virus as relationship engine

      Катра, несомненно, должна быть счастлива. Оглушительный успех - ее драгоценная бывшая недо-подруга в плену, сраженная и абсолютно лишенная сил оказывать хоть какое-то сопротивление, а ее меч - меч Ши-Ры - теперь в руках Орды. Иначе говоря, в их руках мощнейшая реликвия Основателей и ходячий берсерк, которому достаточно вручить этот самый меч, чтобы он начал крушить и ломать. На подобный улов Катра и рассчитывать не смела, когда направлялась в то заснеженное, мерзлое место. Да и Энтрапта успела найти и прихватить еще один нескромный размеров артефакт, что в очередной раз доказывало их ошеломляюще впечатляющие результаты.       И, казалось бы, все идеально. В кои-то веки Катра одержала победу над Адорой, опробовала сладкий вкус триумфа на языке, доказала, что она способней любого другого солдата Орды, что достойна своего высокого звания и уважения. Но на душе отчего-то, как ни странно, было тяжело. Возможно, от того, что все это в сущности никогда не было тем, чего Катра желала на самом деле.       Катре хотелось взять Адору за ее высокий хвост, поднять на уровень глаз, выбивая из уст выдохи боли, усмехнуться, сказать, что вот оно, подтверждение тому, что она лишь всегда мешалась на ее пути, увидеть во взгляде напротив злость, смятение, поражение. Проблема заключалась лишь в том, что конкретно сейчас в этих голубых глазах Катра могла увидеть только придурковатое веселье, праздную пустоту и абсолютно наиглупейшее самодовольство: Адора явно не осознавала, в какой ситуации сейчас находится. Она не осознавала вообще ни-че-го, если быть полностью откровенной.       Адора была помещена в ту же обычную камеру, что и множество иных заключенных Орды. Зеленый барьер со времен заключения Боу начал бить током при касании, и, учитывая нынешнее состояние Адоры, это весьма важное замечание. Катра предпочитала полагать, что даже такому зараженному разуму вполне легко понять схему: бьют - держись подальше. Но, так это или нет, кошке особо не было до этого в действительности дела.       Оттенки типичного для Орды зеленого цвета продолжали окружать и здесь. Секции камер рядами шли вверх, и добраться до тех, что повыше, позволял специальный лифт. Но персонально для Адоры была выделена камера в самом низу, с удвоенной охраной солдат Орды и более внушительной площадью для разворота. Поэтому Катре не составило никаких проблем быстро и беспрепятственно добраться до ключевого места.       Адора сидела за зеленым барьером с грустным лицом, и как только Катра таки снизошла до того, чтобы навестить ее, разулыбалась так, будто кошка только что сообщила ей, что присоединяется к Восстанию и они будут жить вместе долго и счастливо, силой дружбы уложив всех врагов. Катра фыркнула от смеха, - воистину жалкое зрелище - поглядела на удвоенную охрану тут и там, а затем вновь перевела взгляд на пленницу.       — Ка-а-атра, я та-ак соскучилась, — счастливо сообщила Адора, и Катра вздернула бровь. — Эти охранники ужасны... Они рассмеялись, когда я сказала, что люблю тебя-я, представляешь?       Уши и хвост Катры выпрямились, когда она услышала изо всех сил сдавливаемый хохоток со стороны; она обнажила клыки и шикнула на стоящего неподалеку обнаглевшего солдата. Тот мгновенно подобрался и, заметно нервный, быстро сделал ноги, стоило Катре жестом приказать ему это. Его напарники последовали его примеру, не настолько глупые, чтобы рисковать злить, вероятно, самого эмоционально нестабильного человека в стенах их крепости.       — Заткнись, — отрезала Катра ровно бы, если б не невольная дрожь в голосе. — Знала бы, что зараженная ты еще тупее, чем обычно, разбила бы этот артефакт к чертям...       — Заражена любовью к тебе-е, — протянула с глупой улыбкой и мечтательно прикрытыми глазами Адора.       Волосы Адоры были растрепанными, привычного идиотского начеса не было и блондинистые локоны падали на глаза, вынуждая пленницу забавно пытаться их сдувать. На ней извечный красный пиджак с торчащим бежевым воротником, серые штаны с тонким ремнем и высокие ботинки. Круглые голубые глаза сверкают, внимательно наблюдают, опьяненные вирусным артефактом и лишенные всякого намека на ясный рассудок. Катра гадала, когда эффект от заражения спадет и Адора станет прежней, гадала, что Адора ей скажет, когда по-настоящему осознает, что происходит, и гадала, как быстро из этого взгляда исчезнет всякий намек на тепло.       Катра раздраженно поджала губы от глупой ответки девушки, хотя сердце волнительно екнуло. Она никак не могла понять, почему Адора вообще несет все эти бредни. Она просто отупела или высказывает все искренние мысли, не фильтруя, под соусом безосновательно жизнерадостных эмоций? Второй вариант заставлял хвост Катры дергаться от странных чувств, и она бы никогда этого сама не заметила, если бы не сосредоточенный точно на кончике ее хвоста праздный взор Адоры.       Зачем вообще Катра сюда пришла? Посмотреть на Адору с самодовольством, чтобы вновь ощутить себя над ней, сверху, победительницей? Просто вновь увидеть «подругу», что некогда ее предала, променяла на новеньких друзей? Катра мучилась в Орде годами и Адора едва ли это замечала, но она заметила страдания от нее едва знакомых людей и ради них, ради них, бросила Катру. Взгляд кошки сузился от вновь одолевающих мрачных мыслей.       — Шпуньк, — Адора тыкнула указательным пальцем в барьер. — Ауч! За что?! — она внезапно приоткрыла рот, будто до нее снизошло озарение. — Бьет значит любит! Все это время я была слепа и не видела твоих намеков, о, барьер...       Когда этот чертов эффект уже спадет?! Катра выдохнула, с пренебрежением вновь взглянув на бывшую недо-подругу, и внезапно почувствовала себя крайне неловко, просто стоя и глядя в коридоре сквозь зеленую преграду на девушку, беспечно сидящую на полу и с изумлением разглядывающую собственную руку. Зачем Катра сюда пришла? Она так и не ответила на вопрос. Она прогнала охранников и сейчас просто наблюдает за Адорой, стоит, скрестив руки на груди, и смотрит.       Зачем? Зачем?! Она вновь показывает свою слабость, показывает самой себе! Вновь проигрывает, вновь бездумно ищет компании той, что ее бросила, той, которой на нее наплевать...!       — Можешь гнить здесь дальше, принцесса. Просто хотела самоутвердиться, посмотрев на тебя.       Катра развернулась и пошла прочь по коридору, утопая в собственных непослушных мыслях. Хотелось зарыться когтями в волосы, расцарапать треклятые однообразные стены вокруг, избить что-нибудь... или кого-нибудь. Катра на самом деле никогда не могла похвастаться умением держать себя в руках, но временами она могла хотя бы сдерживать слезы до того момента, пока не представится возможность остаться наедине с собой. Так никто не увидит ее слабости. Никто, кроме нее самой.       — Стой!       Катра замерла, как вкопанная, когда поток разрушительных мыслей был прерван этим родным голосом.       Какого черта этой идиотке от нее надо?       — Уже соскучилась по моей компании, принцесса? — насмешливо поинтересовалась Катра, мастерски сохраняя внешне привычное состояние. — Мило, но мне плевать.       — Останься, пожалуйста, — почти умоляюще попросила Адора, и голос ее прозвучал до того трезво, что глаза Катры расширились от мысли, что эффект от зараженного меча начал сходить на нет. — Ненадолго.       Кошка обернулась медленно, с нахмуренными бровями. Конечно, она все равно уйдет. Ей плевать на Адору, плевать на предательницу, плевать на эту недо-героиню, возомнившую себя защитницей Эфирии и жалких принцессок. Катре нет дела до ее постоянных глупых и неконтролируемых фразочек про мифическую любовь, нет дела до того, являются ли эти фразочки скрытыми мыслями истинной Адоры, нет дела...       Ей есть дело. Иначе бы не было этих мыслей, верно? И от осознания этого хочется вспороть когтями кожу на руках, зашипеть от отчаяния, схватить Адору и заставить ее взять свои слова назад, чтобы уйти спокойно, будто бы не было произнесено ни слова. Катра ненавидит Адору и ненавидит себя, потому что она вновь подходит к барьеру и вновь смотрит на свою пленницу, глядящую в ответ с безмолвной надеждой на что-то, глядящую так странно, преданно, будто бы влюбленно. Будто бы пытается одурачить, выскребать из Катры ее чувства и эмоции, заставить проявить слабость и ею воспользоваться, чтобы кошка вновь проиграла.       — Чего тебе? — ядовито-язвительно бросает Катра.       — Я просто хочу посидеть с тобой, — мягко просит Адора, не отводя этого своего глупого взгляда и улыбаясь уголками губ.       — Зачем? Думаешь, сможешь ослабить мою бдительность и ударить в спину? Этого не произойдет, принцесска, ты будешь сидеть здесь вечно, — Катра выпустила когти от мечущейся внутри злости, вцепляясь ими в собственную одежду по бокам.       — Зачем мне ударять тебя в спину? — растерянно хлопает глазами непонимающая Адора. — Я бы никогда не ударила того, кого люблю...       — Хватит. Говорить. Что. Ты. Меня. Любишь! — скрипя зубами и срываясь на крик, прошипела Катра. В следующее же мгновение она сбавила тон, поняв, что ее могли услышать другие солдаты Орды. — Если это не бредни от заражения, а твои настоящие искаженные жалкие мыслишки, то, клянусь всем, когда ты наконец очнешься от этого дерьма, я тебя—       — Поцелуешь? — взволнованно предположила восторженным голосом Адора, прикрыв рот ладонью.       — Убью!       — Катра! Вот ты где!       Кошка подскочила на месте от неожиданного обращения, а затем закатила глаза, увидев улыбающуюся Скорпию в коридоре справа от себя. Она, конечно, должна была слышать это все. И отчего-то осознание этого отозвалось волной стыда, прокатившейся по телу Катры.       — Чего тебе?!       — Ох, ты тут...с Адорой, хах. Общаешься. Эм-м, — Скорпия сглотнула, видя, насколько зло выглядела подруга. — Я просто сделала тебе успокаивающий чай, вот. Он часто тебе бывает нужен. Например, э-э, сейчас? — нервный смешок. — Или нет.       — Чай? Он вкусный?! — заинтересованно подобралась Адора.       — Вон. Отсюда! — со сжатыми зубами приказала Катра.       — Да-да, уже ухожу, конечно, — вновь нервно отсмеявшись, закивала Скорпия, развернувшись.       — Чай оставь, — вырвалось у Катры прежде, чем она успела себя остановить.       — Да-а-а! Чай! Чай! — довольно стала требовать пленница.       — Правда? То есть, да, конечно, сейчас!       Скорпия живо подбежала к Катре, на удивление при этом не пролив и капли из кружки, и с взволнованной улыбкой протянула чай раздраженной девушке. Кошка одним движением вырвала кружку из рук и тут же свободной ладонью махнула в сторону, как бы говоря, что теперь ее напарница может топать прочь. Скорпия тронуто прижала клешни к груди, сведя брови домиком, довольная тем, что оказалась полезной.       — Вы, ребята, такие милые, — подперев подбородок рукой, Адора растроганно утерла непонятно откуда взявшуюся слезу. — Или погоди, я должна ревновать?!       — Нет! — вновь злясь, рыкнула Катра. — Ты должна заткнуться!       — Возможно...? — согласилась Скорпия с блондинкой, покраснев при еще одном взгляде на кошку.       Катра почувствовала прикосновение к макушке и резко зашипела, поняв, что это Скорпия предприняла попытку ласково ее погладить. Не успела кошка и замахнуться на нее когтистой лапой, как та быстро устремилась в сторону от нее, оставляя подругу позади с распушенным хвостом и прижатыми от смешанных чувств ушами.       — Не забудь заскочить к нам с Энтраптой на вечер супер-друзьяшек!       Катра нервно выдохнула. Все же не зря она все-таки решила взять этот гребанный успокаивающий чай.       — Мне кажется, или только что твой мрачный и злостный образ был разрушен?! — с искренним шоком произнесла Адора. — Ты состоишь в команде супер-друзьяшек! У нас тоже такая есть...       — Мне плевать, заткнись.       На некоторое время Адора приуныла, видимо, даже сквозь это опьянение вполне способная ощущать обиду, но быстро приободрилась при взгляде на попивающую чай Катру. Пахло оттенками корицы с какими-то пряностями. Адора втянула воздух с благоговением, облизнув губы.       — Он вкусный? — с блестящими глазами поинтересовалась она, чуть ли не прижимаясь носом к барьеру.       Катра раздраженно оттолкнула лицо Адоры подальше. К ее удобству, барьер работал только в одну сторону. Только спустя пару мгновений Катра осознала, что, фактически, своим действием оберегла Адору от удара током прямо в нос. Сплошное разочарование.       — Вряд ли достаточно вкусный для того, чтобы удовлетворить вкусы зажравшейся принцесски вроде тебя, — хмыкнула она высокомерно, оседая на пол по другую сторону преграды и вновь делая пару глотков.       — Это так мило, что ты называешь меня принцессой, — с умилением заметила Адора. — Но это нечестно. Если ты дала мне милое прозвище, то и я должна тебе...       — Оно не милое! — шикнула Катра. — Это оскорбление, идиотка.       — Я буду звать тебя... котенком! — Катра чуть не выронила из когтей кружку с чаем. — Точно, тебе так подходит! Я всегда думала, что на свете не существует ничего милее твоих мохнатых ушек и хвостика! Утю-тю, котенок...       — Я не «котенок»! Заткнись! — легкий румянец окрасил щеки. — Будешь продолжать нести эту хрень - я уйду!       Адора вся сжалась и погрустнела, притянув коленки к груди и обняв их руками.       Она дуется на нее. Серьезно.       Катра буквально схватила ее с помощью вирусного артефакта и сейчас держит в темнице, как возможное оружие-берсерк против жалких принцесс. И она дуется, потому что Катра попросила ее захлопнуться. Просто комедия.       Катра закатила глаза, вновь пытаясь понять, какого вообще черта она здесь забыла. Еще несколько минут назад она была на взводе, готова просто ворваться в камеру и исцарапать личико это несчастной предательницы, лишь бы она прекратила нести всякий бессмысленный смущающий бред. То есть, просто бред. Не то чтобы он был способен вывести Катру на эмоции.       Теперь она пьет успокаивающий чай и сидит практически рядышком с бывшей подругой. Все, что их разделяет - этот барьер. Ну и еще, пожалуй, все произошедшее с того самого момента, как Адора бросила Орду. Правда, это давит сейчас только на Катру. Адора еще большая идиотка, чем обычно, и, естественно, единственное, что ее сейчас мучает, это тот факт, что Катре не нравится ее тупое «милое» прозвище для нее. Ситуация кажется до того глупой и почти комичной, что Катре хочется побиться головой об стену.       Но сидеть рядом с ней так... приятно? Одно лишь присутствие Адоры. Оно значит столь многое. Она сейчас не где-то там, в Яркой Луне, вместе со своими недалекими друзьями готовит очередной план, направленный на отбитие атак Орды. Она вместе с Катрой. И пусть жалкие принцесски наверняка сейчас готовят тактику по вызволению Адоры отсюда, сейчас блондинка полностью под контролем Катры. А Катра обожает контроль. Особенно тогда, когда он касается Адоры.       Можно на мгновение представить, что между ними нет никакого барьера, что Адора в привычной форме Орды, что они сидят рядом друг с другом и смеются после того, как выбежали из комнаты, где хранится Черный Гранат. Запыхаются, но радуются тому, что успели до прибытия ведьмы. Как в детстве. Иногда, правда, было не так весело. Иногда влетало, если их хватали на месте за какими-нибудь проделками. Влетало всегда только Катре, ведь Адора - любимица Ткачихи Теней. Это было даже забавно, учитывая то, что Адора в детстве чаще всего была первой, кто предлагал сделать что-нибудь безумное.       Чуть позже эта самая Ткачиха Теней уведет Адору на ритуал, выкачает из нее всю ненужную часть памяти, сделает прежнюю идеальную солдатку Орды, теперь еще и способную перевоплощаться в ходячего берсерка. Пока эффект от заражения не прошел, как выяснилось, проводить ритуал опасно, ведь разум помутнен и непослушен. А вот после... после будет вторая попытка вернуть Адору на свое место. И Катра разрывалась между ненавистью и надеждами, вспыхивающими в ее груди в связи с этим.       Возможно, где-то глубоко, очень глубоко внутри, она не хотела этого еще и по той причине, что дорожит Адорой. Она не хочет, чтобы ей причиняли боль. Если кто-то и имеет на это право, то только сама Катра.       — Ты такая жестокая, — отрывает ее от мыслей обиженный голос Адоры. — Ты не даешь мне ни чая, ни любви-и. Твоя грубость она, конечно, горячая, — пленница хохотнула. — Но она грубая, знаешь.       Брови Катры поползли вверх.       — Моя грубость горячая? — насмешливо и почти неверяще переспросила Катра. — Ты сейчас серьезно, принцесска?       — Я всегда серьезна, — с важным лицом кивнула Адора. И расхохоталась буквально в следующее мгновение, хлопнув рукой по груди. — Хп-ха, шутку вспомнила.       Уголки губ Катры поползли вверх в хитрой улыбке. Да, Адора сейчас абсолютно невменяема и все такое, что весьма раздражает, но ведь из этого можно извлечь и нечто приятное? Отчего-то Катра была уверена, что, так или иначе, Адору ее не обремененные наличием мозга дружки все равно спасут, и разве она не обязана записать на диктофон это чудо, не умеющее следить за языком? Или, еще лучше, заснять? Адора, несомненно, испытает внушительную гамму эмоций, посмотрев на себя потом.       Отставив чай в сторонку, Катра вытащила из кармана прибор, что, помимо множества иных своих полезных функций, позволял записывать что-либо на камеру, и с предвкушающей улыбкой направила его на Адору. Та, заметив это, широченно улыбнулась и оттопырила указательный и средний пальцы вверх, радостно глядя точно в камеру. Катра усмехнулась; это будет весело.       — Мы записываем милый любовный ролик для будущих себя?! — возбужденно поинтересовалась Адора, и Катра громко заливисто рассмеялась, поддакивая.       — Да-да, именно. Повтори, что ты там говорила про мою грубость, принцесса?       — О-ох, я говорила, что она очень грубая, знаешь, и обидная, — бурно жестикулируя, вспомнила Адора, только обрадованная тем, что ей наконец уделили больше внимания. — И горячая, да. Я часто думала, не делаешь ли ты это специально, чтобы выбить меня из колеи, и еще твои эти фразочки, типа «Хэй, Адора», — блондинка изобразила руками ушки, пародируя голос кошки. — Я каждый раз на мгновение теряю способность ясно мыслить, когда слышу это. То есть, обязательно говорить таким тоном, когда я должна спасать мир и все такое? Мне кажется, это жестоко?       Катра не могла прекратить ухмыляться и даже не пыталась сдерживать смех. У нее будет, что показать Адоре, когда они встретятся в следующий раз и та будет уже не в столь «пьяном» состоянии.       — Я и не думала, что так сильно на тебя влияю, Адора, — специально произнося имя так, будто пробует его на вкус, протянула Катра. — И давно ты так мучаешься, принцесса?       — Не знаю? — девушка рассеяно нахмурилась, прислоняясь спиной обратно к стене тюремной камеры. — Но я осознала это тогда, когда Боу с Глиммер рассказали мне, что такое влюбленность. Они тогда не поняли, о ком я, ха-хах, — Адора хрюкнула от смеха. — Такие глупые.       Катра замерла, внезапно стекленея взглядом и глядь сквозь Адору, пытаясь осмыслить произнесенное. Боу с Глиммер рассказали? Нет, это уже точно не было похоже на просто какие-то бредни помутненного вирусом сознания. Это было похоже на вполне правдивое воспоминание. Значит ли это, что Адора на полном серьезе... влюблена в нее? В Катру?       — Но ты? Ты еще глупее, — пылко продолжала пленница. — Я сказала, что люблю тебя, уже раз сотню, и ты не думала, что оказываешь на меня влияние? — она хмыкает, преувеличенно эмоционально качая головой. — Это ужасно.       Катра откладывает камеру.       — Помню балл принцесс у Фросты. Боже, я так долго учила эти правила поведения, — смешок. — А она оказалась малюткой, хах, ну, то есть, я ожидала, что она будет немного постарше, представляешь? А еще там была ты. Ты выкрала у меня друзей, это было отвратительно. Но твой костюм, о-ох, твой костюм...       Адора пискнула от неожиданности, когда Катра, поднявшись и преодолев барьер одним шагом, схватила ее за торчащий воротник и грубым резким рывком подтянула на уровень глаз. Разного цвета глаза были сощурены, уши прижаты, губы вытянулись в тонкую линию, не предвещающую ничего хорошего. Адора оторопело поморгала, с озадаченным недоумением сжимая в ладонях когтистую руку, держащую ее чуть-чуть над уровнем пола.       — Ты лжешь.       — Кто? Я? Я никогда не лгу, как ты можешь мне вообще не доверять? Я знаю твое любимое число, шесть-шесть-шесть...       — Как ты можешь меня любить?! — Катра встряхнула девушку и втолкнула в стену, продолжая говорить обвинительным тоном. — Мы враги!       Чувство контроля и власти над бывшей подругой было приятным, но не могло перебить растущее недоумение внутри, пугающую растерянность, замешательство и смятение.       Адора не могла ее любить. Катра ее ненавидит и она ненавидит ее в ответ - вот, как все было, есть и должно быть. Они по разные стороны баррикад, Адора сама этого добилась, провела между ними черту и поставила перед фактом Катру. Ненависть - все, что может между ними быть.       Катре не хотелось признавать, что будь все действительно так, она бы не реагировала столь бурно. Ей не хотелось признавать, что нечто внутри нее взволнованно бьется от одной мысли, что она нравится Адоре, и нравится даже больше, чем просто друг. Одна мысль о простой дружбе грела уставшую от извечного холода и мерзлости душу, но такое? Катра не заслуживает, Катра вообще этого не хочет, Катра ненавидит Адору, да, именно так, и единственная ее мечта, ее цель в жизни - смешать с грязью Адору вместе с Восстанием, показать, что девушка выбрала неправильную сторону.       Катра устала от своих противоречивых, калечащих и непослушных мыслей, запутавшись в них, как в паутине.       — Очень просто, — убедительно отвечала ей Адора, беспечно улыбаясь. — У тебя красивый голос, милые кошачьи повадки и хвостик, ты смешная и ты моя лучшая подруга, а еще... Я говорила, что ты мило мурчала, когда спала у меня в ногах?       — Я не милая! — рыча, выплюнула Катра, выше поднимая Адору по стене.       — О-о-оу, ты опять прижала ушки, — пленница внезапно всхлипнула. — Это так мило!       Катра зло отшвырнула девушку в сторону, заставив жестко приземлиться на пол в угол камеры. Непонимание перерастало в неприятие, а неприятие в слепую ярость. Адора, как всегда, все усложняла. Встревала там, где все казалось очевидным. Рушила убеждения, которых Катра неисправно держалась, за которые цеплялась, пока карабкалась все ближе и ближе к самостоятельно взрисованной вершине. И даже сейчас, даже в таком состоянии, Адора портила все, терзала ее мысли, переворачивала все с ног на голову. Даже сейчас она вынуждала ее показывать слабость. Уязвимость.       — Что с тобой не так?! Идиотка! — Катра нависла над сжавшейся в углу девушкой, резко схватила ее за подбородок. — Я тебя ненавижу, я в мечтах вижу, как ваша жалкая Яркая Луна разваливается! Слышишь?! — когти руки скользят вверх, к щеке, впиваясь в кожу и оставляя царапины.       Адора глядит на нее, как побитый щенок, пытающийся безрезультатно сообразить, за что его наказывает хозяйка. Катре хочется вновь встряхнуть ее, когтями вырезать из нее проклятый вирус, заставить сказать три простых слова в ответ, чтобы все стало так же просто и понятно, как и прежде.       Но и это ложь. И прежде ничего не было ни просто, ни понятно.       Из-за ее собственных чувств.       — Прости?       Короткого извинения оказывается достаточно, чтобы ко спутанным переживаниям и мыслям добавилось еще одно чувство. Рука Катры падает с лица Адоры, и она оцарапывает со всей силой и скопившимся гневом стену справа от девушки. Вслед за взмахом остаются длинные, весьма внушительной глубины трещины, и Катра ощущает слабую боль, отдающую в пальцы. Она чувствует себя монстром и вновь себя ненавидит, вновь стоит посередине перепутанных меж собой дорог. Что правильно и что нет, чего она хочет на самом деле и что творит в реальности. Катра глубоко вздыхает, закрывая на мгновение глаза.       Опустошенная столь же быстро, сколь и переполнившаяся страхами и сомнениями, Катра покинула камеру и вновь осела на пол там, где сидела ранее. Видео, как оказалось, записывалось до сих пор, и Катра одним взмахом разбила монитор прибора, заметив это, не преминув после и пнуть его подальше.       — Хотела чай? Пей, — она легонько подтолкнула кружку сквозь барьер; голос был лишен всяких эмоций.       Адора, на удивление, приблизилась не сразу, но достаточно стремительно для человека, которого недавно прижали к стене, а затем бесцеремонно отбросили прочь. Почти с детской радостью она отхлебнула уже слегка остывшего чая, наслаждаясь прокатывающимся по горлу теплом.       — Спасибо! — так, будто ничего и не произошло, по-дурацки благодарно улыбнулась Адора.       Казалось, в этот момент этой пустоголовой больше и не нужно было ничего для счастья. Хотя, возможно, так и было.       Адора всегда была неплоха в прощении. Вгрызаешься ты ей когтями под кожу, вынуждая стонать от боли, царапаешь ты ей мелкой щеку в расстроенных чувствах или кусаешься - так или иначе, она простит. Катра знает, Адоре будет больно и горько, но она расцветет на глазах, стоит Катре раскаяться и извиниться; Адора спит и видит, как они, плечом к плечу, вместе сражаются с Ордой и борются за Восстание. Жизнь принцессы ее размягчила, и Катра бесится, бесится и задыхается от злости каждый раз, когда вспоминает в обычное время, где сейчас Адора, и где сейчас она сама. Они должны, всегда должны были быть вместе. Но принцесска все разрушила, нарушила собственное обещание и растоптала преданные чувства.       Нельзя доверять.       Адора говорит, что влюблена в Катру. Это так глупо, что даже не верится. Но Адора глупая, с другой стороны, это вполне в ее духе. Ее чувствами даже можно будет воспользоваться в своих целях, если на то будет резон. Но вот проблема: сердце Катры тоже бьется неровно, и ей осознание этого так противно, что она ощущает себя совсем безнадежно.       — Влюблена в меня значит, да, хн? — пустым голосом прерывает непродолжительную тишину Катра, в ответ получая решительные активные кивки. — Откуда тебе знать, что такое влюбленность, идиотка?       — Я знаю! — возмутилась девушка, вдруг вскочив на ноги и отодвинув кружку обратно в сторону кошки. — Когда мы с тобой сталкиваемся, мое сердце такое, знаешь, тук-тук-тук, но не просто тук-тук-тук, а быстрое! — Адора в сердцах положила руку себе на грудь.       — А может ты просто когтей моих боишься? — невесело дергает бровями Катра.       — Когтей? — Адора в очередной раз звонко рассмеялась. — Я Ши-Ра, мне никакие когти не страшны, и вообще, я не настолько тупа, чтобы не отличить страх от взволнованности...       — Оно и видно.       — Ты больше не злишься, да? — с надеждой спрашивает Адора. — Мы ведь так и не записали полноценное видео для себя в будущем! — девушка выглядела так, будто сейчас разрыдается. — Как мне с этим жи-и-ить?!       — Не живи. Как вариант, — достаточно деревянно для язвительной фразы предлагает Катра. — Только не воспринимай это всерьез, идиотка. Это была шутка.       — Но почему ты не улыбаешься...? Это так грустно...       — Поговорим завтра, — обрывает бессмысленный диалог Катра, резко поднимаясь с пола и одним залпом выпивая остатки чая. — Может, ты наконец станешь более... вменяемой.       И она ушла, погруженная в свои мысли и слишком потерянная даже для того, чтобы злиться. Возможно потому, что она уже успела выложить свои эмоции на Адоре. На старой, доброй Адоре.