virus as relationship engine

      — Мама!       — Глиммер!?       Королева Анджела вскочила со своего трона, едва заметив искрящиеся розоватые волосы дочери. С вечера прошлого дня и весь сегодняшний она была как на иголках, встревоженная и напуганная, осознающая, что Глиммер сбежала, что она вновь затеяла нечто безрассудное и сумасбродное, наверняка бросившись вызволять Адору из Зоны Страха. Конечно, она не ошиблась. И подтверждением этому служили красноречивые царапины на лице дочери, стоящей по другой конец длинного зала, бок о бок с Боу и с сопровождающими их стражниками рядышком.       Королева в несколько быстрых взмахов крыльев подлетела к прибывшим.       — Ты в порядке! Что ты опять наделала?! Ты имеешь хоть малейшее представление, как я волновалась?! Служащие Яркой Луны искали тебя по всем окрестностям столько времени...! Поверить не могу, что после всех потерь, что мы понесли, ты так безумно бросилась рисковать своей жизнью, опять, да еще и каким-то образом заручившись поддержкой принцесс, и...       — Та-дам! Ваше Величество, спешу представить Вашему вниманию - Ши-Ра, принцесса силы, целая и невредимая, по-прежнему чертовски сильная и-и непобедима-ая!       Глиммер вытянула из-за угла радостно улыбающуюся Адору, все еще не прекратившую оглядывать все вокруг с таким непередаваемым теплом, что не возникало никаких сомнений - она уже давно начала считать это место самым родным домом. В одной руке она крепко сжимала меч Ши-Ры - такой же целый и невредимый, как и сама девушка. Боу, стоящий рядом с ней, держал ладонь на плече подруги.       Рот Анджелы безмолвно приоткрылся в чистом изумлении и неверии.       — Адора? Не могу поверить... Как вам удалось? — слетело с ее языка шокировано, а взгляд внимательных глаз тут же заметил и сжимаемый блондинкой драгоценный меч.       Адора вышла вперед своих друзей, крепче сжимая рукоять опущенного меча и вздергивая подбородок с серьезным выражением лица.       — Ваше Величество, — начала она учтиво, и обращение ее было пропитано надлежащим уважением. — Глиммер, Боу и принцессы прибыли в Зону Страха, чтобы спасти меня и вернуть меч Ши-Ры. Они придумали план, а затем смогли претворить его в жизнь так, что никто не пострадал в ходе его выполнения...       — Да, мам! — подхватила Глиммер, поднимая вверх кулаки в возбуждении и говоря почти с агрессивным восторгом. — Ты не представляешь, как круто это было! Мы проникли внутрь через вентиляцию, Мермиста и Фроста занялись мечом, а мы с Боу и Парфюмой пошли к Адоре, и потом мы...       — Глиммер.       Принцесса вздрогнула от характерного тона, обычно не предвещающего абсолютно ничего хорошего. Она опустила руки и нахмурилась, глядя на мать почти с разочарованием.       — Мама, пожалуйста, только не начинай! Мы спасли Адору...!       — Я не буду этого отрицать, — согласилась Анджела, шагая чуть ближе и переводя взгляд на владелицу меча. — Не передать словами, как я счастлива, что ты вновь с нами, Адора. Думаю, ты пережила немало стресса и будет непростительной грубостью требовать от тебя какой-либо информации и подробностей о произошедшем до того момента, как ты как следует отдохнешь... поэтому, вероятно, мне следует предложить тебе отдохнуть в своей комнате, пока я поговорю со своей дочерью?       — Ох, на самом деле есть нечто, что правильней всего будет сообщить прямо сейчас...       — О чем ты хочешь поговорить?! — прервал Адору разгорающийся раздражением голос Глиммер. — Опять меня отчитывать?!       — Ты поступила крайне безрассудно! Ты вообще не думала о собственной сохранности?! И после всего этого ты собираешься возмущаться тому, что я хочу с тобой серьезно поговорить?! Что, если бы тебя тоже схватили?!       Глиммер шагнула вперед с вызовом, сверкая лиловыми молниями в глазах.       — Но меня не схватили! Никого не схватили!       — Не повышай голос на мать!       — Не неси чушь!       — Следи за языком, юная леди! Однажды тебе придется наконец осознать, что стоит слушаться свою мать и не бросаться на страшные риски, грозящие не оставить от тебя и мокрого места!       — Но у нас все получилось! Если б мы не пошли спасать Адору, она бы так и валялась в темнице, как ты не понимаешь?!       — Ты могла бы валяться вместе с ней!       — Но я не валяюсь с ней! Мы ее спасли! И какой смысл спорить о том, что уже произошло?! Почему ты не можешь хотя бы раз...       Адора с Боу стояли молча, неловко переглядываясь и слушая ссору матери с дочерью. Они оба догадывались, что встревать травмоопасно и лучше вообще не стоит, да и, к тому же, действительно валились с ног от усталости. Адора грелась от одной только мысли о том, что вот-вот вернется в свою комнату, свернется калачиком на кровати и хотя бы на некоторое время забудет обо всех тревогах; сон в темнице был беспокойным и полным кошмаров, неуверенности в завтрашнем дне, пусть даже в осознанном состоянии она и провела там совсем немного. Сон здесь же обещает вернуть ощущение комфорта и драгоценной безопасности, спокойствия, по которым девушка уже успела изголодаться.       Адора улыбнулась уголком губ, вновь вспомнив о Катре и о том, как раньше они спали вместе.       Немного помявшись, она протянула меч Боу и вновь поглядела на королеву Анджелу с Глиммер. Нерешительно обменявшись взглядами с Боу вновь и получив на этот раз ободрительный кивок, она ступила к стене правее от входа в королевский зал.       К стене, к которой бережно и аккуратно был прислонен невероятно важный для нее человек, абсолютно беспомощный и находящийся в отключке сейчас.       Ох, сколько же обвинительных и разъяренных речей ждет Адору, когда та придет в себя.       Подобрав свою драгоценную ношу максимально ласково и осторожно, Адора подхватила ее под коленки и за спиной; легкая, как перышко. Она откашлялась в попытке привлечь внимание, ступая к королеве с подругой.       Не особо помогло.       — Ты постоянно ведешь себя так, будто я - несмышленый ребенок!       — Ты и есть несмышленый ребенок!       Адора вновь неуклюже откашлялась, а Боу решительно приготовился взять слово.       — Ваше Величество, есть еще кое-что важное, о чем мы должны вам доложить, — произнес лучник достаточно громко, чтобы королева повернула голову в их сторону.       — Что...? — королева моргнула, и лицо ее мгновенно приобрело глубоко виноватое выражение, когда она поняла, что совсем забыла про стоящих здесь друзей.       — Ах да, забыла сказать, что наша спецоперация оказалась и того результативней, чем мы уже рассказали, — обиженно пробурчала Глиммер вслед отошедшей матери.       — Вы что, взяли пленницу?       На руках Адоры лежала Катра. Будучи без сознания, она безвольной куклой повисла на ладонях подруги, еще не знающая, что произошло и в какую ситуацию она попала. Сейчас, лишенная всех своих осознанных и неосознанных масок, Катра была до боли беззащитна, обнажена и открыта заботливому и внимательному взору Адоры. Ее уши не прижимались в напряжении, хвост не бил туда-сюда, гетерохромные глаза были расслабленно прикрыты; так трогательно откровенно и безоружно, что даже не верилось.       Адора таяла, безнадежно таяла и не могла ничего поделать с безмолвным восхищением от того, каким же чудом все-таки была Катра. Она не могла не таять, пусть и прекрасно помнила, сколько та успела натворить дел. Ее чувства не зависели от ее желаний - их нельзя подчинить, нет, они непослушны и своевольны, это они диктуют Адорой, а не наоборот, и они говорят ей, что она до ломки, как от какого-то наркотика, соскучилась по такому мирному лицу и виду девушки.       Казалось, стоит потрясти ее за плечо, сказать, что с минуты на минуты - подъем, а потом весь день очередные изнурительные тренировки, и Катра застонет в ленивом протесте, поворачиваясь на другой бок, а затем все пропустит и явится только под самый конец иллюзорного занятия, ухмыляясь нагло и бесстыдно, своенравно и дерзко.       На сердце Адоры не просто тепло, на сердце Адоры горячо от пламенящих воспоминаний. Она надеется, бездумно и, возможно, наивно надеется, что сможет разделить с Катрой еще столько таких драгоценных мгновений, сколько сможет.       — Мне не очень нравится слово «пленница», — смеется отрывисто Адора, кивая королеве и не сводя взгляда с лица подруги. — Но да, нам удалось схватить Катру, она... моя подруга. Мы дружили тогда, когда я еще была на стороне Орды. Но самое важное, конечно, то, что она - одна из Капитанов Орды и может, вероятно... быть полезной?       Адора правда не планировала этой сомневающейся вопросительной интонации в конце.       Королева Анджела выглядела ошарашенно.       — Я тоже был в шоке, — вставил знающе Боу, качнув головой. — Мы ведь не берем в плен? Это не в стиле хороших ребят, верно? И вообще странно брать в плен человека, в которого влюблен. Это, ну... грубо?       — Что?! — одновременно воскликнули в потрясении все собравшиеся.       —Ты влюблена в Катру?! Адора, при всем уважении, ты не можешь приводить в Яркую Луну вражеского капитана только потому, что...       — Не верю. Адора, скажи что это неправда? — подала голос Глиммер.       — Нет! То есть, да! — приобретя схожий со спелым помидором оттенок, неубедительно заотнекивалась Адора. — Я... То есть, мы не... — неровный смешок. — Она мне просто подруга. Бывшая, конечно. Н-но я уверена, что Катра еще способна встать на правильную сторону...?       — Правда? Я то думал, ты тогда о ней говорила, — разочаровано поник Боу. — Какой же я друг, раз даже не могу понять, в кого втрескалась лучшая подруга...       Королева Анджела созерцала развернувшуюся перед ней картину со сведенными бровями, явно напряженно размышляя, пока Глиммер продолжала сверлить Адору подозрительным взглядом, а Боу не прекращал качать головой, не в силах смириться с собственным несовершенством. Принцесса силы хлопала глазами почти в панике и прижимала Капитаншу Орды к груди в защитном жесте, пряча голубые глаза в окно просторного зала. Несомненно, она руководствовалась одними лишь эмоциями, вызволяя кошку из Орды, королеве и секунды не приходилось сомневаться насчет этого. Но, так или иначе, все действия имеют последствия, и сейчас необходимо решать, что с этими последствиями делать.       — Думаю, в первую очередь нам следует поместить ее в камеру, — высказала Анджела наконец, обращая на себя взоры друзей.       — Камера?!       — Здесь что, есть темница?!       — О боже, она действительно будет нашей пленницей?! Но ведь, но ведь...       — Нет, у нас нет полноценной темницы, — подтвердила королева. — Но у нас есть одна подходящая камера. И, я полагаю, нужно поместить в нее Катру до того момента, как она придет в себя.       На удивление, именно Адора стала той, кто с энтузиазмом закивал на это решение.       — Да-да, конечно! Нужно заняться этим как можно скорее!       Словами не передать, как сильно успокаивала Адору мысль о том, что Катра будет находиться в надежной камере, в которой до нее не доберется ни одна Ткачиха Теней и из которой она сама сбежать не сможет; в гости к ней наведаться сможет лишь Адора. Ну и Боу с Глиммер и королевой. Да, самой Катре подобные обстоятельства, несомненно, ничуть не понравятся, но везде есть свои минусы, верно?       — Видишь, мам, к чему привело то, что мы не бездействовали? — самодовольно хмыкнула Глиммер. — У нас теперь еще и пленница есть. Это - успех, успех...       Адора вновь прижала Катру поближе к себе, замечая красноречивый взгляд подруги.

* * *

      Все было как в тумане.       Мысли разрозненные и обрывистые, отчаянно не желающие сливаться во что-либо более-менее складное. Голова гудит так, что хочется немедленно отключиться обратно и сбежать тем самым от этой тупой боли, отдающей в черепушку нещадными волнами.       Как странно...       Что произошло?       Катра помнит Ткачиху Теней в комнате той, помнит всплеск воодушевления и легкого адреналина, помнит, как отобрала у какого-то пацана сухпаек. Она помнит глупое волнение и нерешительность, помнит скачущие взбудоражено мысли об Адоре, имеющие обыкновение быть слишком раздражающе неконтролируемыми.       Катра помнит... Адору? Да, точно. Эта идиотка пародировала ее и развлекала своей тупой постановкой толпень безмозглых солдат, подзабывших свое максимально примитивное и простое предназначение в жалкой жизни - молча стоять и охранять, не смея лишний раз разинуть гребанную пасть.       А затем...?       Принцессы.       Да, верные дружки Адоры прискакали на помощь в компании еще одной какой-то незнакомой принцесски. Они ворвались в Зону Страха через вентиляцию, они, кажется, их сокрушили, не оставив и шанса, и только сама Катра продолжала биться с Блестяшкой, оставляя царапины на лице и ловко отклоняясь от метких ударов кулаками.       Потом? А потом... Боу. Катра помнит стрелу, обернувшуюся сеткой и словившую ее, заставив брыкаться на полу в ярости и, шипя, безрезультатно пытаться выбраться. Адора что-то взволнованно щебетала над ней, почти с мольбой в голосе, полном какой-то надежды, а затем Катра ощутила внезапный быстрый укол в шею.       И тьма.       Больше ничего.       До ее слуха стали постепенно доноситься приглушенные голоса, с каждым мгновением становящиеся все отчетливей и отчетливей. Гетерохромные глаза с по-кошачьи сужеными зрачками слабо приоткрылись; взор был мыльным и расплывчатым, отказывавшимся фокусироваться на чем-либо некоторое время. Но постепенно он, вместе со слухом, возвращался в обычное состояние, и лицо Катры принимало все более и более осмысленное выражение с каждой секундой.       — До сих пор не могу поверить, что мы взяли ее в плен. Мы ужасны. Мы предаем собственные принципы. Мы попадем в Ад!       — Прекрати, Боу, — в интонации так и чувствуется, как владелица голоса закатывает глаза. — Мы же не собираемся ее пытать и насильно выбивать любую информацию, которой она может обладать. Наверное.       — Нет! — яро возражает до боли знакомый другой голос: ни с чем не спутать. — Никаких пыток! И разговаривать с ней буду я! Мне виднее, как правильно.       — Что?! Нет, с ней должен разговаривать кто угодно, кроме тебя! Ты слишком уязвима перед ней и явно зависима от ваших прежних отношений, она сможет манипулировать тобой так, как только заблагорассудится!       — Нет же! Я знаю ее лучше всех и именно поэтому бы не поддалась ни на что подобное! И вообще, не настолько уж я зависима от чувств...       Катра тихо-тихо зарычала себе под нос, окончательно очнувшись и, начиная понимать, что случилось, ощутила, как бурлит и вскипает кровь внутри.       — Никаких ссор! С ней говорить будет, как и полагается, королева. К тому же, Глиммер, прошу не забывать, что кое-кто из вас наказан.       — Мам!       — Чертов цирк.       Четыре пары глаз мгновенно устремились на кошку, не без труда поднявшуюся на не особо устойчивые ноги и с нескрываемым отвращением оглядывающую комнату вокруг себя, изобилующую чересчур внушительным количеством розовых оттенков. Даже гребанный барьер - и тот розовый.       Катра глянула на руки и увидела следы от, видимо, совсем недавно спущенной веревки на них. Связывали, чтобы уж точно лапы не сделала.       — Катра! — взволнованно восклицает Адора.       Кошка ненавидела то, как нечто волнительно дернулось у нее внутри от этого обращения, пропитанного до того искренней тревогой и заботой, что Катра терялась и злилась, попросту не привыкшая к подобному.       — Адора! — спародировала она ее голос, нарочито преувеличивая эмоциональные нотки. — Видимо, перспектива просто сбежать показалась тебе недостаточно интересной, и ты решила притащить вместе с собой трофей, принцесса?       Катра почти выплюнула произнесенное, чувствуя, как красно-рыжим пламенем клокочет внутри ярость. Они решили сделать ее пленницей, выбить из нее информацию всю, которой она только могла обладать, и Адора была зачинщицей всего этого. Вместо того, чтобы просто сделать ноги из Зоны Страха вместе со своими друзьями, оставляя пораженную и вновь бесполезную Катру позади, она еще и схватила ее с собой, будто она какая-то вещь. Небось думает, как хорошо все сложилось, вздыхает мечтательно в мыслях и представляет, как она переубедит Катру и направит на «путь правильный», тыкнет в него носом.       Какая же она тупая. Беспросветно тупая. Безмозглая и самонадеянная, возомнившая о себе чересчур много лживого; полагает, что делает все правильно, конечно же, считает, что Катре нужно помочь, и вот она уже будет глядеть на нее и поддакивать завороженно-вникчиво, хлопая глазками доверительно.       Катра хочет кого-нибудь избить и исцарапать, в ней потоком бьются столько чувств, что она не может не испытывать физической потребности выместить их, сбить костяшки в кровь, изорвать все и вся вокруг, когтями трещины оставить на выводяще-идеальном окружении вокруг в месте, где она никак не должна находиться. Вновь проиграла, вновь позади. Еще совсем недавно по эту сторону барьера была Адора, а теперь здесь она сама.       Все бесполезно. Все старания пусты. Возможно, вовсе и не Адора здесь глупа?       Катра явственно ощущает, как горло начинает ужасно саднить, а в глазах плывет.       Нет.       Она не расплачется.       Не перед ней.       Натянутая и мгновение дрожащая усмешка растягивается на пересохших губах. Кривая и полнящаяся поддельной, картонной самоуверенности. Катра видит неуверенное самодовольство на лице Глиммер, видит растерянный, но, конечно же, добрый взгляд Боу, видит боль в сжатых губах Адоры, и ей хочется изодрать в кровь лица им всем.       Она их ненавидит.       Вперед ступает королева. Красива, манерна, ровна и безошибочна в каждом своем движении. Только ее лицо непоколебимо, скрыто за устоявшейся необходимой маской, требующейся любой персоне, носящей столь высокий статус. Катра глядит внимательно, нарочно игнорирует Адору, когтями вгрызается в собственную кожу ладони незаметно, привычным образом отталкивая бушующие эмоции физической болью в угол сознания.       — Я - королева Анджела, — представляется она. — Полагаю, ты и так знаешь это прекрасно, но тем не менее.       — Замечательно, королева Анджела, — Катра оглядывает свою странноватую камеру с ярко-выраженным презрением, особенно хорошо вспыхнувшем при виде стоящего рядышком подобия диванчика, розового с белым, несомненно мягким даже на один вид. — Счастлива вас уведомить, что я в жизни не расскажу вам, жалким принцесскам, ничего, что знаю о ближайших планах Хордака.       Забавно, что даже если бы она хотела это сделать, Катра никогда не была человеком, которого бы Хордак в эти планы посвятил.       Ничего нового.       — Следи за языком, когда говоришь с королевой! — вспыхнула Глиммер.       Королева вздергивает бровь, хотя отнюдь не выглядит сильно удивленной, и жестом руки говорит дочке не вмешиваться.       — Не скажу, что ожидала другого, — Анджела оборачивается к Адоре, выглядящей весьма побито.       Блондинка бросает взгляд на кошку и почти вздрагивает, когда натыкается на две сверлящие ее льдинки, полные весьма ожидаемой и очевидной жгучей эмоции, но по-прежнему разбивающие ей сердце.       Адора терялась, не зная, что сказать и что сделать.       Она вдруг не знала ничего.       Адора просто хотела, чтобы Катра была рядом. Чтобы поблизости от нее не было Ткачихи Теней. Чтобы она, пусть если и не примет сторону принцесс, просто осталась бы в стороне. Подальше от разворачивающегося ужаса. И Адора понимала, прекрасно понимала, что Катра ей подобного не простит, но если это то, на что нужно идти ради ее сохранности и нахождения рядом... она готова.       — Можем мы переговорить вне комнаты? - интересуется Адора ровно.       Королева Анджела молча кивает.       Проходит какое-то время и Катра остаётся в помещении одна. Она не глядела вслед уходящим, но и так знала, что Адора не могла не обернуться с тоскливым выражением перед выходом. Это ведь Адора.       Катра оседает на пол, из принципа не желая хоть как-то контактировать с принцесским диваном, и ладонями ощущает мягкое касание светлого коврика под собой. Свежие раны от когтей на внутренней стороне ладони неприятно щиплет, но Катра едва ли это замечает. Она сидит и оглядывается впервые неспешно, изучая местность вокруг.       Не может быть, что это серьёзно ее камера.       Может, темница переполнена, а им пока некуда ее девать?       Мягкое ковровое покрытие на полу, чертов явно слишком мягкий диван, раздражающий одним фактом своего существования, небольшая тумбочка с какой-то незнакомой книжкой наверху, лиловые обои и мягкое белое освещение. Барьер занимает достаточно приличную территорию и Катра замечает чуть поодаль светлый столик. На нем - поднос непонятно с чем, но, как Катра догадывалась, явно съестным.       Бред какой-то.       В голову закрадывается подозрение и Катра вновь поднимается на ноги, приближаясь к барьеру и слегка помахивая хвостом. Прижав уши в готовности к удару, она подняла палец навстречу розоватой магической преграде.       Ничего?       Это что, шутка?       Нет, это точно временная импровизированная темница. Потом ее переведут в настоящую.       Вздохнув, Катра отбросила все эти мысли и вновь осталась наедине со своими внутренними демонами. Негодующими, разозленными, растопченными, потерянными. Она беспомощна. Ничего не может сделать. А нужно ли вообще? Какой смысл, если итог заранее угадываем?       Катра закрывает глаза, сжимает подрагивающие кулаки, шумно сглатывает.       Она не была счастлива и тогда, когда схватила Адору, пусть и неохотно в этом сознавалась. Но сейчас так горько и больно, что это не идёт ни в какое сравнение.       С уст срывается приглушенный вскрик, а затем Катра набрасывается на диван так, как на злейшего врага. Дерет его когтями вновь и вновь, оставляя дыры и выбивая наружу пух, чувствуя, как входят когти в ткань из раза в раз. Глаза слезятся, она едва ли что-то осознает, как переключается на собственную руку. Полосует когтями один раз, замирает, глядит с распахнутым взором на пробивающиеся капли крови. Длинные царапины приобретают отчётливый вид.       Катра стонет, чувствуя слабость. Кровь капает пару раз на диван, пару на ковер. Она шлепается рядом с первым, громко дыша. Ярость, злость, обида, печать и безысходность - все они давятся как будто, ни с того ни с сего, и Катра выдыхает, запрокидывая голову.       — Пожалуйста, пожалуйста, всего пару минут наедине. Только и всего. Ничего не произойдёт, ладно?       — Не более пары минут. Ты сама все понимаешь, - слышится голос королевы.       — Да-да, конечно! Катра, я зашла... Катра...?