивая момент. Аня зашла с первой пятёркой, не любила ждать, да и чувствовала, что готова. В это время к аудитории подошла девушка в яркой синей куртке и красном шарфе, она спросила: — Это группа 135? — Да… — ответили парни, рассматривая яркую блондинку, девчонки молчали. — А… Аня Королёва здесь? — Она там, сдаёт зачёт, — пояснил самый видный парень группы, Артём, делая шаг по направлению к блондинке. — Окей, подожду, — кивнула девушка, никак не поощряя Артёма, который не решился подойти к ней. Блондинка отошла к ближайшему окну в коридоре и стала ждать, вынув телефон. Довольно скоро дверь аудитории распахнулась, и в коридор вышла Аня с пылающими щеками, она была раздражена придирками и дополнительными вопросами преподавателя, но зачёт был сдан на отлично, хоть был и без оценки. — Ну что, сдала? — кинулись к ней студенты. — Сдала! Придирался, ужас! — у преподавателя была репутация человека, которому сдать невозможно. — Аня, тебя тут девушка ждёт! — сообщил ей Артём, показывая на блондинку в куртке. Аня обернулась и увидела Эллу, которая несмело улыбнулась ей, стоя у окна, и которая в жизни была в сто раз красивее, чем на фотографиях, и была почти такой, как в её мечтах. — Элла… — прошептала Аня, делая шаг навстречу. А Элла во все глаза смотрела на высокую девушку в белом халате, которую и узнавала, и не узнавала. Она помнила её шестнадцатилетней рослой девчонкой, которая дважды, а то и трижды спасала её тем памятным летом, и с которой они целовались, лёжа в скрипучей кровати в старом деревенском доме. Но разве у той девочки были такие красивые глаза, которые сейчас сияют ей навстречу под темной спутанной чёлкой? Элла тоже шагнула навстречу, и они обнялись в институтском коридоре, на глазах у всей группы. Аня ткнулась губами куда-то в ухо Элле, шея была замотана в шарф, а целовать в губы она при всех всё-таки не могла. — Бонджорно, кара миа… — еле слышно прошептала Элла, тоже целуя Аню в щёку, — Ты освободилась? Мы можем уйти? — Да! — растерянно кивнула Аня, — У меня больше нет зачётов, все остальные я уже получила. Пойдём! — Аня! — её остановил Антон, положив руку на предплечье, — Мы хотели договориться насчёт Нового года! — Ну, вообще-то, это ты хотел, а я тебе ничего не обещала, — хмурясь, сказала Аня, стряхивая его руку, — Думаю, что я буду занята! Она крепко держала за руку Эллу, разговаривая с Антоном. — Это твоя подруга? Ты не хочешь нас познакомить? — требовательно сказал Антон, не сводя взгляда с лица Ани, он никогда не видел на нём такой нежной улыбки и таких сияющих глаз. — Элла, это Антон, мы вместе учимся, — сухо сказала Аня, больше всего на свете ей хотелось уйти отсюда вместе с Эллой и никому её не показывать, она была только её! Элла молча кивнула, глядя не на Антона, а на Аню, она продолжала рассматривать её такое взрослое лицо, Аня тоже посмотрела на Эллу, улыбнувшись ей, и потянула за руку на выход. Новый год они встречали вместе, вдвоём, дома у Ани. Родители уехали с компанией куда-то в загородный дом отдыха, чтобы встречать Новый год на улице возле наряженной натуральной ели. Аня считала, что это сомнительное удовольствие, особенно в такую морозную ночь, которая выдалась в этом году. Мама была рада приезду Эллы, и только уговаривала их пригласить для компании кого-то из парней. — Девочки, вам же будет скучно без мальчишек! Аня, ты же хотела с Антоном встречать Новый год, позови его и ещё кого-нибудь, вот и будет весело! — щебетала мама, приготавливая закуски, которые они возьмут с собой и оставляя немного дома, для девочек. — Мама, нам будет хорошо без мальчишек, — сквозь зубы отвечала Аня, она устала от маминых попыток свести её с кем-то, — А с Антоном я никуда не собиралась, это он меня звал, но я не соглашалась! И потом, мы с Эллой так давно не виделись, нам есть о чём поговорить. Элла только улыбалась, сидя на диване. Почти всё свободное время она проводила с Аней, у неё дома. Приехала она всего на неделю по просьбе Маши, чтобы лично присутствовать на очередном акционерном собрании в конце года. Маша сказала, что пора вникать в дела, и, хотя Элла по-прежнему не хотела заниматься делами компании, она согласилась, только попросила Машу рассказать ей обо всех делах как-то попроще, своими словами. Акционерное собрание прошло спокойно, в штатном режиме, ревизионная комиссия не выявила особых недостатков в работе: все запланированные объёмы нефти и газа выкачивались, часть поступала на переработку, часть отправлялась на экспорт по трубопроводам; все сотрудники обеспечивались спецодеждой, санаториями и домами отдыха, и это кроме того, что зарплата у всех сотрудников была достаточно высокой, и ежегодно проводилась индексация. После собрания Маша разъяснила Элле, каким является собственно её доход, и Элла была ошеломлена озвученной суммой, которая копилась на её счетах. — Но что мне делать с этими деньгами? — озадаченно спросила она. — Что хочешь, — усмехнулась Маша, — можешь яхту купить, ты же в Италии живёшь! А можешь футбольную команду! — А папа что делал? — спросила Элла, отбросив пока мысли про яхту, на которой они с Аней вдвоём, посреди моря… — Твой папа, — вздохнула Маша, — много денег вкладывал в развитие компании, но это другие деньги, они и так заложены. А те, которые твои, ты можешь тратить по своему усмотрению: можешь на себя, а можешь на благотворительность, на какие-нибудь гранты. — Так, вот с этого места поподробнее! Я могу договориться в местном институте о грантах для учёбы студентов за границей? — Конечно! Только с заграничным университетом тоже надо договориться. — Так, хорошо! — Элла вошла во вкус, — А построить в области вышки для сотовой связи? Ну, хотя бы в одном месте? — Элла, с твоими деньгами всё это можно сделать, но не размахивайся особо широко, — предупредила её Маша. — Маша, ты найди мне человека по всем этим делам, только надёжного! И вот ещё что скажи: как тебе дядя Слава? — Ничего плохого сказать не могу, работает много и честно, хотя и зарплата у него, конечно, очень даже высокая. Да, а ты знаешь, что он купил себе дом, и теперь ваш дом стоит пустой? — Знаю, но пока ничего решить не могу. Кто в нем будет жить? И продавать мне тоже жалко! Может, ты? Маша задумчиво покачала головой, у них обеих было много связано с этим домом. — Нет, я не смогу там жить одна… А ты не хочешь предложить своей подруге с её родителями пожить там? Ну, той, что тебя из болота вытащила, это был очень эпичный поступок, ты её как-то отблагодарила? — Нет… Но она же и не возьмет ничего! Думаешь, они согласятся принять целый дом? — А ты не спрашивай, оформи дарственную, да и всё!