Не попади в сети

Дело шло к рассвету, и ущелье постепенно наполнялось светом. В этом самом укромном местечке планеты стояло одно единственное здание на многие километры – небольшой, деревянный домик, по которому было видно, что за ним ухаживали не один год: рядом с домом был разбит огород и сад с нетипичными для горных мест цветами и фруктовыми деревьями, уже успевшими отдать в этом году свои плоды. Неподалеку от дома стояли два человека, смотревшие на дом с удовольствием и с сожалением. Один с них, невысокий полный мужчина в потрепанной одежде с грязным фартуком, держал в руках два небольших чемоданчика, изредка перекладывая один в другую руку, чтоб протереть капли пота со лба. Другой стоял каменной статуей; морщинки у глаз и на лбу выдавали возраст – около 36-39 лет, но подтянутое тело спортивного сложения скидывало десяток лет точно. Он был одет в костюм с мятой белой рубашкой, но его идеальная осанка, строгий сосредоточенный взгляд и уверенная походка пожирали все внимание смотрящего так, что мятую рубашку никто бы и не заметил. Кроме одного человека… - Господин, пора выходить в свет. Мальчишка заигрался, а Вы начали теря… - Замолчи, Карлсон. Со временем я и сам начинаю замечать, что становлюсь … оптимистом, - после этих слов мужчина в костюме закурил, останавливая свое внимание на полыхающей спичке. – Мне действительно пора вмешаться, - мужчина бросил горящую спичку в сторону дома, и он загорелся. В горах это было удивительное зрелище. Полыхающий на рассвете дом озарился глубиной красок, но даже треск деревянной конструкции не мог заглушить рев горного хребта. Оба мужчин перед уходом на секунду замерли. У одного на лице промелькнула едва заметная улыбка самодовольствия, Карлсон же печально нахмурил брови. Он привык к фокусам Арсения Сергеевича. Но никак не мог привыкнуть к тому, что господин за десятки лет службы ему никак не давал прочувствовать себя частью команды. «Мне действительно пора вмешаться» - фраза, от которой у Карлсона по сердцу растеклась досада, ведь этому именно ему должен быть благодарен господин за многолетнюю службу, за всю информацию, которая поступала по мальчишке все время в эту несусветную глушь, за, в конце концов, предоставленный вертолет! Карлсон плюнул, снова протер лоб и пошел к грузовику – к списанной военной машине, которая должна была довезти мужчин до места, которое более менее годилось за вертолетную площадку. Он, конечно же, был за рулем и за всю дорогу ни разу не посмотрел на господина. Карлсон никогда не называл его по имени, и несмотря ни на какую их ссору или недопонимание не сумел разболтать этот секрет. По крайней мере потому, что Арсений Сергеевич хранил и его главный секрет так же чутко и верно. Они прошли многое плечом к плечу. Их история началась, когда Карлсон приютил бездомного малыша Арсюшу, когда тому было на вид лет 7-9. Никто из них так и не выяснил точную дату рождения Арса. Сам Арсений Сергеевич праздновал свой день рождения каждый раз, когда выпутывался из ситуации, в которой находился на волосок от гибели: после реанимации, куда он попал от потери крови, после перестрелки, взрыва, удушения… Знай Карлсон раньше, что Арс не просто станет наследником «бизнеса» мелкого воришки Карлсона, а превратит его в крупнейшую мировую сеть, контролирующую наркотрафик по всему евроазиатскому региону, балующуюся периодически воровством экспонатов произведений искусства, он бы не учил мальчика пользоваться ни холодным, ни огнестрельным оружием, он бы не желал ему быть сильным, дерзким, не желал бы исполнения желаний каждый Новый год и Рождество. В какой-то момент жизни Карлсон перестал поддерживать мальчика в его желании расширить свою воровскую компанию, мужчина хотел воспитать благоразумного, справедливого человека, завести семью и каждый день ужинать в компании любящей жены и любимого, пусть и не родного, сына. Но его планам не суждено было сбыться. Единственная девушка, которую он полюбил, была застрелена при невыясненных обстоятельствах, и пока Карлсон годами залечивал свое сердце, Арсений рос. Карлсон очнуться не успел, как тот нашел группу единомышленников, терзавших позже весь район. Мужчина так по-отечески привязался к мальчишке, что стал ангелом-хранителем, грея в душе мысль осуществления своего желания – создания семьи. Арсений это желание не разделял и с годами только отдалялся от мужчины, согласившись таскаться с ним только при условии, что Карлсон займет должность прислуживающего персонала в строгой иерархии сети. Оба мужчин добрались до цивилизации выспавшимися. При выходе из самолета Арсения уже ждал вызванный человек. Это был мужчина, примерно тех же лет, что и Арсений, чуть ниже его ростом. На нем были очки, не скрывающие его любопытного взгляда, а в правой руке он крепко держал бумаги. Карлсон не мог не сдержать восторга при виде знакомого лица. Он заметил, как Арсений Сергеевич, шагая по направлению к встречающему, слегка поднял уголки губ наверх, чему Карлсон всегда был рад, так как редко видел господина улыбающимся. Дошло все до того, что к четвертому десятку лет у Арсения Сергеевича не была сильно выражена носогубная складка. - О, Дмитрий Темурович! Я вижу, Вы захватили с собой медицинскую карту мальчишки, - Арсений показал на бумаги. – Благодарю!