Узурпаторы Небес II. Новый Узурпатор

«Исследования науки обогнали духовное развитие. У нас есть управляемые ракеты и неуправляемые люди» Мартин Лютер Кинг Стрёкот автоматных очередей и приглушённые хлопки отдалённых выстрелов вкупе с редкими разрывами мин и снарядов отдавали в черепе, стучали в висках - и им вторило бешено колотящееся сердце. Крошечные, невидимые свинцовые комочки колотили по стенам, броне и телам, так и норовя впечататься в ещё живую, податливую плоть. Только высунь голову - мигом мозги вышибут. Пули свистели над головой Джонатана, словно бы насмехаясь над ним, таким жалким, испуганным, ползающим в крови и грязи. Гарнитуру и рацию наёмник давно выбросил, от них не было абсолютно никакой пользы после электромагнитного удара, так что связаться с другими своими американскими товарищами он не мог, к сожалению, не мог… Хотя тут не помешала бы их помощь. Укрывшись за грудой кирпичных и бетонных обломков, мужчина решил на миг перевести дух. Питер и Сергий залегли рядом с ним, прижимая к себе свои немецкие HK MP7. Крис, Даник и Пётр укрылись чуть в стороне от них. Вокруг творилось нечто, напоминающее пекло. По улице Пяскова пронёсся настоящий ураган снарядов, предзнаменовавших начало первого штурма. Удары были беспорядочными и неприцельными - словно врагам было наплевать, куда упадут их мины, главное, чтобы они разрушили как можно больше зданий и нанесли как можно больше ущерба. Миномётчики били по площадям, стараясь накрыть как можно больше территорий северных районов. Немногочисленные уцелевшие военные Войска Польского и наёмники из «Интернационального полка» были вынуждены принять бой сразу же после того, как прекратился артиллерийский обстрел. Вражеская пехота при поддержке БМП пошла на штурм города, прикрываемая поднявшейся в воздух завесой дыма, пыли и пепла. И прямо сейчас из этой серой завесы в конце разбомбленной улицы начали выходить солдаты врага, облачённые в какие-то подобия доспехов, выкрашенных в красный цвет. Джон тихо выругался, прицелился и открыл огонь. Питер и Сергий присоединились к обстрелу, где-то сбоку застрочил «УКМ-2000», полетели гранаты. Первые выстрелы свалили идущих впереди пехотинцев - те упали навзничь с простреленными головами. Остальные «красные» вскинули свои винтовки и начали обстреливать улицу и вскрытые огневые точки. Из завесы дыма за их спинами выкатился неказистый БТР неизвестного наёмникам образца, такого же красноватого оттенка. Его автопушка на боевом модуле начала поворачивать из стороны в сторону, выискивая подходящую цель - и она нашла её. Автопушка на бронетранспортёре начала басовито посылать свои раскалённые снаряды, по кирпичику разбирая стену и оконный проём, за которым укрылся расчёт пулемёта. Пыль стояла столбом, а рявкающий голос вражеской пушки отдавал в самом мозгу. Сергий ткнул Питера в плечо, и показал ему что-то в своей руке. Проморгавшись от вездесущего пота, наёмник понял, что в мозолистой ладони поляка лежит граната М-67. – Прикрой меня! Я… Американец так и не узнал, что хотел сказать ему Сергий. Тусклый фиолетовый, переливающийся белым и голубым луч с шипением врезался в его правое ухо, сдирая и испаряя частицы кожи с его головы и верхней части тела. Противогаз буквально стёк с его лица, и из носа и рта повалил розовый дым - мозг был испарён. Не издав ни звука, Сергий обмяк и распластался на обломках. Джонатан успел дёрнуть Питера вниз перед тем, как в том месте, где была его голова, пронёсся ужасающий луч «испарителя». Прото-БПО со снайперской точностью посылали свои энергетические заряды прямо в сопротивляющихся поляков. Ливень лазерного огня пронёсся по позициям Войска Польского, испепеляя и сжигая попавших под него людей. С подходом прото-БПО и тяжёлой техники штурм города начал идти быстрее. Крис, что отстреливал лезущих на его позицию мертвецов, получил страшное ранение - луч лазера оплавил штурмовую винтовку и лишил наёмника пальцев на обеих руках. Крича, он упал на колени, не в состоянии больше сопротивляться напору нежити, и те, не став тратить на искалеченного врага боезапас, загрызли того собственными зубами. Пётр не был храбрецом или патриотом, и не стал ждать, пока его казнят зомби - он решил сбежать, но случайный рикошет от автоматного огня «красных» попал ему прямо в зад. Издав не то визг, не то вой, он повалился на землю, истекая кровью и вытекающими из разорванного кишечника фекалиями. Даник бросился было ему на выручку, но пуля прошила его противогаз, смяв носовой хрящ и вышибив ему мозги. На соседней улице, куда перебежали Джонатан и Питер дела обстояли не лучше. Давя брошенные автомобили и трупы солдат, по дороге медленно катился вражеский танк. К счастью, двое наёмников шустро залегли в развалинах дома до того, как их заметили. Огромный минный трал в его передней части был увешан цепями с подвешенными на них грузами, а мощный бензиновый двигатель приводил тяжеленную машину в движение. На корпусе гиганта располагалась не менее огромная башня, чей толстый ствол орудия слегка покачивался от тряски. – Вот же срань! – тихо выругался Джонатан, жалея о том что у него нет при себе противотанковой мины. Питер присел за ним, оглядываясь назад - не преследуют ли их «оккупанты»? Осадный танк сопровождали пешие мертвецы, что обыскивали дома, ища укрывшихся там людей. Многие из них помимо обычных винтовок несли с собой реактивные гранатомёты для борьбы с танками и разрушения человеческих укреплений. Не останавливаясь, монструозный танк выстрелил прямо на ходу куда-то в сторону центра города. Мгновением позже над головами двух наёмников с рёвом пролетели ракеты - и летели они со стороны защитников Кракова. – Эти уроды до сих пор долбят по городу! – прохрипел Питер, стреляя в бредущего в их сторону зомби, что так некстати решил проверить их укрытие. Оживший мертвец покачнулся и упал на асфальт, заливая его чёрной кровью. – Значит, там ещё есть живые! – ответил Джонатан, бросая гранату в толпу нежити. Прогремел взрыв, врагов отбросило в разные стороны, а осколки застучали по броне катящегося танка. – Быстро за мной! **** Познань была захвачена. Тысяча орудий лупила по ней с самого утра, а авиационные отряды Оккупационной Армии распылили над городом несколько баков дифосгена. Умершие жители через какое-то время встали, пополнив ряды нежити, и продолжили зачистку своего родного города. Альтимаку, уперев руки в бока, довольная наблюдала за всем происходящим внизу. Наконец-то она ведёт настоящую войну! У неё есть армия, у неё есть оружие! Когда она захватит эту страну, можно будет начинать строительство Военной Машины… Великопольское воеводство содрогалось в предсмертных муках от бушующих в нём сражений. Сотни тысяч бойцов Оккупационной Армии теснили разрозненные, лишённые связи части Войска Польского. Жители сёл и городов либо угонялись в Варшаву для последующих «идеологических обработок», либо, при оказании сопротивления, убивались на месте. Леса и сёла горели, крупные города находились в осаде, инфраструктура была разрушена, а связь полностью отсутствовала. Люди бежали на запад, спасая свои жизни. Резкая, похожая на ангела или крылатого демона тень скользила по польской земле, когда Альтимаку проносилась над умирающими городами и горящими полями. Всюду, где она пролетала, восставали мертвецы, и с неба сыпался ливень лазерного огня, что испепелял сопротивляющихся людей. Внизу, в Познани, повсеместно шли ожесточённые бои - пехота «оккупантов» обстреливала спрятавшихся в домах и подвалах польских солдат из автоматических и реактивных гранатомётов. К городу подтягивались угловатые бронетранспортёры и выкрашенные в красный цвет танки. Здесь тоже всё шло по плану - как и на других участках огромного фронта. Люблин, Ольштын, Краков и Познань стали ориентирами для четырёх группировок Оккупационной Армии, что планомерно уничтожала и брала в плен население попадающихся на пути мелких городков. Группировка, что осадила Ольштын, рвалась к Эльблонгу, чтобы отрезать Польшу от Балтийского моря. Познанская группировка войск должна была выйти на границу с Германией и перерезать врагам пути отступления. После взятия Кракова Оккупационная Армия должна была пробить коридор через Карпатские горы в Словакию, и объединиться там с войсками Кровавой Графини для дальнейших совместных действий. Люблинская группировка после зачистки воеводства должна была подойти к восточной границе Польши, и начать вторжение в западные области Украины. В городе Величке, что в Малопольском воеводстве, Оккупационная Армия захватила знаменитую соляную шахту - в ней от артиллерийского огня укрылись сотни гражданских, и теперь они были захвачены в плен и отправлены в Варшаву. Расположившиеся в городе бойцы Оккупационной Армии подготовили позиции для ведения артиллерийского огня, и присоединились к монотонному обстрелу Кракова. Великопольское воеводство сопротивлялось недолго. Без связи и электричества люди практически ничего не могли противопоставить сотням тысяч бойцов Чёрной Альтимаку. Полки экипированных в красное и багровое солдат сокрушали деморализованных поляков, продвигаясь во все стороны с умопомрачительной скоростью. Один за другим города и сёла, военные базы и свежевыстроенные укрепрайоны на их пути были захвачены. Оставляя там немногочисленные гарнизоны для охраны и зачистки занятых территорий, «оккупанты» шли дальше. И с каждым боем их количество только росло. **** Здание справа от Исидора обрушилось, когда в него угодил гаубичный снаряд. Поднялся гигантский столб дыма, пламя полыхнуло изо всех окон, и стены дома попросту сложились как домино. Фредерик пригнулся от резкого грохота, а Геррит почувствовал, как по его шлему застучали мелкие камешки. – Откуда у них, [цензура], артиллерия!? – прошипел Фердинанд, переползая из своего импровизированного укрытия в другое, на его взгляд, более безопасное. – Хрен их знает… Пришельцы же, чтоб их… – пробурчал Исидор, с тревогой глядя в затянутые дымом небеса. Когда с территории Германии в Нидерланды начали вторжение орды оживших мертвецов, королевские сухопутные силы поначалу с лёгкостью отражали натиск туповатых зомби, но всего через сутки столкновений всё кардинально изменилось. Словно из воздуха, у врагов появилась толковая, вооружённая до зубов пехота, бронетехника и артиллерия. Там, где всего несколько минут назад не было ничего, теперь стояли приземистые танки цвета закатного неба, а за ними толпились свежие силы Оккупационной Армии в багровых доспехах. Артиллерийские орудия смешали с грязью позиции нидерландских войск, и те были вынуждены отступить. Армия Вильгельма и переброшенные из Польши порталами части Оккупационной Армии воссоединились на реке Рейн, и после короткой перегруппировки начали полномасштабное наступление на запад. Два пехотных полка Оккупационной Армии при поддержке танков должны были штурмовать город Арнем, а три оставшихся полка моторизованной пехоты и несколько бронетанковых частей пошли на Неймеген. И прямо сейчас они входили в город. Мирное население по большей части эвакуировалось, когда нежить только начала боевые действия, но те, кто остался в городе, сейчас прятались по подвалам. Исидор боялся даже представить, что с ними сделают ожившие мертвецы… Вторжение произошло слишком быстро и неожиданно, а враг был слишком мобилен и стремителен. Многие думали, что раз от кишащей нежитью Польши их отделяет «буфер» в виде Германии, то их страна находится в безопасности… Они ошибались. Следствия этой ошибки - населённые пункты не были эвакуированы должным образом и в сжатые сроки, а население легко поддавалось панике и сеяло хаос внутри самого себя. Вооружённые силы тоже не были готовы к вторжению из Германии. Пограничные части были разбиты, выжившие беспорядочно отступали, бросая оружие и технику, а те, что находились внутри страны, реагировали на тревогу слишком медленно. Неприлично много времени у них уходило на получение вверенной им техники и оружия, и, что самое главное, инструкций. В первые часы никто особо не понимал, что именно происходит. Ну а когда в ситуации более-менее разобрались, было уже, мягко говоря, поздно… Нежить уже вплотную подошла к Неймегену и Арнему, оставив за собой десятки опустошённых и разорённых сёл, деревень и мелких городков. Их жители пополнили ряды вторженцев… Рёв танковых двигателей отвлёк голландца от размышлений. Обернувшись, солдаты с ликованием встретили два немецких «Леопарда». «Leopard 2 A6M A2» из состава 4-й роты немецко-голландского 414-го танкового батальона подошли на подмогу к пехотным частям, чтобы сдержать натиск нежити. За первыми двумя танками, грохоча траками, прокатились ещё три бронемашины. Эти «Леопарды» были модернизированы и оснащены голландскими системами связи и информации, которые позволяли танкистам осуществлять цифровую связь с голландскими подразделениями. Бронированные машины спешили к линии соприкосновения - там была замечена вражеская бронетехника. Исидор махнул рукой своим товарищам, и побежал к двери ближайшего дома. Геррит и Фердинанд, удостоверившись, что обстрел прекратился, бросились за ним. Фредерик подхватил свой «NLAW», прежде чем поспешить за своими боевыми товарищами. Исидор занял позицию у окна второго этажа, просунув свою винтовку в пустующий оконный проём. Фредерик и Геррит засели в соседней комнате, а Фердинанд следил за коридором и входной дверью. Танки скрылись в дыму, и бойцы слышали лязг их гусениц ещё какое-то время. Спустя минуту грохот брони стих, но тишина так и не наступила - вдалеке слышались звуки боя, то нарастающие, то стихающие, но не прекращающиеся. Иногда на улице, внизу, мельтешили небольшие группки нидерландских солдат, подобные группе Исидора. Они занимали огневые точки в зданиях на перекрёстках улиц и готовили засады. Все были напряжены. Грохот и стрёкот медленно но верно нарастал. Все понимали - враг приближается, и когда раздались новые, уже совсем близкие разрывы от вражеских мин, на лицах бойцов не дрогнул ни один мускул. – Контакт! – заорал Исидор, выцеливая показавшихся на дороге врагов, что следовали за «огненным валом» своей артиллерии. Прорвав наспех выстроенную оборону, «оккупанты» вошли в город с северо-востока, вдоль восточного берега Ваала. Взяв Ойзе Схепендом, полки Оккупационной Армии форсировали рукав огромной реки при помощи понтонных переправ и украденных катеров, и начали вливаться в город со стороны улицы Оранье-сингел. Разбив окопавшийся там танковый заслон нидерландцев, нежить прорвалась дальше, начав марш прямо на позицию Исидора. Отряды армии Чёрной Альтимаку шли в авангарде, вместе с бронетранспортёрами Н-5, лёгкими танками АТП-2 и их более тяжёлыми собратьями, средними танками АТП «Садист». За всей этой массой техники медленно тащился громадный шаготанк СТэЛ-4. Четырёхногий шагоход лениво переставлял свои гигантские педипуляторы, а его бочкообразный корпус слегка покачивался в воздухе, когда тот переставлял когтистые лапы. Часть бойцов передвигалась на броне танков и бронетранспортёров, сжимая свои трофейные штурмовые винтовки и пистолеты-пулемёты. Пешие шли цепочкой, спереди и по бокам машин. Испачканные кровью балаклавы скрывали лица вражеских солдат. Не сразу голландцы поняли, что приглушённые, похожие на стрёкот насекомых и рык зверей звуки являются речью оживших мертвецов. Что ещё больше потрясло Исидора, так это понимание того, что они не просто переговаривались между собой, нет. Они пели. От этих звуков хотелось блевать, от них начинала болеть голова. Фредерик почувствовал во рту неприятный вкус, и с отвращением сплюнул ком слизи. – Надо… заткнуть их... – пробормотал он, взвалив на плечо пусковую установку. – Нам надо заткнуть их… – Стой, Фред!.. – окликнул его Геррит, но тот уже прицелился и нажал на спусковой крючок. Противотанковая ракета с рёвом вылетела из пусковой трубы и врезалась в подбирающийся к их позициям АТП-2. Машина взорвалась и загорелась, чадя чёрным дымом, а солдаты на её броне превратились в головешки. Другой АТП-2, что ехал за ним, резко затормозил, но затем дал по газам и поехал вперёд, спихнув горящий остов своего собрата с дороги. Его пушка и турель начали беспорядочно палить по зданиям - к счастью, не по тем, в которых засели голландцы. «Красные» прекратили распевать свои псалмы и бросились к укрытиям. Те, что сидели на бронетранспортёрах и танках, шустро спрыгнули с них и начали искать себе позиции для стрельбы. Заговорил «FN MAG», пулемёт калибра 7,62-мм, что был установлен в окне второго этажа соседнего здания, секундой спустя к нему подключился ещё один. То другие окопавшиеся в домах голландцы начали поливать нежить перекрёстным огнём. Исидор, Геррит и Фердинанд тоже поспешили открыть огонь. Тела в красной броне начали падать, их отшвыривало назад. Огонь был слишком плотным, и те не могли прицелиться и дать нормальный отпор… Но тут вперёд выехал АТП «Садист», заслоняя пехоту своим корпусом, и тут же выстрелив из своего главного орудия. Танковая пушка ухнула, послав снаряд в стрекочущее пулемётное гнездо. Жилой дом вздрогнул, на землю посыпалась разбитая облицовка. Несколько стен внутри здания сложились, обвалились перекрытия. Пулемёт затих. Вдруг откуда-то спереди в «Садиста» засадили противотанковую ракету, что разворотила ему левую гусеницу и обожгла лобовую броню. Машина встала, а её стрелковые модули начали бешено поливать свинцом все окна ближайших домов, пытаясь уничтожить противотанкистов. Оставшиеся АТП-2 и Н-5 вслепую обстреливали улицу, их крупнокалиберные пули и лучи губительной энергии разрушали стены и перекрытия, и груды кирпича обрушивались вниз. Такая же картина сейчас происходила практически по всему Неймегену. «Оккупанты», войдя в город на бронетехнике, совершили огромную ошибку, и поплатились за это, попав в классическую засаду… Но поддаваться панике и уж тем более отступать они не собирались. Пехота «оккупантов» хлынула слева и справа от обездвиженного танка, паля со всех стволов - они наконец увидели, откуда по ним стреляли голландцы. Исидор, перед тем, как нырнуть за угол, увидел, как один вражеский боец встал на колено и направил в сторону их дома массивную пусковую установку. – На пол! – заорал Геррит на всё здание, и в этот момент мертвец нажал на спусковой крючок. Ракета, ревя и двигаясь по спирали, врезалась в стену, и разорвалась в яркой вспышке пламени. Исидора оглушило, и он на миг потерял сознание. Оконного проёма, из которого он стрелял по врагу, больше не было - как и самой стены. Геррит держался за голову и кричал, в его шлем на полной скорости влетел осколок кирпича. Фредерик был мёртв - вместо лица мужчины зияла страшная рана. Огонь со стороны голландцев прекратился, и пехота Оккупационной Армии пошла в наступление. Сзади к ним подступали новые лёгкие танки и огневые команды, и, быстро перегруппировавшись, нежить начала решительно наступать вперёд. – Ох, чёрт… – Исидор подобрал свою винтовку, и начал отползать вглубь дома, подальше от пролома в стене. Геррит наконец пришёл в себя, и подобрал автомат Фредерика - его оружие куда-то запропастилось, когда в здание влетела ракета. – Что?.. – Геррит укрылся за косяком, и тут одна деталь привлекла его внимание. В горячке боя он не заметил этого, но сейчас… Куда подевалась та шагающая машина, что плелась в хвосте колонны? Когда рванул первый танк, он перестал следить за ней - и вот теперь её нет! Она что, отступила?.. И тут всё здание затряслось, словно по нему лупили из пушки. Фердинанд, что дежурил у двери, истошно закричал. Геррит и Исидор поспешили покинуть дом. С потолка начала сыпаться бетонная крошка, стены покрылись трещинами. Бойцы не смогли устоять на ногах, и оба свалились на пол в коридоре. Из рушащегося здания они выбрались чуть-ли не на четвереньках. Жилой пятиэтажный дом обрушился, когда его начал таранить СТэЛ-4. Шаготанк двигался резво, словно паук - вся его напускная медлительность и неуклюжесть пропала. – Вот же [цензура]… – выдохнул Исидор, увидев шаготанк, что крушил дом своими гигантскими металлическими лапами. – Давай в укрытие! – шикнул на него Геррит, перебирая руками и ногами. Исидор пополз за ним. Тут СТэЛ-4 замер, а его округлые орудийные модули с торчащими из них спаренными стволами лучевых пушек развернулись в сторону пытающихся спрятаться голландцев. Их жерла сверкнули фиолетовым светом, готовые извергнуть лучи испепеляющей энергии… Прогремел взрыв, и шаготанк покачнулся. Два луча смерти прочертили чёрные борозды в асфальтовом покрытии, едва не изжарив Геррита с Исидором. – [цензура] ! – закричал Геррит, скатываясь в воронку от снаряда. Исидор свалился следом. Отступить дальше они уже не могли, по ним открыли огонь лезущие вперёд «оккупанты». Проклиная всех и вся, двое бойцов были вынуждены вступить в неравную, последнюю перестрелку с инфернальным врагом. СТэЛ-4 выстоял после удара, и, поджав лапы, отпрыгнул на десяток метров в сторону, уворачиваясь от второй ракеты. – Вот же вертлявая сука! – раздалась в эфире ругань пилота AH-64D «Apache» с позывным «Шекспир». – Идём на второй заход! – выкрикнул «Браво», и все четыре ударных вертолёта, совершив манёвр, выпустили ещё несколько ракет по громадной, но шустрой вражеской машине. СТэЛ-4, перебирая лапами с паучьей скоростью, нёсся по улице, умудряясь одновременно отстреливаться от севших ему на хвост вертолётов и уворачиваться от выпущенных в него ракет. Амортизаторы в лапах и под брюхом шаготанка выли и скрипели, но делали своё дело. Прыжки и пируэты громадной машины вызывали невольное восхищение - так они были изящны. От двух ракет «AGM-114» шаготанк увернулся почти акробатическим пируэтом, а ещё одну просто перепрыгнул. Перемахнув через обвалившееся, полуразрушенное здание, СТэЛ-4 оказался на соседней улице. Его лучемёт и крупнокалиберный пулемёт, расположенные на корпусе, всё никак не могли попасть по трём «Апачи» - тряска и акробатические кульбиты не способствовали прицельной стрельбе… И именно поэтому он пытался как можно быстрее оказаться рядом с позициями «своих». – Беги, беги, с-сука, всё равно… Какого!? – «Шекспир» резко дёрнул рычаг, уводя машину в сторону. Сгустки губительной энергии прошли в полуметре от корпуса «Апачи». – ПВО на пятнадцать часов! – истошно завопил «Браво», уводя свою машину. – Рассредоточиться! На крыше какого-то большого здания, напоминающего торговый центр, расположилась батарея «красных». Артиллеристы снова навели ствол лёгкой пушки на винтокрыл, и открыли огонь. «Шекспир» ушёл в сторону, уворачиваясь от снарядов… И тут его кабину прошил толстый лазерный луч. Шаготанк стоял, растопырив все свои четыре лапы, а его исходящее дымом главное орудие смотрело в небо. «Апачи», дымясь, упал на крыши жилых домов, где и взорвался. Два оставшихся вертолёта исчезли в ярких вспышках – шаготанк быстро расправился с отвлёкшимися на лёгкую пушку винтокрылами. Проследив за гибелью своих врагов, СТэЛ-4 начал перезарядку. Ещё дымящийся, исчерпавший себя громадный топливный элемент грохнулся на дорогу, подмяв чьё-то брошенное авто. Беспилотная боевая машина развернулась на шарнирах, и со всех ног побежала назад - нужно было поддержать наступление пехоты и своих шагающих собратьев на северо-востоке. Оккупационная Армия продолжала штурм Неймегена. **** Улица Вита Ствоша стала напоминать пустырь - так сильна была артподготовка. Музей Национальной Армии, в котором укрылись Павел и его выжившие товарищи из «Легиона», сейчас напоминал пережившую тяжёлую осаду крепость. Солдаты затаились на втором этаже здания, чтобы следить за улицей и подходами к Музею. Хмурое, затянутое дымом и отравляющими веществами небо виднелось в почти круглом проломе в потолке главного зала - крыша и пол на нескольких этажах обвалились от попадания чего-то очень крупнокалиберного. Среди экспонатов, рассказывающих об истории Армии Крайовой лежали осколки от ракет, запущенных из-за горизонта. Стены выглядели так, словно их искромсали гигантскими ножами, а все стеклянные витрины и окна разбились вдребезги. Павел оглядел своих товарищей - Камил, Даниэль, Филип и Томаш. Все были уставшими, но в мутных линзах противогазов читалась стойкость и решимость стоять до конца. Никто не разговаривал - в противогазе, да ещё и с пересохшим горлом, мало кому захотелось бы лишний раз открывать рот. Все они были напряжены, и каждый понимал - сегодня они умрут. К счастью, ждать оставалось недолго. Томаш аккуратно выглянул через окно и тут же нырнул обратно, показывая жестами количество замеченных врагов. По изрытой артиллерией улице вальяжно шли два прото-БПО в окружении десятка штурмовиков. На трёх «красных» были застёгнуты зелёные разгрузочные жилеты, чьи подсумки были под завязку забиты ручными гранатами и динамитными шашками. Видимо, гренадёры. Мертвецы продвигались медленно, словно они чувствовали себя в безопасности. Возможно, «оккупанты» считали, что все люди уже погибли от химических бомбардировок. В их рассуждениях, к сожалению, была доля правды. Дэниэль прошипел что-то нечленораздельное и прицелился в уродливую тушу мутанта, собираясь снести ей страшную башку. Томаш, Филип, Павел и Камил выбрали себе цели - второй прото-БПО и наиболее злобно и угрожающе выглядящие пехотинцы. Да, эти ублюдки не видят их, но ведь и осталось полякам недолго - бежать им некуда, а фильтры противогазов скоро окончательно откажут, и тогда они умрут мучительной смертью от удушья. Лучше они погибнут от вражеских пуль и заберут с собой парочку солдат тёмных сил, что топчут своими грязными лапами улицы Кракова. Одновременно рявкнули винтовки, и несколько штурмовиков грохнулись на асфальт с простреленными головами. Прото-БПО, в которого палил Дэниэль, взревел, из динамика на его морде начал изливаться какой-то непонятный стрёкот вперемешку со статикой. Услышав этот шум, штурмовики дружно попрыгали в ближайшие воронки, открыв ответный огонь. Один из подстреленных пехотинцев тоже сполз в импровизированный окоп - его спас стальной шлем. – Стреляйте по командиру! – глухо выкрикнул Павел, и все переключились на монстра. Тот уже успел укрыться за остовом грузовика, а вот его обычный собрат такой расторопностью не отличался, и его мгновенно изрешетили свинцом. Череп мутанта лопнул, и его гнилые мозги разлетелись на несколько метров. Полумеханическая туша грузно осела, не сделав и единого выстрела. Фиолетовый луч прочертил борозду в каменной кладке Музея, уродуя и так искорёженные осколками стены. Поляки спешно пригнулись, спасая свои головы от дезинтегрирующей энергии Бездны. Командный организм снова выкрикнул приказ через динамики, и из окопов полетели связки динамита. Две штуки приземлились под окнами Музея, а ещё одна залетела прямо в пустой дверной косяк. Раздались громкие хлопки, и пехота «оккупантов» пошла в атаку. Гренадёры бежали впереди всех, прямо на бегу выдёргивая детонирующие шнуры из своих ручных бомб. Маленькие самодельные гранаты с бумажными, пропитанными маслом шнурами полетели прямо в двери здания. Пока несколько «красных» обстреливали окна и не давали полякам высунуться, остальные мертвецы шустро проникли на первый этаж Музея. Томаш первым побежал к лестничному пролёту, взяв проход на прицел. Уже через несколько секунд в нём появился силуэт вражеского солдата. Тканевая маска с нарисованной ухмылкой закрывала его лицо, а голову прикрывал польский шлем Wz.67. Торс зомби защищал неокрашенный металлический нагрудник, а в руках он держал потрёпанный карабин неизвестного образца. Только завидев ухмыляющуюся морду, Томаш нажал на спуск. Солдат дёрнулся, его голову резко отбросило назад, и он упал, наконец умерев окончательно. На смену ему тут же прибежали ещё несколько зомби-пехотинцев, беспорядочно обстреливая верхнюю площадку, на которой стоял Томаш. Вверх полетела динамитная шашка с шипящим фитилём. От ещё одного взрыва весь этаж содрогнулся, его ослабленные ракетным ударом перекрытия натужно застонали. Изуродованное тело Томаша отбросило ударной волной чуть ли не под самый потолок, разбрызгивая кровь из культей рук и ног. В помещение вкатилась маленькая чёрная граната, заставившая оставшихся в живых польских военных спрятаться в укрытие. Грянул новый взрыв. С потолка начала сыпаться пыль и бетонная крошка. Воспользовавшись этим моментом, оккупационные силы ворвались внутрь, паля изо всех стволов. Их карабины и винтовки были снабжены уродливыми зазубренными штыками, и «красные» поспешили использовать их по назначению - они рванули в ближний бой. Павел и Дэниэль расстреляли двоих, пока прочие зомби не добежали до баррикады. Камил заблокировал удар штыка, нацеленный в его грудь, и мощным пинком отбросил нападавшего. Филип попытался увернуться от страшного удара, и у него это получилось, но неожиданно в руке захватчика блеснул нож. Пятнадцать сантиметров холодной стали вошли мужчине в незащищённый бок, и тот осел на пол, истекая кровью. Один точный удар зазубренного штыка в сердце прервал его страдания. Павел успел сделать короткую очередь по несущемуся к нему мертвецу, прежде чем он столкнулся с ним в рукопашной схватке. Враг двигался резво, пытаясь нанести колющий удар в грудь, а Павел пытался не попасть под него, параллельно стараясь прикончить «оккупанта». Снова рявкнул карабин - это один из вражеских пехотинцев застрелил дерущегося со штурмовиком Камила. Филип повалился на пол с распоротым горлом - нежить оказалась быстрее и точнее. Яркая кровь толчками выходила из глубокой раны. Павел остался один. Зомби окружили его, выставив вперёд свои штыки и окровавленные ножи. Мужчина заскрипел зубами от злости. Патроны в магазине кончились, а сменить его он не успеет… Ну что ж, по крайне мере, он убил нескольких чёртовых ублюдков. «Красный» прицелился в него, собираясь мгновенно оборвать его жизнь. Палец мертвеца лёг на спуск… И тогда они все упали. Словно подкошенные, зомби повалились на пол, более не подавая никаких признаков своей неестественной жизни. Как будто марионетки, которым обрезали нити кукловода… Ноги Павла ослабли, и он рухнул на колени. Что сейчас случилось? Это Божье вмешательство? Или он уже умер? В горле начало першить. Нет, похоже он ещё жив. И чёртовы фильтры окончательно засорились… Линзы противогаза стали мутными от слёз бессилия. **** Облака яда и отравы стелились по земле Великопольского и Малопольского воеводств. Трава посерела и покрылась белесым порошком, а листья на деревьях начали опадать - дефолианты, которыми американцы уничтожали джунгли во Вьетнаме, заинтересовали Альтимаку, и она воспроизвела и применила их здесь, в Польше. Втянув отравленный химическим оружием воздух, дамнанта облизнулась. Пахло сероводородом и порохом, жжёным пластиком и кровью… Однако, до чего же чудные ароматы! Запах прелого сена - от фосгена и дифосгена. Гнилые фрукты - от зомана. Герань - от люизита. К этому зловонию примешивались нотки озона и… эм-м-м… что это? Что за странный звук?.. Альтимаку начала в недоумении вертеть головой, и, наконец, обратив свой взор к небу, демоница благодаря своему острому обонянию, слуху и зрению приметила высоко в небе несколько маленьких, светящихся точек... которые стремительно приближались к ней. Глаза девушки округлились, а сама она поняла, что очень сильно недооценила своих оппонентов… Извергая струи реактивного пламени и с шумом разрывая воздух, прямо к ней на огромной скорости неслась тройка баллистических ядерных ракет.