Вдох-выдох и мы опять играем...

Антон устал, хотя нет, не устал — заебался в конец, и тут уже не помогут выходные в Воронеже или вечер баскетбола, вкусная еда, сигареты и выпивка в кругу друзей. Все чаще по ночам не спится, все чаще в голове прокручиваются события прошедших дней. Съёмки — одни, другие, третьи: Импровизация. Команды, игры неигры, деловые встречи, поездки в города, столичные пробки, душные люди, звонки — важные и не очень. Не позволяя себе расслабиться, изо дня в день он работает, импровизирует, играет. Устал. — Устал? — шепчут хриплое ему на ухо и Антон выдыхает сигаретный дым, прикрывает глаза от лёгких прикосновений рук, которые разминают ему плечи, заставляя ненадолго забыться, расслабиться. Арсений в темноте отбирает у него сигарету, затягивается ею сам, а после тушит недокуренную в пепельнице, стоящей рядом. Прижимается к напряжённой спине, сидящего на постели, зарываясь носом в всклокоченные кудряшки на голове. Смешно, щекотно скользит губами по шее. — Хочешь, помогу расслабиться? — и это, похоже, вопрос риторический, на который ответ не требуется. — Арс, — Антон выдыхает, ведёт плечами, не в силах сходу перестроиться на партнёра. — Завтра вставать рано надо и… — Тебе нужно расслабиться, иди ко мне, — Арсений отстраняется, ложится на постель, тянет Антона за руку, и тот оборачивается, в полумраке разглядывая обнаженного мужчину. Выспались, блять. — Арс, — Антон кусает губы, хмурит брови, стараясь не поддаться этому расслабленному игривому настроению в глазах напротив. — Иди ко мне, — повторяет Попов чуть твёрже. Приподнимается, обхватывая его за талию, тянет на себя теплого, обнаженного, заваливаясь на постель со своей ношей. Без разговоров шлёпает ладонью по заднице, слегка прикусывает нежную кожу, мажет по ней языком. — Арс! — от неожиданности он вскрикивает, падая грудью на живот партнеру. — Место для твоих булочек здесь, — хрипло шепчет, настойчиво тянет на себя. — Арс, сука, — Антон дёргается, ощущая свою беззащитность, находясь задом в опасной близости от лица коварного Попова. — Расслабься, ну же, — шепчет он жарко, обхватывая рукой его за талию, притягивая ближе, намеренно разводит ягодицы, расширяя напряженную дырочку. Проводит кончиком языка вокруг, а затем проходится широким мазком до напряженных яиц, лижет каждое, посасывает, вслушиваясь в ещё короткие хрипловатые стоны, а затем вновь скользит губами между двух половинок, ввинчиваясь языком в узкий вход. — Бля-я-ять… Арс, — Антон выдыхает, откидывая голову назад, руками упираясь в бедра любовника. Вздрагивает от крышесносных ощущений и от осознания того, насколько это пошло сейчас выглядит, когда в его заднице чужой язык. Не удержавшись, вскрикивает. — Не сдерживайся, хочу слышать тебя, — Арсений на миг отстраняется, облизываясь, сжимает бедра партнёра. Ощущение тяжести чужого тела и задницы пьянит, возбуждает, и он, не медля ни секунды, насаживает Антона себе на лицо. Не жалея слюны, ласкает узкую дырочку, толкается длинным языком внутрь, влажно хлюпает, посасывает. — Арс… — Антон стонет его имя, выгибается. Тяжело дыша, упирается лбом в Арсову коленку, оставляя там смазанные неловкие поцелуи, непроизвольно елозит задницей по лицу партнёра. Арсений слегка небрит, и эти ощущения лёгкого покалывания наравне с языком внутри пьянит, кружит голову, заставляет кричать. — Давай сам, ты же хочешь этого, да? — хрипло шепчет Попов, облизывая губы, и Антон скулит что-то едва различимое. Сам насаживается на скользящий внутри язык, елозит задницей, раз за разом вскрикивает, когда вместо языка в растянутый мокрый вход скользят сразу два пальца. — Быстрее, — шипит Попов, сжимая свободной рукой бедро любовника. — Громче. — Сука! — Антон вскрикивает, насаживаясь на пальцы глубже, стонет, выгибается в каком-то полусознании. Обхватывая губами член Арсения, сосет неистово, отвечая взаимностью. Мычит, когда в заднице снова появляется чужой язык, а после уже три пальца неистово трахают глубже и быстрее. Хлюпающие звуки, вскрики, стоны, хриплое дыхание смешиваются в один сносящий крышу коктейль эмоций. В какой-то момент Арсений просто стягивает с себя дрожащего от возбуждения партнёра, перекатываясь на бок вместе с ним. Прижимаясь ближе, одним толчком входит в мокрую растраханную дырочку, обхватывает Антона за шею, дотрахивает, одновременно с этим ему надрачивая. Антон хрипит, прижимается ближе, откидывая голову назад. Ловит чужие губы, жадно целует, кусает, сплетаясь языками, сгорая от жара, возбуждения и оргазменных спазмов по всему телу. Арсений рычит, толкается резче, впиваясь в чужие губы. Кончает, ощущая, как под ним бьётся в оргазме партнёр, сжимает его в себе. Грязные, потные, удовлетворённые, они на миг замирают на скомканных влажных простынях, прислушиваясь к звукам ночи. Вдох-выдох. Где-то вдали слышны звуки транспорта, где-то во мраке слышится назойливое жужжание телефонов, поставленных на беззвучный режим, и это постепенно отрезвляет сознание. Ведь это неизбежно, как и то, что за ночью следует день, за черной полосой — белая. А значит, утро встретит Арсения холодной постелью и такой же реальностью. Их реальностью, в которой нет места долгому сну в одной постели, нет совместных завтраков, коротких поцелуев у порога на прощание. Но зато есть одно единственное сообщение в личке телеграмм-канала. Умылся. Побрился. Уехал в Казань. Думаю о тебе. Твой А.Ш.