С иголок на циновку или мягкую постель?

***

Он понял, что что-то не так, когда очнулся в мягкой постели. Голова не болела, а живот не крутило от отсутствия пищи. Он был сыт, здоров и выспавшимся, что не могло не насторожить монаха собирающего мусор. Поток его духовной ци был полон. Она равномерно циркулировала по меридианам всего тела и приятно покалывала в даньтяне. Впервые за столько веков. Если прямо сейчас он сомкнет пальцы на простынях, он уверен, ткань треснет и разойдется по швам. Проверять догадку совершенно не хотелось, эта прелесть, наверняка стоит очень дорого. Глаза он не открыл, по крайней мере, он боялся, что это приятное марево рассеется и он вновь окажется где-то на обочине после голодного сна. Но иллюзия не уходит. Под руками ласково холодит кожу шелковая ткань, а тело приятной тяжестью прикрыто одеялом, таким же гладким и мягким как простыни. «как приятно…» Се Лянь не помнит, когда в последний раз он спал в столь хороших условиях. Обычно кроватью ему служила голая земля или половицы заброшенных храмов — об удобстве не было и речи. Трудно признаться, но кажется, даже в личных покоях Сяньлэ было не так мягко. Но почему сейчас так хорошо? Как он здесь оказался? Неужели он перешагнул рубеж бессмертия и теперь он обрел покой? Из размышлений его вытягивает чей-то вздох и копошение. Пара сильных рук захватывает его в кольцо, а холодный нос утыкается ему прямо в бок. Все тело инстинктивно напрягается. Се Лянь распахнул глаза, дабы наконец узреть, что же вокруг происходит. Он все еще находится в постели, а помещение пестрит скромной роскошью. Хорошо это или плохо — лишь предстоит узнать. Неожиданно мужчина вновь шевелится, и на этот раз собственнически запрокидывает ногу поперёк тела принца. Нога довольно светлая, длинная и худая. Её можно было бы спутать с ногой утонченной девы, не будь она обтянута крепкими мышцами, присущими только мужчинам. Се Лянь не знает, смеяться ему или плакать. Как же он здесь оказался? Поток его ци — бурный и кипит от переизбытка. Как так вышло, очень интересно узнать. Вернувшиеся силы безумно радуют и обнадеживают: если сейчас ему грозит опасность, он с легкостью сможет защищаться! Он вновь косится на светлого мужчину, чье лицо надежно спрятано в щели между телом принца и кроватью. На вид ему не больше двадцати. Ребенок, по меркам божества. От того ещё занятнее. Наследный принц стал аккуратно озираться по сторонам: богатое убранство, со вкусом и без излишеств. Открытое настежь окно, откуда веяла утренняя прохлада и тумбочки с диковинными склянками и баночками. Взгляд зацепился за белую ленту. Жое! Она была обмотана вокруг таинственной сабли, на рукояти которой находился искусно выполненный резной глаз. Духовное оружие с мощной темной ци распознать было не сложно. Неужто ее хозяин этот юноша? Се Лянь подозвал к себе Жое. Она неохотно размоталась и медленно подплыла к хозяину. Она была совершенно спокойна и ничего вокруг ее не тревожило, будто лента давно привыкла к такому расположению дел. Принц, сам того не понимая, успокоился. Стоило ей покинуть саблю, как вдруг глаз на ней открылся и стал судорожно оглядываться. Се Лянь едва не дернулся от неожиданности, но вовремя вспомнил про спящего юношу. Смертоносное орудие легко задрожало, будто в испуге, и белая лента вернулась обратно, бережно оборачиваясь вокруг лезвия. Оружие вновь обрело покой и блаженно закрыло красный глаз. Казалось, эти двое были знакомы уже очень давно. Принц был поражён. Жое нашла себе друга? От этой мысли было так забавно, что он невольно хмыкнул. Юноша в его боку, кажется, проснулся. Се Ляню стало слегка неловко, потому он поспешил притвориться спящим. Незнакомец сильнее сжал его в тиски и подобрался выше. По коже расползлись мурашки.  — Доброе утро, гэгэ. Гэгэ? Кто гэгэ? Се Лянь гэгэ? Как непривычно. Внезапно в его шею пришелся поцелуй. Внутри развилась настоящая паника. Что этот даочжан себе позволяет и кто он такой? Возмущению принца не было предела, однако он не может раскрыть себя сразу. Ему ничего не стоит оттолкнуть юношу, но что-то подсказывает, так будет неправильно.  — Гэгэ? Почему он не помнит, как здесь оказался? Почему не помнит этого странного юношу? И почему Жое так привязана к той сабле? Несмотря на внутренние метания, лик остался спокойным, будто принц все еще видит сны. Незнакомец поднялся и непростительно приблизился к лицу принца. Он смотрел долго и внимательно, но даже так, Се Лянь не повел и бровью.  — Его Высочество желает завтрак в постель? В голосе звучали нескрываемые нотки игривости. Со времен падения Сянь Лэ и второго низвержения, его никто не называл по титулу. Едва ли нищий монах походил на благородного мужа. Самое большое, его могли окрестить странствующим (и сомнительным) заклинателем, но даже такое случалось довольно редко. Вопросов к этому человеку становилось все больше. Юноша, будто прощаясь, сильно обнял Се Ляня и встал с кровати. Когда он повернулся спиной, принц открыл глаза, дабы осмотреть этого человека. Это было ошибкой. Длинные черные волосы ниспадали с крепких бледных плеч. Массивная спина, тонкая талия, точеные ноги и… округлые ягодицы. Этот парень был полностью обнажен! Он особо не торопится куда-то уходить. Он ленно расселся у бронзового зеркала и стал расчесывать свои волосы. Когда он перекинул их на одно плечо, взору принца открылись розовые и алые пятна на шее. Совсем такие, как у бесстыдных барышень, что отдавались незнакомцам в темных переулках, где Се Ляню часто доводилось спать, или в харчевнях, где под хмельное настроение, особо смелый люд совокуплялся прямо на столе. В такие моменты принц спешит тактично ретироваться, ибо картина эта, отнюдь не целомудренная и вызывала лишь гнусную неприязнь. Но сейчас убегать ему некуда, а точнее, убегать все еще казалось глупой затеей. Он лежит в мягкой кровати, он чувствует свою силу в кончиках пальцев и его желудок не изнывает от голода. Только бы безумец сбежал, не разобравшись в причине таких резких, но интересных метаморфоз. Единственным минусом, во всей сложившейся картине, был бесстыдный юноша, что так спокойно расхаживал перед незнакомцем без единого клочка одежды. Он обнимал его и даже целовал. Никто и никогда кроме матушки не мог себе такое позволить, а после низвержения, никто и вовсе не хотел к нему даже прикасаться! Должен ли он чувствовать себя оскорбленным или наоборот? За время раздумий, юноша уже закончил приводить себя в порядок и вышел из комнаты в одних нижних одеяниях. Как только дверь закрылась и послышались убывающие шаги, Се Лянь встал и направился к тумбе, на которой лежали духовные артефакты. Жое привычно обернулась вокруг его предплечья. Обычно, если что-то шло не так, она нервничала и лихорадочно извивалась в разные стороны, но лента была спокойна как никогда. Он опустил руку и дотронулся до чуднóй сабли, что неотрывно смотрела на принца. От оружия веяло смертоносной ци, но никакой жажды убийства или какой-либо другой угрозы он не чувствовал. Се Лянь поднял ее на руки, и к его удивлению, оружие не только поддалось и приняло его, но стало еще и ластиться к его груди. Это поведение сразу напомнило ему о том странном человеке, и вопрос: «кто хозяин этой сабли?» Сразу же отпал. Сабля его знала. Жое, в свою очередь, знала эту саблю. Стоит ли предположить, что тот незнакомец тоже знал принца? Наверное, все же стоит. Он осматривает комнату и решает открыть шкаф. Его удивлению вновь нет предела: здесь висят белые монашеские ханьфу! Конечно, они качественнее тех, что привык носить Се Лянь, но все размеры были одинаковы и сняты будто с его плеча! Хорошо. Видимо, он жил здесь какое-то время. Что последнее он помнит? Принц пытался восстановить цепочку событий: Жаркое солнце, которое вот-вот должно уйти за горизонт ничуть не щадило. Он танцевал и показывал фокусы, крутил тарелочки на шестах и глотал ржавые мечи на потеху редким зрителям. В мешочке с деньгами зияла дыра. На прошлой неделе, когда он спал, крыса проела ткань, а заметил он это не сразу, потому все три серебряные монеты канули в небытие. Голод подступал с новой силой, а щедрых прохожих было все меньше. Сегодня, вчера и все предыдущие дни ему удалось заработать всего ничего. Хватит лишь на две булочки на пару и чайник чая. Этого хватило, чтобы настроение павшего бога метнуло ввысь. До харчевни он так и не дошёл — на городок напали изголодавшие гули, и как назло поблизости не было ни одного ордена. Пришлось решать проблему самому. Ведь разобраться с шайкой неразумной нечисти было лишь вопросом времени, правда? Се Лянь голыми руками скручивал зловонного гуля, как вдруг одного мертвого демона поразила вспышка угасающей свечи, и он насквозь прокусил щиколотку принца. Се Ляня застали врасплох, но он попытался увернуться, и как оказалось, неудачно. Он напоролся на острый камень и упал в реку, из которой то и дело выпрыгивали низшие демоны. Топили его долго и с завидной скрупулезностью, а дальше он помнит лишь мысль о том, что он все-таки остался голодным. Удручающе. Стоило вспомнить об этом, как в животе заурчало. Это не тот дикий голод, который он обычно испытывает, а совсем… спокойный? Он не был готов съесть слона, но от упомянутого парнишей завтрака он бы не отказался. Раз дают — будет брать, он не в том положении, когда можно отказываться от еды и крыши над головой. Когда дверь распахнулась, Се Лянь уже лежал в постели и смотрел на вошедшего парня с подносом в руках. Чашки дымились и вкусно пахли. От запаха, рот принца наполнился слюной, и он в предвкушении воззорился на свой завтрак. Этот парень подарил ему сладкий сон и вкусную еду. И конечно принц понимает, в любой момент нужно быть готовым ко всему. Но глубоко в подсознании, он уже благословил этого доброго человека. — Гэгэ, я принес твое любимое, — юноша присел на край и поставил поднос, который в считанные секунды превратился в маленький столик, на кровать. На столике стояла пиала с ароматной кашей, стакан горячего чая и несколько пышных баоцзы, начинку которых он узнает лишь немногим позже.Все верно. Это его любимые блюда. Сомнений не осталось: этот парниша его знал. И были у них довольно близкие отношения, раз они делят одну кровать и вообще — ц-це-цел-л-луются! Сколько всего он забыл? Сколько лет прошло? За время отсутствия юноши, Се Лянь успел узнать: Все проклятые канги с его тела исчезли. В шкафу висела его одежда, а на столе лежал пергамент, на котором четкими буквами красуется его собственный почерк. Нехорошо. Эта комната полностью им обжита, и неизвестно как долго он здесь находился. О небеса, как он мог забыть так много? Се Лянь заметил, что юноша, кажется, стал выглядеть старше. Ненамного, но заметно. Теперь на нем было красное богатое ханьфу, а волосы собраны в неряшливую косу, и это только добавляло, теперь уже мужчине, задорства. Стало понятно еще и то, что перед ним не человек. Хозяин столь могущественного орудия, и такого богатого поместья не мог быть так прост. Однако здраво мыслить мешал умопомрачительный запах еды. Мусорное божество решило оставить все размышления на потом, и наконец, насладиться полноценным завтраком. Конечно, никто не отменял возможности, что еда отравлена, но эту мысль, как и другие, унесло далеко-далеко, когда он проглотил первую ложку яства. — Все таки гэгэ был голоден. Прости, вчера я тебя сильно утомил, — спаситель распластался звездой на широкой постели и забавно хмурил брови. — Однако Саньлану очень грустно. Наконец-то он узнал имя этого человека! Все это время Се Лянь молчал, боясь себя выдать. На самом деле он не знает, зачем скрывается. Ему не грозит опасность, и этот юноша, вряд ли разозлится и прогонит его прочь, когда правда всплывет наружу. Скорее, он поможет быстрее найти ответы на все интересующие его вопросы. Единственное, принц не знает, как подвести к этому диалог. — И почему Саньлан грустит? — с неподдельным любопытством спросило божество. — Гэгэ не понимает? Ох… Этот взгляд. Губы юноши надулись, а в глазах бушевала вселенская печаль. — Прости, боюсь, тебе придется мне помочь… — миска каши, все же, может подождать. — Этот верующий в чем-то провинился? Гэгэ ни разу не поцеловал меня за это утро...