Чувствуя кровь

Клуб «Белые Ночи» сегодня был полностью заполнен. Несмотря на небольшой размер помещения там помещались куча пьяных, потных тел, прилипающих к друг другу в горячих танцах. По узким коридорам шныряли барыги, втюхивающие посетителям дешёвую травку, и которых охранники выкидывали из клуба сразу же, как только заметят. Богатые бизнесмены, играющие в покер. В общем, сегодня был аншлаг. Зависело ли это от расширения территорий, которые находились под властью Графа? Определённо зависело. Люди, живущие в Родрермане могли быть спокойны, на смену психу пришёл Безумец. Родрерман занимал 1/4 часть Голдтрама, маленького, но такого нужного города, входящего в небольшое государство под названием Мáртрад, которое находилось недалеко от Голландии. Через этот район проходил самый огромный трафик наркотиков, а свободных, не заставленных кучей магазинов улиц там практически не было, ведь всё же Голдтрам был столицей, в которую съезжались все жители с близлежащих городов и посёлков. Весь Голдтрам закупался именно в этом районе. Золотая жила, нечего сказать. Вампиры многое потеряли, проиграв Пираньям. Мáртрад — бедное государство, выезжающее на преступлениях, продаже тканей и наркотиков. В Голдтраме, столице, многие находились на пороге бедности, что уж там говорить о более маленьких городках, чьи жители выращивали коноплю, надеясь заработать хоть немного. Пираньи стали спасением. Они были не менее опасными, чем жестокие Вампиры, но более миролюбивыми. Они открыли клуб, куда устроилось большинство бедняков, которые поклялись перед главарём всем, чем только можно. Они никогда его не предавали. Знали, что возмездие придёт слишком скоро. Настолько, что они даже не успеют сбежать из города. Да и предавать его не хотелось, он буквально дал им жизнь, какую-никакую, но жизнь. Музыка была очень громкой, но когда в клуб зашёл невысокий человек в полностью в закрытой одежде, неприятная песня стал немного тише. Из под огромного чёрного балахона, называемого «пальто» выглядывали только вихры тёмных волос, бледное лицо и правая кисть, на которой сверкал дорогой перстень. Этот человек с совершенно равнодушным лицом кивнул нескольким посетителям за игорными столами, а затем направится на третий этаж клуба, который принадлежал только хозяевам клуба — Пираньям. Сегодня они кутили, теперь им принадлежала половина города, теперь даже Вампиры их стали побаиваться. Все радовались, кроме Безумца, он всегда был равнодушен, не злился, не радовался не проявлял никаких эмоций. За эту черту его и боялись. Равнодушные люди могут выкинуть какой-нибудь неприятный сюрприз, которого от них никто не ожидает. В отличии от предводителя Вампиров, который был очень импульсивен и предсказуем, Безумец был куда страшнее, хотя Остина Мура боялись практически все. Все, кроме Пираний. Мужчина поднялся на третий этаж и прошёл в комнату под номером «8», где находился его «кабинет». По сути, его «кабинет» не был настоящим, там не было ничего ценного. Настоящий же кабинет был в маленькой двухэтажке на окраине города, которая ждала дня, когда её снесут. Он прошёл в уборную, где снял карие линзы, а затем долго пялился на себя в зеркало, оценивая свои изменения. Никто, кроме Пираний не знал настоящий цвет его глаз. Настоящие цвета. Ярко-зелёный правый и тёмно-карий левый. Глубоко вздохнув, Безумец посмотрел на свой перстень в форме черепа, красующийся на среднем пальце правой руки. Семейная реликвия, о которой он рассказал только Пираньям. Остин бы давно присвоил его себе, рассказав он о драгоценном кольце. Безумец умыл лицо, рукой зачесал тёмно-каштановые волосы, а затем направился в комнату под номером «2», откуда были слышны звуки разговора. — Здарова, Граф! — воскликнул Принцесса, пожав своей окольцованной рукой руку товарища. Безумец лишь кивнул, оценивая количество украшений на блондине. Он насчитал около двадцати. — Привет, Невидимка. — улыбнулся Кот, даже не глядя на Графа, он был чем-то увлечён в своём ноутбуке. Все они называли его по-разному. Наверняка основываясь на своём личном видении его личности. Так Безумец сам привык думать. — Здравствуй, Безумец. — сдержанно улыбнулся Музыкант, продолжая перебирать аккорды на своей новой гитаре, но краем глаза всё же наблюдая за мужчиной. — Ты будешь делать ставку? — весело спросил Принцесса, указывая на стопку купюр, которые ровно были утрамбованы на стеклянном столе. — На что ставим? — Безумец сел на тёмно-синий диван и по-деловому достал кошелёк. — Получится ли у Химика подкатить к Холли. И пройдёт ли она проверку. — загадочно улыбнулся Принцесса. Безумец достал несколько купюр: — Танцовщица? — спросил он, мысленно вспоминая всех работников клуба. На стол прилетело сто евро. — На то, что они переспят, но она не пройдёт проверку. — Крупье. Позавчера на работу устроили. — серьёзно, как и полагается тому, кто занимается наймом сотрудников (а точнее собеседованиями с ними) сказал Кот, смешно корча лицо, и тем самым ещё больше подтверждая своё имя. — На собеседовании она мне показалась какой-то уж слишком... Идеальной. — он неуверенно дёрнул рукой, показывая свои сомнения. — Сейчас я пытаюсь найти о ней абсолютно всё, и, что могу сказать, мои поиски не проходят даром. Эта девчонка скрыла действительно очень много всего незаконного, что успела совершить за восемнадцать лет своей жизни. — его рука переместилась на лицо и потянула за кончик приплюснутого носа в попытке немного взбодриться. — Это очень тяжело... — Конечно, ведь для твоего юношеского крохотного мозга этот объём информации слишком велик. — активно закивав, пождал губы Принцесса, заставляя Музыканта громко фыркнуть от смеха, а Кота, у которого была очень выразительная мимика, нахмурится. Теперь он стал похож на типичного злодея из диснеевского мультфильма. — Мой мозг в сотню раз больше, чем твой член, которым ты привык думать. — этот комментарий обиженного подростка заставил фыркнуть и Безумца, который испытывал к пацану что-то вроде наставнической гордости. Всё-таки это он помог Коту стать тем, кем он был сейчас. Гранича со смехом, Музыкант поинтересовался. — Откуда ты знаешь, какой у него член? — Этот придурок не стесняется ходить по дому обнажённым. — важно зайдя в комнату, сказала Спичка, в одной руке которой была сигарета, а в другой какой-то белый цветок. — Все соседи из дома напротив обладают этой информацией. Они до сих пор каждый раз меня спрашивают о твоей вменяемости, — девушка провернулась к Принцесса лицом, на котором красовалась усмешка. — боятся, что ты так на улицу выйдешь. — Мне нечего скрывать. — пожал плечами блондин. — Как хорошо, что я живу с Безумцем и Химиком. — перебирая гитарные струны, пробормотал себе под нос Музыкант и тяжело вздохнул. — Посмотри на него, — Принцесса и Спичка указали на Безумца, потягивающего виски. — он же скучный, а Химик тем более. Как ты с ними живёшь? Собственно все, кроме Безумца и Химика знали ответ на этот вопрос. Ответ этот был прост: самая искренняя и нежная любовь. Может Химик и замечал такой особенный взгляд Музыканта, обращённый к Графу, но ничего не говорил, а вот Безумец был слеп в любовных делах и даже не догадывался о том, что его товарищ горячо в него влюблён. Спичка, сообразив, что поставила Музыканта в очень неловкое положение, быстро перевела тему: — Но я не понимаю, почему люди в подъезде так на нас смотрят? — Потому что. — раздался хлопок двери и бас Химика, который был весь в губной помаде. — В одной квартире живёт шестнадцатилетний ребёнок, парень, который ходит по дому раздетым и девушка, водящая каждый день новых девиц. Конечно о вас не то подумают. — Я не ребёнок! — недовольно воскликнул Кот. — И как ты мог её охмурить, она же всего на два года меня старше, а ты старикан! — Но-но! — Химик помахал пальцем под звонкий смех Принцессы и Спички. — Мне сорок, если ты не забыл. — Фу. — скривил губы Кот. — Для неё ты старый. — Деньги делают всё. — вдруг подал голос Безумец. — Готов поспорить, что Химик, даже не узнав её имени, сказал: «Ну я так, совсем немного, тут главенствую, все делают то, что я хочу.» — он слегка изменил голос, чтобы тот был похож на басистый голос мужчины. Все рассмеялись, кроме Химика, который сказал: — К слову, она не прошла проверку. — Хоть здесь я выиграл. — вздохнул Кот, принимая свои деньги назад. Каждый сотрудник «Белых Ночей» проходил проверку на умение держать язык за зубами. Им рассказывался какой-то «секрет», выдуманный на ходу. Конкретно этой девушке секрет рассказывал Химик. Все сплетни проходили через Пираний, так что о том, у кого язык без костей узнавали мгновенно. Видимо эта Холли разболтала всем этот «секрет» сразу после разговора с Химиком, разговор этот шёл в VIP-комнатах и, как вы понимаете, разговором он не был. — Она и без тебя бы её не прошла. — фыркнул Кот, разворачивая к товарищам ноутбук. — Она работает в «Логове Вампира». Она шпион. — Вот сучка. — шикнула Спичка, откинув назад свои синие волосы. Безумец лениво поднялся, достав из кобуры пистолет. — Я разберусь с ней, а вы отдыхайте. — Ты уверен? — спросил Музыкант. — Там могут быть ещё посланники Вампиров, я могу подстраховать. — Не нужно. — нежно прочистив дуло пистолета, бросил Безумец. — Встретимся через полчаса у клуба. — Хорошо. — мягко улыбнулся Музыкант. — Убей эту сучку клыкастую! — крикнула вслед Спичка, а затем буркнула: — Сама бы её убила. — суть в том, что Спичка сама довольно часто была в качестве шпионки, считающей себя самой лучшей в своём деле. Так что она терпеть не могла своих коллег, считая их неучами. Безумец провёл языком по своим клыкам, когда этого никто не видел, сказав себе под нос: — Клыкастый. Он зашёл в уборную, надел линзы и натянул маску на нос. «Остин уж совсем отчаялся» — подумал он, пропустив руку через каштановые волосы. Расстегнув плащ, он направился в игорный зал, где Холли, ещё не отошедшая от разгорячённого «разговора», раскладывала карты. — Господа, — с каменным лицом, которое не видно было под маской, обратился к игрокам Безумец. — Сейчас вам заменят крупье, подождите минуту, а вы, — он повернулся к слегка испуганной шпионке. — за мной. — игроки понимающе закивали, зная, какая участь ждёт крупье, но в их понимающих взглядах было и презрение. Крыс все не любят, а особенно Пираньи и их союзники. Безумец вёл девушку по коридорам, не оборачиваясь, зная, что она идёт следом. Он завёл её в подсобное помещение, а затем повернулся к ней, сказав: — Хороший у тебя день выдался, Холли. И информацию нарыла и хорошенько потрахалась, чудесный день. — он говорил ровным, медленным голосом, в котором даже не слышно было саркастичной интонации, но Холли знала, что он насмехается, он всегда насмехается своим равнодушием. — Что же ты молчишь, милая Холли? — спросил он, глядя на неё скучающими карими глазами. Шпионка зло улыбнулась: — Я уже всё передала Вампирам, теперь они знают побольше о вас. — вся эта дерзость, злость были напускными, и Безумец это видел. Глаза, наполненные животным страхом, её выдавали. Безумец знал куда больше о Вампирах, чем они о нём. Он знал непозволительно много. Ни одна мускула не дёрнулась на его лице, он лишь бросил, снова скучающе: — Всё же я хочу рассказать тебе одну тайну. — он наклонился к ней ближе, сняв маску, перешёл на шёпот: — Вся «правда» — выдумка. Для того, чтобы заслужить хоть каплю правды, тебе нужно проработать здесь минимум полгода, пройти сотни мелких проверок, быть тише воды ниже травы. Ни по одному из этих пунктов ты не прошла. Так что... — он снял пистолет с предохранителя, нажав на курок с десяток раз. От головы осталось одно название, только голубые глаза, наполненные животным страхом смотрели на него в диском ужасе. Безумец набрал номер. — Алло? — сразу же сняли трубку на другом конце. — Твоя помощь всё же мне понадобилась. В подсобке. — не дожидаясь ответа, Граф сбросил вызов. Музыкант прибыл через минуту. «Бежал?» — подумал Безумец, глядя на слегка взмокшего парня. — Трупы не могут убежать, Музыкант, ты мог не торопиться. — сдержанно поджал губы Невидимка. Музыкант не мог вымолвить и слова, что сказать? «Служу тебе»? «Я твой товарищ, так что всё в порядке?» «Ты любовь всей моей жизни, я бежал сюда только ради того, чтобы лишний раз тебя увидеть, чтобы ты заметил во мне не только друга»? Но Безумец и не ждал его ответа. Только кивнул на ноги девушки, мол, хватайся за них. Вместе они затолкали тело в мешок и, не стесняясь людей потащили мешок через клуб. Никто даже и внимания не обратил на странный пакет, все смотрели только на Безумца, восхищаясь его графской сдержанностью и деловитостью. Даже в приглушённом свете Музыкант видел все эти взгляды, обращённые на шатена, утешало его колющееся сердце то, что Безумец не отвечает на эти взгляды, ему вообще всё равно. Сдержанность и деловитость. Они спокойно оставили тело около бара, а сами заказали несколько стопок, чтобы не уснуть. Оба молчали, но это молчание было комфортным для них, они понимали друг друга с полуслова, хотя сейчас Безумец был задумчив и взгляд его слегка терялся. Такие мелочи замечал только Музыкант, он уже три года исподлобья наблюдает за ним, он выучил мужчину наизусть. Если он злился, тон голоса становился выше, глаза слегка прищуривались. Если же он хотел смеяться, то фыркал, словно ёжик. Сарказм его проявлялся в слегка приподнятых бровях, а удивление выдавали его расширившиеся глаза, но не выпученные, Музыкант вообще сомневался, что Граф способен на бóльшие эмоции, чем это. Он знал все эмоции мужчины, кроме одной. Он никогда не видел его возбуждённого взгляда. И, как он сам понял, этого взгляда не видел никто за последние три года. Хотя музыкант часто представлял себе голод и желание в глазах цвета травы на солнце и отборного виски, направленные на него самого, представлял расширяющиеся зрачки, лёгкий румянец на щеках, влажные и распухшие губы от поцелуев, он снился ему каждую ночь, доводил до края своими грубыми ладонями и пухлыми губами... — Как твои песни? — вдруг резко спросил Безумец. Он всегда интересовался его творчеством, он любил слушать музыку, написанную Музыкантом, смотрел всегда прямо на него, испепеляя своим взглядом, заставляя жутко краснеть. Но Безумец всегда думал, что это от ожидания мнения, он никогда даже и не задумывался о том, что Музыкант будет смущаться ему, точнее своим мыслям, подкидывающим непристойные образы. — Не могу подобрать правильные ноты к словам. — рвано вздохнув, ответил Музыкант. — То слишком резко и быстро, то слишком медленно и протяжно, да ещё и слишком низкий тембр выходит, а баланса я подобрать не могу. — О чём песня? — спросил Граф, не отводя взгляда от рыжеволосого парня, чей цвет волос был ненастоящим. Невидимка так и не мог понять, зачем тот красит волосы в рыжий, ведь у него такие прекрасные волосы практически белого цвета. — О...любви... — как-то странно вздохнул Музыкант, словно стыдился этой темы. Он знал, что Граф не говорит о любви, но Музыкант не знал, считает ли Безумец эту тему плохой. Проницательный Граф тоже заметил эту странную эмоцию: — Ты стыдишься темы любви? — удивился он. — Брось, ты имеешь право писать, играть и петь о чём хочешь, хоть о пьяных танцах Химика. Музыкант усмехнулся, вспоминая нелепые движения в зюзю пьяного мужчины. — Да, — уголок губ Безумца слегка приподнялся, даже в плохом освещении Музыкант это заметил. — человеку сорок, а он танцует Макарену среди кучки студентов. — он говорил это без злобы, скорее даже мягко. — Практически все из нас ходили лунной походкой по танцполу, будучи жутко пьяными. — улыбнулся Музыкант. — Ты — нет. Я бы запомнил. — прищурился Безумец. — Ты тоже. — ответил Музыкант. Никто и никогда не видел Невидимку пьяным, уже не говоря о танцах. Он сторонился этого, не танцуя, и не напиваясь до беспамятства. Безумец опрокинул последнюю стопку и сказал: — Как напишешь песню — зови, ты же знаешь, что я всегда рад послушать твои творения. А сейчас идём. — эх, если бы Граф только знал о том, как одной фразой заставил трепетать сердце влюблённого парня. Как только парень придёт домой, так сразу засядет с гитарой. Он просто обязан написать эту песню. Они подняли мешок, потащив его ко входу, где их уже ждали остальные. — Почему вы так долго? — недовольно воскликнул Принцесса. — Мы выпили пару стопок. — без намёка на эмоции ответил Безумец. — С кем? С трупом? — усмехнулась Спичка. — Музыкант же не пьёт. — все тихо шикнули ей, кроме Химика и Безумца. Музыкант пьёт только в компании одного человека. — Ты уверен, что тело нужно отвезти к Вампирам? Не проще сжечь? — спросил Химик, очевидно, что хмельной, но мыслящий нормально, до того момента, пока не доберётся до новой бутылки виски. — Они слишком заигрались. — сказал Невидимка. — Обнаглели, отправив на нашу территорию свою крысу. — было видно, что он о чём-то рассуждал. — Полностью согласна! — воскликнула Спичка, которой палец в рот не клади, всех подряд материт и шлёт куда подальше. Они закинули тело в багажник, а затем Химик, Безумец и Спичка уселись в машину. Остальные же остались, но никто из них не скучал. Принцесса решил перебрать сотню своих украшений, Кот пытался взломать какой-то сайт, а Музыкант сочинял мелодию к песне о любви. — Не понимаю, почему клуб назвали именно «Белые Ночи»? — спросила Спичка, когда они почти подъезжали к «Логову Вампира». — Раньше это была развалюха. — фыркнул Химик, пытаясь поджечь сигарету. — Её хозяином был какой-то русский, который раньше жил в Санкт-Петербурге. Вот и всё. — То есть он вам продал клуб? — спросила девушка. — За символическую сумму. — подтвердил Химик. — На эти деньги свалил обратно на родину, не заладилось у него тут. Да и не заладилось бы, «Белые Ночи» был кабаком, в котором разливали дешёвое пиво, разбавленное водой. — Не водой. — поправил Невидимка, в его голосе можно было услышать толику сарказма и какой-то насмешки, которая намекала на давнишний случай, когда Химик долго не мог распробовать вкус фильтрованного. Химик поморщился, поправляя свою идеальную укладку. — Только попробуй кому-нибудь рассказать. Уголок губ Безумца слегка дёрнулся. — Так что ты выпил? — спросила Спичка с заднего сидения. — Ничего. — буркнул Химик, отмахиваясь. Ещё долгое время Безумец будет стебать своего друга по этому поводу. Они доехали до чёрного входа в клуб, так как решили не пугать обычных прохожих трупом. Они были более гуманны, чем Мур, который оставил труп около здания администрации несколько дней назад. Но его причастность никогда не удаётся выявить, надо отдать ему должное. Они достали мешок из багажника и положили его около самого входа, не кинув на землю, а аккуратно опустив, как хрусталь. — И мы не пнём её тело напоследок? — удивилась Спичка, которая жаждала мести. — Нет. Лежачих не бьют. — коротко ответил Безумец. — Прогуляемся по набережной. — бросил он, даже не спрашивая мнения товарищей, зная, что они пойдут за ним, как и он за ними. Безумец не показывал своих эмоций Пираньям, лишь только иногда делая им комплименты с каменным лицом, как Музыканту сегодня около барной стойки, но им, выходцам из трущоб, и этого было достаточно. Они знали, что Безумец их никогда не бросит, как и они его. Они были разными, но держались друг за друга, как за спасательный круг, понимая, что больше в этом жестоком мире они никому не нужны. Рассветало. Безумец любил рассвет после бессонных ночей, было в это что-то необычное. Он вообще спать не любил, считая, что так можно проспать всю свою жизнь. Спичка прыгала по мосту, на котором они шли, а Химик рассказывал истории про свою шальную юность. — Вот так меня и вытурили из медицинского университета. — мужчина закончил свой длинный монолог. Он рассказывал эту историю сотни, а то и тысячи раз, но каждый раз добавлял какой-то новый элемент, делая рассказ ещё более захватывающим. Он рассказывал о том, что его отчислили из-за того, что он подорвал весь этаж, но Безумец знал, что того вытурили за банальные прогулы, но это не помешало стать мужчине гениальным химиком, который изготавливав бомбы и наркоту. Спичка пыталась вовлечь Графа в разговор, но он молчал, думая о том, что три с половиной года назад, лежа под землёй, он даже и не мог подумать о подобном. Он втянул свежий утренний воздух, наслаждаясь спокойствием и умиротворением, царившем здесь, на мосту, единственной нейтральной территорией между Пираньями и Вампирами. — И всё же, Граф, ты когда-нибудь влюблялся? — назойливой Спичке удалось вывести Безумца из раздумий. — Нет. — буркнул Невидимка. — Ни в девушек, ни в парней. — вопрос о его ориентации был всё ещё открыт среди жителей города. В более раннее время в клубе ему предлагали провести ночь с танцовщицами, но он отказывался. Тогда ему стали предлагать провести ночь с танцовщиками, на что тот снова ответил решительным «нет». Никто не знал о предпочтениях Безумца, да и он сам тоже не знал, просто не задумывался, изредка снимая комнату, и знакомясь с какой-нибудь барышней, ну или же с каким-нибудь мужчиной. Но в последний раз это было очень давно, года четыре назад. — Я не влюблялся. — Почему? — допытывалась Спичка. — Любви свойственно превращаться в ненависть. А ненависти в моей жизни и так достаточно. — сказал он, глядя на фиолетово-розовый рассвет. С моста он выглядел невероятно красиво. — Ну а вы? — он обернулся к Химику и Спичке. Те переглянулись, громко рассмеявшись, а затем Спичка сказала: — Любить — быть верным кому-то одному. Мы слишком любим общество симпатичных дам, чтобы быть верными только одному человеку. Да, дружба Спички и Химика была невероятно крепка, даже несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте. Они говорили обо всём и ни о чём, слишком похожие друг на друга. Но главной их схожестью была любовь к прекрасному полу. Они могли обсуждать свои предпочтения в женщинах часами, не стесняясь других людей в комнате. Так Безумец узнал о том, что Спичке нравятся блондинки пышными формами, а Химику более симпатизировали высокие женщины, которые были выше него самого. На цвет волос, глаз, кожи ему было плевать. Принцесса иногда принимал участие в обсуждениях, здраво оценивая красоту и женщин и мужчин, он асексуален, его никто не интересует. — А ты? — как-то спросил Принцесса у Музыканта, улыбаясь. Тогда ещё никто не знал о влюблённости рыжего паренька в равнодушного мужчину. — Тебе нравятся парни или девушки? А? Музыкант тогда аж чуть гитару не выронил из рук, а затем увидев изучающий взгляд разных глаз, выдавил: — Без разницы. — Так неинтересно! — воскликнули Спичка и Принцесса. — Может какие-то предпочтения? Музыкант смотрел куда-то в стену, а затем выпалил: — Низкорослые. — сам он был ростом чуть менее двух метров. Все Пираньи, кроме Химика и Безумца поняли, о ком идёт речь, очень удивившись, но поддержав. Невидимка же только кивнул, говоря, что понял о его предпочтениях. Все знали, что он это отложил в своей голове, как и многую другую информацию о товарищах. Химику же просто плевать на чувства, он даже не заметил намёка Музыканта, присосавшись к бутылке виски. Безумец снова поднял голову к небу, где фиолетовый сменился на синий, а розовый крайне побледнел. — Как думаешь, — начал Химик. — Насколько скоро нам придёт ответка. — Не придёт. — ответил Безумец. — Почему? — взбудоражилась Спичка. — Мы убили человека, обманом проникшего в клуб. Мы не нарушали законов, установленных местными преступниками ещё десятки лет назад. Если же они убьют простого человека, моего человека, то нарушат закон. Они будут ждать, ждать, пока мы сами не появимся на их территории. А рано, ну или поздно нам придётся это сделать. — Сегодня же мы это сделали. — Остину сейчас плевать на здоровье убитой шпионки, если ты про «Логово Вампира», а мост — нейтральная территория. То, что я сказал Остину, что в его доме лежит бомба, ничего не значит. Чистый блеф. Вы это и сами поняли. — он еле заметно зевнул, сразу же прикрыв рот рукой. — Они сами в это поверили, отдав нам территории. — Ты манипулировал ребёнком Мура. — напомнил Химик. — Да, потому что он её любит. Любовь, не важно к кому, к партнёру, к детям, к родителям для нас невозможна. Она делает нас уязвимыми, мы не можем мыслить здраво. Именно поэтому не стоит влюбляться. Ещё одна ахиллесова пята нам ни к чему. — Ты не сможешь так говорить, когда влюбишься. — ухмыльнувшись, по-философски заметила Спичка. — Если я буду искренне любить человека, то не позволю связаться со мной. — твёрдо, очевидно полностью веря у собственных слова, ответил Безумец. — Ни за что не подвергну опасности. — А если этот человек тоже из криминала? — тихо спросила Спичка, завязав свои синие волосы в смешной хвост. Она должна была передать ответ Музыканту. Ей было жаль влюблённого парня, который, словно приворожённый, с пылким обожанием смотрел на Безумца, и просто не мог прекратить этого делать. — Тогда этому человеку придётся работать со мной не меньше года, чтобы я убедился в честности. Любовь любовью, но просто так доверять человеку нельзя. — Не хотела бы я быть твоей любовью. — хмыкнула Спичка. — Тебе очень повезло, что ты ей не являешься. — в голосе мужчины был намёк на веселье, хотя на лице даже лишней морщинки не появилось. — Ты меня оскорбил. — рассмеялась девушка. — Не думаю, что ты довольствуешься мужской симпатией. — Безумец облокотился на перила. — Определённо не довольствуюсь. — она встала около Безумца и Химика и лукаво посмотрела куда-то в сторону. — А вот вниманием вон той девушки, которая следит за нами из той машины... — она сделала паузу, весело помахав автомобилю. — Я была бы очень удовлетворена. Но её излишнее внимание к нам последние десять минут меня изрядно напрягает. Безумец и Химик слегка наклонились, чтобы посмотреть на потёртую машину, которая стояла в шестидесяти метрах от них. — Вампиры? — зевнув, тихо спросил Химик. — Остин бы ни за что не отпустил своих людей на подобной машине двухтысячных. — сказал Безумец. — Для него это почти как оскорбление. Так что это не Вампиры. Давайте-ка сваливать. — Может нам к ней подойти? — спросила Спичка. — Бессмысленно. Она уже завела двигатель. Даже добежать не успеем. — как только он договорил, потёртый автомобиль выехал на дорогу и поехал в сторону Лойханда — территории Вампиров. — Ты всё ещё верен своей теории? — спросила Спичка. — Определённо. Вампиры бы не сбежали. Да я и не думаю, что мы больше когда-либо увидим их в одиночку. — Безумец посмотрел на своих друзей. — Думаю, нам пора возвращаться, а то вы уже засыпаете. — он направился к автомобилю, даже не проверяя, следуют ли друзья за ним. — Мы в полном... Порядке... — пробормотал Химик, уставший и разморённый от выпитого алкоголя. — Конечно. — сказал Безумец. — Посмотрим, что ты скажешь через полчаса. Не понадобилось и получаса, чтобы Химик тихо захрапел на плече у Спички, которая пусть и старалась изо всех сил бороться с накатывающим сном, но всё же битву проиграла. — Рекорд. — с гордостью в голосе заявил Безумец Спичке, не услышавшей его слов, погрузившись в глубокий здоровый сон. Прыжки и бег по мосту отняли у неё последние силы. Безумец бросил спокойный, умиротворённый, наполненный невысказанной любовью и нежностью взгляд на своих спящих друзей, губы его растянулись в небольшой, переполненной благодарностью, улыбке. Иногда ему казалось, что без своих друзей он умрёт. В этом огромном мире они были единственными, за кого он был готов стоять до последнего.