Рыжий цвет чумы

      В школе опять была огромная толпа возле стенда с объявлениями и расписанием. Мария и Полина кое-как пробрались через таких же школьников, как и они. Маше думалось, что кого-то снова похитили, и оказалась права. Девочка из параллельного класса. Она смутно показалась знакомой. Разумовская надолго погрузилась в свои мысли уходя куда-то в сторону класса. Полина не могла докричаться до подруги. Девушка рассуждала, где могла видеть ту, что пропала. Длинные волнистые волосы блондинистого оттенка, серо-зелёные глаза и милая улыбка. Но как только подруги подошли к нужному кабинету, то в голове Марии сложился паззл. Одна из подружек Кати. Вот почему та показалась знакомой. Пропавшая была чуть ли не копией Смирновой. Её отличало только одно от Кати – милая улыбка. Так сказать, та самая «девочка-конфетка».       Маша вспомнила свой сон. Птица сказал, что она меняет судьбы людей, не означало ли это что благодаря тому, что Катя пошла вместе с ней, пропала другая? Это не было чем-то хорошим. Мария не принимала такую правду. Весь первый урок она просидела молча, всячески пытаясь не думать об этой страшной мысли. Ей вечно казалась перед глазами та жуткая машина, а в ней та пропавшая девушка. Полина, наблюдая за тем, как подруга помрачнела, просто всё время была рядом. Во время перемены она не оставила её просто так сидеть в классе одну. Она шептала какие-то успокаивающие и подбадривающие слова, что всё это скоро закончится, а милиция найдёт маньяка. Разумовская уже в который раз была благодарна судьбе за такую подругу.       Пятифан куда-то делся. Только Марат знал, где он сидел и, возможно, почему. Но он просто так не расскажет, да и за не просто так тоже. Он преданный человек и в первую очередь ценил правду. После двух уроков Ромка собственно и ушёл, но не из школы. Он просто в наглую прогуливал. Бяшу это задело. Ну правда же, как лучший друг может прогуливать и без него? Вздор! Парень возмущался, а Маше думалось, что по этому актёру без Оскара точно плачет Голливуд. Настолько эмоционально и драматично это выглядело.       На перемене после четвёртого урока Маша и Полина, вместо того, чтобы идти в столовую, решили прогуляться по этажу. Девушки уже дошли до дальней лестницы, как вдруг: – Машка, иди сюда! – позвал Рома, качнув головой. Парень стоял там же, где не так давно сидела Мария и разговаривала с Антоном. Тот день, когда он прервал их и пригрозил Петрову. – Тебе чего, Пятифан? – спокойно спросила она. Удивление хоть и застыло на её лице, ведь ей думалось, что друг уже давно сидит дома, но что-то всё равно подсказывало, что это не так. – Просто подойди и всё! Поговорить нужно, – буркнул он. Полина, что стояла и смотрела за этим всем с лёгкой хитринкой, незаметно покинула подругу, оставляя ту наедине. – О чём ты хотел поговорить? – спросила Разумовская, когда подошла к парню. Он сел на ступеньки, а когда осмотрел всё на наличие посторонних и убедился, что никого другого нет, ответил. – Представления не будет, – чётко произнёс он. – В каком это смысле? – недоумённо посмотрела она на него и села рядом, внимательно осматривая. – А то, что я не слепой, – грубо ответил Рома, но после продолжил более спокойно, – и вижу, как Антон на Полинку смотрит. Весь из себя лезет, чтобы ей понравиться. Не удивлюсь, если и сейчас он с ней болтает. – Так ты об этом... И что теперь будешь делать? – Ничего, если этот не учудит ничего такого. Буду защищать вас. И если хоть кто-то блять попытается обидеть или сделать плохое с вами, нож в печень.       От откровения Ромки Маше стало не по себе, но где-то внутри она радовалась, что всё так обошлось. Сейчас она поняла, что чувствует к этому человеку, будто внутри что-то (или кто-то) подсказывало, но решила убедиться. – Может сегодня в гости зайдёшь? Я же вижу, что ты убитый от того, что с Полей ничего не получиться. – А знаешь, я не против. – Хорошо, – девушка встала и отряхнулась. – Ладно, нужно идти в класс. Ты пойдёшь? Или так и просидишь здесь оставшиеся уроки? – спросила она с ухмылкой. – Бяшка негодует? – Ага. – Тогда пошли, – с такой же ухмылкой ответил Пятифан, подхватывая свой портфель.

***

      Лилия Павловна не сказать, что сильно рассердилась на такого ученика, как Рома, так как уже привыкла к подобному, но отчитать для профилактики посчитала нужным. Рома искренне извинился и пообещал, что больше такого не повториться. Сказать, что это было ложью, ничего не сказать. Парень понимал, что за этим особо то и не следят. Но ради приличия и уважения к такой женщине как Лилия Павловна нужно было извиниться. Мария в это время тихо хихикала вместе с Полиной. Бяша демонстративно не хотел с ним разговаривать, но долго на друга злиться он не умел, потому уже через пару минут они вдвоём смеялись со своих приколов.       После долгих и мучительных последних уроков группа друзей отправилась по домам. В этот раз Катя тоже решила пойти вместе с ними. В школе она вела себя всё также, но к ребятам относилась не так, как раньше. Когда Мария с Полиной зашли в класс, она им даже улыбнулась. Катя, конечно, немного обиделась, что Разумовская не заметила её, но после Мария извинилась, а Смирнова прекрасно её поняла и перестала дуться. Пропажа хоть и не совсем подружки тоже оставила свой отпечаток на душе Кати. – Что ж, друзья, вот и пришло время нам прощаться, – театрально в своей обычной манере вздохнул Марат. – Дагбаев, ты всегда такой… драматичный? – подбирая нужное слово, поделилась наблюдением Катя. – Поверь, куколка, я и не такое могу, на! – воскликнул Бяша, играя бровями и странно улыбаясь, за что тут же получил подзатыльник от девушки. – Эй, ты чего?! Я ж пошутил! – начал возмущаться он. – А нечего со мной так разговаривать! – в ответ ему воскликнула Смирнова. Все посмеивались с картины, развернувшейся перед ними. Мария приобняла Катю за плечи, та не сопротивлялась. Правда никто так и не понял от чего Смирнова покраснела: от смущения и стыда или от холода. Но это было даже и не важно.       Каждый разошёлся по своим домам. Марат и в этот раз решил проводить Катю. Когда Пятифан, Разумовская и Морозова шли втроём, так как Петров убежал домой по «семейным делам», то парень пошутил, что Бяша нашёл себе пару. Возможно так, возможно нет. Девушки лишь посмеялись вместе и не стали задумываться. Попрощавшись, Рома и Маша шли далее вдвоём. – Разувайся и проходи, – сказала Мария, когда они пришли к ней домой. Сама она убежала на верх, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Пятифан в это время, уже не чувствуя такую напряжённую атмосферу, как это было до этого, прошёл на кухню, вымыл руки, даже набрал воды в чайник и поставил его на плиту. Он и сам не знал, что на него нашло, но хоть как-то помочь с готовкой еды хотелось. – Ой, ты чайник поставил? – спросила девушка, заходя на кухню и заплетая себе небольшую косичку. Распущенные волосы малость мешали, да и поднадоели. – Молодец, спасибо! – поблагодарила она его. Рома тут же неловко улыбнулся. Слышать от неё похвалу было приятно. Он сел на стул, так как не хотел мешать ей.       На сковородке жарился омлет и последние кусочки колбасы. Чайник уже вскипел. Девушка тянулась за чем-то на дальней полке, но никак не доставала. Тогда взяла табуретку и встала на неё. Рома предлагал ей помощь, но та отказалась. Он не стал более мешать, так как наблюдать за действиями Марии было даже забавно. Она достала какой-то мешочек. Когда она положила его на стол, то парень понял, что в этом мешочке были конфеты. – Наши любимые с братом конфеты, – поделилась информацией она. Рома внимательно её слушал. – Когда мы только сюда переехали, то Серёжа сразу их купил. Но к сожалению, ему нельзя их много давать. Иначе потом от сладкого вообще не отлипает, ха-ха! – посмеялась она. Она подошла к плите, выключая её. – Ну, я и решила спрятать их, чтобы он подумал, что они закончились. Даже Волче не догадался, куда они делись.       Рома посмеялся с оригинальности девушки. Разумовская разложила всё по тарелкам, а парня попросила нарезать хлеб. Они сели обедать. Пятифан был несказанно рад тому, что пошёл вместе с Разумовской. Она действительно подняла ему настроение. Он отметил про себя, что девушке идёт косичка. Она всегда ходила либо с распущенными, либо с хвостиком, поэтому с косой он видел её впервые. Сама же Маша хотела отрезать волосы. Сделать их короче, так как порой они ей мешали.       После сытного обеда ребята вместе прибрались на кухне, а после пошли в гостиную. Пятифан предложил позаниматься уроками. Маша с радостью согласилась. Они взяли свои учебники и тетради и преступили к заданиям. Иногда Ромка спрашивал что-то, что ему было не понятно, а Мария ему объясняла. Не обошлось и без небольшой дискуссии. Впрочем, вместе они управились за полтора часа. Начинало потихоньку темнеть. Мария пошла к себе в комнату убирать школьные принадлежности. Дверь осталась открытой. Разумовской было так хорошо на душе от проведённого вместе с Ромой времени. Наверное, ещё никогда такого не было. В дверь постучали, отчего девушка испугалась немного от неожиданности и задумчивости. Она обернулась. Перед ней стоял Пятифан и изучал комнату. – Миленько, – хмыкнул он. – Примерно так и представлял твою комнату. – Ты представлял мою комнату? – не поняла Мария. – Ну, когда ты ушла тогда к себе, то это как-то само… – почесал затылок он и смотрел куда угодно, но только не на Марию. – А, понятно тогда… – лишь сказала девушка.       Парень решил всё-таки зайти в комнату. Он медленно подходил к девушке, что стояла возле стола. Он заметил на полке тот самый подаренный Сергеем цветок, Мария тоже решила посмотреть, куда смотрит её друг. Они оба стояли достаточно близко друг к другу. Девушка тут же вспомнила, как обнимала его в тот день. И ей захотелось это повторить. Она, не спрашивая разрешения, как делала это ранее, крепко обняла его. Рома сначала опешил от неожиданности, но после тоже обнял её. Также крепко. Последние солнечные лучи спрятались, облачив комнату в лёгкий полумрак. Маше было тепло, как и ему. Она немного отстранилась, но руки из-за его спины не убрала. Девушка посмотрела в его светлые глаза, что сейчас, казалось, блестели. Разумовская уже и забыла, зачем позвала его к себе. Это было не важно. Важно, что сейчас они стояли вдвоём. Но в следующий момент случилось то, что девушка и сама хотела сделать. Он её поцеловал. Она уже не отрицала, что была влюблена. Она убедилась в этом.